Текст книги "Воспоминания Гарри. Год первый (СИ)"
Автор книги: Galinasky
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)
– Правду... – вздохнул Дамблдор. – Правда – это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. Однако я отвечу на твои вопросы – если, конечно, у меня не будет достаточно веской причины для того, чтобы промолчать. Если я не смогу ответить, прошу меня простить: я промолчу, потому что ложь недопустима.
– Хорошо. – Я прикрыл глаза. – Вол-де-Морт сказал, что убил мою мать просто потому, что она пыталась не дать ему убить меня. Но я не могу понять, зачем ему вообще понадобилось убивать меня?
На сей раз Дамблдор вздохнул куда глубже.
– Увы, Гарри, на этот вопрос я не могу ответить. По крайней мере сегодня и сейчас. Однажды ты узнаешь... а пока забудь об этом. Когда ты будешь старше... Я понимаю – наверное, это звучит неприятно. Тогда когда ты будешь готов, ты все узнаешь.
– узнал?
– да. одна алкоголичка сделала пророчество в которое поверил этот урод.
– только он.
– у меня к тому времени как я его узнал у меня уже не было выбора.
Я понял, что настаивать бесполезно.
–А почему Квиррелл не мог прикоснуться ко мне?
– Твоя мать умерла, пытаясь спасти тебя. Если на свете есть что-то, чего Вол-де-Морт не в силах понять, – это любовь. Он не мог осознать, что любовь – такая сильная любовь, которую испытывала к тебе твоя мать – оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим... Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты все равно остаешься под его защитой. Твоя защита кроется в твоей коже. Именно поэтому Квиррелл, полный ненависти, жадности и амбиций, разделивший свою душу с Вол-де-Мортом, не смог прикоснуться к тебе. Прикосновение к человеку, отмеченному таким сильным и добрым чувством, как любовь, вызывало у него нестерпимую боль.
Дамблдор замолчал и начал с интересом изучать сидевшую на подоконнике птичку. А Гарри, улучив момент, тайком вытер навернувшиеся на глаза слезы.
–А мантия-невидимка,–спросил он, когда к нему вернулся дар речи. – Вы знаете, кто мне ее прислал? .
– Когда-то твой отец оставил ее мне. А я подумал, что, возможно, она тебе понравится.
Глаза Дамблдора засияли.
– Полезная вещь... Твой отец в основном использовал ее для того, чтобы тайком пробираться на кухню в поисках еды. Это было, когда он учился в Хогвартсе.
–И еще кое-что,–никак не мог успокоиться я.
–Давай, – приободрил его Дамблдор, словно почувствовав, что я боюсь его разозлить.
– Квиррелл сказал, что Снейп...
– Профессор Снейп, Гарри, – поправил его Дамблдор.
– Да, верно, Квиррелл сказал, что он меня ненавидит, потому что он ненавидел моего отца. Это правда?
– Да, они испытывали друг к другу сильную неприязнь, – признал Дамблдор после секундного раздумья. – Примерно как ты и мистер Малфой. А затем твой отец сделал кое-что, чего Снейп так и не смог ему простить.
– Что? – выдохнул Гарри.
– Он спас ему жизнь.
– Что?
Я не верил своим ушам.
– Да-а-а... – мечтательно протянул Дамблдор. – Меня всегда забавляло то, какими странными путями порой следуют человеческие мысли. Профессор Снейп не мог смириться с тем, что остался в долгу перед твоим отцом... Я думаю, что именно поэтому он приложил столько усилий к тому, чтобы спасти тебя. Профессор Снейп верил, что таким образом он вернет долг твоему отцу. И спокойно сможет продолжать ненавидеть память о нем...
– это правда?
– не совсем. его больше волновала память о моей матери, но я об этом узнал Только переел своей смертью.
– чего?!
– мне пришлось умереть, чтобы убить Вол-де-морта. но потом, я каким-то образом воскрес.
– мда.
– Гарри, как хочешь но ты будешь изучать некромантию.
произнесла лика.
– такие таланты зарывать в землю грешно.
– а она разве не под запретом.
– под запретом, но основы я могу ему преподать. да и фалеон насколько я знаю преподавал её.
Я попытался понять услышанное, но у меня сразу разболелась голова.
– И, сэр, – осмелился я. – Еще один вопрос...
– Всего один? – улыбнулся Дамблдор.
– Как мне удалось достать камень из зеркала?
– А! – воскликнул Дамблдор. – Я рад, что ты задал этот вопрос. Это была одна из моих самых гениальных идей. Видишь ли, я сделал так, что только тот, кто хочет найти камень – найти, а не использовать, – сможет это сделать. А все прочие могли увидеть в зеркале, как они превращают металл в золото и пьют эликсир жизни, но не боле того. Иногда мой мозг удивляет меня самого... А теперь достаточно вопросов. Я предлагаю тебе заняться этими сладостями. О! Драже на любой вкус «Берти Боттс»! В юности мне не повезло: я съел конфету со вкусом рвоты. И боюсь, что с тех пор я несколько утратил к ним интерес. Но вот эта конфетка кажется мне вполне безобидной, как ты считаешь?
Дамблдор улыбнулся и закинул в рот золотисто-коричневую карамельку. И тут же поперхнулся.
– Не повезло! – выдавил он. – Вкус ушной серы, не самый приятный на свете, ты не находишь?
* * *
Мадам Помфри, хозяйка больничного крыла, была очень приятной, но весьма строгой женщиной.
– Ну пожалуйста, всего на пять минут, – умоляющим тоном произнес Гарри.
– Это исключено.
– Но ведь вы пустили ко мне профессора Дамблдора...
– Разумеется, но это совсем другое дело, ведь профессор Дамблдор – директор школы. А сейчас тебе нужен отдых.
– Я и так отдыхаю, правда, – не сдавался Гарри. – Я ведь лежу и все такое...
– О, ну хорошо! – смилостивилась мадам Помфри. – Но ровно пять минут.
Она открыла дверь, впуская в палату Рона и Гермиону.
– Гарри! – завопила Гермиона, кидаясь ко мне. Мне показалось, что сейчас она снова заключит меня в объятия, и обрадовался, когда она этого не сделала. Голова моя по-прежнему раскалывалась, и от объятий мне стало бы только хуже.
– О, Гарри, мы были уверены, что ты... – Гермиона осеклась, не произнося слово «умрешь». – Дамблдор был так обеспокоен...
– Вся школа говорит о том, что случилось, – сообщил Рон. – А что там произошло на самом деле?
Это был один из тех редких случаев, когда правда оказывается куда более странной и волнующей, чем самые нелепые слухи. Я рассказал им все – про Квиррелла и зеркало, про Вол-де-Морта и камень. Рон и Гермиона были очень хорошими слушателями. Они изумленно открывали рты как раз тогда, когда я от них этого ждал. А когда я рассказал им о том, что пряталось под тюрбаном Квиррелла, Гермиона громко вскрикнула.
– Значит, камня больше нет? – спросил Рон, когда я замолк – Значит, Фламель умрет?
– Я тоже задал этот вопрос, – кивнул Гарри. – А Дамблдор сказал... сейчас вспомню... Он сказал, что для высокоорганизованного разума смерть – это очередное приключение.
–Я всегда говорил, что он сумасшедший, – с обожанием в голосе откликнулся Рон. Дамблдор был его кумиром. Рон готов был восхищаться всем, что связано с профессором, даже крайней степенью его сумасшествия.
– А с вами что было после того, как мы расстались? – в свою очередь поинтересовался я.
– Ну, я вернулась назад, привела в порядок Рона – это оказалось непросто. – Гермиона закатила глаза. – А потом мы поспешили туда, где спят совы. Но на выходе из школы столкнулись с Дамблдором. Он уже все знал, представляешь? Он просто спросил: – Гарри пошел за ним, да? – и побежал на третий этаж, к люку.
– Ты думаешь, он специально так все подстроил? Может, он хотел, чтобы именно ты это сделал? – задумчиво спросил Рон. – Раз это он прислал тебе мантию-невидимку и все такое...
– Ну, знаете! – взорвалась Гермиона. – Если это он... Я хочу сказать, это ужасно, ведь тебя могли убить...
– Да нет, все было правильно, – после паузы ответил я. – Он странный человек Дамблдор. Я думаю, что он просто хотел дать мне шанс. И что он, в общем, знает обо всем, что здесь происходит. Так что Дамблдор был в курсе того, что мы задумали. Однако вместо того чтобы остановить нас, он меня кое-чему научил, подготовил меня к тому, что должно было случиться. Не думаю, что я случайно нашел зеркало Еиналеж, – это он подталкивал меня к тому, чтобы я его нашел, и сам объяснил мне, как оно действует. Мне даже кажется, это он решал, есть ли у меня право встретиться один на один с Вол-де-Мортом. И я доказал, что готов к этому...
– Нет, Дамблдор действительно псих! – гордо воскликнул Рон. – Слушай, Гарри, тебе тут не следует залеживаться – завтра будет банкет по случаю окончания учебного года. Конечно, особенно праздновать нам нечего – разумеется, соревнование между факультетами выиграл Слизерин, да и в квиддиче мы не преуспели. В последней игре, которую ты пропустил, нас начисто разнесли ребята из Когтеврана – как паровым катком раскатали. Но еда на банкете будет вкусной, это я тебе обещаю...
В этот момент в комнату ворвалась мадам Помфри.
– Вы уже пятнадцать минут тут сидите, – строго заявила она. – А теперь – марш отсюда!
Той ночью мне не снились кошмары, поэтому утром я почувствовал себя значительно лучше.
– Я хотел бы пойти на банкет, – сказал я мадам Помфри, когда та раскладывала на столике рядом с моей кроватью сладости, которые уже с трудом там помещались. – Я могу пойти, правда?
– Профессор Дамблдор говорит, что я должна вас отпустить. – Судя по тону, мадам Помфри не одобряла решение Дамблдора. Похоже, она считала, что банкеты очень опасны для здоровья, и потому просьба Дамблдора неразумна. – Да, к вам пришел еще один посетитель.
– О, прекрасно! – воскликнул Гарри. – Кто это? В ту же секунду, словно услышав мои слова, в дверь протиснулся Хагрид. Оказываясь в помещении, великан всегда казался непозволительно большим. Он кое-как примостился рядом со мной, покосился на меня и вдруг разрыдался.
– Это... все... моя... вина! – выдавил он сквозь слезы, закрывая лицо руками. – Это ж я сказал этому чудовищу, как Пушка усыпить! Я сам! Ты же умереть мог! И все из-за какого-то яйца драконьего! В жизни больше пить не буду! Меня вообще надо гнать отсюда и к маглам, чтоб я с ними жил!
Джейн и скотт рассмеялись.
– вы чего.
– представила себе это зрелище.
Я был потрясен видом плачущего великана. Хагрид в буквальном смысле сотрясался от рыданий, а по его лицу катились огромные слезы, скрываясь в густой бороде.
– Хагрид, успокойся, он бы все равно узнал, – произнес я, пытаясь утешить Хагрида. – Ведь мы же говорим о Вол-де-Морте. Даже не выведай он все у тебя, он бы нашел другой способ выяснить, как нейтрализовать Пушка.
– Но тебя ж убить могли! – простонал Хагрид. – И это... Гарри... не произноси ты его имя, ради всего святого!
– ВОЛ-ДЕ-МОРТ! – во весь голос прокричал Гарри. Хагрид был так поражен, что даже перестал плакать. – Я встречался с ним, я видел его лицо, и потому я буду называть его по имени. И хватит плакать, Хагрид, выше нос. Мы спасли камень. Теперь камня больше нет, и он не сможет его использовать. Ты лучше съешь шоколадку, у меня их тут сотни...
Хагрид шмыгнул носом и вытер его рукавом.
– Ты мне тут напомнил кое о чем... э-э... подарок у меня для тебя есть.
–Надеюсь, это не бутерброд с мясом горностая? – обеспокоенно спросил я.
И тут Хагрид наконец-то улыбнулся, хотя улыбка получилась еле заметной.
– Не. – Великан мотнул головой. – Дамблдор мне вчера специально выходной дал, чтоб я все сделал. Ему, если по правде, уволить меня надо было, а он... Короче, вот, держи...
То, что Хагрид вытащил из кармана, было похоже на книгу в красивом кожаном переплете. Я с интересом раскрыл ее. Книга оказалась альбомом для фотографий. С каждой страницы мне улыбались и махали руками мои родители.
– Я вчера весь день сов посылал ко всем, с кем твои родители в школе дружили... да и после нее тоже, – пояснил Хагрид. – Чтоб фотографий прислали, потому как нету тебя ни одной... Ну что, нравится тебе?
Я не смог ничего ответить, но Хагрид понял меня и без слов.
Я пришел на банкет, когда зал уже был полон. Я хотел сначала зайти в Общую гостиную Гриффиндора, чтобы прийти на банкет вместе со всеми. Но мадам Помфри сломала мои планы, настояв на последнем осмотре. Поэтому когда я вошел в Большой зал, все факультеты уже были там.
Поскольку соревнование между факультетами в седьмой раз подряд выиграл Слизерин, то зал был оформлен в зелено-серебряной цветовой гамме. На стене за преподавательским столом висело огромное знамя Слизерина, на котором была изображена змея.
Стоило мне войти в дверь, как в зале наступила полная тишина, а в следующую секунду все одновременно заговорили. Я, не поднимая головы, быстро подошел к своему столу и сел между Роном и Гермионой. я пытался делать вид что не замечает направленных на него взглядов всех собравшихся. Многие даже встали со своих мест, чтобы получше его видеть
К счастью, буквально через несколько секунд в зале появился Дамблдор. Все расселись по местам, и разговоры стихли.
– Итак, еще один год позади! – радостно воскликнул Дамблдор. – Но перед тем как мы начнем наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовней. Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас все лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра.
Дамблдор обвел всех присутствующих взглядом своих лучистых глаз.
–А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнем с конца. Четвертое место занял факультет Гриффиндор –триста двенадцать очков. Третье–Пуффендуй, у них триста пятьдесят два очка. На втором месте Когтевран–четыреста двадцать шесть очков. А на первом Слизерин – четыреста семьдесят два очка.
Стол, за которым сидели слизеринцы, взорвался громкими криками и аплодисментами. Я видел, как Малфой победно стучит по столу золотым кубком. И тут же отвел глаза: мне не понравилось это зрелище. – Да, да, вы прекрасно потрудились, – произнес Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Слизерина. – Однако мы не учли последних событий – Зал затих. За столом Малфоя улыбались уже не так радостно.
Дамблдор громко хмыкнул.
– Итак, – продолжил он. – В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков... Подождите, подождите... Ага...
Дамблдор задумался – или сделал вид, что задумался.
– Начнем с мистера Рональда Уизли...
Рон побагровел и стал похож на обгоревшую на солнце редиску.
– ...за лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.
Крики, поднявшиеся за столом, где сидел я, наверное, долетели до заколдованного потолка. По крайней мере звезды на потолке задрожали. Я отчетливо слышал, как Перси, обращаясь к другим старостам, безостановочно выкрикивает:
– Это мой брат! Мой младший брат! Он выиграл в заколдованные шахматы МакГонагалл!
Наконец снова наступила тишина.
–Далее... мисс Гермиона Грэйнджер, – произнес Дамблдор. – За умение использовать холодную логику перед лицом пламени я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.
Гермиона закрыла лицо руками. Я не сомневался, что она расплакалась. За их столом творилось что-то невообразимое – за одну минуту факультет заработал сто очков.
–И наконец, мистер Гарри Поттер, – объявил Дамблдор, и в зале воцарилась абсолютная тишина. – За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор шестьдесят очков.
Поднявшийся шум оглушил меня. Все, кто умел считать и одновременно хрипло вопить, уже поняли, что у Гриффиндора теперь четыреста семьдесят два очка. То есть столько же, сколько и у Слизерина. Мы почти выиграли соревнование между факультетами. Если бы Дамблдор дал мне еще одно очко...
Дамблдор поднял руку. Зал начал затихать.
–Храбрость бывает разной. – Дамблдор по-прежнему улыбался. – Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Лонгботому.
Если бы кто-то стоял за дверями Большого зала, он бы подумал, что здесь произошел взрыв, – настолько бурно отреагировали на слова директора за столом Гриффиндора. Я, Рон и Гермиона вскочили и зааплодировали Невиллу, подбадривая его громкими криками. А Невилл, весь белый от изумления, исчез под кинувшимися обнимать его школьниками. До этого он ни разу не принес факультету ни одного очка.
Я, продолжая аплодировать, ткнул Рона под ребра и кивком указал на Малфоя. Вид у него был такой обескураженный и испуганный, словно Гермиона наложила на него заклятие, полностью парализовавшее его тело.
– Таким образом, – громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты, которые только усилились оттого, что факультеты Равенкло и Халфпаф тоже возликовали по поводу поражения Слизерина. – Таким образом, нам надо сменить декорации.
Он хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелено-серебряное знамя стало ало-золотым, а огромная змея исчезла, и вместо нее появился гигантский лев Гриффиндора. Снейп протянул руку профессору МакГонагалл и начал трясти ее с вымученной улыбкой. Я на мгновение встретился с ним взглядом и сразу почувствовал, что отношение ко мне Снейпа ни на йоту не изменилось. Но сейчас меня это не беспокоило. Главным было то, что в следующем учебном году я будет чувствовать себя куда лучше, чем в конце этого. Я будет чувствовать себя так же хорошо, как чувствовал, пока не подвел своих друзей.
Это был лучший вечер в моей жизни. Он был даже лучше, чем те вечера, когда я выигрывал в квиддич, встречал Рождество и сражался с горным троллем. И я знал, что этот вечер он никогда не забуду. Никогда в жизни.
У меня как-то вылетело из головы, что впереди мменя ждало объявление результатов экзаменов. Но оказалось, что мне и не стоило беспокоиться. К моему огромному удивлению, я с Роном получили хорошие отметки – ну а Гермиона, разумеется, стала лучшей ученицей. Даже Невилл умудрился кое-как сдать экзамены: его хорошая оценка за травологию компенсировала невероятно плохую оценку за зельеварение.
Я с Роном надеялись, что Гойл – который был настолько же туп, насколько и злобен – будет отчислен. Но и он каким-то образом умудрился сдать экзамены. Это было обидно, но, как справедливо заметил Рон, нельзя получить сразу все.
Буквально через несколько минут после объявления результатов экзаменов все шкафы опустели, чемоданы были упакованы, а жабу Невилла поймали в тот момент, когда она пыталась улизнуть сквозь дырку в стене туалета. Всем ученикам вручили предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах.
– А я-то надеялся, что они хоть раз забудут раздать нам эти бумажки, – грустно заметил Фред Уизли
Хагрид проводил нас к берегу озера и переправил на лодках на ту сторону. Ученики залезли в поезд, болтая и смеясь. За окном дикая природа сменялась ухоженными полями и аккуратными домиками. Мы дружно поедали конфеты, проезжая мимо городов маглов, а потом не менее дружно сняли с себя мантии и надели пиджаки и куртки. И наконец поезд подошел к платформе номер девять и три четверти вокзала «Кинге Кросс».
Нам понадобилось немало времени для того, чтобы покинуть платформу. Перед выходом с нее стоял старый мудрый смотритель, выпуская нас по двое и по трое, чтобы мы не привлекли внимание маглов. Если бы из сплошной стены вдруг появилась толпа школьников с огромными чемоданами, маглы бы точно переполошились.
– Ты должен приехать и пожить у нас этим летом, – сказал Рон, пока мы стояли в очереди. – И ты, Гермиона, тоже. Я пошлю вам сову.
– Спасибо, – с благодарностью откликнулся я. – Рад, что этим летом меня ждет что-то приятное.
Мы возвращались в мир маглов в ужасной суматохе и толчее.
– Пока, Гарри! – раздалось несколько голосов.
– До встречи, Поттер! – прокричали еще несколько человек
– Ты по-прежнему знаменит и популярен, – ухмыльнулся Рон.
– Но не там, куда я еду, это точно, – заверил его я.
Я, Рон и Гермиона вместе прошли через стену.
– Вот он, мам, смотри!
Это был голос Джинни Уизли, младшей сестры Рона, но показывала она вовсе не на брата.
– Гарри Поттер! – пропищала Джинни. – Смотри, мам! Я его вижу.
– Потише, Джинни, – одернула ее мать. – Не надо показывать пальцем, это некрасиво.
Миссис Уизли улыбнулась им.
– Нелегкий выдался год?
– В общем, да, – признался я. – Большое вам спасибо за свитер и сладости, миссис Уизли.
– О, не стоит благодарности, мой дорогой, – откликнулась она.
– Ну, ты готов?
Голос принадлежал дяде Вернону – такому же усатому как год назад, такому же багроволицему с такой же яростью взирающему на меня. Дядя был явно возмущен моей наглостью. Подумать только – стоять среди обычных людей с огромной совой в клетке! За дядей виднелись тетя Петунья и Дадли, с ужасом глядевший на меня.
– Вы, должно быть, родственники Гарри! – воскликнула миссис Уизли.
– В каком-то смысле, – прорычал дядя Вернон. – Поторопись, мальчик, я не собираюсь ждать тебя целый день.
Дядя Вернон отошел в сторону, а я повернулся к Рону и Гермионе.
– До встречи, – улыбнулся он.
– Надеюсь, что у тебя... что у тебя будут веселые каникулы... – неуверенно выдавила Гермиона, явно пораженная нелюбезностью дяди Вернона.
– О, не сомневайтесь! – воскликнул я. Рон и Гермиона с удивлением заметили, что я широко ухмыляюсь:
– Мои родственники ведь не знают, что на каникулах нам запрещено прибегать к волшебству. А значит, этим летом я хорошенько повеселюсь с Дадли...
