Текст книги "Подари мне ребенка (СИ)"

Автор книги: Инна Инфинити

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 32. Ребёнок от другой

Слова Серёжи оглушают меня. Гляжу на него и не могу выдать никакой реакции. Моргаю часто-часто, будто пытаюсь прогнать наваждение.

– Прости, Тань, – произносит с чувством. – Я не планировал этого ребёнка. Помнишь Илону?

При упоминании о брюнетке, которую я застала в квартире Холода, мигом собираюсь и беру себя в руки.

– Да, твоя девушка.

– Она не моя девушка и никогда ею не была. Я состоял с ней в свободных отношениях.

Делаю глубокий вдох, шумный выдох. Облизываю губы, сглатываю. Нервно заправляю за ухо прядь волос и роняю голову вниз.

– Серёж, твоя личная жизнь – это только твоё дело. Меня не касается, – бормочу, глядя на свои ноги, а самой разрыдаться хочется.

Он сказал, от него беременна ещё одна девушка? Мне не послышалось?

– Илона проколола презервативы. Это произошло до того, как мы с тобой решили родить совместного ребёнка. У нее срок на неделю больше, чем у тебя. Прости, Тань, – в голосе Холода слышится боль. – Я очень хочу с тобой быть. Мне никто не нужен, кроме тебя. Но я не знаю, как ты отнесёшься к тому, что у меня будет второй ребёнок.

Чем больше Серёжа говорит, тем тяжелее становится бетонная плита, которая неожиданно свалилась мне на голову. Холод ждет от меня какой-то реакции, а я продолжаю тупо пялиться на свои домашние тапочки. Внутри такое ощущение, что кислота бежит по венам вместо крови. Потому что более адскую боль я в жизни не испытывала. Даже когда изменил Захар.

– Тань? – зовёт.

Поднимаю на Сергея лицо. Он смотрит на меня как на судью в ожидании приговора. А у меня в груди разрастается огромная чёрная дыра. Она высасывает из меня все силы, все живое.

– Что?

– Ты скажешь что-нибудь?

Мне с трудом удается говорить, потому что ощущение, будто в горло стекловаты насыпали. Прочищаю его, пытаюсь откашляться.

– Это твоя личная жизнь.

Больше на ум ничего не приходит. Что я могу сказать? Мы обо всем договорились на берегу. Сергей ничего мне не должен. Ну а то что мне больно так, будто в грудь осиновый кол вонзили, это мои проблемы.

– И все? Больше ничего не скажешь?

– А что ты хочешь услышать?

– Я сказал, что хочу с тобой быть и что мне никто кроме тебя не нужен. Ответишь что-нибудь на это?

Захар тоже так говорил, когда изменил. Люблю не могу, только с тобой быть хочу, только ты одна нужна. А потом я нашла в его ящике в шкафу чужие женские трусы и узнала, что он не уволил секретаршу с ресепшена, с которой изменил.

– Как долго ты хочешь со мной быть? Две недели? Два месяца? – вырывается с горечью.

– Всю жизнь.

Меня охватывает нервный смех.

– Холод, ты себя слышишь? Ты и моногамные отношения – это оксюморон.

– Тань, – Сергей делает ко мне шаг и берет за руку, но я тут же ее вырываю. Короткое прикосновение Серёжи обжигает огнём. Сжимаю руку в кулак. – Я четко осознаю, чего хочу и кто мне нужен. Мне нужна ты, и я хочу с тобой отношений. Долгих, постоянных. Желательно на всю жизнь.

Мотаю головой.

– Большего бреда в жизни не слышала. Знаешь, ты даже Захара переплюнул. В его «Таня, я хочу с тобой быть» мне верилось больше, потому что Захар хотя бы способен на долгие моногамные отношения. Мы пять лет были вместе до его измены. А у тебя хоть раз были постоянные моногамные отношения?

– Я хочу их с тобой.

– Имея на стороне ребёнка, который будет на неделю старше нашего? Серьёзно?

Сергей обреченно проводит ладонью по волосам. На его лице снова отчаяние. И теперь я понимаю, почему все последнее время Холод был, словно в трауре. Ах вот оно что, оказывается. Илона беременна. И забеременела раньше меня. То есть, получается, это я та стерва, которая влезла в чужие отношения.

И от этого мне становится ещё хуже.

– Таня, она намеренно проколола презервативы и сама призналась мне в этом. Целью Илоны было, чтобы я на ней женился. Но я сказал, что этого не будет.

С каждой секундой мне становится все невыносимее. Слезы дерут горло и жгут глаза, нет больше сил их сдерживать. Что мне толку от того, что Сергей не виноват, если факт есть факт – у него будет другой ребёнок? Мне с этим как теперь жить?

– Я не знаю, зачем ты мне все это объясняешь. Твоя личная жизнь меня не касается. Мы договаривались только о совместном ребёнке. Больше мы друг другу ничего не должны.

Я чувствую, как у меня дрожит губа. Как же это все вынести и не умереть от боли? Другой ребёнок… Первый. А наш, значит, второй. И вот это его: «Таня, хочу с тобой быть». Звучит как насмешка.

– Ты меня не простишь? – спрашивает с отчаянием.

– За что мне тебя прощать? Ты же не виноват, что Илона так поступила. А даже если виноват, то всё равно ничего мне не обещал. У тебя может быть сколько угодно детей от других женщин.

Мамочки, почему же так больно? От одной только мысли, что у Сергея может быть «сколько угодно детей от других женщин» жить не хочется. Мне тяжело стоять, поэтому я приваливаюсь бедром к столу и хватаюсь за него рукой, вонзая ногти в деревянное покрытие.

Ещё полчаса назад я была так счастлива…. А сейчас я самая несчастная девушка в мире.

– Я не хочу детей от других женщин. Я хочу детей только от тебя. Но так вышло, что другая женщина забеременела, и я не могу это исправить. Прости меня, если можешь.

– Я уже сказала, что мне тебя не за что прощать. Ты ни в чем передо мной не провинился. Тем более тот ребёнок был зачат раньше нашего, так что это я влезла в твои отношения с Илоной, – на последней фразе горько хмыкаю.

– Ты никуда не влезала, потому что ничего серьёзного у меня с ней не было.

– Это не важно.

– Важно.

Все, я больше не могу. Ещё совсем чуть-чуть, одна капля – и я взорвусь слезами. Не хочу при Холоде. Не хочу, чтобы утешал меня.

– Серёж, уже поздно, я устала сегодня. Спасибо, что поделился новостями своей личной жизни, но делать это было необязательно. Ты свободный человек и ничего мне не должен.

– Тань, – снова берет мою руку, а я снова ее выдергиваю.

– Мне больше нечего тебе сказать, Серёж.

– Ты ничего не ответила на мои слова о том, что я хочу быть с тобой.

– Разве? По-моему, я ясно сказала, что между нами невозможны отношения.

– Почему?

– Потому что я не верю, что ты способен на моногамные отношения.

И потому что от тебя беременна другая женщина.

– Я докажу тебе, что способен.

Мотаю головой.

– Не надо. Доказывай кому-нибудь другому. Всё, Серёж, уходи. Я хочу спать.

Холод обреченно вздыхает. Смотрит на меня пару секунд с тоской в глазах, а потом молча уходит из кухни. Через пару минут за ним захлопывается входная дверь. Вот теперь можно дать волю слезам.

У него будет ребёнок от другой женщины….

Глава 33. Война на двадцать лет

Сергей

Илона не намерена оставлять меня в покое. Судя по тону сообщений, токсикоз ей вылечили.

«Ты заберёшь меня из больницы?»

«Почему бы тебе не попросить об этом родителей, двух сестёр или других родственников?»

«Это твой ребёнок»

Я уже предчувствую эти манипуляции на протяжении следующих лет так двадцати. И ведь не возразишь ничего на заявление «Это твой ребёнок». Мой.… И я ему должен. Но только ему. Не Илоне. Поэтому буду четко разграничивать, когда помощь нужна ребёнку, а когда – его матери.

Илона оказалась в больнице из-за токсикоза, а он в свою очередь из-за беременности, поэтому, да, я должен ее забрать. Но если бы стерва загремела в больницу по каким-то своим делам, не связанным с ребёнком, то я бы категорически отказал.

От одного взгляда на Илону меня воротить начинает. Сейчас даже представить дико, что эта девушка когда-то была мне симпатична. Молча беру у нее две небольшие сумки вещей и кладу на заднее сиденье машины. Илона садится на переднее. Ладно, всего-то полчаса потерпеть в ее обществе.

– Ты не спросишь, что говорили врачи?

Завожу мотор и еду к шлагбауму на выезде из больницы.

– Судя по тому, что к тебе вернулась стервозность, с тобой и ребёнком всё хорошо.

На физиономии Илоны больше нет и тени плохого самочувствия. Щеки не бледные, а румяные, глаза не потухшие, а полны решительности. Илона даже накрасилась к выписке. На веках длинные чёрные стрелки, на губах красная помада.

– Что показал анализ ДНК? – спрашивает.

Стискиваю руль.

– Что ты беременна от меня.

– Как ты вообще мог сомневаться? – хмыкает.

– Я не сомневался, а надеялся. Надежда умирает последней.

– И всё-таки умерла.

Молча веду автомобиль, сконцентрировавшись только на дороге. Илона ёрзает на соседнем сиденье. Ей будто неймется. Я вижу боковым зрением, как ее распирает из-за моего безразличия и отстраненности.

– За все время, что я была в больнице, ты ни разу не поинтересовался моим самочувствием! – наконец-то взрывается негодованием. Аж целых десять минут терпела. – Ни разу не позвонил, не написал!

– Потому что меня не интересует твоё самочувствие.

– Это твой ребёнок!

– Ребёнок мой, – киваю. – И когда он родится, я буду интересоваться его самочувствием, а твоё, – делаю акцент на этом слове, – самочувствие мне не интересно.

– Сейчас мое самочувствие и самочувствие ребёнка – это одно и то же.

– Нет. У ребёнка может быть все прекрасно, но при этом конкретно ты будешь чувствовать себя хреново. У тебя сейчас матка растягивается, наверное, боли в животе и стреляет в боках. Но это только тебе больно и у тебя стреляет. А у ребёнка все отлично.

– Откуда ты знаешь, что у ребёнка все отлично? Может, врачи сказали, что с ним что-то не так? – прищуривается.

– На том УЗИ, на которое я тебя возил, врач сказал, что с плодом всё хорошо. Следующее УЗИ будет во время первого скрининга. В промежутке делать УЗИ не рекомендуется.

– А мне в больнице делали УЗИ, – язвит.

– И если бы там было что-то не так, ты бы незамедлительно использовала это, чтобы мною манипулировать. Но раз ты этого не сделала, значит, на УЗИ все было хорошо. Сердце билось, матка сжата, угрозы выкидыша нет.

Я спокоен как слон, и, кажется, из-за этого Илона бесится ещё сильнее. Того и гляди из ноздрей дым повалит. У меня даже создаётся впечатление, что Илона жалеет, что с ребёнком всё хорошо. Ей на руку, чтобы с ним было что-нибудь не так. Был бы повод мною манипулировать.

Наконец-то я торможу во дворе ее дома. Илона москвичка, у нее хоть и маленькая квартира, но своя. Досталась от бабушки. Я всё равно жду манипуляций на тему того, что с ребёнком в однокомнатной тесно. Будет потом требовать с меня квартиру. Машины у Илоны нет. Не знаю, есть ли права. Но ребёнок – отличный повод требовать с меня автомобиль. Ребёнка же везде возить нужно будет, а на такси опасно, вдруг таксист чем-нибудь болеет.

Я морально готовлю себя к войне с Илоной на ближайшие двадцать лет.

Поднимаю сумки в квартиру, ставлю их в прихожей и разворачиваюсь уйти, как голос Илоны меня останавливает:

– Нет, я просто не могу поверить, что ты так относишься к своему ребёнку!

Илона продолжает исходить негодованием. Вздохнув, поворачиваюсь к ней.

– Илона, что ты от меня хочешь? – устало спрашиваю. – Я тебя не люблю, я не хочу с тобой быть.

– Но тебе нравилось со мной быть!

– Мне нравилось заниматься с тобой сексом. Ты красивая, приятная девушка. В постели раскрепощена, мозг не пилила, стервозную натуру хорошо прятала. Если бы я был телепатом и знал, какая ты на самом деле, обходил бы тебя десятой дорогой.

Илона снимает норковую шубу и со злостью бросает ее на пуфик.

– Серёж, послушай меня, пожалуйста, – в ее голосе слышатся слезы. – Я люблю тебя. Давно люблю. Надеялась, что это пройдет, но все никак не проходило. Я смотрела на тебя в больнице и понимала, что никто кроме тебя не нужен. Но ты не заводил романов на работе. Тогда я уволилась. Из-за тебя уволилась, Серёж. Я знала, что ты не задерживаешься с девушками долго. Знала, что ты холостяк, который живет в свое удовольствие. Но я тебя любила и не хотела, чтобы ты расстался со мной, как с другими. Я с тобой быть хотела, понимаешь? Тогда я совершила этот поступок. Я осознаю, что он плохой и неправильный. Но что сделано, то сделано. Я беременна от тебя, Серёж. Это не шутки. Это настоящий живой ребёнок, это новый человек. Наш с тобой. Наполовину мой, наполовину твой. Ты не можешь это игнорировать! – восклицает в сердцах. – Это твой ребёнок!

Приваливаюсь плечом к стене. Возникает желание побиться головой о стену.

– Илона, я понимаю, что это мой ребёнок. Я готов воспитывать его и посвятить ему всего себя. Но с тобой я не буду, пойми ты уже это наконец.

– Но почему?!?!?!

– Я мог бы назвать много причин, но назову только одну. Я люблю другую девушку и хочу быть с ней, а не с тобой.

Илона застывает на одной точке, словно ее пригвоздило к месту. Таращится на меня так, будто не верит в услышанное. А у меня воспоминание о Тане болью в сердце отзывается. Она не хочет со мной общаться…. Сухо отвечает на сообщения, под надуманными предлогами не поднимает трубку на мои звонки, не перезванивает и не пишет первой.

Что бы Таня ни говорила, а я знаю, что глубоко ее ранил. Да, у нас был уговор, что мы ничего друг другу не должны. Да, Таня теперь сама этим уговором передо мной размахивает. Но я ранил ее. Предал. Причинил боль. Она не может меня простить.

И я тоже не могу себя простить….

– Как любишь другую? – Илона растеряна моим признанием.

– Вот так. Люблю другую девушку.

– Ты лжёшь. Ты никогда никого не любил.

– Любил.

Илона снова замолкает. Хлопает длинными ресницами.

– Это та девушка, которая приходила к тебе, когда я приехала? – догадывается. – Блондинка такая. Ты, кажется, Таней ее называл? Да, я помню, как ты перед ней прыгал, – Илона презрительно кривит лицо. – Любишь, значит…

О том, что Таня тоже от меня беременна, решаю Илоне не говорить. Ей эта информация ни к чему.

– Да, люблю. Так что между нами ничего не может быть, Илон. Напиши мне сообщением дату первого скрининга. Увидимся в этот день. Пока.

Разворачиваюсь и быстро выхожу из её квартиры.

Глава 34. Назад дороги нет

Татьяна

Я плачу, не переставая, четыре дня. Столько слез не было, даже когда изменил Захар. Нет, я, конечно, плакала из-за предательства жениха, но не в таком количестве. По крайней мере на работе мне удавалось держать слезы в себе и сохранять перед коллегами лицо, не выдавая проблем в личной жизни.

Но сейчас я не могу. В ушах звенят слова Серёжи о том, что у него будет ещё один ребёнок. Слезы текут и текут. Не заканчиваются. Их уже вышло из меня на целое море. Девочки-коллеги переглядываются между собой, но не решаются задавать мне вопросы. Наверное, весь мой вид говорит о том, что я не настроена на дружеское общение.

Телефон вибрирует. Опять Серёжа. Спрашивает, как мои дела и как мое самочувствие. Раньше я радовалась его сообщениям, расплывалась в улыбке до ушей. А сейчас его смс причиняют ещё больше боли. Я сразу думаю: а у Илоны он тоже спрашивает про самочувствие? Может, одновременно пишет нам обеим одинаковое сообщение? Или того хуже – пишет сообщение Илоне, а потом копирует и отправляет мне.

От таких мыслей мне становится ещё больнее. Я накручиваю и извожу себя. По ночам плохо сплю, представляю, что ребёнка Илоны Серёжа будет любить больше, чем нашего. Вдруг Илона родит Сергею сына, а я дочку? Мы не обсуждали пол ребёнка, но, думаю, мальчика Серёжа желает больше, чем девочку. Он же хочет продолжить род Холодов. А девочка род не продолжит.

Не могу работать, все из рук валится. Слезы застилают глаза, экран компьютера размыт. Встаю с места и бегу в туалет. Там закрываюсь в кабинке и сотрясаюсь рыданиями.

У него будет ребёнок от другой.…

Телефон в кармане снова вибрирует. Ну что ему от меня нужно? Почему не оставит в покое? Достаю смартфон, вытираю глаза от слез, чтобы посмотреть сообщение, и вижу пуш от социальной сети. Мне пишет пользователь Илона Власова:

«Татьяна, здравствуйте. Это девушка Сергея Холода. Мы можем с вами встретиться и поговорить?».

Меня парализует. Илона нашла меня в соцсети и написала. Называет себя девушкой Серёжи…. Меня охватывает злость. Уж что-что, а это точно не правда! У Сергея нет девушки, он свободен. Он сам сказал мне, что с Илоной не встречается.

Любопытство берет верх над злостью. Разблокирую телефон, захожу в соцсеть и отвечаю Илоне:

«Здравствуйте. Да, можем».

Читает мое сообщение незамедлительно.

«Давайте сегодня. Вам удобно через пару часов?»

Она не работает, что ли? Разгар рабочего дня! Но любопытство не оставляет меня в покое.

«Удобно»

«Давайте в этом месте»

Далее приходит скрин популярного кафе в центре.

«Хорошо»

Интересно, о чем она собралась со мной говорить? Знает, что я тоже беременна? Жму на ее иконку и перехожу на страничку. У Илоны закрыт профиль, не могу посмотреть ее фотографии и личную информацию. Но зато указано, что у нас один общий друг – Сергей Холод. Теперь понятно, как Илона меня нашла.

Выхожу из кабинки и умываюсь холодной водой. Лицо красное и опухшее. Предстать перед соперницей (а Илона мне соперница) в таком виде я не могу. Вытираюсь бумажными полотенцами и направляюсь в кабинет к начальнику. Он довольно лояльный, а я никогда не злоупотребляю его добротой. Думаю, отпустит.

– Дмитрий Александрович, можно? – открываю дверь, пару раз постучав.

– Да, Татьяна, – отрывается от монитора и смотрит на меня. Замечает опухшее лицо. – Что-то случилось?

– Плохо себя чувствую. Можно поработаю сегодня из дома?

– Да, конечно. Поправляйся.

– Спасибо.

Девочкам, с которыми сижу в кабинете, говорю, что мне нездоровится, достаю из нижнего ящика своего стола запасную косметичку и ухожу с работы. В машине не меньше часа уходит на то, чтобы замаскировать следы слез. Это сложно. У меня такое красное и отёкшее лицо, как будто я неделю в запое. Но не зря я на третьем курсе института пошла на курсы визажиста. Пригодились. Макияж отлично замаскировал мое состояние, при этом получился не броским и не вульгарным.

Когда я захожу в кафе, Илона уже тут. Сразу нахожу ее глазами. Сидит за столиком на двоих в центре зала. Рассматриваю ее несколько секунд. Хорошо одета, хорошо выглядит. Красивая. И сразу такой болючий укол ревности в самое сердце чувствую. Сергей с ней был. А раз был, как минимум, она ему нравилась. Слезы снова подкатывают к горлу. С трудом удаётся их прогнать.

Открываю дверь кафе и снова выхожу на улицу, чтобы глотнуть морозного воздуха и набраться смелости. Илона ничем не лучше меня. Я не должна ее бояться. Ну и что с того, что Илона красивее меня? Ну и что с того, что она нравилась Серёже? Ему много кто нравился. Каждая вторая девушка с длинными ногами ему нравилась. У Илоны нет никакого превосходства надо мной.

С такими мыслями я возвращаюсь в кафе. Но и шагу сделать не успеваю, как новая гадкая мысль отравляет во мне все живое:

Серёжа был с ней таким же нежным и страстным, как со мной? Он целовал ее так же много, как меня?

Я уже готова развернуться и убежать в слезах, но Илона замечает меня. Сначала припечатывает меня цепким взглядом, а затем поднимает руку вверх и подзывает жестом к себе.

Назад дороги нет.

Глава 35. Стерва

Соберись, тряпка.

Вздёрнув подбородок, уверенной походкой шагаю к столику.

– Здравствуйте. Вы хотели меня видеть? – снимаю шубу, кладу ее на свободный соседний стул и сажусь.

Илона рассматривает меня во все глаза. Я складываю руки на столе, демонстрируя маникюр, и вопросительно на нее гляжу.

– Слушаю вас, – поторапливаю.

Это внешне я такая холодная и уверенная в себе. А на самом деле у меня поджилки трясутся. Зачем я согласилась? О чем мне с ней говорить? Любопытство не доведёт меня до добра.

– Здравствуйте, Татьяна, – отмирает.

– Вы хотели поговорить?

– Да, – растерянность с ее стервозной физиономии как рукой снимает. Илона становится собранной. – Я так понимаю, между вами и Сергеем что-то есть, – не спрашивает, а утверждает.

Я мешкаю несколько секунд. Не знаю, что ответить. Сказать, что мы с Сергеем только друзья? Мне всё еще непонятна цель, с которой Илона позвала меня на встречу. Из-за этого не могу решить, что говорить.

– Что-то есть.

Между нами ведь и правда что-то есть. Вернее, не что-то, а кто-то. Наш ребёнок.

Илона ухмыляется.

– И вас не смущает, что Сергей не свободен?

А вот теперь моя бровь ползёт вверх.

– Первый раз слышу о том, что Сергей не свободен.

– Не свободен, – чеканит. – У нас с Серёжей серьёзные отношения.

Она будет требовать, чтобы я отстала от Сергея? Для этого позвала на встречу? Значит, про нашего ребёнка ей, по всей видимости, неизвестно. Это хорошо. Я бы не хотела, чтобы Илона знала про мою беременность от Холода. По словам Серёжи, Илона проколола презервативы. Это вопиющий поступок. Кто знает, на что ещё она способна? От такой опасной женщины лучше скрывать правду.

Страх ползёт под кожей и обволакивает внутренности. Неуверенность в себе – мой главный враг. Я должна с ним бороться. Ни в коем случае не показать этой стерве, в каком слабом положении я нахожусь: какая-то подруга, которая попросила Холода о ребёнке, а потом влюбилась в него и теперь ревнует и страдает. Я не собираюсь драться за Сергея, это для меня унизительно, но в то же время быть с Илоной блеющей овечкой я не хочу.

– А Серёжа знает о том, что у вас серьёзные отношения?

Горжусь тем, как твердо прозвучал мой вопрос.

– Конечно, знает.

– Надо же, а мне он не рассказывал, что у вас серьёзные отношения.

– А о том, что у нас с ним будет ребёнок, рассказывал?

Илона произносит это с таким превосходством, как будто поставила мне шах и мат.

– Да, он рассказал, что вы прокололи презервативы. Я не очень поняла, зачем вы это сделали. Расскажите подробнее? Мне правда любопытно.

Выкуси, сучка! Глаза Илоны загораются растерянностью. Она не ожидала, что я в курсе. Думала, я сейчас изумлюсь и пообещаю ей отстать от Сергея? Или на что рассчитывала?

Илона игнорирует мои вопросы.

– У нас с Сергеем будет ребёнок. Вам, Татьяна, лучше не лезть в нашу семью.

– Я не лезу в вашу семью, Илона. Я понятия не имею, кто ваша семья. Не знакома ни с кем из ее членов.

Она начинает беситься. Хладнокровие, с которым Илона меня встретила, улетучивается. Настоящие эмоции начинают пробиваться наружу.

– Не стройте из себя дуру, – цедит. – Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю. Оставьте Сергея в покое! У нас будет ребёнок! У нас с ним семья!

– Илона, мне очень жаль, что вы проткнули презервативы, залетели от Серёжи, а он этому не обрадовался. Я искренне вам сочувствую, но ничем помочь не могу. Я в курсе всей вашей ситуации, а также в курсе того, что Серёжа не хочет этого ребёнка. И вас тоже не хочет. Так что никакой семьи у вас с ним нет.

Илона сейчас взорвется от негодования. Наш разговор полностью пошел не по ее плану. Она рассчитывала огорошишь меня новостью о беременности. Наверное, думала, узнав о ребёнке, я пообещаю прекратить общение с Сергеем.

– Вы считаете нормальным лезть к мужчине, у которого будет ребёнок от другой женщины?

И всё-таки мне непонятно, почему Илона вызвала на разговор именно меня. У Холода много девушек было и есть. А я даже и не девушка ему. Так, подруга. Может, Серёжа ей что-то про меня сказал? Не про беременность, а что-то другое. Или Илона решила вызвать меня на разговор, потому что я тогда заявилась домой к Холоду и прервала их? Так уже много времени прошло. Почему именно сейчас?

– Я не лезу к Сергею.

– А как тогда назвать то, что между вами происходит?

– Я не знаю, как это назвать. Серёжа сам звонит мне каждый день, пишет, приезжает ко мне домой, недавно познакомился с моими родителями. Как хотите, так и называйте это. Но я точно первой к Холоду не лезу. Это он мне каждый день звонит и пишет, а не я ему.

Илона сейчас закипит.

– Вам целесообразнее было бы поговорить с ним, – продолжаю. – Мне вам нечего сказать, Илона.

– Отстань. От. Него.

Она уже перешла со мной на «Ты». Неожиданно чувствую в себе прилив сил. Несмотря на то, как мне было страшно в начале, сейчас я ощущаю в себе стержень, который не дает мне прогнуться.

– Так я и не пристаю к Сергею.

– Какая же ты мерзкая гадина!!!!!! – взрывается истеричным криком на весь зал. Голоса в кафе резко затихают, на нас оборачиваются люди.

– А Сергею нравлюсь, – язвлю напоследок.

Илона покрывается багровыми пятнами. Больше мне не о чем с ней разговаривать. Все, что она хотела, это рассказать мне про ребёнка, думая, что так я отступлю в сторону. Наверное, рассчитывала, что я обижусь, оскорблюсь и порву с Холодом отношения.

Под яростный взгляд Илоны встаю с места и надеваю шубу. С ровной осанкой и гордо поднятой головой покидаю кафе, чувствуя, как Илона прожигает мне спину.

А правда такова, что мне нечего рвать с Сергеем, потому что отношений у меня с ним никаких нет. И от этого так горько на душе. А ещё больно. Потому что какой бы Илона ни была стервой, а у неё будет ребёнок от Серёжи….