Текст книги "Воспоминания Гарри. Год первый (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
И весь зал заголосил:
Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть.
В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что научи нас хоть чему-нибудь.
Если что забудем, ты уж нам напомни,
А если не знаем, ты нам объясни.
Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс,
А мы уж постараемся тебя не подвести.
Каждый пел, как хотел, – кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн – медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех.
– О, музыка! – воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. – Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью – марш!
Первокурсники, возглавляемые Перси, прошли мимо еще болтающих за своими столами старшекурсников, вышли из Большого зала и поднялись вверх по мраморной лестнице.
Мои ноги снова налились свинцом, только уже не от волнения, а от усталости и сытости. Я был очень сонным и даже не удивился тому, что люди, изображенные на развешанных в коридорах портретах, перешептываются между собой и показывают на первокурсников пальцами. И воспринял как само собой разумеющееся то, что Перси дважды проводил нас сквозь потайные двери – одна пряталась за раздвижными панелями, а вторая скрывалась за свисающим с потолка длинным гобеленом. Зевая и с трудом передвигая ноги, мы поднимались то по одной лестнице, то по другой. Я не переставал спрашивать себя, когда же они доберутся до цели и тут Перси вдруг остановился.
Перед нами в воздухе плавали костыли. Как только Перси сделал шаг вперед, костыли угрожающе развернулись в его сторону и начали атаковать. Но они не ударяли, а останавливались в нескольких сантиметрах, как бы говоря, что он должен уйти.
– Это Пивз, наш полтергейст, – шепнул Перси, обернувшись к первокурсникам. А потом повысил голос: – Пивз, покажись!
Ответом ему послужил протяжный и довольно неприличный звук – в лучшем случае похожий на звук воздуха, выходящего из воздушного шара.
– Ты хочешь, чтобы я пошел к Кровавому Барону и рассказал ему, что здесь происходит?
Послышался хлопок, и в воздухе появился маленький человечек с неприятными черными глазками и большим ртом. Он висел, скрестив ноги, между полом и потолком, и делал вид, что опирается на костыли, которые ему явно не были нужны.
– О-о-о-о! – протянул он, злорадно хихикнув. – Маленькие первокурснички! Сейчас мы повеселимся.
Висевший в воздухе человечек вдруг спикировал на них, и все дружно пригнули головы.
– Иди отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает, я не шучу! – резким тоном произнес Перси.
Пивз высунул язык и исчез, уронив свои костыли на голову Невиллу. Они слышали, как он удаляется от них, из вредности стуча чем-то по выставленным в коридоре рыцарским доспехам.
– Вам следует его остерегаться, – предупредил Перси, когда они двинулись дальше. – Единственный, кто может контролировать его – это Кровавый Барон, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли.
Они стояли в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шелка.
– Пароль? – строго спросила женщина.
– Капут драконис, – ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене.
Все пробрались сквозь нее самостоятельно, только неуклюжего Невилла пришлось подталкивать. Круглая уютная Общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами.
Перси показал девочкам дверь в их спальню, мальчики вошли в другую дверь. Мы поднялись по винтовой лестнице – очевидно, комната находилась в одной из башенок – и, наконец, оказались в спальне. Здесь стояли пять больших кроватей с пологами на четырех столбиках, закрытые темно-красными бархатными шторами. Постели уже были постелены. Все оказались слишком утомлены, чтобы еще о чем-то разговаривать, поэтому молча натянули свои пижамы и забрались на кровати.
– Классно поели, правда? – донеслось до меня бормотание Рона, скрытого от меня тяжелыми шторами. – Уйди отсюда, Паршивец! Представляешь, Гарри, он жует мои простыни!
Я хотел спросить Рона, что из сладкого ему больше всего понравилось, но не успел – я заснул, едва голова коснулась подушки.
Наверное, странный сон, приснившийся мне, объяснялся тем, что я слишком много съел. Во сне я расхаживал в тюрбане профессора Квиррелла, а тюрбан беседовал со мной, убеждая меня, что я должен перейти на факультет Слизерин, поскольку так ему предначертано судьбой.
Я категорично заявил тюрбану, что я ни за что не перейду в Слизерин. Тюрбан становился все тяжелее и тяжелее, и я пытался его снять, а тот сжимался, больно сдавливая голову. Рядом стоял Малфой и смеялся над тщетностью предпринимаемых мной попыток. А затем Малфой превратился в крючконосого преподавателя по фамилии Снейп, который хохотал громким леденящим смехом. Потом ярко вспыхнул зеленый свет, и я проснулся, обливаясь потом и содрогаясь.
Я перевернулся на другой бок и снова заснул. А когда проснулся следующим утром, он даже не мог вспомнить, что ему приснилось.
Глава 8 СПЕЦИАЛИСТ ПО ВОЛШЕБНОМУ ЗЕЛЬЕВАРЕНИЮ
– Вон он, смотри!
– Где?
– Да вон, рядом с высоким рыжим парнем.
– Это который в очках?
– Ты видел его лицо?
– Ты видел его шрам?
Этот шепот я слышал со всех сторон с того самого момента, как на следующее утро вышел из спальни. За дверями кабинетов, в которых у меня были занятия, собирались толпы школьников, желающих взглянуть на меня. Одни и те же люди специально по нескольку раз проходили мимо, когда я оказывался в коридоре, и пристально смотрели мне в лицо. Я предпочел бы, чтобы они этого не делали, потому что они меня отвлекали, а мне надо было сосредоточиться на том, чтобы добраться до очередного кабинета.
В Хогвартсе было сто сорок две лестницы. Одни из них были широкие и просторные, другие – узкие и шаткие. Были лестницы, которые в пятницу приводили меня совсем не туда, куда вели в четверг. Были лестницы, у которых внезапно исчезало несколько ступенек в тот самый момент, когда я спускался или поднимался по ним. Так что, идя по этим лестницам, надо было обязательно прыгать.
С дверями тоже хватало проблем. Некоторые из них не открывались до тех пор, пока к ним не обращались с вежливой просьбой. Другие открывались, только если их коснуться в определенном месте. Третьи вообще оказывались фальшивыми, а на самом деле там была стена
Запомнить расположение лестниц, дверей, классов, коридоров и спален было очень сложно. Казалось, что в Хогвартсе все постоянно меняется и сегодня все иначе, чем было вчера. Люди, изображенные на портретах, ходили друг к другу в гости. И я был убежден, что стоящие в коридорах рыцарские латы способны бегать.
Добавляли хлопот и привидения. Я всегда оказывался в шоке, когда сквозь дверь, которую я пытался открыть, вдруг просачивалось привидение. С Почти Безголовым Ником, призраком башни Гриффиндор и, следовательно, союзником, проблем никогда не было. Даже наоборот – он всегда был счастлив показать первокурсникам, как пройти туда, куда им надо. Но вот Пивз был опаснее двух закрытых дверей и ведущей в никуда лестницы – особенно если встретить его, когда опаздываешь на занятия. Пивз ронял на головы первокурсникам корзины для бумаг, выдергивал из-под них ковры, забрасывал их кусочками мела или благодаря своей невидимости незаметно подкрадывался и внезапно хватал за нос с хриплым криком: «Попался!»
Казалось, что хуже Пивза ничего и никого быть не может, однако выяснилось, что это не совсем так Школьный завхоз Аргус Филч оказался куда более неприятной личностью. В первое же утро я и Рон обратили на себя его внимание–к сожалению, в плохом смысле слова. Филч застал нас в тот момент, когда мы пытались открыть одну из дверей. К несчастью, выяснилось, что именно за этой дверью начинается тот самый закрытый для всех коридор на третьем этаже, про который говорил на банкете Альбус Дамблдор. Филч отказывался верить, что мы просто заблудились. Смотритель был уверен, что мы специально хотели проникнуть на запретную территорию, и угрожал запереть нас в находящуюся в подземелье темницу. Но в самый критический момент нас спас проходивший мимо профессор Квиррелл.
У Филча была кошка по имени миссис Норрис – тощее пыльно-серое создание с выпученными горящими глазами, почти такими же, как у Филча. Она в одиночку патрулировала коридоры. Стоило ей заметить, что кто-то нарушил правила – сделал хотя бы один шаг за запретную линию, – и она тут же исчезала. А через две секунды появлялся тяжело сопящий Филч. Филч знал все секретные ходы лучше, чем кто-либо другой в школе – за исключением, пожалуй, близнецов Уизли, – и появлялся так неожиданно, словно был привидением. Ученики его ненавидели, и для многих пределом мечтаний было отважиться дать пинка миссис Норрис.
Но найти нужный кабинет было еще полдела, потому что занятия оказывались порой куда более непростыми, чем поиск той или иной комнаты. Как быстро выяснил я, магия вовсе не сводилась к помахиванию волшебной палочкой и произнесению нескольких странных слов.
Каждую среду ровно в полночь наш курс приникал к телескопам, изучал ночное небо, записывал названия разных звезд и запоминал, как движутся планеты. Трижды в неделю нас водили в расположенные за замком оранжереи, где низкорослая полная дама – профессор Спраут – преподавала нам травологию, науку о растениях, и рассказывала, как надо ухаживать за всеми этими странными растениями и грибами и для чего они используются.
Самым утомительным предметом оказалась история магии – это были единственные уроки, которые вел призрак. Профессор Бинс был уже очень стар, когда однажды заснул в учительской прямо перед камином, а на следующее утро он пришел на занятия уже без тела. Бинс говорил ужасно монотонно и к тому же без остановок. Ученики поспешно записывали за ним имена и даты и путали Эмерика Злого с Уриком Странным.
Профессор Флитвик, преподававший заклинания, был такого крошечного роста, что вставал на стопку книг, чтобы видеть учеников из-за своего стола. На самом первом уроке он, знакомясь с курсом, взял журнал и начал по порядку зачитывать фамилии. Когда он дошел до меня, то возбужденно пискнул и исчез из вида, свалившись со своей подставки.
А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Гарри был прав, когда, увидев ее, сказал себе, что с ней лучше не связываться. Умная, но строгая, она произнесла очень суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на ее урок и расселись по местам.
– Трансфигурация – один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, – начала она. – Любое нарушение дисциплины на моих уроках – и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила.
После такой речи всем стало немного не по себе. Затем профессор МакГонагалл перешла к практике и превратила свой стол в свинью, а потом обратно в стол. Все были жутко поражены и начали изнывать от желания поскорее начать практиковаться самим, но вскоре поняли, что научиться превращать предметы мебели в животных они смогут еще очень нескоро.
Потом профессор МакГонагалл продиктовала им несколько очень непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть. Затем она дала каждому по спичке и сказала, что мы должны превратить эти спички в иголки. К концу урока только у Гермионы Грэйнджер спичка немного изменила форму–профессор МакГонагалл продемонстрировала всему курсу заострившуюся с одного конца и покрывшуюся серебром спичку Гермионы и улыбнулась ей. Эта улыбка поразила всех не меньше, чем превращение стола в свинью, – ведь казалось, что профессор МакГонагалл вовсе не умеет улыбаться.
С особым нетерпением все ждали урока профессора Квиррелла по защите от Темных искусств, однако занятия Квиррелла скорее напоминали юмористическое шоу, чем что-то серьезное. Его кабинет насквозь пропах чесноком, которым, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот вот-вот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться.
Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьезности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но по-настоящему никто не верил в эту историю. Во-первых, потому, что, когда Симус Финниган спросил, как Квиррелл победил зомби, Квиррелл покраснел и начал говорить о погоде. А во-вторых, потому, что тюрбан как-то странно пах, а близнецы Уизли уверяли всех, что это не подарок африканского принца, а просто мера предосторожности. По их словам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока, и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищенным. И даже спал в том, в чем ходил по школе, – чтобы вампир не застал его врасплох
За первые несколько дней учебы я с облегчением убедился в том, что я не хуже, чем другие. Очень многие школьники родились и выросли в семьях маглов и, как и я, даже понятия не имели о том, кто они такие, пока не получили письмо из Хогвартса. К тому же первокурсникам столько всего предстояло выучить, что даже Рон, родившийся в семье волшебников и кроме родителей имеющий пятерых старших братьев, не имел особого преимущества перед остальными.
Пятница стала для меня и Рона великим днем. Мы наконец смогли спуститься в Большой зал на завтрак, ни разу не сбившись с пути.
– Что у нас там сегодня? – спросил я, посыпая сахаром овсянку.
–Два занятия по зельям – заниматься будем вместе со слизеринцами, – ответил Рон. – Занятия ведет профессор Снейп, а он их декан. Говорят, что он всегда и во всем на их стороне, выгораживает их перед остальными преподавателями и ставит им лучшие отметки. Вот как раз и увидим, так ли это.
– Хотел бы я, чтобы МакГонагалл всегда заступалась за нас, – задумчиво произнес я.
Профессор МакГонагалл была деканом факультета Гриффиндор, но это не помешало ей позавчера дать им огромное домашнее задание.
Пока мы завтракали, прибыла почта. Теперь я уже привык к этому, но в свое первое утро в школе я даже испугался, когда во время завтрака в Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов. Они начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки.
Пока Хедвиг не принесла мне ни одного письма. Сова иногда залетала в зал вместе с другими, чтобы посидеть у меня на плече и ласково похватать меня клювом за ухо. А потом, съев кусочек тоста, улетала в совятню, как называли в школе домик, где жили совы, и там спокойно засыпала. Но этим утром Хедвиг, приземлившись между сахарницей и блюдцем с джемом, уронила в тарелку Гарри запечатанный конверт. я тут же вскрыл его – я просто не мог спокойно завтракать, не прочитав свое первое письмо.
Дорогой Гарри, – было написано в письме неровными буквами. –Я знаю, что в пятницу после обеда у тебя нет занятий, поэтому, если захочешь, приходи ко мне на чашку чая примерно часам к трем. Хочу знать, как прошла твоя первая неделя в школе. Пришли мне ответ с Хедвиг. Хагрид.
Я одолжил у Рона перо, нацарапал на обороте письма: «Да, с удовольствием, увидимся позже, спасибо»– и вручил письмо Хедвиг.
Мне повезло, что впереди меня ждал чай с Хагридом, потому что занятия по зельеварению оказались самым неприятным из всего, что со мной пока произошло в школе.
На банкете по случаю начала семестра я почувствовал, что профессор Снейп почему-то невзлюбил меня с первого взгляда. К концу первого урока я уже понял, что ошибся. Профессор Снейп не просто невзлюбил меня – он меня возненавидел.
Кабинет Снейпа находился в одном из подземелий. Тут было холодно – куда холоднее, чем в самом замке – и довольно страшно. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные.
Снейп, как и Флитвик, начал занятия с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер.
– О, да, – негромко произнес он. – Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.
Драко Малфой и его друзья Крэбб и Гойл издевательски захихикали, прикрыв лица ладонями.
Закончив знакомство с классом, Снейп обвел аудиторию внимательным взглядом. Глаза у него были черные, как у Хагрида, только в них не было того тепла, которым светились глаза великана. Глаза Снейпа были холодными и пустыми и почему-то напоминали темные туннели.
– Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, – начал он.
Снейп говорил почти шепотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и профессор МакГонагалл, Снейп обладал даром без каких-либо усилий контролировать класс. Как и на уроках профессора МакГонагалл, здесь никто не отваживался перешептываться или заниматься посторонними делами.
– Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, – продолжил Снейп. – Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства... могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.
После этой короткой речи царившая в курсе тишина стала абсолютной. Я и Рон, подняв брови, обменялись недоуменными взглядами. Гермиона Грэйнджер нетерпеливо заерзала на стуле – судя по ее виду, ей не терпелось доказать, что уж ее никак нельзя отнести к стаду болванов.
– Поттер! – неожиданно произнес Снейп. – Что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?
«Измельченный корень чего с настойкой чего?» – хотел переспросить я, но не решился. Я покосился на Рона, но тот, похоже, был не менее ошарашен вопросом. Зато Гермиона Грэйнджер явно знала ответ, и ее рука взметнулась в воздух.
– Я не знаю, сэр, – ответил я.
На лице Снейпа появилось презрительное выражение.
– Так, так... Очевидно, известность – это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. Снейп упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. – Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?
Гермиона продолжала тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. А вот я абсолютно не представлял, что такое безоаровый камень. И старался не смотреть на Малфоя, Крэбба и Гойла, которые сотрясались от беззвучного смеха.
– Я не знаю, сэр, – признался я.
– Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер?!
Я заставил себя не отводить взгляд и смотреть прямо в эти холодные глаза. По правде, я читал свои, новые учебники, пока жил у Дурслей, но неужели Снейп рассчитывал на то, что я наизусть выучит «Тысячу волшебных растений и грибов»?
Снейп продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Гермионы.
– Хорошо, Поттер, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?
Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, встала, вытягивая руку к потолку.
– Я не знаю, – тихо произнес я. – Но мне кажется, что Гермиона это точно знает, почему бы вам не спросить ее?
Послышался смех. Я нервно оглянулся, чтобы увидеть, кто еще над ним смеется, кроме Малфоя и двух его приятелей, – ему показалось, что смеявшихся было человек десять, как минимум, – и встретился взглядом с Симусом. Симус одобрительно подмигнул ему, и я подумал, что смеются, видимо, не над ним, а над его ответом, который почему-то всем показался остроумным. Но как бы там ни было, Снейп его таковым не нашел.
– смеялись над Гермионой, Гарри.
– Сядьте! – рявкнул он, на мгновение повернувшись к Гермионе.–А вы, Поттер, запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар – это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха – это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, все записывайте то, что я сказал!
Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Но тихий голос Снейпа перекрыл поднявшийся шум.
– А за ваш наглый ответ, Поттер, я записываю штрафное очко на счет Гриффиндора.
Для первокурсников факультета Гриффиндор уроки Снейпа обещали быть не самыми приятными. После того как Снейп усадил меня на место, произошло еще кое-что совсем безрадостное. Снейп разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления от фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной черной мантией, и следил, как мы взвешивали высушенные листья крапивы и толкли в ступках змеиные зубы. Снейп раскритиковал всех, кроме Малфоя, которому, очевидно, симпатизировал. В тот момент, когда Снейп призвал всех полюбоваться, как Малфой варит рогатых слизняков, темница вдруг наполнилась ядовито-зеленым дымом и громким шипением. Неввил каким-то образом умудрился растопить котел Симуса, и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье, которое они готовили в котле, стекало на каменный пол, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились красные волдыри.
– Идиот! – прорычал Снейп, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. – Как я понимаю, прежде чем снять котел с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза?
Невилл вместо ответа сморщился и заплакал – теперь и нос его был усыпан красными волдырями.
– Отведите его в больничное крыло, – скривившись, произнес Снейп, обращаясь к Симусу. А потом повернулся к Гарри и Рону, работавшими за соседним столом. – Вы, Поттер, почему вы не сказали ему, что нельзя добавлять в зелье иглы дикобраза? Или вы подумали, что если он ошибется, то вы будете выглядеть лучше его? Из-за вас я записываю еще одно штрафное очко на счет Гриффиндора.
Это было ужасно несправедливо. Я уже открыл рот, чтобы возразить, когда Рон пнул его под столом.
– Не нарывайся, – прошептал Рон. – Я слышал, что Снейп, если разозлится, может очень сильно навредить.
Час спустя, когда они вышли из темницы и поднимались по лестнице, моя голова была полна всяких неприятных мыслей, а радостное настроение с которым я приехал в Хогвартс, совсем улетучилось. В первую же неделю пребывания в школе он заработал два штрафных очка – и все из-за того, что Снейп почему-то возненавидел его. И он очень хотел бы узнать почему.
– Выше нос,–подбодрил меня Рон. – Фреду и Джорджу тоже не везет на уроках Снейпа. Знаешь, сколько штрафов они у него получили? Слушай, а можно, я пойду с тобой к Хагриду?
Без пяти три мы вышли из замка и пошли по школьной территории к дому Хагрида. Он жил в маленьком деревянном домике на опушке Запретного леса. Над входной дверью висел охотничий лук и пара галош.
Когда Гарри постучал в дверь, ребята услышали, как кто-то отчаянно скребется в нее с той стороны и оглушительно лает. А через мгновение до них донесся зычный голос Хагрида:
– Назад, Клык, назад!
Дверь приоткрылась, и за ней показалось знакомое лицо, заросшее волосами.
– Заходите, – пригласил Хагрид. – Назад, Клык!
Хагрид пошире распахнул дверь, с трудом удерживая за ошейник огромную черную собаку. Как называется эта порода, Хагрид не знал, хотя и пояснил, что с такими собаками охотятся на кабанов.
В доме была только одна комната. С потолка свисали окорока и выпотрошенные фазаны, на открытом огне кипел медный чайник, а в углу стояла массивная кровать, покрытая лоскутным одеялом.
– Вы... э-э... чувствуйте себя как дома... устраивайтесь – сказал Хагрид, отпуская Клыка, который кинулся к Рону и начал лизать ему уши. Было очевидно, что Клык, как и его хозяин, выглядел куда опаснее, чем был на самом деле.
– Это Рон, – сказал я.
В это время Хагрид заваривал чай и выкладывал на тарелку кексы. Кексы соприкасались с тарелкой с таким звуком, что никаких сомнений в их свежести не возникало – они давным-давно засохли и превратились в камень.
– Еще один Уизли, а? – спросил Хагрид, глядя на веснушчатое лицо Рона. – Я полжизни провел, охотясь на твоих братьев-близнецов. Они все время... ну... пытаются в Запретный лес пробраться, а мне их ловить приходится, да!
О каменные кексы легко можно было сломать зубы, но я и Рон делали вид, что они нам очень нравятся, и рассказывали Хагриду как прошли первые дни в школе. Клык сидел около меня, положив голову мне на колени и пуская слюни, обильно заливавшие школьную форму.
Я и Рон ужасно развеселились, услышав, как Хагрид назвал Филча старым мерзавцем.
– А эта кошка его, миссис Норрис... ух, хотел бы я познакомить ее с Клыком. Вы-то небось не знаете, да! Стоит мне в школу прийти, как она за мной... э-э... по пятам ходит, следит все да вынюхивает. И не спрячешься от нее, и не обманешь... она меня нюхом чует и везде отыщет, во как! Филч ее на меня натаскал, не иначе.
Я рассказал Хагриду про урок Снейпа. Хагрид, как и Рон, посоветовал Гарри не беспокоиться, потому что Снепу не нравится подавляющее большинство учеников
– Но мне кажется, он меня ненавидит.
– Да ерунда это! – возразил Хагрид. – С чего бы это ему?
Однако Гарри показалось, что Хагрид, произнося эти слова, чуть-чуть отвел взгляд в сторону.
– А как твой брат Чарли? – поспешно поинтересовался Хагрид, повернувшись к Рону. – Мне он жутко нравился: уж больно хорошо он со зверьем умел обращаться.
Я спросил себя, не специально ли Хагрид сменил тему разговора. Пока Рон рассказывал Хагриду о Чарли, который изучает драконов, я взял кусок бумаги, лежавший на столе под чехлом для чайника Это была вырезка из «Пророка».
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС» – гласил заголовок статьи.
Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространенному мнению, это происшествие – дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны.
Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, – по странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня.
Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы, – заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс».
Я вспомнил, как в поезде Рон рассказал мне о том, что кто-то пытался ограбить «Гринготтс», но Рон не назвал дату. А теперь...
– Хагрид! – воскликнул я. – Ограбление «гринготтса» произошло как раз в день моего рождения! Возможно, грабители проникли туда, как раз когда мы с тобой там были!
На этот раз не было никаких сомнений в том, что Хагрид избегает моего взгляда. Великан промычал что-то нечленораздельное и предложил мне еще один каменный кекс. Я вежливо поблагодарил его, но кекс брать не стал, а вместо этого еще раз перечитал заметку.
По странному стечению обстоятельств, то, что лежало в сейфе, в который проникли грабители, было извлечено из него владельцем утром того же дня.
Тем утром Хагрид кое-что извлек из сейфа номер семьсот тринадцать – маленький коричневый сверток. Не это ли искали воры?
Когда я с Роном шли обратно в замок на ужин, наши карманы были набиты каменными кексами, от которых они из вежливости не смогли отказаться. Я думал, что ни один из уроков не дал ему столько поводов для размышлений, как встреча с Хагридом. Если я был прав, то Хагрид забрал из сейфа сверток как раз вовремя, но случайно или нет? И где этот сверток хранится теперь? Ведь чтобы его не выкрали, требуется гораздо более надежное место, чем «Гринготтс»?
И еще Гарри спрашивал себя, не знает ли Хагрид о профессоре Снейпе чего-нибудь такого, о чем не захотел ему рассказывать.
Глава 9 ПОЛНОЧНАЯ ДУЭЛЬ
До приезда в Хогвартс я и не представлял, что может ненавидеть кого-нибудь сильнее, чем Дадли. Но это было до того, как я встретил Драко Малфоя. Правда, в первую неделю в школе мы практически не сталкивались – единственными совместными занятиями были уроки профессора Снейпа. Однако, вернувшись от Хагрида, я и Рон заметили вывешенное в Общей гостиной Гриффиндора объявление, которое вызвало у обоих протяжный стон. Со вторника начинались полеты на метлах – и первокурсникам факультетов Гриффиндор и Слизерин предстояло учиться летать вместе.
– Великолепно, – мрачно заметил я. – Как Раз то, о чем я всегда мечтал. Выставить себя дураком перед Малфоем – и не просто дураком, а дураком, сидящим на метле и не знающим, как взлететь. Надо отметить, что до того как прочитать это объявление, я молил небо о том, чтобы их поскорее научили летать, – ни одно занятие в Хогвартсе не вызывало у него такого интереса. Но теперь...
– Откуда ты знаешь, кто будет выглядеть дураком? – резонно ответил Рон. – Разумеется, я знаю, что Малфой перед всеми хвастается, что он великолепно играет в квиддич. Но готов биться об заклад что все это пустая болтовня.
Малфой действительно чересчур много говорил о полетах. Он во всеуслышание сожалел о том что первокурсников не берут в сборные факультетов, и рассказывал длинные хвастливые истории о том, где и как он летал на самых разных метлах Истории обычно заканчивались тем, что Малфой с невероятной ловкостью и в самый последний момент умудрялся ускользнуть от магловских вертолетов.
Впрочем, Малфой был не единственным, кто рассуждал на эту тему, – послушать Симуса Финнигана, так тот все свое детство провел на метле. Даже Рон готов был рассказать любому, кто его выслушает, о том, как он однажды взял старую метлу Чарли и чудом избежал столкновения с дельтапланом.
