Текст книги "Золотая бабочка (СИ)"

Автор книги: Эккираптор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

– А у меня всё равно лучше! – вопили оба. Оказалось, пока Энви размышлял о своих проблемах, дети уже успели поспорить, чья фигурка ему пришлась по вкусу больше. Гомункул зевнул, завалился на бок, нервно дёргая длинным хвостом.

– Да успокойтесь вы уже, чего разорались? – протяжно мяукнул он, обводя детей строгим, немного раздражённым, взглядом. – Для первого раза – неплохо. У обоих.

Они, забыв о том, что совсем недавно чуть не подрались, радостно переглянулись и рассмеялись. Сев рядом с котом, под густую яблоню, уже усыпанную алеющими плодами, они делились впечатлениями. И делились, и делились, и делились… У Энви от этого всего голова чуть не закружилась, а обрадованные успехами мальчишки не собирались молчать. Он знал только один способ, как можно заставить их закрыть рот: начать рассказывать какую-нибудь историю. Не важно, о чём, всё равно слушать будут так внимательно, будто это – самая важная история в их жизни.

– Эй, пузыри, – напомнил о своём существовании кот. – Вы как-то хотели узнать, кто такой этот Прайд? – на мордочке кота расцвела коварная улыбка. Эдвард, улыбаясь в ответ, быстро закивал головой. – Так вот… – устроившись поудобней, начал гомункул.

Рассказывал он долго и со вкусом, пока не стемнело. Прайда в своём повествовании он помучил изрядно: и кота из него сделал, и представил его в таком невыгодном свете, будто он – самый худший злодей в мире, и заставил его то мотаться над пропастью, то падать с крыш, то плавать в пруду… Энви было весело. Такое хорошее настроение его ещё ни разу в жизни не посещало.

– Ладно, бактерии, вам давно уже баиньки пора, – промурлыкал кот, поднимаясь. Глаза-аметисты загадочно мерцали в бледном свете луны, а тело, казалось, полностью растворилось во тьме.

– Эй, мы не… – попытался возмутиться Эдвард. Но ответить он не успел – Энви уже исчез в чёрном ночном тумане.

========== Полёт десятый: чёрный «снежок». ==========

На улице было морозно, но весёлости от этого только прибавилось. Эдвард носился по скрипящему снегу, ловил языком неохотно спускающиеся резные снежинки. Альфонс усердно вылепливал снеговика, пока брат бездельничал. Снег скрипел и скрипел под ногами и руками, сплющивался, сглаживался, принимая нужную форму.

– Ал, лови! – гаркнул Эдвард, запуская в брата небольшой снежок. Заряд пролетел над головой, сделал широкую дугу и врезался в стену, превращаясь в белое пятно. Расхохотавшись, Эдвард принялся лепить новый снежок, краем глаза следя за Альфонсом, который тоже не отставал.

Двойной свист – два шарика взмыли над землёй. Пригнувшись, Эдвард пропустил снежок над собой, попутно запуская новый снаряд. Оба его снежка в цель не попали, зато чуть не разбили окно, на котором теперь красовалось две больших снежных лепёшки.

Из-за угла вынырнул чёрный кот, особенно выделявшийся на изумительно белом покрывале зимы, которое искрилось в солнечном свете так, что смотреть было больно. Он шёл гордо, вскинув хвост трубой, но когда мимо засвистели снежные снаряды, Энви пришлось уклоняться. Большого труда это для гомункула не составило – всё-таки, он достаточно долго участвовал в настоящих битвах, чтобы сейчас с лёгкостью увернуться от пары безобидных снежков.

Энви попытался подкрасться к непоседливой мелочи. Шёл он бесшумно, передвигался быстро, почти незаметно для человеческого глаза. И всё же, его увидели. На время перестрелка снежками прекратилась, а Энви снова пришлось уворачиваться, на этот раз от двух непосед, обрадованных его появлением.

– Зачем это? – удивился кот, когда Альфонс стал поспешно развязывать свой шарф.

– Чтобы тебе холодно не было, – последовал простодушный ответ.

– Мне оно без надобности, – фыркнул Энви, прижав длинные уши с чёрными кисточками. – Я не мёрзну, в отличие от вас, – он нахохлился, поднял шерсть дыбом и стал похож на большой чёрный снежок на лапках. Эдвард расхохотался в голос, упав на снег и рисуя на белом покрывале «ангела».

Кот склонил голову набок, лениво щурясь. Он уже успел привыкнуть к тому, что Эдварда постоянно что-нибудь в этом облике смешит. Почесав за ухом, он дёрнул хвостом, оставляя на снегу синеватую дорожку, по которой плясали разноцветные искры.

Они снова провозились до вечера, пока солнце не вышвырнуло за горизонт. Забавам не было конца: то Элрики санки притащат и с небольших горок катаются, то по льду скользят и падают, то снежками перекидываются так активно, что сами похожи на большие снежные статуи, то снеговика лепят, то крепость снежную строят, то пытаются на Энви шарф нацепить… Да, этот день был очень долгим.

А вечером, когда они наконец угомонились и грелись, сидя у камина, когда за окном в чёрной ваксе ночи порхали бабочки-снежинки, разлёгшийся у камина кот перебирал в голове события этого дня, и на морде его играла коварная улыбочка. У него появилось столько идей, как можно отомстить Прайду за все издевательства и при этом не получить, что не улыбаться было просто невозможно.

========== Полёт одиннадцатый: мёд. ==========

– Братик, подожди! – взмолился Альфонс, с трудом держась наравне с хохочущим Эдвардом, озорно поглядывавшим по сторонам. Старший не слушал, пробирался через заросли кукурузы, вымахавшей в этом году до такой степени, что они, дети, могли без труда в ней прятаться.

Был бы кто рядом – треск в зарослях кукурузы точно привлёк бы внимание. Эдвард раздвигал руками стебли, подпрыгивал, стараясь разглядеть, далеко ли конец поля. Можно было бы, конечно, и по тропинке пойти, крюк дать, но он решил срезать путь. Срезать-то срезали, но сколько времени уже потратили… Альфонс искренне сожалел, что послушал брата и пошёл через эти заросли, а не по дороге.

Зелёное шуршащее море с намечавшимися початками наконец-то кончилось, зато начался вишнёвый сад. Но не это интересовало юных сорванцов, а пасека, располагавшаяся за садом. Сегодня её хозяин уехал в город – это Эдвард выяснил ещё вчера у соседских мальчишек – и можно было беспрепятственно пробраться и отведать самого вкусного во всём Ризенбурге мёда.

– Братик, а ты уверен, что мы мёд достанем? – Альфонс чихнул, подходя к невысокому забору, через который, если хорошенько постараться, можно было перелезть без особого труда.

– Уверен, Ал, – хорохорился перед ним Эдвард. – Чего ты боишься? Я видел, как он это делает!

– Д-да я не боюсь, но… – он замолк, наивно хлопая по-девчачьи длинными ресницами.

– Тогда перелезай, – подбодрил его брат. – Это же проще простого!

Подпрыгнув и подтянувшись, Эдвард перекинул ногу через забор. Альфонс повторил за ним, спрыгнул на мягкую траву. Брат сиял как начищенная монета, а ему было немного боязно: неправильно как-то они поступают, заявляются на чужую пасеку… Но Эдварда это точно не интересовало. Разве это плохо – взять немного мёда?

Они беспрепятственно пробрались к деревянным домикам-ульям. Там, за маленькими круглыми окошками, гудели пчёлы-охранницы. Альфонс подошёл к одному домику, осторожно дотронулся пальцем – внутри загудели сильнее.

– Идём, надо сначала эту штуку найти. Куда он её положил… – Эдвард забежал за угол, остановился у сарая, закрытого на обычный замок. Маленький гений с усмешкой достал заколку Уинри из кармана (вчера еле выпросил, пообещав, что ей мёд тоже достанется), поковырялся в старом железном замке. Он с тяжёлым, но глухим стуком упал в траву, открывая путь в сарай.

Альфонс уже его заждался. Из ульев тянуло сладким душистым мёдом, а мальчик уже позабыл о том, что перед этим ему как-то неловко было лезть в чужой дом и поедать это чудесное лакомство. Когда из сарая показался Эдвард, он тихо вскрикнул: его старший брат в этом одеянии, похожим на сетку, был очень похож на соседское чучело.

– На, – дал он вторую сетку Альфонсу. – Так, а теперь… – облизываясь от нетерпения, он приоткрыл крышку деревянного домика, прищурился, замахал руками. Пчёлы возмущённо загудели – им не нравилось, что кто-то чужой так бесцеремонно суёт свои руки в их дом.

Альфонс попал руками в мёд, чуть не раздавил соты. Что-то ласково приговаривая, стараясь успокоить пчёл, он вытащил соты, быстро закрыл крышку и озадаченно лизнул измазанные мёдом пальцы.

– И что теперь? – робко поинтересовался он.

– А теперь… – Эдвард сделал небольшую паузу, захлопывая крышку. – Бежим! – радостно завопил он.

– Братик, стой, мы же не в этом… Э-эд! – поспешно скинув с себя тяжёлую сетку, подхватив соты, он помчался за братом, который уже перепрыгивал через забор.

Услышав недовольное бурчание, Эдвард присел под забором вместе с сотами и отполз к дереву. Альфонс завертел головой, зовя его и не понимая, куда брат делся.

– Да тихо ты! – прошипел Эдвард, снимая сетку. – Иди сюда. Да быстрее, быстрее!

Когда Альфонс приземлился рядом с ним, Эдвард раздвинул ветки, выглядывая на дорогу. Там по пыли, шагал высокий худощавый парень и что-то недовольно бурчал. Эдвард, не удержавшись, хихикнул: одежда у незнакомца была очень странная – в городе такую обычно носят девушки лёгкого поведения.

Услышав тихий смешок, Энви замер, покосился на дерево, за которым торчали две золотистые макушки. «Ага, попались!» – чуть не рявкнул он. Нет, нельзя, чтобы его видели в этом облике… Миг-два – и он принял обличие чёрного кота, уверенный, что его не видят.

За деревом восхищённо свистнули. Энви увидел, что к нему несутся измазанные в мёде дети и громко фыркнул, отскакивая в сторону. Эдвард с восхищением смотрел на него, озадачивая кота.

– Так ты и в человека можешь превращаться? Можешь, можешь, я видел! Почему ты раньше так не делал, здорово же! – скороговоркой выпалил Эдвард, улыбаясь во весь измазанный мёдом рот.

Энви недовольно сморщил нос: кажется, сегодня к нему будет очень много вопросов…

========== Полёт двенадцатый: возвращение «блудного» кота. ==========

Энви не появлялся в доме Элриков уже больше недели – всё думал, что ему теперь делать. Главное опасение не сбылось, доверчивым мальцам удалось втереть, что такие коты, как он, с лёгкостью могут принять человеческий облик в любое время. Но покоя ему теперь не давали – восхищённая мелочь чуть ли не каждую встречу упрашивала его снова принять второй облик. Ладно, если это просят и видят они, но что произойдёт, когда Триша или внезапно вернувшийся Хоэнхайм его увидят? Никто из них в сказки о волшебном коте не поверит, а новых проблем не хотелось.

Сумрак сгущался, солнце почти спустилось за тонкую полоску горизонта, выкидывая на небо звёзды ярко-розовыми лучами. На невысокий подоконник запрыгнул чёрный, словно выточенный из агата, кот. Он твёрдо решил, что только глянет, всё ли с Элриками в порядке, а потом, выполнив долг, спокойно уйдёт.

Половицы тихо скрипнули, когда на них опустился тяжёлый кот. Весело и уютно светился круглый пузатый ночник с вырезанными на нём кошками – наверняка его по просьбе Альфонса сделали или привезли из города, чтобы спалось спокойней. Энви потянулся, вытянул вперёд лапу. Теперь, когда Ризенбург утонул в ночном мраке, можно спокойно принимать любимый облик – всё равно никто не увидит.

Ночник накрыла удлинившаяся тень, но только на миг – Энви отодвинулся и сел на подоконник, весело оглядывая комнату. Дрыхнут, как сурки зимой, ничего с ними не случилось за то время, пока он отсутствовал. «Отлично, теперь можно и уходить. Я же говорил, что с ними ничего случиться не может!» – сказал он сам себе, вспомнив недавний разговор с Отцом.

Энви с ногами взобрался на подоконник, привстал, выпустив из поля зрения братьев. Он уже одной ногой был на свободе, когда до него донеслись радостный тихий писк и шумная возня.

– Тебя чего так долго не было? – громким шёпотом спросил Эдвард, соскакивая с кровати и подходя к окну.

– Занят был, – фыркнул гомункул, выбирая между позорным побегом и беспокойной ночью. – Вообще, бактерия, я тебе снюсь, – выбрав в пользу побега, продолжил он.

Альфонс беспокойно заворочался, но, к счастью, не проснулся. Эдвард, ещё не до конца проснувшийся, пропустил «бактерию» мимо ушей и хитро улыбнулся, а сидевший напротив юноша шумно выдохнул. Ну да, этого мальца так просто не проведёшь. Придётся применять крайние меры…

– Если ты сейчас не отрубишься – напою молоком, – пригрозил Энви, коварно усмехнувшись и хищно сузив глаза. – А ещё, если ты спать не будешь, то перестанешь расти и на всю жизнь останешься карликом.

– Неправда! – возмутился Эдвард, но всё же отошёл поближе к кровати.

– Ты так думаешь? – с иронией поинтересовался гомункул. Молнией сорвавшись с подоконника, он оказался за спиной мальчика и пугающим тоном прошептал: – А ты знаешь, что за теми, кто не спит ночью, приходят злые чёрные человечки?

– А-а я их не боюсь, – прошептал Эдвард, округлив глаза так, что они стали больше раза в полтора. – А если они придут, я им ка-ак врежу! – в доказательство своих слов он несколько раз ударил ногой по воздуху.

– Ага, а они тебе в ответ врежут, – пробормотал Энви, отвернувшись. – Даже кинжалом в сердце их не убьёшь, я не говорю про обычные удары, – уже громче сказал он.

– А если запечатать? – предложило любознательное дитё, наивно хлопнув ресницами. – Ну, с помощью алхимического круга…

– Я тебе запечатаю! – зашипел Энви, подталкивая надоедливую мелочь к кровати. – Спи уже!

– Ладно, ладно, – с таким видом, будто он делает огромное одолжение, мальчик соизволил наконец забраться на кровать. – А ты завтра придёшь или снова пропадёшь? – сонный, с пеленой беспокойства взгляд устремился на гомункула.

– Приду, – ворчливо ответил он, запрыгивая на озаряемый лунным светом подоконник. – Куда я денусь… – пробурчал Энви уже за окном.

Оглянувшись на залитое мягким светом ночника окно, гомункул бесшумно скрылся в ночи. В последнее время ему даже нравилось гулять по ночному Ризенбургу, когда надоедливые людишки сидят дома и никто не может помешать наслаждаться зыбким покоем. Ночь только началась, и впереди было достаточно времени, чтобы насладиться свободой, пусть и такой недолгой.

========== Полёт тринадцатый: настоящие крылья. ==========

На следующий день Энви в очередной раз посетил маленькую комнату, морально готовясь к восторженным возгласам, кружению головы от вездесущих Элриков и прочим радостям жизни, но юных алхимиков дома он не застал. Не надо быть гением, чтобы понять, что они снова куда-то вляпались. Ну, или собираются.

Энви понял, что ему придётся прочесать весь Ризенбург – Элрики были слишком непредсказуемыми и могли проводить время в любом месте. Начав с небольшого сада и, конечно, никого там не обнаружив, гомункул помчался дальше. Вот почему нельзя посидеть дома, почему надо обязательно где-то шататься?!

Их не оказалось ни рядом с пчёлами, ни на речке, ни у девчонки-будущего автомеханика Уинри, ни на лугу… Энви остановился и фыркнул, сердито поведя длинным хвостом. Недовольно щуря лиловые глаза, он улёгся на траву, соображая, где этих непосед искать дальше.

Ветер трепетно перебирал тёмную шёрстку, путался в траве и сникал, радостно верещали цикады, скрытые от глаз в зарослях растительности. Положив голову на лапы, Энви размышлял и подёргивал хвостом. Может, мелочь сама домой прибежит, когда проголодается, например?

Звон небольшого колокольчика переливался в воздухе, доходя до чутких ушей чёрного кота. К нему неторопливо приближалась крупная чёрная корова с белыми пятнами и кокетливой звёздочкой на лбу. Накрыв отдыхавшего гомункула тенью, она лупнула большими, добрыми глазами навыкате и коротко промычала, громко втягивая носом воздух. Энви вскочил, зашипел на неё, прогоняя. Корова, сильно удивлённая, снова замычала, мотнула головой и отошла.

Энви услышал знакомые детские голоса. Доносились они с небольшого холма, который красовался неподалёку своей зелёной макушкой. Озадаченный гомункул на глазах у коровы превратился в небольшого сокола и, сопровождаемый полного вопроса мычанием, взмыл в высокое небо.

Никем не замеченный сокол опустился в траву, рядом с Элриками. Небольшая тень резко вытянулась и приняла человеческие очертания.

Эдвард цеплял к себе большие буроватые крылья – продукт алхимической реакции, это гомункул сразу понял. Альфонс помогал ему цеплять эти самые крылья и проверял, не упадут ли. Энви наблюдал за их вознёй со скептической усмешкой, иронично изогнув брови.

– Вы чем это занимаетесь, а?– наконец озвучился он, устав ждать, пока Эдвард его заметит. Мальчишки подпрыгнули, обернулись.

– Я сейчас в небо взлечу! – Эдвард, широко улыбаясь, помахал руками – крылья с тихим шуршанием задвигались. – Помнишь, ты как-то рассказывал историю, в которой человек смог летать?

– Это была всего лишь легенда, – прикрыв лицо рукой, простонал гомункул. – Так что снимай это барахло и…

Но Энви никто уже не слышал: Эдвард очень быстро забрался на небольшое возвышение, снова махнул руками, присел… Энви понял, что мелкий от своего не отступится, а забраться к Эдварду он уже не успеет. Оставалось только одно: ловить его здесь.

Эдвард летел вниз со свистом, рассекая воздух, расставив руки в стороны так, чтобы использовать воздушные потоки. Падение медленно замедлялось, воздух забивался под крылья и поддерживал их. С высоты холма ему открывалась чудесная картина: казавшееся бескрайним пастбище, на котором паслись разноцветные пятна-коровы, а чуть дальше виднелись знакомые домики и удивительно маленькие люди, деловито сновавшие туда-сюда.

Энви так засмотрелся, что пропустил тот момент, когда Эдвард опустился так низко, что мог попасть и по гомункулу. Он только успел заметить, как рядом мелькнула чья-то тень, а потом что-то врезалось в грудь. Энви машинально отступил на пару-тройку шагов, зацепился ногой за камень, так подло вставший на пути. Потеряв равновесие, он замахал руками, но баланса себе так и не вернул и приземлился на траву вместе с радостно хохочущим в самое ухо Эдвардом.

– Ты это видел?! – вопил маленький гений, взмахивая руками, а вместе с ними и крыльями, которыми задевал гомункула по голове. – Я летал, летал!

– Братик, это было здорово! – восторженно пищали справа.

– Так, всё! Уймитесь, оба! – пытался утихомирить их Энви. Увы, оба Элрика слишком разошлись, чтобы успокаиваться сейчас, когда впечатлений – целое море, а желание ими поделиться – и того больше. Альфонс просил брата разрешить ему полетать на этих крыльях, Эдвард говорил, что он маленький ещё для такого. Альфонс не отставал. Когда надо, напор этого тихони был такой сильный, что легче было, наверное, сдвинуть дом, чем переубедить его.

Соскочив с дезориентированного от таких воплей Энви, Эдвард понёсся на брата, широко скалясь и размахивая крыльями, которые стелились по земле. Альфонса его физиономия напугала, но показывать это брату он точно не собирался. Он весь подобрался, готовый отскочить в самый последний момент, стараясь смотреть прямо в глаза брата, показывая, что ему совсем не страшно.

Когда Эдварду оставалось совсем немного, чтобы налететь на брата и объяснить ему, кто здесь старший, его схватили за крыло, потом за шкирку и оттянули назад. «Великий и ужасный» повис в воздухе, болтая ногами и путаясь в крыльях. Энви, без труда удерживая его, перевёл взгляд на Альфонса, потом снова на Эдварда. Определённо, сами они не угомонятся, надо их отвлечь. А заняться этим придётся ему, как самому старшему.

– Гос-споди, какие же вы люди странные, – начал он, щуря лиловые глаза с синими искорками у зрачка. – Зачем биться в одни ворота, как бараны? Только не говорите мне, что вы не слышали о такой вещи, как воздушный змей!

Кажется, временное перемирие установить удалось: братья притихли, заулыбались друг другу. Эдвард наконец разрешил снять с себя крылья, которые тут же прижал к себе и с гордым видом зажал под мышкой.

– Только этим мы займёмся завтра, – предупредил брата Эдвард. – Уже смеркается, смотри, – продолжил он, глядя на медленно наливавшееся ночными соками небо. Альфонс кивнул, зашагал рядом с ним. А Энви… Энви ничего не оставалось, как проводить этих двоих до дома, чтобы они не начудили по дороге.

========== Полёт четырнадцатый: ночь страшных историй. ==========

Вечер, перетекавший в ночь, был глухим, тёмным, будто вышедшим из какой-нибудь страшной истории. За окном глухо завывал ветер, а в комнате уютно потрескивали дрова в большом тёмном камине. Где-то заунывно и печально выл волк, жалуясь на жизнь своему единственному собеседнику – бледному чахоточному месяцу.

– Бедный, – пожалел волка Альфонс. – Наверное, ему холодно…

– Нет, просто костлявой старой вороны ему показалось маловато, – фыркнул устроившийся у камина кот. Находясь в зверином облике, он мог понимать и других животных. Энви, конечно, предпочёл бы оставаться подростком, но в любую минуту могла зайти Триша, а устраивать себе новые проблемы захочет только дурак.

Альфонс вздохнул, не зная, кого ему жалко больше: волка или ворону. На некоторое время тонкой липкой паутиной повисла тишина, прерываемая лишь глухим гулом ветра да печальным волчьим воем.

– А давайте страшилки рассказывать, – прекратив рассматривать пёстрый настенный ковёр, предложил Эдвард.

– Давай, – неожиданно легко согласился Энви, обвернув тонкие длинные лапы тугим полукольцом хвоста. – Я начинаю, – тут же перебил он открывшего было рот Эдварда, облизываясь с таким видом, будто увидел перед собой жирненькую аппетитную мышь.

Братья уселись поудобнее и приготовились слушать. Кот прищурил раскосые лиловые глаза и мурлыкнул, пару раз стукнув кончиком хвоста по полу. Чуть нагнувшись вперёд, Энви встопорщил усы, посидел немного, вспоминая случаи из своей почти двухсотлетней жизни, и начал свой рассказ.

Страшилка вышла первоклассной: здесь были и жуткие «чёрные человечки», которые гонялись за двумя братьями-алхимиками, и страшные лаборатории, и даже один бессмертный, который всем ставил палки в колёса, а вой волка, к которому присоединился собрат, вместе с завываниями ветра и грохотом намечавшейся грозы только усиливали впечатление. Братья, позабыв обо всём на свете, сидели, открыв рот. На самых страшных моментах Альфонс двигался ближе к брату и закрывал глаза, а Эдвард старался не подать виду, что ему тоже страшно, и только смотрел на кота широко раскрытыми глазами.

–… И поймали братьев наших, – продолжал протяжно вещать Энви. – А чего они, спрашивается, не в своё дело лезли? Вот сидели бы тихо, тогда, может и…

– А они всё равно выбрались, – испортил Энви всю малину Эдвард. – И того, страшного, который полиморфом был, с собой забрали…. Чтобы со всякими чёрными человечками не якшался… – и, довольный хорошим концом страшилки, неторопливо зевнул.

У Эдварда возникла чудесная идея по поводу того, какую страшилку рассказать в ответ, но его весьма невовремя сморил сон. Он дополз до кровати, растянулся на ней звёздочкой и тут же заснул с безмятежной улыбкой.

Комментарий к Полёт четырнадцатый: ночь страшных историй.

По-моему, этот драббл вышел мрачноватый – никак после экзаменов не отойду…

========== Полёт пятнадцатый: пальмовик. ==========

Энви нашёл беспокойную ребятню на улице. Они катались по снегу, кидались снежками и, пытаясь удержаться на оголившемся кое-где льду, падали прямиком в снежные объятия. Несколько минут крупный чёрный кот наблюдал за ними. Эдвард уже взобрался на ледяную горку и собирался скатиться с неё. Альфонс благоразумно остался в стороне, а его брат, представлявший себя первопроходцем в снежном Бриггсе, взмахнул руками, подпрыгнул и покатился вниз с радостным воплем. Спускаясь, он вильнул немного в сторону и понёсся прямо на кота, наблюдавшего за тем, как Альфонс, пыхтя, старательно вылепливал из снега какую-то фигурку.

Когда Энви повернул голову на приближавшийся шум, было уже слишком поздно. Несостоявшийся «первопроходец» налетел на распушившего хвост кота, сбил того с лап и ткнулся лицом в снег вместе с ним.

– Сторофо! – отплёвываясь от снега, поделился своими впечатлениями Эдвард. Кошачья мордочка, залепленная крупными белыми хлопьями, выглядела отнюдь не так радужно. Услышав тихий чих, Эдвард наконец обратил внимание на белого кота, который тщательно отряхивался и чихал. Юный алхимик прыснул в кулак, но, не удержавшись, повалился на спину и громко расхохотался. Кот, перестав отряхиваться, посмотрел на него, загрёб лапой снег и швырнул в юного алхимика.

– Ой, прости, прости, – сквозь смех проговорил Эдвард, видя, что ему угрожает опасность в виде крупных снежков, которые Энви довольно метко метал. Даже в облике кота он умудрялся вылепливать довольно большие шары. Мальчик состроил крайне серьёзную мину, но смех всё равно прорывался сквозь неё.

– Братик, смотри! – крикнул довольный Альфонс, любуясь пухлым снеговичком. Эдвард поднялся, обошёл снеговичка, и, кхекнув, гордо заявил:

– А я сейчас не хуже трансмутирую!

Эдвард старательно выводил на снегу узоры, высунув от усердия язык. Устроившийся рядом кот поводил головой, прижимая к ней длинные уши с кисточками и взбивая хвостом снег так, что на нём оставались широкие полосы. Альфонс тоже наблюдал, с несколько озадаченным видом.

– Готово!– возвестил Эдвард, соединив ладони. На несколько мгновений снег озарился ярким, слепящим глаза синим светом, а когда оно осталось цветными точками в глазах, Энви удивлённо мяукнул и почесал ухо задней лапой. То, что предстало перед ним, ну никак нельзя было назвать обычным снеговиком. У этого снежного чуда было четыре чёрных круглых глаза, два клыка по краям очерченного тонкой чёрной линией рта и много-много маленьких круглых ножек. А, задрав морду, Энви понял, что длинные, подозрительно похожие на его собственные, волосы ему не показались.

– Братик, но это же не снеговик! – удивился Альфонс, встав рядом.

– А кто тогда? – возмутился Эдвард.

– А зачем ты ему такие волосы сделал? – осведомился Энви, задумчиво дёрнув хвостом. Увы, его никто не услышал.

– Это пальмовик! – воскликнул Альфонс, придумав наконец название. И, довольный, замолчал.

Неожиданно стало так тихо, что можно было услышать, как на землю ложится снег. Две пары золотистых глаз выжидающе уставились на Энви.

– И… И не похоже на меня совсем! – взвился кот, встав на задние лапки, как суслик.

– Да-а, ни капельки, – с хитрой улыбкой протянул Эдвард и снова рассмеялся.

========== Полёт шестнадцатый: урок рисования. ==========

Сегодня Элрики остались дома одни – Триша куда-то отлучилась, и Энви смог спокойно принять любимый облик, чему он был, несомненно, рад. В саду он обнаружил подозрительно притихших братьев. Подойдя поближе к скамейке, рядом с которой они расположились, Энви увидел целую стопку белых листиков, а рядом с ними – горстку цветных карандашей.

– А чем это вы тут занимаетесь? – поинтересовался он, облокачиваясь на спинку скамейки и глядя на детей сверху вниз.

– Рисуем, – ответил Эдвард. Он был настолько сосредоточен на своём занятии, что даже не сразу понял, кто это с ним разговаривает. Подняв голову и заметив Энви, он радостно улыбнулся и, подскочив, мигом оказался у него на спине.

– Покатай меня, большая черепаха! – крикнул он, вцепившись в Энви не хуже клеща.

– Какая я тебе черепаха, я гому… Кот! – поправился Энви, подумывая, как поудачнее стянуть с себя настырного ребёнка.

– Не-а, сегодня ты лошадка! – настаивал Эдвард, беспечно побалтывая ногами. Энви с подозрением обернулся: неужели эта мелочь догадалась, что он может принимать любой облик? Вывернув руку так, как ни один нормальный человек не смог бы, Энви взял мальчика за шкирку, отцепил от себя и стащил на землю. Эдвард, кажется, не сильно огорчился – у него в голове уже созрела иная идея.

Эдвард вытащил из стопки новый листик, цапнул пару-тройку карандашей, устроил всё это на скамейке поудобней и, сияя, повернулся к Энви.

– Давай, я тебя нарисую? – предложил он гомункулу. Не дожидаясь ответа от остолбеневшего от такого предложения Энви, мальчик вооружился карандашом и принялся водить им по бумаге. Пока Энви размышлял, стоит сказать «нет» или всё же согласиться, Эдвард рисовал, увлечённо и вдохновенно, почти не замечая, что творится вокруг.

– Ладно, можешь меня нарисовать, – с надменной ноткой сказал Энви, подумав, что ничего плохого в этом нет. Эдвард, кажется, даже его не услышал.

Закончив, Эдвард сдунул с листика грифельные крошки и отложил карандаши в сторону. Энви, наклонившийся посмотреть, что же вышло, поражённо замер. Нервно дёрнув бровью, гомункул покосился на улыбавшегося во все зубы Эдварда, потом снова посмотрел на лист и вздохнул.

– Вот что, мелочь… Сейчас я тебя так нарисую… – зашипел Энви, угрожающе надвигаясь на «чудо-художника».

– А что, не похоже? – искренне удивился Эдвард.

– Я что, по-твоему, похож на это жалкое подобие химеры?! – взвыл Энви. – Дай сюда! – завопил он, когда Эдвард, обиженный на «мелочь», принялся с улыбочкой подрисовывать что-то «портрету».

– Сам ты пальма микроидная! – крикнул он, хватая рисунок и срываясь с места.

Альфонс, дорисовывавший отдыхавшего на ветке соседского кота, с грустью наблюдал за тем, как Энви, гоняясь за Эдвардом, всё же выдернул рисунок и собственноручно его порвал. Мальчик, обиженно засопев, с ловкостью обезьянки взобрался на гомункула и мстительно расхохотался ему в самое ухо.

– Теперь ты точно моя лошадка! – завопил он, ударив гомункула пятками по бокам, будто пришпоривая его. – Но-о! – схватившись за длинные волосы, как за вожжи, он несколько раз махнул руками. Определённо, это было уже чересчур. Энви уже собрался зашвырнуть наглеца в небольшой прудик неподалёку, но, услышав за спиной тихое сопение, остановился и недоверчиво выгнул брови.

Вымотанный беготнёй Эдвард заснул крепко и, похоже, надолго.

========== Полёт семнадцатый: на дереве. ==========

Энви часто удивлялся тому, как Эдвард умудрялся попадать в неприятности. Там, где другие проходили мимо, он обязательно находил себе приключение на одно очень интересное место. Так случилось и на этот раз: Эдвард вместе с братом полез на дерево и так раззадорился, что забрался на самую вершину. Альфонсу-то ничего, он был достаточно низко, чтобы спокойно слезть на нижнюю ветку и спрыгнуть, а Эдвард не мог – он уже не помнил, как умудрился сюда забраться. Паниковать он не стал, здраво рассудив, что это делу ничем не поможет. С крайне сосредоточенным видом Эдвард стал нащупывать ногами опору, но остановился, когда ветка под ногой, на которую он перенёс вес, глухо хрустнула. Эдвард тут же отдёрнул ногу и вцепился в ствол.

– Братик, тебе помочь? – запрокинув голову, спросил Альфонс.

– Н… Не надо, я сейчас, – бодро откликнулся Эдвард. Альфонс вздохнул и укоризненно взглянул на брата. Вот всегда он так: попадёт в неприятности, а потом до последнего пытается разобраться во всём сам!

Эдвард пыхтел, сопел, но слезть не мог. Альфонс покорно ждал, мысленно поддерживая и ужасно волнуясь.