Текст книги "Чужая судьба (СИ)"

Автор книги: Фея Ветра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– Это, что ли… – понял наконец Джон.

– Да, – оборвал его Геуст. – Ты что-нибудь слышишь?

Джон покорно замер, чуть склонив голову на бок и ловя звуки леса. Геуст больше доверял его чувствам, чем своим. Он в лесу чужак, а близнецы, особенно этот, бывали тут куда чаще.

– Ничего особенного, – вынес вердикт Джон вскоре. – Но это на улице. Арис может быть в замке, да и он умеет передвигаться совсем незаметно.

Геуст вздохнул, опустив глаза на землю. Похоже, в жуткий замок всё же придётся заходить, как бы ни хотелось этого избежать.

– Стоп, если Арис здесь, то лошадь он же не в замок завёл? – растерялся он, вспомнив.

Джон вопросительно глянул на их лошадей. Те стояли спокойно, уже никуда не рвались.

– Где-то здесь бродит, – заключил он. – Потом найдём.

Они направились к замку. Геуст нервно сжимал рукоять трости, стараясь не сильно выдавать свой страх.

Джон немного отстал, чтобы привязать лошадей, а Геуст тем временем решительно толкнул дверь.

Та не поддалась.

Геуст растерянно отступил на шаг, помня, что во время прошлого их визита всё прекрасно открывалось.

– Что такое? – подоспел Джон, в два прыжка преодолев ступеньки.

– Не открывается, – удивлённо сообщил он.

Джон задумчиво хмыкнул и тоже подёргал дверь, изучил замок. Но Геуст уже и так чувствовал, что здесь дело в каких-то чарах. Причём не недавно наложенных, а уже в старых, вжившихся в эту дверь, просто кто-то их активировал.

– Нужно искать другой проход, – почесал затылок Джон. – Может, через окно какое-нибудь?

Геуст выразительно глянул на собственную трость, напоминая, что на подобные акробатические трюки он не очень-то способен. Джон вздохнул и предложил:

– Обойдём замок? Наверняка есть какие-нибудь входы для прислуги.

Геусту оставалось только согласиться.

А ночное небо безразлично сверкало россыпью звёзд и поглядывало на них огромным белым глазом Луны.

Они медленно шли вдоль высокой каменной стены. Джон что-то бормотал себе под нос, Геуст лишь старался внимательно смотреть под ноги.

Наконец они набрели на неприметную дверку, даже не закрытую. Джон осторожно распахнул её настежь, и они зашли внутрь, оказавшись в коридоре с низким потолком, с которого свисали липкие сети паутины.

Геуст сумел разжечь небольшой факел из попавшейся на полу деревяшки, и Джон взял его, освещая путь.

Коридор был прямым, но довольно длинным. Наконец они дошли до лестницы, ведущей вверх, и поднялись. Здесь было посветлее, но все равно идти приходилось наугад.

По-прежнему было тихо, только их шаги отдавались эхом.

– Куда нам идти-то? – растерялся окончательно Джон.

Геуст промолчал. Он пытался найти главный коридор и там уже как-то сориентироваться.

Рано или поздно – набрели. Коридор стал куда более роскошным и широким, потолки выше.

Вдруг где-то впереди раздался крик, тут же оборвавшийся. Джон замер, определяя, откуда именно звук.

– Туда, – сообразил он, пойдя вперёд.

Геуст старательно поспевал за ним. Коридор, коридор, двери… Тронный зал.

Джон с силой толкнул двери, и те сразу же распахнулись. Вновь вскрик, на этот раз хорошо знакомый.

– Геуст!

Арис прижимался к стене, растерянно-испуганный. Но он в зале был не один.

Женщина стояла у окна, повернувшись к пришедшим спиной. А вот девушка прожгла Геуста и Джона ненавидяще-знакомым взглядом.

– Ух ты, кто пришёл, – холодным тоном заявила она. – Маленький наглец.

========== Глава 17. Не та. ==========

Перед глазами всё как в тумане. Тело не слушалось, все попытки управлять им оказались обречены на провал. Сознание то пропадало, то возвращалось. И осознать происходящее удавалось с трудом.

Сначала тюрьма. Лес. Полёт. Замок. Мирабелль ещё была рядом со мной.

До замка всё было чётко. Мы вошли в него, дверь за нами захлопнулась. Коридоры, множество дверей, тронный зал. Мирабелль много разговаривала.

– В замок вряд ли кто-то полезет, – уверяла она. – Ты тут побывала лишь потому, что должна, тот мальчишка, – я рассказала ей про Ариса, – наверняка бы сам не сумел пройти. И заклинания там надёжные. Они могли ослабнуть, но не исчезнуть.

Я только кивала в ответ. Мирабелль рассказывала много про замок. Как выяснилось, там и тайных ходов уйма, и ещё куча различных секретов, известных лишь ей. Это было даже интересно, но раздражало то, что она упорно называла меня Клариссой. Иногда сокращала до Клары, но это нервировало ещё больше. Если это «настоящее» имя я хоть часто слышала от Геуста и немного привыкла, то сокращение звучало так, как будто Мирабелль обращалась не ко мне.

В замке я почувствовала себя плохо, голова кружилась так, что пол словно уходил из-под ног. Мирабелль подхватила меня под руку и куда-то потащила дальше по коридору.

Она довела меня до тронного зала, там усадила на пыльный, посеревший от старости трон и куда-то ушла. На полу от нас осталось две цепочки следов, поверх которых наложилась третья. От нечего делать я их разглядывала. Мои следы были чуть больше, чем у Мирабелль, я была немного выше.

Было тихо. Потом в коридоре вновь послышались шаги, но в зал зашла не Мирабелль.

Арис.

Я вскочила на ноги, и тут же чуть не свалилась обратно. Голову словно сдавило тисками.

«Он что здесь делает?»

– Кирка! – вскрикнул Арис с явным облегчением.

– Уходи, – через силу пискнула я.

– Ты почему здесь? – он меня явно не слушал. – Ты обиделась? Геуст сказал, что вы поругались, но он-то всерьёз не хотел обидеть…

– Быстрее уходи, – повторила я, сцепив дрожащие пальцы.

«Да нет, зачем уходить, будет весело…»

Дальше я словно потеряла сознание.

Когда вновь что-то почувствовала, то Арис прижимался к стене рядом с окном, а в дверях застыли Геуст с Джоном. Они-то что здесь делают?

Братья, оба испуганные и растерянные, сейчас были похоже друг на друга ещё сильнее, чем обычно, разве что на лице Геуста сильнее пролегли тревожные морщины, отчего тот казался старше.

«Не дёргайся, племяшка».

Я вздрогнула, попытавшись оглянуться, но голова едва повернулась. Тело мне почти не повиновалось, но рука зато без моего ведома скользнула к лицу, откинув лезущую в лицо прядку, и вновь легла на подлокотник трона.

В чём дело?

«Поздновато волноваться».

Мои мысли теперь только лихорадочнее метались, слишком страшно было. Единственное, что удалось осознать, – меня впутали во что-то опасное, или, точнее, я сама впуталась, чего уж перекладывать вину на других.

Я (но в то же время не я) встала, медленно и величественно подошла к Мирабелль, походка тоже была непривычная.

Краем глаза я заметила, что Арис невольно тянется к мечу, висящему у него в ножнах на поясе, но в глазах у него искреннее недоумение, и другой ладонью он стирает с щеки кровь. Джек, похоже, тоже ситуацию не осознаёт, а вот Геуст словно готов выпалить: «А я же говорил». Да, Геуст оказался прав. Я определённо во что-то вляпалась и ещё других сейчас втяну. Арис, почему же ты не ушёл?

«Да что ж ты так много думаешь? Ты меня сбиваешь».

А вот хочу и думаю. Хоть я и не поняла, с кем разговариваю, но старалась придать мыслям самый наглый и злобный тон, на который была способна.

«Крошка, да ты даже не поняла ничего. Твоя мать предпочла неизвестной и не особо желанной дочери сестру, неужели не ясно?»

Все равно ничего толком я понять не могла. Мысли вновь ворочались в голове нехотя, и перед глазами всё поблекло.

«Демон, и впрямь слабенькая».

Я, кажется, что-то говорила. Вернее, не я, но мой голос.

«Кто ты?» – сумела подумать я.

«Кларабелль, я разве не представилась?»

И вновь всё пропало.

***

Геуст до боли в пальцах вцепился в трость. Почему брат так его подвёл? Не мог ошибиться местом, чтобы можно было просто найти его и вернуть домой? Почему он такой догадливый?

– Что вам надо? – беспомощно спросил он, не сводя глаз с брата.

На Мирабелль смотреть было страшно. И на Клариссу, которая стала до жути похожа на свою тётю и мать.

– От вас – ничего, – как ни странно, ответила Кларисса, безразлично пожимая плечами.

Джон резко отдёрнул Геуста в сторону, и как раз вовремя – кинжал пролетел прямо над его головой. Мирабелль громко выругалась.

– Как всегда горячишься, – насмешливо протянула младшая колдунья.

Арис охнул и тут кинулся к Мирабелль, но меч из ножен даже не вынул. Геуст испуганно вскрикнул, сам чуть не кинувшись за братом, но Джон удержал его.

Ариса тут же откинуло обратно, к окну. Парень что-то процедил сквозь зубы.

– Мира, не узнаёшь мальчиков? – усмехнулась Кларисса. – Хотя, ты их не видела, а я сейчас делю память с твоей дочкой…

Геуст вздрогнул и смерил Клариссу внимательным взглядом, мысленно повторив её слова. Он плохо знал девушку, хотя она и жила в его замке, но всё же эта манера говорить была ей несвойственна.

– Неудобно будет их убивать, хотя и оставлять в живых – ничего хорошего. Разберёмся, – и рассуждала чересчур хладнокровно. – Блондина можно хоть сразу…

Джон вздрогнул, и Геуст слегка толкнул его к двери, тихо шепнув:

– Убегай.

– Я не…

– Убегай, – тихо, но твёрдо. – Это приказ.

Джон вздохнул и, распахнув дверь, кинулся прочь, быстрые шаги застучали по коридору. Геуст вздохнул с облегчением.

– Лес его все равно не пропустит, – фыркнула Мирабелль, даже не пытаясь остановить ушедшего.

Геуст едва сдержал ухмылку – Джон-то как раз спокойно уйдёт. Нельзя недооценивать соперника.

Кларисса что-то тихо пробормотала и хлопнула в ладоши.

– Ладно, к демону белобрысого. Будем считать, что он не успеет.

Геуст, не сводя глаз с девушки, медленно подбирался к брату вдоль стены. Медленно, страшно медленно, и неуклюже. Разумеется, это от глаз бывшей королевы и её дочери (дочери ли? Повадки чересчур чужие) не укрылось, и Мирабелль преградила ему дорогу, неодобрительно покачав головой.

– Что дальше, Клара? – поинтересовалась она.

Геусту не нравилось, как она выделяет имя голосом. В этом было что-то неправильное – и даже не в том, что Кирка не любила настоящее имя. Оно просто было обращено не к девушке. Неужели его мимолётные догадки верны, и девушка сейчас под… чьим-то влиянием? Даже, возможно, известно, под чьим, только неясно, каким образом сёстры-колдуньи это провернули.

Геуст загородил на несколько секунд от Мирабелль лицо, будто бы убирая чёлку со лба, но сам тем временем мельком оглядел зал за спиной Клариссы. Всё старое, пыльное и заброшенное, но корона, оставленная на сидении трона, сверкала золотом и драгоценными камнями, как новенькая. Могли ли ее превратить в артефакт, обеспечивший призраку Кларабелль власть над племянницей? Призраком та вполне могла стать, если при жизни прокляла себя, а дальше уже – дело техники. То, что Мирабелль и Кларабелль могли пойти на такую черную магию – вполне реально, если вспомнить то, какими грязными способами они могли достигать своих целей.

Картинка потихоньку складывалась.

– Да-альше, – протянула Кларисса. – Вообще-то, этих двоих можно использовать. Не прятаться же нам всё время. Надо лишь договориться. А барашек-то, думаю, уже помнит, что со мной лучше соглашаться?

На этих словах Геуст невольно втянул голову в плечи. Страшные картины из детства вновь всплыли в памяти.

– Кирка, почему ты… – отчаянно начал Арис.

Девушка вздрогнула и повернулась к нему. На лице мелькнула тень смятения, и взгляд сделался более мутным, но губы все равно растянулись в презрительной ухмылке.

– Да, милый?

Мирабелль тоже обернулась к Арису. Геуст оглядел всех, оценивая ситуацию, и сделал один шаг к бывшей королеве. Теперь он стоял прямо у неё за спиной.

…Мирабелль, наверное, и не успела понять, откуда последовал удар. Геуст, хоть и выронив сразу после этого трость, но с неожиданной прытью отскочил от упавшего тела, крикнув Арису:

– Живее, останови К… Кларабелль!

Арис, не понимая, ошарашенно разглядывал растянувшуюся на полу Мирабелль. Геуст мысленно проклинал всё и вся – ну что же, неужели он не видит? Или просто не верит, что такое может быть. Это он о различной магии много читал, брата такие дела почти не интересовали. Но ведь видно же, что не Кирка, даже ему, предпочитавшему с принцессой общаться по минимуму.

– Ты её убил?

– Нет, я же…

Нож оказался приставлен прямо к его горлу. Девушка смотрела на него снизу вверх тёмными бездонными глазами, ухмыляясь.

– Побоялся бы убить, да? Родители вымуштровали сыночка. Не боишься, что гордость тебя погубит? Мог бы выгодно устроиться.

– Мне все равно, – прохрипел Геуст, стараясь отодвинуться, но оказался лишь прижатым к стене.

Арис, после секундных колебаний, вынул меч из ножен, медленно подходя ближе.

– Я убью его, – предупредила колдунья. – Да и тебе не жалко поранить бедную девочку? Оу, она ведь в тебя даже влюблена.

Геуст увидел, как лицо Ариса залил румянец. Младший брат замер на месте.

«О небеса, и впрямь влюбился, – обречённо подумал Геуст. – Только бы это сейчас нас не убило».

– Точно договариваться не хотите? – холодное лезвие слегка коснулось кожи.

– Кирка… – пробормотал Арис обречённо.

– Не она, – кинжал царапнул кожу, заставляя мага замолчать.

Геуст слегка пошевелил ладонью, старательно концентрируясь на двери. Она должна приоткрыться и хлопнуть. Должна. Должна…

Магия сработала. Девушка обернулась на звук открывающейся двери, и Геуст, пытаясь воспользоваться этим мимолетным отвлечением, рванул в сторону, но скорости не хватило – Кларисса успела вонзить кинжал ему в плечо.

– Кирка! – отчаянно вскрикнул Арис, сумев отдёрнуть девушку за плечи от брата.

Геуст медленно сполз по стене, корчась от боли. Дверь вновь хлопнула, на этот раз уже без всякой магии, но кто вошёл, врач не успел увидеть – перед глазами всё поплыло, и он потерял сознание.

========== Глава 18. Заточение. ==========

Я открыла глаза, но сначала не увидела ничего.

Было темно и холодно. Я лежала на узкой жёсткой койке, стоящей у стены – на ощупь каменной и тоже холодной.

Помещение было небольшое, кроме койки здесь ещё стоял только стол, на нём – подсвечник. Когда я зажгла огонь, то наконец огляделась нормально, но ничего интересного не увидела.

Как я сюда попала, я не помнила. События в замке удавалось вспомнить очень смутно, только отчаянный голос Ариса. Но зато сейчас я была одна. Никаких чужих мыслей и голосов умерших родственников в голове.

Я вновь присела на койку, обхватив голову руками. Что это было? Сама понять не могу, а посоветоваться не с кем. Как же плохо без бабки Медеи, она всегда всё на свете знала и обо мне искренне заботилась.

Где я? Хоть я плохо всё помнила, но того, что осталось в памяти, хватало, чтобы ощущать себя весьма скверно. Что эта тётушка через меня натворила? Хоть не убили никого? Кинжал я в руках держала точно. В любом случае, это место очень напоминает темницу. Отсутствие окон мешало понять что-нибудь получше.

Не знаю, сколько именно дней я здесь провела в неведении, но наверняка сказать не могу. Мне приносили еду раза два-три в день, но передавали её через открывающееся в двери окошечко, я даже не могла толком разглядеть тюремщиков. Мои расспросы они игнорировали, лишь поскорее закрывались.

В камеру звуков извне не проникало, и я иногда разгоняла надоевшую тишину собственным голосом, просто напевала что-нибудь. После этого на меня тюремщики стали смотреть, как на порождение демона. Ну что ж, не привыкать.

А примерно дней через семь или восемь дверь наконец открылась. Пока меня молча вели куда-то в длинному коридору, я, хоть и щурясь от чересчур яркого, после полутьмы темницы, света, всё же узнала место. Это был тот замок в столице, где на данный момент обычно заседал Совет.

Все десять членов Совета были здесь. Геуст, болезненно-бледный, на меня ни разу даже не взглянул, лишь иногда переговаривался с соседом – пожилым мужчиной. Но большую часть времени он просто смотрел в стол, нервно теребя цепочку медальона. Его никто ни о чём не спрашивал, его рассказ наверняка все уже слышали.

Меня в основном допрашивали Йдон Се и Рамзес. Расспрашивали о случившемся, но я не дала ни одного толкового ответа, уж очень всё запутанно было в воспоминаниях. Первый разговаривал довольно сочувственно, второй старался выудить из меня побольше информации и злился, что я ничего не могу объяснить.

Люди о чём-то совещались, я старалась прислушиваться, но все их разговоры были явными продолжениями каких-то предыдущих, и я никак не могла понять, что со мной хотят сделать.

Йдон Се обессиленно опустился на стул. Вопросы, похоже, кончились. Рамзес сердито сверкнул глазами, и мужчины переглянулись чуть ли не понимающе.

Меня вывели в соседнюю комнату, даже в кресло усадили. Я сидела и нервно притопывала ногой, пытаясь разобрать слова. Молодой охранник тем временем с любопытством меня разглядывал. Невежливо по местным меркам, зато искренне и без страха.

– Что, такая красивая? – не выдержала и ехидно поинтересовалась я, приосанившись.

– Не очень. Но и не жуткая, – в голосе парня послышалось явное разочарование.

– Какая есть, – пожала плечами я, оскалившись.

Охранник фыркнул и замолчал.

Голоса за дверью продолжали разговаривать. Минут через десять в комнату вошёл тот пожилой мужчина, который сидел рядом с Геустом. Охранник почтительно поклонился, и старик, кивнув ему, сел в кресло напротив.

– Александро Кедоно, – представился он. – Как вас лучше называть, леди?

– Кирка, – мрачно отозвалась я. – Больше – никак.

Александро кивнул и поинтересовался:

– Можешь говорить?

– Э, да?

Мужчина вновь задумчиво кивнул.

– Тогда я задам тебе пару вопросов, чтобы кое-что уточнить. Не против?

Я, несколько удивлённая столь вежливым обращением, лишь тоже кивнула.

– Какое твоё первое воспоминание? Я имею в виду, действительно первое. Детское что-то или…

– Я с Медеей ищу что-то в лесу, – ответила я, удивлённо приподняв брови.

– Как выглядел твой отец?

– Я его не помню. Только портрет видела.

– Доктор Лилиум сказал, что в замке видел корону рядом с тобой. Где ты её нашла?

– Корону? – глупо переспросила я. – В первый раз – случайно в какой-то комнате наткнулась. Померила… А потом её Мирабелль откуда-то вытащила. А с этой побрякушкой что не так?

– Надевала, значит, – задумчиво произнёс Александро, не ответив на мой вопрос. – А до какого момента действия были именно твоими?

Я замялась, не зная, стоит ли признаваться. Всё-таки Мирабелль я сама освободила, а это тоже уже было неправильным.

Мужчина смотрел на меня выжидающе. Я вздохнула и призналась:

– До замка. Хотя уже чувствовала себя странно.

Александро смотрел по-прежнему задумчиво.

– А в предыдущие дни странности были? Теряла сознание, странные сны, ещё что-нибудь?

– Сны были, – ойкнула я. – Один. Не мой причём. И лунатизм.

– Не твой? – переспросил мужчина.

– Да. Глазами Геуста причём. За ним что-то гонялось.

– Геуста? – в голосе Александро послышалось изумление.

Я смущённо кивнула, опустив взгляд. Я так и не поняла, почему именно его сон, но сейчас у меня возникла мысль, что, возможно, это Кларабелль каким-то образом изучала обстановку, а сознание Геуста просто оказалось более податливым.

– Что ещё в том сне было?

– Арис с ним был, – ответила я, нахмурившись.

И как раз в этот момент дверь скрипнула, и в комнату заглянуло бледное уставшее лицо в обрамлении чёрных кудряшек. Я невольно вздрогнула.

– Я могу идти? – поинтересовался Геуст, безразлично скользнув по мне взглядом.

Небеса, этот ли человек совсем недавно смотрел на всех свысока и ругал меня за неподобающее поведение?

– Вы как раз вовремя, – улыбнулся Александро. – Доктор, вам странные сны недавно снились?

– Я редко вижу сны, – пожал плечами Геуст. – А когда вижу, они редко приятные.

Он всё-таки взглянул на меня, но как-то безразлично, мельком. Он проскользнул внутрь, натягивая на руки перчатки.

– Чтобы за вами и, вроде, братом в них кто-то гнался?

Геуст вздрогнул и выронил перчатку, тут же наклонившись за ней, при этом явно стараясь скрыть замешательство.

– Гнался? Ну, вроде было что-то такое, – осторожно ответил он, надевая вторую перчатку. – А что?

– Кирка видела этот сон. Она могла унаследовать эту способность, но вряд ли, Кларабелль научилась считывать сны сама, – сообщил Александро. – И, видимо, продолжает этим пользоваться. Мне кажется, ты был прав.

– Очень рад, – Геуст криво улыбнулся, нервно поправляя воротник рубашки. – Так я могу идти?

Александро кивнул, и Геуст вышел, осторожно притворив за собой дверь.

– Способный он, – пробормотал мужчина. – Когда я его встретил несколько лет назад, он как раз тогда университет закончил, то даже удивился. Особенно помня его пятилетним мальчик, цеплявшимся за руку матери, – он даже улыбнулся. – А тут – молодой энтузиаст с кучей интересных идей. Впрочем, не все легко его приняли.

Я слушала, не понимая, зачем он об этом заговорил.

– И те недавние неприятности… Кто-то пытался подставить. Вот у меня вопрос – тебе никто никаких сделок не предлагал?

Я покачала головой, не очень понимая, как он себе это представляет.

Александро вздохнул и махнул рукой охраннику.

– Ну, пока, вроде, всё. Если вы не обманываете.

Меня вновь увели. В камере было всё так же темно, тихо и скучно настолько, что после мимолётной свободы хотелось уже лезть на стенки и бегать по потолку.

Дня два прошли так же уныло.

Я, стоя на столе, пыталась достать паука, висящего на потолке, когда услышала щелчок замка и скрип открывающейся двери. Я поспешно спрыгнула на пол и, обернувшись, увидела застывшего на проходе Геуста, который, сердито поджав губы, неодобрительно качал головой. Сейчас он уже был больше похож на себя.

Я молча смотрела него. Геуст, оглядевшись, лишь презрительно скривился и присел на койку, не выпуская из рук трости. Окинул меня хмурым взглядом и спросил:

– Точно очнулась?

– Ты на моей кровати сидишь, – с притворной обидой насупилась я, не желая больше ни на что отвечать.

Геуст нервно передёрнул плечами, приподнялся, но тут же опустился обратно, устало потерев висок.

– Йдон Се считает, что сейчас ты не под контролем, что удалось пока исправить вмешательство Кларабелль, – сообщил он. – Надеюсь, он не ошибается. Ты сама-то как себя ощущаешь?

– Никак, – обиженно ответила я. – Все равно заперли.

– Небеса, ну что с тобой делать? – пробормотал Геуст, закатив глаза. – Все последние дни тебя обсуждали. С трудом определились.

– И что же? – я постаралась, чтобы мой голос прозвучал как можно безразличнее.

Геуст смерил меня задумчивым взглядом. Уже без всякого страха, просто устало.

– Надоело мне с тобой возиться, – фыркнул он. – С удовольствием бы предоставил другим твоими делами заниматься, да не удаётся. Опять у нас будешь жить. На мою ответственность. Теперь уже с минимумом свободы, но…

– В замке? – поразилась я. – Опять?

– Тебе тут больше нравится? – усмехнулся Геуст, обведя взглядом помещение.

Я, сдавшись, поспешно помотала головой.

Геуст, вздохнув, поднялся и подошёл к двери, открыл её и обернулся ко мне:

– Но если пострадает из-за тебя Арис, жизни тебе уже не будет, – обманчиво спокойным тоном. – Пошли.

Я обиженно передёрнула плечами. Я бы в жизни не навредила Арису. Неизвестно, правда, как он ко мне после такого отнесётся.

Всю дорогу Геуст молчал. Джон мне кивнул довольно приветливо, но тоже ничего не сказал.

У меня язык чесался поговорить и расспросить обо всём, но я понимала, что Геуст не захочет отвечать; приходилось терпеть и смотреть в окно. День выдался ненастный, близились пасмурки, но я все равно чувствовала облегчение. Во всяком случае, не в темноте сидеть. Да и раньше это для меня было весёлое время.

Ещё больше меня обрадовало то, что Арис ждал нас у самого замка, нервно меряя шагами лестницу. Он помог сначала вылезти Геусту, а потом, несмотря на мои возражения, подхватил меня на руки, прокружив в воздухе.

– Жива-ая! – искренне обрадовался он, опустив меня на землю. – Ты б знала, как меня испугала.

Я, слегка смутившись, постаралась пригладить вечно растрёпанные волосы. Геуст, фыркнув, гордо прошествовал в замок, сказав на прощание:

– Теперь из деревни – ни на шаг. Да и там бы я тебе не советовал часто появляться.

Арис огорчённо посмотрел брату вслед и сказал:

– Не обижайся на него, он хороший же. Просто часто злится.

Я едва остановила себя, чтобы не пожелать Геусту где-нибудь там споткнуться. Всё-таки сейчас он и впрямь имеет право ко мне придираться за глупость.

– Ты его уже который раз защищаешь, – хмыкнула я. – Поражаюсь тому, как у вас всё мило, правда.

Арис хотел что-то ответить, но подошедший со спины Джек положил одну руку ему на плечо, другую – мне и тихо спросил:

– Может, лучше внутри?

Я недовольно дёрнула плечом, но послушалась. Арис что-то невинно болтал, не выпуская моей руки. А я осознала, что, несмотря на показное равнодушие к своей судьбе, всё же действительно нервничаю.

Чего же теперь мне ждать?

========== Глава 19. Прошлое: Братья. ==========

«Ты его уже который раз защищаешь… мило».

Арис едва сдержал горькую усмешку – какими путями он шёл к этим отношениям, вспоминать было стыдно.

Старшего брата он всегда любил, всё-таки других близких родственников у него не было. Долго, правда, привыкал к тому, что вот этот вот бледный хрупкий мальчик, который даже ходить не может и шугается каждого шороха, может его как-то воспитать. Не воспринимался он как взрослый, поэтому Арис его изначально больше жалел, чем действительно слушался.

Да только, когда Геуст отошёл от шока и окреп, выяснилось, что характер у него всё же не сахар, а маленькому Арису, несмотря на всё хорошее, терпеть часто не хотелось.

Скучный. Геуст, когда сидел, уткнувшись в книгу, ото всех слов отмахивался, даже не вникая в их смысл. И учился-учился-учился. Ребёнку это было непонятно, и он часто пытался его отвлечь, да только, если вдруг Геусту приходило в голову попробовать объяснить брату, что он читает, было ещё скучнее. Арис обиженно зажимал уши, вызывая смех старшего.

Холодно-вежлив со всеми. Это подчёркнутое «вы» ко всем, кроме него самого, несколько огорчало – его, значит, как ребёнка воспринимает, а даже тех близнецов, что у них работали, нет. А ещё эта воспитанность невыносимо умиляла взрослых, и потому от Ариса ждали подобного поведения, хотя ему совершенно не хотелось казаться маленьким ангелом.

Чересчур миролюбивый.

Геуст с Джеком отошли тогда буквально на десять минут, заглянув в какой-то дом по своим делам, а выйдя, обнаружили, что шестилетний Арис, взъерошенный и растрёпанный, потирает кровоподтёк на лице, хотя при этом и выглядит довольным. Геуст всплеснул рукой, искренне возмутившись:

– Вот на минуту тебя нельзя оставить! Когда ты поймёшь, что можно решать вопросы миром? С кем уже поругался?

– Неважно, – отмахнулся Арис, вытирая нос рукавом рубашки.

Геуст задумчиво провёл пальцем по щеке брата, вздохнув, потрепал ему и без того взъерошенные чёрные волосы.

– Горе моё. Можно ведь было бы сказать их родителям… – начал он решительно, но младший, помотав головой, поспешно выпалил:

– Нет-нет, мы сами всё уладили, – и искренне порадовался, что приятели уже успели убежать.

Они-то что, раз поцапались, быстро забыли, но Геуст ведь мог и впрямь родителей найти, а он тогда уже всё, навсегда «ябеда».

Арис вечно ходил с синяками от частых драк с деревенскими мальчишками, но ни разу так и не выдал обидчиков, хотя бы потому, что зачинщиком часто являлся он сам. Геуст же сильно боялся за него, а младший лишь сердито огрызался – это его дела!

Хилый и болезненный – мальчик, сам здоровый и крепкий, так долго не мог осознать, почему Геуст вечно раздражающе медленен и вечно все ему уделяют столько внимания, от которого, впрочем, сам Геуст старательно отказывался.

Чересчур нервный и нелюдимый, на улицу предпочитал лишний раз не выходить, а потому и Арис часто оказывался запертым в замке. Да, его выпускали в деревню, но это было не то. Один раз, тоже в шесть лет, он умудрился сбежать, хоть и недалеко; нашли быстро, но Геуст его встретил весь в слезах и на грани обморока. Арис только тогда мысленно пообещал себе защищать брата, да только все равно не сразу смог до конца всё принять.

Придирчивый и занудный. Когда Арис начал учиться, Геуст его постоянно контролировал, всё проверял, следил, чтобы младший брат всё понимал и всё делал, при этом успевая и свои уроки сделать. А проверял весьма придирчиво и сурово.

Семилетний Арис косо смотрел на старшего брата, который, оперевшись спиной о стол, внимательно изучал написанное. Небрежный жест, и лист с противным треском вырван из тетради, беспощадно скомкан и летит в мусорное ведро. Тетрадь вновь очутилась на столе перед Арисом, и мальчик ошалело смотрит на чистую страницу, словно издевающейся своей белизной.

– Отвратительно. Переписывай, – коротко объявил Геуст.

Арис обиженно насупился и, едва брат развернулся, незаметно выставил ногу так, чтобы Геуст о неё споткнулся. Тот, ойкнув, неловко успел ухватиться за стол, только один из костылей выронил. Вытирая выступившие слёзы, наклонился за ним, поднял и, кивнув брату, вышел из комнаты – словно и не заметил.

Таких мелких подстав и шалостей было немало. Сейчас – стыдно-стыдно-стыдно, хотя Геуст обо всём этом даже думать забыл, тогда – тихая мстительная радость.

В какой момент Арис окончательно решил, что не даст больше никому Геуста в обиду, он не запомнил. Но было стыдно за своё предыдущее поведение, особенно учитывая то, что старший довольно легко всё прощал. Потому – надо было исправлять. Терпеть, понимать, помогать. По-прежнему были у них разногласия, по-прежнему Геуст часто считал Арис маленьким и несамостоятельным, но всё же, если не зацикливаться на обидах, то жизнь могла спокойно течь в более мирном русле.

Арис осторожно приоткрыл дверь кабинета брата и заглянул внутрь. Геуст, ссутулившись, заполнял какие-то бумаги за столом. Арис бесшумно подкрался к нему и потеребил за плечо. Врач, вздрогнув, выпрямился и оглянулся.

– Геу, ты как? – поинтересовался Арис.

Брат нервно потер плечо – рана оказалась удачной, вылечили, но все еще побаливала.

– Превосходно, – буркнул он, хрустнув пальцами. – Кира не успела сбежать?

– Она спит, – с легкой обидой ответил Арис.

Кирка все равно хорошая. Ей просто не везет, да и не понимают ее многие, ей же и так трудно. Хотя, когда эта сумасшедшая тетя, причем давно умершая, вселилась в нее, это и впрямь было страшно. Зачем он тогда сводил ее в замок? В этом он немало виноват.

Геуст облегченно вздохнул, откинувшись на спинку кресла и сильно вцепившись пальцами в подлокотники.

– Уже хорошо, – хмыкнул он. – Послезавтра у нас будет гость. Сможете вести себя тихо?

Арис обречённо вздохнул и кивнул. Гость так гость.

========== Глава 20. Связь. ==========

Уже второй день в замке царило оживление. Про меня даже немного забыли – во всяком случае, не следили за каждым шагом. А дело было лишь в том, что к Геусту должен был приехать какой-то гость – всего лишь на обед, но жители замка решили почему-то провести генеральную уборку. Джек вообще метался по всему дому, придираясь к каждой пылике, да и Вики вела себя не лучше. Катрина наготовила еды, наверное, на сотню человек, а не на восьмерых.