Текст книги "Враг мой - дневной свет (СИ)"
Автор книги: Helen Sk
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)
– Пошла вон, сука! – совсем не по-детски взревел юноша и ринулся к ней, сверкая вытаращенными глазами. – Убирайся!
Подняться она не успела. Он налетел, как вихрь и воткнул нож ей в живот по самую рукоятку.
– На тебе! На! На! На! На! – С его губ текла слюна, а глаза впились в ее зрачки, вытягивая из нее жизнь. – Сдохни! Сдохни!
Сознание мутилось, и она так и не успела ощутить боли от постороннего предмета, торчащего из ее живота, прямо посреди красного атласа брюк с высокой талией. А вот адскую боль в раздираемой чем-то шее, она почувствовала, и, наконец, родился крик.
Димка рвал ее шею зубами, выдирая куски плоти; тут же их выплевывал, и снова впивался в жирную массу. Кровь хлестала из порванной артерии, но его это не волновало. Темнота в глазах не проходила, удовлетворение не наступало; ему было мало ее боли, мало крови, мало крика…
Шли часы. Полумертвая от ужаса и боли, Галина, борясь с удушающей тошнотой, ползла к лестнице. Там внизу, куда гнали ее остатки здравого смысла, совершалось немыслимое нечто, стать свидетелем которого ей неминуемо предстояло, если она поторопится. Она знала одно – спасти Илигу ей не удастся. Она сделала ошибку. Вторую по счету. Первая была – родить сына!
Когда робкие, словно извиняющиеся перед людьми за ночное безобразие, лучи солнца проникли в холл, они осветили ужасающую картину, до описания которой, впрочем, додумались все любимые Димкой писатели. Галина тупо смотрела на кровь, залившую все вокруг, и труп женщины, бесформенно завалившийся набок. Сын лежал в проеме двери, ведущей на кухню, и тихо стонал. Входная дверь сотрясалась от ударов ногами: Яша вернулся за своей певицей…
Сидя на полу, Галина не желала шевелиться и думать. Пусть Яша выбьет дверь, пусть приедет милиция; сама она уже умерла…
Яша вынес дверь с третьей попытки, несмотря на отчаянные протесты визжащего на цепи Барка. От увиденного он оцепенел. Вытаращив глаза и схватившись за сердце, он пятнадцать минут пытался вдохнуть в себя воздух, и каждое движение грудью причиняло ему невероятные страдания. Это к физическому недомоганию, прибавилась душевная мука. Когда он, наконец, пришел в себя, взгляд его различил и следы крови на мебели, стенах, картинах, и лежащую хозяйку дома, полумертвую от шока. Бросившись к ней, чуть не упав, поскользнувшись на крови, он крикнул:
– Что это? Как это? Как это понимать?! – бледность залила его лицо, но, к счастью, он уже пытался соображать.
– Толя! – закричала вдруг Галина и схватилась за щеки, выворачивая нежную кожу пальцами, – Толе позвоните!
– Сейчас! – выдохнул Яша и вскочил, оглядываясь в поисках телефона. Он не скоро добился от обезумевшей женщины, где взять номер этого пресловутого Толи. Наконец, ему повезло: в сумке, висевшей на крючке у двери, обнаружился сотовый, а в нем, в списке номеров, и нужный.
Анатолий примчался через полчаса. Он вошел в дом, стараясь ничего не трогать, но, как только он увидел состояние Галины, начисто забыл про всякую осторожность.
– Маленький! – ласково обратился он к ней, присаживаясь рядом. – Ты слышишь меня, Галя?
– Она уже больше двух часов так сидит, – негромко произнес подошедший Яша, деликатно отводя глаза. – Это кошмар какой-то.
– Тише, – Анатолий нахмурился, – скажите, вы «скорую» вызвали?
– Кому?! – ахнул водитель покойной «звезды». – Вы посмотрите, сколько кровищи, бык не выживет!
– С мадам все ясно, – терпеливо шепнул Анатолий, – с Галиной я сам разберусь, а с Димкой как быть?! Как, по-вашему?! – их глаза, тревожные, испуганные, наконец, встретились, и оба мужчины разом стали спокойнее, ощутив поддержку друг друга.
– Я позвоню. Сейчас же, – Яша твердо положил руку Анатолию на плечо, и, взяв телефон, стал набирать номер. – Скажите, может, психиатрическую вызвать? – отвлекся он на мгновение.
– Нет. Я сам психиатр, но здесь исключительное дело. Убийство, тем более. Постойте! – он поднял руку, – звоните сначала в милицию, а то нас тут всех, не дай Бог, посадят к чертовой матери!
Он снова повернулся к Галине, взгляд которой чуть прояснился, став более осмысленным. Молча, боясь спугнуть хрупкое улучшение, он поднял ее на руки и понес в кресло, стоящее у высокого окна, полностью залитое солнцем. Отсюда не был виден диван с растерзанной Илигой, а так же и Димка, негромко постанывающий на полу. Но не успел он усадить Галину, как неведомая сила подбросила ее и понесла в сторону кухни.
– Галя, стой! – заорал Анатолий, но она уже бежала с исказившимся от ярости лицом прямо к Димке, скользя на лужах крови.
Яша, выронив трубку, с удвоенным ужасом наблюдал за ней. Схватив сына за плечи, она поволокла его к входной двери, скуля и ловя ртом воздух:
– Только так! Больше нет способа! Сволочь ты проклятущая! Не мешайте мне, он должен, должен…
– Что ты делаешь?! – отмерев, словно в игре, Анатолий кинулся к ней, но упал, поскользнувшись, больно ударившись бедром о паркет. Яша, дернулся, было, но поздно. Перетащив сына через порог, она, что есть силы, швырнула его на заваленную, сверкающим на солнце снегом, дорожку. Барк задыхался от лая, а она стояла и смотрела, как поднимается сын на колени, как безуспешно пытается защитить лицо от лучей, пробирающихся в каждый закоулок его нетронутого ультрафиолетом, тела…
– Он умирает, – прошептал ошеломленный Яша и сделал четыре неверных шага на негнущихся ногах. – Черт возьми, а почему он умирает, собственно?
– Он не выносит солнца, – безо всяких эмоций откликнулся Анатолий.
– Это убийство? Как вы думаете, доктор?
– Может быть. Пусть. Только бы она не отнеслась к этому, как к самоубийству… Она жила этим мальчишкой.
– Почему он уб…, загрыз Илигу? – с трудом подобрав нужное слово, сухо всхлипнул Яша.
– Социопатия. У него это с раннего детства. Он – маньяк, Яша, убивший, по меньшей мере, троих. Один из них – ребенок четырех лет.
– Ужас какой-то. А мать знала и молчала?!
– Не думаю. А если и знала, то не хотела верить.
– Что же теперь будет?
– Вы позвонили в милицию?
– Это мы всегда успеем.
========== Эпилог ==========
Эпилог.
На побережье уже не осталось отдыхающих. Смолкли крики и безудержный смех, прекратился детский плач, родители больше не одергивали маленьких баловников…
Море шумело и, шипя, плевалось волнами. На песке, у самой кромки воды, сидели две женщины лет пятидесяти и неспешно переговаривались. Вредные чайки вскрикивали над их головами, и снова оставляли женщин в покое, смещая свой хоровод то вправо, то влево.
– Я бы осталась погостить у тебя, но меня ждет муж. Командировки в его возрасте – не лучший способ заработать, но он еще бодр, так что…
– А с кем ваши дочки?
– О, эти умотали в лагерь. Сейчас лагерь стоит недешево, но мы в течение года подкопили, пусть отдохнут по-человечески… Ты все молчишь, Галюша.… Как твой Толик, открыл клинику?
– Лучше. Он со своим другом купил этот дом, и теперь у нас здесь не только летняя дача, но и пансионат, представляешь?!
– Не верится! Хотя ты всегда любила загородные дома.… Какой он у тебя умница все-таки. Наверное, трудно было поначалу?
– И не говори, Карина, мы же все были вынуждены делать сами: и обеды готовить, и постели стелить. Но потом стали нанимать несколько женщин в помощь, и дело пошло! Ты бы приехала с девчонками, им здесь будет лучше, чем в любом лагере. Знаешь, я хотела сказать, что наша встреча с тобой окончательно меня воскресила. Благодарю Бога, что ты выбрала именно это место, чтобы подлечиться, иначе…даже не знаю.
– Я вела себя с тобой не лучшим образом, Галя, но это было сильнее меня. Страх всегда сильнее. Поверь, пожалуйста, и прости. Мне следовало бы догадаться, в каком аду ты живешь.
– Проехали. Так ты привезешь дочек в следующем году?
– Ну, еще бы! У подруги – личный курорт! Грех не воспользоваться!
– Я буду вас ждать.
Солнце садилось, но лучи его – яркие, розоватые, заскользили по воде и зажгли, как днем. Откуда-то с середины водной глади появился парусник, и, подгоняемый несильным ветерком, начал приближаться к берегу. Юноша – стройный, гибкий, темноволосый, с хорошо развитой мускулатурой, весело смеясь, спрыгнул с доски в воду и крикнул, жмурясь от солнца:
– Ма! Я сегодня вдвое дольше продержался!
Ужас, мелькнувший на лице Карины, заставивший ее побелеть и бросить вопросительный взгляд на подругу, рассеялся, когда поседевшая, но по-прежнему красивая Галина произнесла с нескрываемой гордостью:
– Да, Рина, у меня опять есть сын. Он обожает солнце. Просто обожает!
Конец.
