Текст книги "Золотая бабочка (СИ)"

Автор книги: Эккираптор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

– Смотри, – с торжественным шёпотом раскрыл ладонь Эдвард. На ней расположился тот самый жук, которого перед этим Энви едва не раздавил. – Хочешь подержать?

Как будто не жука предлагал, а какое-то сокровище, честное слово. Пожав плечами, гомункул подставил ладонь – мальчишка вытряхнул свой трофей, и жук шлёпнулся на спину, суматошно дрыгая лапками. Энви сложил ладонь лодочкой. Перевернувшись, жук лениво дополз до подушечек пальцев и замер. Энви хотел толкнуть его в бок, когда насекомое вдруг раскрыло крылья и с негромким жужжанием взвилось в небо. Гомункул покосился на Эдварда, ожидая увидеть огорчённую физиономию, полную немого укора: как можно было упустить так легко то, что было поймано с таким трудом?

Эдвард безмятежно смотрел вслед улетевшему жуку и даже не думал горевать.

– Ничего, что он улетел? – с напускной небрежностью поинтересовался гомункул.

– Я и так его выпустил бы, – пожал плечами мальчишка.

– А смысл тогда ловить? – опешил Энви. Раньше это занятие казалось ему странным, а теперь ещё и бессмысленным: зачем отпускать то, что поймал, и обесценивать результат?

Братья обменялись понимающими взглядами.

– Интересно же, – в один голос сказали они.

– Пойдём с нами дальше ловить? – предложил Эдвард, поднимаясь. – Я тебе свой сачок дам.

– Эд, а как же ты…

– Руками, – не дал договорить брату он. – У меня уже хороший опыт!

– Мы видели, – сдерживая смех, сказал Альфонс. Если Эдвард и смутился, то виду не подал: подобрав свой сачок, направил его на брата.

– Защищайся!

Кажется, о том, что он хотел дать сачок гомункулу, Эдвард благополучно забыл.

========== Полёт сорок четвёртый: мандарин и кошачья мята. ==========

Крупный чёрный кот ловко лавировал между ногами спешащих куда-то людей и недовольно, даже обиженно, мяукал. На него мало кто обращал внимание и мало кто слышал – шум ярмарки перекрывал всё остальное.

Он уже битый час искал Элриков, которые куда-то делись, и не мог выследить, куда же они пошли: запахи еды, тканей, специй, кожи и самих людей мешали сориентироваться, потому гомункулу пришлось полагаться на зрение.

В толпе мелькнуло что-то светловолосое и мелкое. Приободрившись, Энви стремглав кинулся за ним и догнал на повороте в рыбный торговый ряд.

Кот громко и требовательно мяукнул. Мальчишка обернулся, и гомункула охватила досада: не он, совсем не он, глаза вон карие, а ещё веснушки по всему лицу.

– Что, рыбу стыбрить хочешь? – мальчишеская рука потянулась к нему, но кот зашипел, выгнул спину и боком пошёл от него. Пожав плечами, потерявший к нему интерес ребёнок направился дальше, а Энви пошёл своей дорогой.

Люди, люди, люди. Энви не удивлялся, когда их в городе было пруд пруди, но никогда не думал, что на ярмарке в Ризенбурге окажется столько народу. Энви уже шёл наугад, потому что рассматривать людей – бесполезное занятие, с его-то ростом в кошачьем облике. В голову лезли мысли о рыбном торговом ряде, где можно неплохо полакомиться.

– Вот ты где! – этот звонкий голос Энви узнал сразу, ещё до того, как повернулся, а кошачьи лапы оторвались от мощёной брусчатки. – А мы тебя искали!

Висеть в руках оказалось не слишком приятно; широкие уши прижались к голове, а зрачки так округлились, что радужка стала почти чёрной.

– Эд, ему так не нравится, – кота перехватили мягкие руки и поставили на землю, а затем прошлись по голове и под подбородком, отчего он невольно заурчал. В отличие от своего братца, Альфонс всегда знал, как можно угодить кошкам, и гомункулу это как нравилось, так и сильно смущало: гомункулам не положено испытывать такую эйфорию от обычных почёсываний, и то, что Энви находился в кошачьем облике, его не особо оправдывало – инстинкты инстинктами, но разум-то он сохраняет!

– Смотри, что мы купили, – Эдвард повертел перед его мордой оранжевый ноздреватый шар. Энви потянулся к незнакомой вещи, осторожно понюхал и, отпрянув, замахнулся на непонятный предмет лапой.

– Это что за мяч? – обескураженно прошипел гомункул, дотронувшись до него. Мягкий, таким особо не поиграешь. И пахнет чем-то кисловатым.

– Это мандарин, – с добродушной улыбкой просветил его Альфонс. Эдвард не ответил – упёршись ладонями в коленки, он заходился задорным, светлым смехом.

– Этим мандамарином не поиграешь.

Смех стал громче, и Энви с досадой посмотрел на братьев.

– Им и не надо играть, его едят!

– Вот это? – Энви с подозрением лизнул ноздреватую рыжую корку. – Да оно ж невкусное.

– Его надо сначала почистить, – отсмеявшись, с важным видом произнёс Эдвард. Поднеся мандарин ко рту, мальчишка деловито надкусил и принялся счищать корку, обнажая нежно-оранжевую сердцевину. Энви наблюдал, как дольки отделяются одна за другой, превращаясь в пухлые полумесяцы, как примерно половина перекочёвывает к Альфонсу. Немного подумав, гомункул тоже схватил зубами податливую мягкую дольку с раскрытой ладони Эдварда и стащил на брусчатку.

Едва надкусив, Энви выплюнул свою добычу и принялся остервенело вылизываться, чтобы хоть как-то заглушить эту кислятину, от которой даже шерсть дыбом встала, а мелким Элрикам хоть бы хны, уже этот целиком съели и следующий мандарин чистить собираются!

– Торговец говорил, в Сине деревья с мандаринами прямо на улицах растут, – очищая оранжевый плод, сказал Эдвард. – Как у нас яблони и сливы.

– Они мне не нравятся, – вынес вердикт Энви, высунув язык. – Рыба и мыши лучше.

– Кстати, про мышей, – спохватившись, мальчишка стал хлопать себя по карманам, попутно дожёвывая свою половину мандарина. – Да где же оно… Ал, не у тебя случайно?

– Нет… Только не говори, что потерял!

– Да не терял я её, просто провалилась далеко!

– Вы что, живую мышь мне приволокли? – встопорщив усы, поинтересовался кот. Странно, что он запах не почувствовал. Хотя, эти мандарины своей пахучестью могли всё перебить.

– Не совсем… О! – наконец нащупав, что искал, Эдвард извлёк на свет крупную дымчатую мышь, которую придерживал за хвост. Животное почему-то покорно висело и не шевелилось, выпучив глаза-бусинки.

Энви принюхался. И точно, она пахла мандаринами и ещё тканью. Озадаченный, он ткнул мышь носом, прикусил немного. Как будто подушку укусил, ей-богу.

– Так она ненастоящая? – не смог сдержать разочарования гомункул.

– Ага, это игрушка, – Эдвард положил мышь перед его лапами.

– Не просто игрушка, а с кошачьей мятой, – подхватил Альфонс.

– Да она же пахнет вашими мандаринами, – проворчал кот, ткнувшись носом в зверька.

Нет, всё-таки, сквозь мандарины пробивался ещё какой-то запах – приятный, с примесью лимона. Кот протяжно мяукнул, завалился набок, вцепился в мышь лапами и забил ими по подарку, при этом самозабвенно урча.

Забыв обо всём, кот то подбрасывал свою добычу, то отбивал лапами и снова ловил, то гонялся за ней, отфутболивая к ногам своих подопечных, то прыгал с мышкой и снова заваливался. Запах кошачьей мяты так пьянил, что, в конце концов, гомункул здорово окосел.

Немного успокоившись, Энви вдруг поймал себя на том, что лениво перебирает в лапах игрушечную мышку, как какой-нибудь обычный кот, и сразу же подскочил на лапы, а мышку отбросил. С минуту он стоял в ступоре, осознавая случившееся. Шерсть поднималась всё больше, хвост становился всё шире, а растерянность и ощущение стыда – всё глубже. Как он, гомункул, мог допустить столь легкомысленное поведение? Почему он с такой лёгкостью позволил кошачьей ипостаси вырваться из-под контроля?

– Вы ничего не видели, – отряхнувшись, он обвёл братьев строгим предупреждающим взглядом. Те его не слышали: Альфонс показывал брату листок бумаги, а Эдвард улыбался во весь рот. Схватив мышку в зубы, Энви поднялся на задние лапы, но роста всё равно не хватило, чтобы рассмотреть, что там.

– Один в один, Ал, – улыбка Эдварда стала ещё шире. – Особенно вот это, – он ткнул в верхнюю часть листа пальцем.

Энви уже не знал, возмущаться этому или махнуть лапой. Ничего такого уж страшного в рисунках нет, и младшенький рисует точно получше своего братца, но то, что на листе запечатлено его бесстыдное катание по полу с мышкой в лапах, нервировало.

– Ой, а вон и мама! Ма-а-ам! – обрадовавшись, Эдвард замахал руками и запрыгал на месте. – Мы нашего кота нашли!

Всё-таки махнуть лапой. Можно же и ему иногда немного похулиганить?

========== Полёт сорок пятый: чревовещатели ==========

Чёрный кот ловко лавировал среди множества человеческих ног, которые так и норовили задеть или наступить. В воскресный день людей на рынке много. С рынком Централа ему не сравниться, правда, туда Энви и по приказу Отца не пошёл бы: народу не протолкнуться, от смеси запахов специй, овощей, нагретых камней, рыбы и прочих радостей рынка недолго в обморок хлопнуться, а от какофонии человеческих голосов – оглохнуть.

Очередная пара ног в тёмных штанах и стоптанных сандалиях резко свернула в сторону. Энви чихнул: от одежды несло пылью и грязью.

– Кыш, зараза! – крикнул обладатель запаха, от которого чесался нос и хотелось вылизать шерсть не сходя с места.

Кот поднял морду. Над ним навис парень лет двадцати. Светлые, выгоревшие на солнце, волосы торчали во все стороны, глубоко посаженные глаза зло сверкали из-под нахмуренных бровей.

Человек замахнулся на него рукой. Чёртово суеверие, что чёрные коты приносят неприятности! Ну, сам напросился!

– Сам кыш, – медленно выговорил кот.

Парень зажмурился, похлопал себя по щекам. Снова посмотрел на него и отшатнулся. Энви на ум пришла подслушанная у военных команда. Фиолетовые глаза сощурились до едва различимых щёлочек.

– Кр-ругом ма-ар-рш-ш! – тихо провыл кот, наступая на человека.

Энви успел пройти два-три шага, когда услышал знакомый запах и остановился. Ба, оба Элрика пришли! Он принюхался: от братьев пахло мандаринами и сладким тестом. Ну конечно, за чем же ещё они могли прибежать в воскресный день?

Энви взглянул на человека, которого напугал до такого состояния, что он не мог сойти с места. Он смотрел только на кота и громко дышал. Любопытно, его можно напугать ещё сильнее?

Не успел кот раскрыть пасть, как Альфонс схватил его на руки и прижал к груди. Вот же нахал! Энви прижал уши, покосился на руку. Царапать мальчишку было чересчур, и он ограничился тем, что пару раз мотнул хвостом.

– Он говорит! – парень ткнул в него пальцем.

Альфонс прижал кота сильнее:

– А-а вот и нет!

– Он просто пасть открывает, – вмешался Эдвард. – Вот, смотри.

– Подыграй, а? – прошептал младший братец.

– Зачем? – кот куснул его за палец. Энви хотел ответить тихо, но его услышали.

– Тоже мне, – парень шмыгнул носом, – чревовещатели!

Он развернулся и побежал к ряду с фруктами. Энви следил за тем, как он разговаривал с продавцом мандаринов, изредка показывая в их сторону, как свернул в соседний ряд.

– Сейчас народу соберёт, – кот широко зевнул и вцепился когтями в плечо Альфонса.

– Не цепляйся так! – возмутился мальчишка.

– Как хочу, так и цепляюсь, – проурчал кот. – О, смотрите.

Люди стягивались с разных рядов и образовывали круг, который расширялся и расширялся. Знакомый патлатый парень мелькал в заднем ряду, но на него уже не обращали внимания.

Приятное щекочущее ощущение между лопаток отвлекло Энви от созерцания толпы зевак. Он обернулся: Альфонс от волнения перебирал между пальцев чёрную, как семечки арбуза, шерсть.

Эдвард, наоборот, обрадовался вниманию: Энви не слушал, что он там рассказывал зрителям, но по громкому уверенному голосу слышал, что мальчишке нравится происходящее.

Энви спрыгнул с рук Альфонса, пошёл по кругу. Дети с первых рядов тянули к нему руки, но кот уворачивался от них и шёл дальше. От человеческого внимания по коже пробегали мурашки, шерсть поднималась дыбом, и он превращался в большой пушистый шар, у которого едва-едва видны лапы.

Узнай Отец, чем он тут занимается, с каменного трона бы бухнулся… Энви попытался ухмыльнуться, но вышло только оскалиться. Жаль, кошачья мимика не такая богатая, как у людей.

– Спроси у него что-нибудь, – обратился Эдвард к девочке в голубом платье. Энви сел напротив неё, обвил хвостом лапы. По лицу было видно, что она недавно плакала.

Она засунула палец в рот и подняла глаза на молодую женщину с карими глазами, в которых угадывался алый оттенок. То ли отчасти ишваритка, то ли солнечные лучи так упали – не разобрать.

Женщина наклонилась к ней.

– Давай, – с улыбкой прошептала она зарёванной мелочи.

Вздохнув, девочка спрятала руки за спину и шагнула вперёд.

– Ты… Ты знаешь, где мой Леон?

Кличка показалась ему знакомой. Не рыжего ли нахала она имела в виду?

– Это твой кот?

Девочка кивнула:

– Он рыжий-рыжий, как лучик! И у него синенький ошейник.

Лучик, да? Энви сказал бы, что он похож на большую булку с изюминкой вместо носа.

Кот взмахнул хвостом. Булку он видел, когда пробирался на рынок – тот сидел на ветке и молчал с таким гордым видом, словно наслаждался отдыхом и ни за что не хотел слезать.

– Он застрял на дереве, у дома с пробитой серой крышей.

– Ой! – девочка посмотрела на Эдварда и улыбнулась. – Спасибо!

Едва женщина с необычными глазами дала братьям горстку конфет, как девочка утянула её за руку. Энви увидел только, как они завернули за угол прилавка с катушками, клубками ниток и прочей кошачьей радостью.

Эдвард продолжал играть в чревовещателя ещё с час. Пару раз «чревовещателем» становился Альфонс, которому так понравилось играть, что вскоре он уже сам выбирал, кто будет задавать вопрос.

Наконец люди стали расходиться. Энви покосился на жёлто-белый фантик, край которого торчал из кармана Альфонса, и поднялся на задние лапы.

– Дай, – кот потянул зубами за бумажку.

– А тебе в таком виде можно? – усомнился Альфонс.

– Котам всё можно, – Энви стянул конфету на землю и сгорбился над добычей.

Альфонс присел перед ним, и кот накрыл фантик лапой.

– Давай я разверну?

Энви наступил на край конфеты, закусил фантик и потянул в сторону. Бумажка зашуршала и разорвалась у самого края.

Вдруг конфета поползла в сторону. Энви замахнулся на неё лапой, но конфета взмыла в воздух, а он успел только царапнуть по обёртке. Он поднял глаза и увидел Эдварда. Судя по круглым, как рыбы-пузыри, щекам, он успел засунуть в рот все конфеты, которые у него были.

– До фечера фозиться будеф, – умудрился выговорить мальчишка, разворачивая жёлто-белый фантик. – Фот.

Маленький шоколадный кирпичик упал перед самой мордой. Энви схватил конфету целиком и зажмурился от ощущения сладости на языке.

– Нифего не до фечера, – кот встопорщил чёрные усы, похожие на игрушечные стрелы, и повернулся к младшему братцу. – Ефо ефть?

Альфонс развёл руками и улыбнулся:

– Я одну тебе и оставил.

– У-у-у, гри-идина, – провыл кот и замахнулся на него лапой.

– Идём домой? – Альфонс поймал лапу и покачал ею в воздухе, будто они здоровались. – Я тебе ещё чего-нибудь дам.

– Идёт, – согласился кот.

Энви схватил в зубы надорванный фантик, распушил хвост и побежал впереди братьев.

Домой.