Текст книги "Золотая бабочка (СИ)"

Автор книги: Эккираптор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

– Что же там может быть? – прошептал Эдвард. Он просунул палец в углубление и тут же отскочил, как ужаленный, а из норки раздался сильный писк. – Меня что-то цапнуло! – торжественно объявил он с таким видом, словно ему книгу по алхимии вручили.

– Мышь, – лениво мяукнул гомункул, провожая взглядом мышку, тёмной точкой удалявшейся от них по снегу. Кошачье тело напряглось, подобралось, готовое бежать за добычей, и он с трудом удержался, чтобы не последовать нахлынувшему желанию. – Всего лишь мышь. Ну и стоило так ради этого напрягаться?

– Стоило, – тряхнул головой Эдвард и радостно добавил: – А теперь идём кататься!

========== Полёт тридцать седьмой: прятки. ==========

Они лежали на траве, следя за медленно проплывавшими редкими облаками, похожими на перья, которые вытряхнули из большущей подушки, и млея от солнечного тепла, по-весеннему свежего и потому особенно приятного.

– Энви, а давай играть в прятки?

Невинный, казалось бы, вопрос, а гомункула вогнал в ступор. Гомункул и детские игры – менее совместимых понятий не найдёшь.

– Ты водишь! – Эдвард, переглянувшись с братом, вскочил на ноги и уже собирался прятаться, когда вовремя сообразил, что Энви, похоже, не знает правила, и, вернувшись, принялся объяснять, пока гомункул не опомнился и не отказался. Энви не особо вслушивался, приходя в себя от неожиданного – даже слишком – предложения. – А теперь иди туда и считай до пятидесяти, – он показал в сторону старого дерева с раскидистой кроной.

Энви покосился на него с таким видом, будто его заставляли съесть лимон и запить это уксусом.

– Не понимаю смысла этой игры.

– А ты попробуй, сразу поймёшь, – мальчишка, уже привыкший к тому, что в некоторых случаях их с братом друг та ещё зануда, не спешил сдаваться. Как убедить Энви он тоже знал, правда, иногда гомункул был упрям как одно небезызвестное животное. – Давай-давай, тебе понравится! – приободрил он.

Энви перекатился набок, недовольно взглянул на них, щурясь, чтобы не ослепнуть от солнечных лучей, которые били прямо по глазам.

– Если вы используете это, чтобы смыться…

Не слушая гомункула, Эдвард стал толкать поднявшегося Энви к дереву. Сдвинуть его с места, как всегда, не получилось, но он уже и сам пошёл, чувствуя себя ужасно глупо. Не теряя времени, Эдвард и молчаливо дожидавшийся разрешения спора Альфонс зайцами помчались в разные стороны.

– Один… два…

Эдвард быстро карабкался на дерево, слыша, как он считает всё быстрее, потому что ему уже надоело ждать. Альфонс, похоже, забежал в дом и собрался залезть на чердак.

– Двадца… Короче, у вас было достаточно времени, мелюзга!

Энви плавно развернулся, прислушиваясь. Один из братьев был рядом и даже не подозревал, что гомункул способен вычислить его по дыханию. Энви не видел его, спрятавшегося за густой листвой, зато слышал, как Эдвард тихо переругивается с каким-то наглым зверьком, который посмел прыгать на нём, как на ветке.

Гомункул неслышно подкрался к дереву, взлетел по нему с проворностью белки и, протянув руку, схватил маленького непоседу за шиворот.

– Попался, – констатировал он и, ещё придерживая мальчишку за шкирку, спрыгнул на землю. Эдвард выглядел подозрительно покорным, но в чём тут подвох, не слишком-то внимательно слушавший правила Энви не понял. Гомункул поставил Эдварда на землю и уже хотел было приняться за поиски второго брата, когда до него донёсся тройной стук по дереву и задорное: «Стуки-стуки Эдвард».

– Не попался! – скорчив рожицу, возразил мальчишка.

– Чего? Я же тебя поймал! – возмутился такой несправедливости Энви.

– Но я же себя застукал! Это правило такое, – добавил Эдвард, видя, что его друг не спешит ему верить.

– Да ты же его только что выдумал, нахалёныш, – с ехидцей сказал гомункул, наклоняясь к мальчику и делая страшные глаза, что Эдварда, впрочем, не испугало. Мальчик не растерялся: заявив, что игра временно прекращается, он позвал брата, чтобы тот подтвердил его слова. Энви знал, что Альфонс, в отличие от братца, хитрить не очень-то любит, но после того памятного фейерверка в лесу он уже не знал, чего от младшего Элрика можно ожидать.

Альфонс вылез из своего укрытия и подтвердил с самым честным видом, что так оно и есть. Спорить с этой парочкой было себе дороже, так что Энви, подкатив глаза, согласился, что такое правило имеет место быть, и только поднял руку, чтобы «застучать» Альфонса, когда обнаружил, что младший из братьев умудрился его опередить.

– Да вы совсем обнаглели?! – с досадой зашипел гомункул, у которого из глаз чуть ли искры не сыпались.

Альфонс с самым добродушным видом развёл руками.

– Ничего не поделаешь, Энви.

– И тебе опять водить, – поддакнул Эдвард, довольный тем, что им обоим удалось провести гомункула. Сработать такое могло, конечно, только раз, пока есть эффект неожиданности, но всё равно приятно.

Для Энви теперь было делом чести поймать этих двух и не дать им себя опередить. Теша себя мыслью о том, что когда прятаться будет он, братья вовек его не найдут, гомункул развернулся к дереву.

========== Полёт тридцать восьмой: светлячки. ==========

Комментарий к Полёт тридцать восьмой: светлячки.

Эту часть я посвящаю shaferova2017. Спасибо, что вернула мой интерес к “Бабочке”)

Чёрный кот, который в темноте ночи казался чьей-то ожившей тенью, бесшумно запрыгнул на подоконник и заглянул внутрь небольшой опрятной (не иначе как стараниями Триши) комнаты. Усы у него встали торчком, а лиловые глаза выражали изумление и недовольство: непоседливые мелочи (точнее, одна непоседливая, а вторая послушная) опять куда-то делись.

На улице раздалось угрожающее завывание. Повернув голову, Энви увидел прижавшегося к земле довольно крупного упитанного кота с разодранным ухом и очень наглой рыжей мордой. Подметая землю длинным хвостом, когда-то, возможно, пушистым, а теперь выдранным в многочисленных драках, кот на полусогнутых полз к нему, не сводя с чёрного силуэта блестящих зелёных глаз.

Чёрный кот изогнул спину дугой и, прижав к голове широкие уши, зашипел. Рыжий нахал не торопился признавать своё поражение и уступать дорогу: он уже подошёл к самому подоконнику и теперь намеревался прыгнуть. Энви не дал ему осуществить свои намерения: упав сверху, чёрный кот схватил рыжего за загривок и ткнул несколько раз мордой в землю, после чего провыл какие-то очень страшные слова, и противник с коротким воплем улетел в ближайшие кусты. Оставшийся поднял хвост трубой: не бог весть какой противник, а побеждать всё равно приятно.

«Ах да, ещё же этих двоих искать, – вспомнил он и потянул носом воздух. Судя по всему, братья были здесь не так давно и направились в сторону леса. – Опять?! – мысленно возмутился Энви, замотав хвостом с такой скоростью, что поднял в воздух несколько небольших листьев. – Да сколько ж можно-то?!»

Чёрный кот бодро бежал по лесу, пугая вышедших на охоту ночных хищников странным, почти змеиным шипением и горящими глазами, в которых так и читалась незавидная участь тех, кто посмеет ему мешать. Следы вели к какому-то водоёму. «Купаться, что ли, на спор пошли?» – раздражённо предположил гомункул, осторожно спускаясь к озеру, на берегу которого оба и обнаружились. Братья, как ни странно, молчали и сидели неподвижно. Уснули?

Энви принял свой привычный облик и, бесшумно подкравшись сзади, дал обоим такие подзатыльники, что они улетели в воду. Наблюдая за тем, как они барахтаются, гомункул звонко расхохотался.

– Не смешно! – обиженно заявил Эдвард, выбравшись на берег. Видя, что гомункул его не слушает, мальчишка насупился. Энви бы понять, что если он продолжит в таком духе, то расплата последует незамедлительно, но ему было слишком смешно от того, какие у них были физиономии, чтобы задумываться о чём-то вроде этого.

Альфонс смотрел на гомункула с грустной укоризной и отжимал мокрую рубашку, вздрагивая от ночной прохлады. Поймав его взгляд, Эдвард указал на обидчика пальцем и отошёл немного для разгона. Немного подумав, младший брат присоединился к нему.

Энви понял, что его толкнули, только когда сам оказался в воде, а на берегу раздался приглушённый смех Эдварда.

– Очень смешно, – подкатив глаза, процедил гомункул, прикидывая, сколько раз макнуть их в воду и насколько глубоко.

– Ой, – Альфонс, восхищённо ахнув, показал рукой на что-то позади Энви. – Братик, смотри!

Гомункул тоже обернулся и замер: на другом берегу озера всё светилось огоньками самых разных цветов.

– Что это вообще такое? – опешил Энви. Он в несколько шагов оказался рядом с синим огоньком, который покачивался на травинке у самой воды, схватил и поднёс к глазам, но вместо маленькой звёздочки увидел только какое-то насекомое.

– Светлячки, – Эдвард прыснул в кулак. – Никогда не видел?

– Нет, – Энви озадаченно разглядывал развернувшееся на его руке насекомое, которое опять засветилось, но стоило ему взять светлячка двумя пальцами, как сияние снова погасло.

– А ты отпусти его, он опять засветится, – посоветовал Альфонс. Гомункул скинул насекомое в траву и прямо-таки впился взглядом в незнакомое существо. Осознав, что он на свободе, светлячок взлетел и опять засветился синим.

– Мы недавно про это озеро узнали, – шёпотом сообщил Эдвард, как будто опасаясь напугать светлячков. – Это наше тайное место, – чуть погодя с важностью сообщил он и чихнул.

– Эд, может, домой? – предложил Альфонс. Тот помотал головой и опять чихнул. – Мы можем потом ещё прийти посмотреть.

После долгого спора изрядно продрогший Эдвард наконец согласился, что лучше отогреться дома и прийти сюда завтра ночью, чем заболеть и не иметь возможности приходить к озеру, по меньшей мере, неделю.

========== Полёт тридцать девятый: радуга. ==========

Дождь обрушился на них с той внезапностью, с какой кот прыгает на ничего не подозревающую мышь, зашлёпал крупными частыми каплями по листьям, вбивая пыль в землю. Все они почти сразу же вымокли до нитки, в том числе и Энви, чья длинная пушистая шерсть теперь больше напоминала то ли тёмные сосульки, то ли колючки ежа.

А дождь не спешил успокаиваться: ливень шумно одаривал истосковавшуюся землю живительной влагой и грозил затянуться надолго. К тому времени, как они добежали с лужка до дома, дорога успела совершенно раскиснуть и покрыться глубокими пузырящимися лужами, которые, впрочем, не стали препятствием для парочки непосед. Эдвард радостно зашлёпал по луже, в которой воды набралось по колено (видимо, на этом месте была яма, которая теперь полностью заполнилась водой), Альфонс, немного подумав, решил её обойти. Не желавший плыть в грязной воде кот тоже обошёл её, брезгливо встряхивая лапами, когда на них прилипали комочки грязи.

– Братик, ну нельзя же так, – осуждающе покачал головой Альфонс, когда старший родственник снова прыгнул в глубокую и длинную, похожую на кляксу лужу, что преграждала им путь.

– Льзя! – обернувшись, Эдвард показал им обоим язык.

– По-моему, маме это не очень понравится, Эд…

Но братец его уже не слушал – он вприпрыжку добежал до дома, спугнув спрятавшегося под крыльцом кота, и тот рыжей стрелой помчался к ближайшему дереву. Энви узнал в нём недавнего нахала, которого он вроде как изгнал со своей территории. Вообще, гомункула не должны волновать такие глупости, но кошачьи инстинкты требовали согнать рыжего с дерева и прогнать восвояси, чтобы не посягал на чужие мисочки с молоком и чужой дом.

Чёрный кот в мгновение ока оказался на дереве, ровно на той же ветке, где засел рыжий. Нахал зашипел, выгнул спину и угрожающе заурчал, всем своим видом показывая, что уступать не собирается. Энви раздражённо замотал головой и замахал перед усатой мордой лапой, демонстрируя немаленькие, по кошачьим меркам, когти, и при этом издавая не кошачье, а какое-то змеиное шипение. Однако рыжий, привычный к уличным дракам, на этот раз не убежал. Без предупреждающего воя он прыгнул на гомункула, даже не думая, что могут оба свалиться на землю, но промахнулся – чёрный кот отскочил ближе к стволу.

Рыжий последовал за ним, намереваясь загнать врага ещё дальше, но вдруг вместо кошачьей лапы увидел перед собой человеческую руку, которая быстро сграбастала его за шкирку и подняла достаточно высоко, чтобы он не доставал длинными лапами до ветки.

– Попался, – констатировал гомункул, встряхивая воющую добычу, которой испытующе смотрел в глаза. Рыжий отворачивал морду, с неприязнью жмурился, облизывался и пытался подрать руку задними лапами, но не доставал.

Когда пришлый кот почти смирился со своим положением, из окна высунулся старший Элрик и стал громко кис-кискать, потом шёпотом позвал по имени. Протяжно вздохнув, Энви отпустил рыжего, и тот пулей спустился на землю и удрал в заросли высокой травы.

– Чего тебе? – лениво потянувшись и улёгшись на ветку, как заправский кот, поинтересовался гомункул.

–Ты чего не заходишь? – задрав голову, спросил мальчик.

– Не хочу и не захожу.

– Тебе тоже под дождём нравится гулять, да? – радостно выпалил Эдвард. Оглядевшись и, видимо, убедившись, что мамы поблизости нет, мальчишка вскочил на подоконник.

– Слушай, ты что, хочешь во всех смыслах стать бактерией? – Энви чуть поднял брови в знак насмешливого удивления. – Заразишь потом Альфонса, и будет вместо одной бактерии две, – задумчиво продолжил он, постукивая пальцем по мокрой ветке.

– Три, – ехидно поправил его пострелёнок.

– Ничего подобного, – спокойно возразил гомункул. – Я бактериеустойчивый.

– Да-да, конечно, – по голосу Эдварда было понятно, что он-то знает, какой Энви «бактериеустойчивый». Но ответить ему ещё какой-нибудь безобидной шпилькой гомункул не успел: выскочив наружу и ёжась от касавшейся босых ног мокрой травы, мальчик прибежал под то самое дерево, на которое забрался гомункул, и, вдруг остановившись, с восхищённым возгласом ткнул пальцем во что-то справа от них.

– Эд, ну куда ты убежал? – с беспокойством спросил показавшийся в окне Альфонс.

– Ты только посмотри, какая большая! – Эдвард всё показывал пальцем в нечто, чего гомункул со своей позиции не видел. Заинтересовавшись, что же могло вызвать у мелочи такой восторг, Энви неспешно спустился с дерева и вышел под почти стихший дождь.

– Двойная… – добавил Альфонс, глядя на две семицветных дуги в небе, идущих одна над другой. Они проходили почти над самой головой Эдварда, подымаясь в небо широкими арками, концы которых терялись за Ризенбургом.

– Загадывай желание! – обернувшись к гомункулу, почти потребовал старший из братьев.

– На эти полосочки? – Энви с сомнением посмотрел на высокие дуги. – Да они же ничего не исполня…

– Давай загадывай, пока не пропала! – продолжал напирать Эдвард. Понимая, что мальчишка не отстанет, пока не добьётся своего, гомункул подкатил глаза и открыл было рот, когда мелкий прошипел: – Про себя, про себя же-е!

Загадывать на семицветную полоску было необычайно глупо. Энви не понимал, как можно верить, что сгусток цветного света что-то исполнит, да и не знал, честно говоря, что пожелал бы, если бы действительно верил в странную силу радуги так же, как эти дети. Сделав вид, что задумался, он наблюдал, как в небе начинает таять одна арка, а вместе с ней, с небольшим опозданием – другая. Когда они совсем исчезли, Эдвард удовлетворённо вздохнул и пошлёпал домой.

– Ну вот, снова ты мокрый, братик, – посетовал Альфонс, пока братец залезал на окно.

– Зато я под радугой постоял, – щёлкнув его в лоб, ответил Эдвард и спрыгнул в комнату.

========== Полёт сороковой: полезное изобретение. ==========

Погода испортилась удивительно быстро: с севера наползла бурчащая чёрная туча, и дождь забарабанил по листьям и траве, наполняя уже давно ожидавшую небесной влаги землю. А вот чёрный кот совсем не был рад такому повороту событий: его красивая шёрстка сразу же превратилась в длинные сосульки, а лапы постоянно наступали на мокрое и оттого противное. «Отец бы побрал эту погоду!» – в мыслях выругался Энви, стараясь пробегать там, где дождь не был таким сильным.

Добежав до дома Элриков, страшно недовольный кот по-собачьи отряхнулся и, запрыгнув на подоконник, коротко и громко мяукнул. На этот вопль души первым отреагировал Эдвард: отложив в сторону нечто, с чем он и брат возились на полу, мальчик подбежал к окну, открыл его и втащил гомункула в комнату.

– А ты как раз вовремя! – радостно оповестил друга Эдвард, закрывая окно, за которым обычный ливень превращался в настоящий водопад.

Кот внимательно посмотрел на мальчика, пытаясь понять, во что его на этот раз хотят втянуть, подумав, что зашёл как раз очень не вовремя: всё, что начиналось с таких слов мелкого непоседы, обычно кончалось какой-нибудь шалостью.

– Вот, смотри! – Эдвард показал на коробку, рядом с которой подошедший кот увидел большой чёрный фен. – Мы в городе купили! Сейчас и фен опробуем, и тебя высушим, – протянул мальчик, рассматривая приобретение.

– Ещ-щё чего! – от возмущения мокрая шерсть встала дыбом, отчего Энви стал похож на рассерженного ежа.

– Тебе понравится!

Альфонс тем временем внимательно читал инструкцию и, казалось, не обращал внимания на этот цирк. Кот шипел, показывая, что сушиться ему совсем не хочется. Всяким технологическим штучкам он не спешил доверять, и проверять очередное человеческое изобретение на своей драгоценной шкурке не хотелось.

– Ты боишься? – поднял брови мальчик.

Длинный хвост грозно застучал по полу, дёргаясь во все стороны, как змея.

– Нет, – с уязвлённым видом ответил гомункул.

– Тогда в чём дело-то? Ты же мокрый, простудиться можешь.

Кот помотал головой и вдруг оглушительно чихнул.

– Видишь?! – воскликнул Эдвард, довольный тем, что нашёл убедительный повод, и Энви теперь не отвертится. – Всё, идём сушиться!

Но сгрести кота в охапку, как того хотел мальчик, не получилось: Энви ушёл от него красивым прыжком и оказался рядом с Альфонсом. Младший из братьев отвлёкся от изучения фена и, ненавязчиво притянув к себе Энви, стал чесать его за ухом и под подбородком. Гомункул невольно замурчал, жмуря глаза от удовольствия, и прежде, чем он опомнился, фен уже был включён и горячий ветер дул прямо на кота.

– Приятно? – хихикнул Эдвард, наблюдая, как Энви сначала ударил по воздуху лапой, а после того, как понял, что опасности никакой нет, уселся обратно.

– Неплохо, – проурчал он, прижимая уши к голове, пока Альфонс осторожно водил над ним феном.

Фен, в конце концов, оказался не таким уж плохим изобретением.

========== Полёт сорок первый: пугало. ==========

Элрики опять наверняка задумали какую-то шалость – так думал Энви, глядя на то, как они складывают в кучу какие-то палки, овощи и нечто, похожее на морские водоросли или тину. А ещё неподалёку лежал лист бумаги, прижатый по концам камнями. Кот прижался к ветке и прищурился: на бумаге был накарябано нечто в стиле «палка-палка-огуречик-получился-человечек» с широкой улыбкой до самых ушей, которые напоминали на рисунке два лопуха.

– Так, – Эдвард походил к листу и обратно, к сваленным в кучу предметам, и довольно покивал сам себе. – Ну, вроде всё есть.

– Думаешь, Энви не обидится?

– Ал, да ты что, – мальчишка округлил глаза, – это же здорово! На такое не обижаются!

Гомункул задумался. Если это не шалость, тогда что? Что же они собрались делать, его фигуру из этих веточек?

– Соединим уже там? – предложил Альфонс.

– Ага. А то не утащим.

Заинтригованный, Энви неслышно проследовал за ними. Он решил пока не раскрывать себя и посмотреть, что они будут делать.

Когда они перетащили всё на пшеничное поле и стали рисовать алхимический круг, гомункул стал подозревать, что это не совсем то, о чём он подумал. Но не собираются же они трансмутировать чучело, в самом деле?

Алхимический круг засветился, и воздух вокруг него затрещал. Кот поднял голову – посмотреть, что же в итоге вышло – и зашипел. Да, это было пугало. И выглядело оно жутковато. Высокое, метра два, облачённое в какое-то тряпьё, со свисающими вниз прядями из тины и нарисованной наглой физиономией. Чем-то на последнего ухажёра Ласт похож – он был тем ещё фриком.

– Ну что, я же говорил! – Эдвард довольно похлопал своё создание по широкой палке, которая заменяла ему ноги. – Теперь сюда ни одна ворона не подлетит! Хотя, может, лучше кота было сделать? Как думаешь, Ал?

Энви снова зашипел – на этот раз громче и уже раздражённо. Это ж надо было придумать, пугало из него делать! Да кому такое вообще может понравиться?!

– Братик, – младшенький огляделся, но Энви не увидел. – Ты слышал? Шипит кто-то.

– Да? Где? – Эдвард озираться не стал, сразу пошёл туда, куда указал его брат. – Энви-и, это ты? Э-эн… О! – маленький алхимик радостно улыбнулся выросшему перед ним гомункулу. – Мы как раз тебя ждали, пугало показать!

– Ага. Вижу, – у Энви от вида этого чучела дёргался глаз. Мало того, что пугало – пародия на него, так ещё и такая страхолюдина.

– Нравится? – воодушевлённо спросил Эдвард. – В смысле, жутко же получилось, ага?

Энви смерил нечто на палочке взглядом и обнаружил, что пугалу приделали большие уши – точно как на рисунке.

– Мелкий, а уши ему зачем? Ещё и такие большие?

– Так без ушей же не так страшно!

И не поспоришь – без ушей оно выглядело бы поприличнее. Гомункул обошёл его кругом, потрогал странные бугры на спине, и под тканью что-то зашуршало. Из-под вороха тёмной одежды по бокам чучела выдвинулся сделанный из веток скелет крыльев, которые стали судорожно подёргиваться.

– А крылья ему зачем? – со смехом спросил гомункул. Эдвард с гордостью погладил свою недоптицу по веткам-крыльям.

– Чтобы шумели. Птицы же боятся шума. А ещё он светиться должен, но это мы только вечером проверить сможем.

Над ними с громким хриплым карканьем пролетела ворона, будто подтверждая слова Эдварда, сделала широкий круг над чудо-пугалом и улетела куда-то за деревья – наверное, предупреждать других птиц о новом охраннике пшеничного поля.

– Может, всё-таки сделать ещё пугало-кота? – старший братец почесал затылок. – Только чтобы ходил и мяукал.

– Пугало-робот? – поднял брови гомункул. Эти юные изобретатели каждый раз его удивляли – то наивностью, то своими выходками, то такими вот мыслями. – Ты им не только всех пернатых распугаешь, но и людей. Подумают ещё, что это нечисть какая-то на полях завелась.

А местные ведь до сих пор верили в русалок, леших и прочих персонажей из сказок. И это в век невиданного человеческого прогресса! У Энви в голове не укладывалось, как люди могут настолько противоречить самим себе.

– Тогда просто предупредим их, – нашёл выход мальчишка. Очень уж ему хотелось воплотить свою идею в жизнь – глаза у него так и горели, что лампочки.

А если Эдвард чего-то захотел добиться, значит, так оно и будет.

И то, что гомункул не горел желанием позировать ради создания такого чучела, его точно не волновало.

========== Полёт сорок второй: паук. ==========

Эдвард всегда придумывал что-нибудь весёлое и далеко не всегда безопасное. И каждый раз в подобном мероприятии его сопровождал Альфонс, пытаясь если не остановить, то хотя бы немного унять неугомонного братца. Иногда их интересы совпадали, и тогда они чудили уже вдвоём, доводя Энви до белого каления.

Похоже, сегодня был как раз тот случай, когда их мнения сошлись: Элрики сидели на земле и то ли чертили что-то, то ли пытались поймать – со спины сложно было рассмотреть.

– Чем вы на этот раз страдаете? – поинтересовался Энви, подходя к сорванцам.

– Паука ловим, – тут же откликнулся Эдвард.

– Тарантула, – со значением прошептал Альфонс, делая большие глаза.

Энви никогда не понимал, зачем люди трогают диких животных, когда у них есть свои, домашние. Нет же, экзотики им подавай. Кошки-собаки уже не то, пауки и змеи – это же опаснее, а значит, интереснее.

– И что вы с ним делать будете? – протянул гомункул, присаживаясь рядом с ними, у небольшой дырочки в земле – норки насекомого.

– Посмотрим и отпустим.

– А не приставая к нему, посмотреть никак? – съехидничал Энви. – Что ты делаешь?

Эдвард лепил к концу нитки скатанный в шарик воск.

– Приманку. Просто смотреть скучно.

– Ты серьёзно думаешь, что он на это клюнет? – гомункул кивнул на шарик, который должен был вот-вот опуститься в норку.

– Конечно. Ты никогда не ловил пауков? Тогда давай с нами, – не дав ему ответить, предложил мальчишка и, достав из кармана ещё одну нитку и кусочек воска, сунул гомункулу в руки.

– Что за… да не собираюсь я!…

– Давай-давай, кто больше пауков поймает, тот и победил!

Эдвард его даже не слушал – знал же, зараза мелкая, на чём его можно подловить. Самое странное, что Энви просто не мог устоять, когда его ловили «на слабо», хотя ему-то, гомункулу, на мнение человеческих детей должно быть плевать. Но нет же.

– Ладно… Ты сам попросил, – широко ухмыльнулся Энви, скатывая воск в шарик и цепляя его к нитке.

– Отлично! Ал, вон та норка – твоя, а у Энви пусть будет… – мальчишка огляделся и ткнул влево. – Вот эта!

Минут пять они просидели в тишине. А потом Эдвард не выдержал: ну не мог он молчать слишком долго. Шёпотом он стал рассказывать, что видел во сне, что нашёл в отцовской библиотеке и многое-многое другое. Энви даже не притворялся, что слушает – иначе у него начинала кружиться голова от такого потока информации. Никто из его собратьев не говорил так много и долго. Да что уж там, они вообще почти не разговаривали, а если и общались, то по существу. Правда, было одно исключение – Грид, но с этим типом не задались отношения с самого начала, так что его можно было в расчёт не брать.

– Поймал! – возликовал Эдвард, показывая на бедное насекомое. Паук сучил лапками в воздухе, но вырваться это нисколько не помогало. – А у вас как?

– У меня тоже, – куда спокойнее отозвался Альфонс. – Большой такой, ты только посмотри.

Старшему Элрику оказалось мало поймать паука: пользуясь тем, что тот не может его укусить, мальчишка принялся трогать попавшееся насекомое и даже гладить.

У Энви пауки не ловились. Он подозревал, что насекомые его попросту боялись, вот и не вылезали.

– Н-да-а. Не везёт тебе сегодня, – протянул Эдвард после того, как у него на приманку попался уже пятый тарантул. – Может, другую норку попробовать?

– Вообще-то, это уже шестая, – хмыкнул Энви. Ему уже наскучило сидеть и ждать непонятно чего. – Короче, мне это надоело.

Он хотел было подняться, когда вдруг почувствовал, что паук попался: укусив восковой шарик, тарантул пытался вырваться.

– Оп-па-а, – пропел гомункул и вытащил насекомое на белый свет. Он качался на нитке, как маятник, и судорожно дёргался. Энви как завороженный смотрел на беспомощное насекомое: он впервые видел тарантула так близко.

– Наконец-то! Здорово же, здорово, а? – Эдвард радовался так, будто это он только что поймал паука, а не гомункул.

– Ну-у, неплохо, – признал Энви, покачивая паука перед глазами.

Эдвард хитро улыбался: похоже, скрыть невольное ликование гомункулу не удалось.

========== Полёт сорок третий: маленькое сокровище. ==========

– Эд, смотри, вон он!

– Чур мой! – возбуждённо прошептал Эдвард, видимо, не понимая, что его очень даже хорошо слышно. Делать что-либо тихо он не умел в принципе.

– Нечестно, я его первый увидел! – возмутился Альфонс, тоже шёпотом.

Чёрный кот бесшумно перепрыгнул на другое дерево, попутно спугнув спешившую по своим делам белку, свесился с ветки, пытаясь разглядеть предмет интереса мелких непосед. Те азартно размахивали сачками, держа их, как шпаги. Ничего, что могло вызвать у них такой интерес, Энви не увидел: внизу были разве что сухие палки да листья – никаких бабочек, за которыми люди так любили гоняться, чтобы пополнять свои коллекции.

Энви спрыгнул на ветку, которая росла прямо над светлыми макушками, попал лапой по чему-то жёсткому и гладкому, отдёрнул её с тихим предупреждающим шипением. Оказалось, наступил он на какого-то жука с длинными изогнутыми рогами. Насекомое лениво поползло к морщинистому стволу, а внизу выяснение отношений закончилось тем, что у Эдварда выбили сачок. Его это не угомонило: Эдвард с разбегу попытался запрыгнуть на ветку, на которой расположился Энви, и повис рядом. Сосредоточенно пыхтя, он всё-таки забрался на ветку, а когда увидел чёрного кота, скорчил странную гримасу – как будто ожидал застать здесь кого-то ещё.

– Ты здесь жука не видел? – вместо обычного радостного «Энви!» или хотя бы «Привет», выдал он.

– Вот сейчас и вижу, – мягко стукнув хвостом по коре, ответил кот.

– Где? – мальчишка закрутил головой во все стороны, однако никого не разглядел и снова повернулся к Энви с немым вопросом в глазах.

– Прямо перед собой.

– Чего это я жук? – растерялся он. Кот принялся было демонстративно вылизываться, когда Эдвард вдруг чему-то обрадовался и пополз к стволу. Энви молча наблюдал, как он пытается объять руками необъятное и беспомощно скользит обратно.

– Эд, пошли где-нибудь ещё жука найдём, тебе туда не залезть! – окликнули его снизу.

Эдвард окинул толстенный ствол таким взглядом, словно раздумывал, как взобраться на неприступную гору, на которой до него ещё никто не бывал. Подумав, что рано или поздно до мальчишки дойдёт, что брат прав, Энви спустился на землю, при этом не удержавшись и превратившись прямо в прыжке. Приземление вышло эффектным, но не очень приятным: лбом об землю. В кошачьем облике ему казалось, что эта ветка куда выше, вот и не подумал, что в человеческом ему достаточно было бы просто сесть на неё, чтобы почувствовать землю под ногами.

– Ой, сильно ушибся? – обеспокоенно спросил Альфонс, присев рядом.

«Ну, хоть кто-то здесь думает обо мне, а не о жуках!»

Энви состроил несчастную физиономию. Шишка уже сама собой рассосалась, но не сыграть на этом гомункул не смог: ему нравилось, как искренне о нём беспокоятся. Альфонс тут же отыскал в кармане медную монетку и зачем-то приложил её ко лбу гомункула, уверяя, что так быстрее пройдёт. Энви покорно держал монетку, про себя удивляясь людской изобретательности, изредка поглядывая на Эдварда, всё ещё пытавшегося дотянуться до жука, которого там, возможно, уже и не было.

Старший Элрик замер: мимо медленно летело какое-то насекомое. Мальчишка азартно улыбнулся и, не слушая всполошившегося Альфонса, прыгнул следом за объектом своей охоты.

Впечатлительный младший братец зажмурился. Глядя на упавшего мальчишку, Энви скептически хмыкнул: вот стоило так рисковать ради какого-то жука?

– Поймал! – радостно завопил Эдвард, размахивая сжатой в кулак правой рукой. Сев, тут же скривился: оно и понятно, стукнулся он хорошо, ещё и кожу наверняка стесал.

– Эд! – ахнул Альфонс, подбегая к брату. – Ну, кто так вообще делает?!

Энви показалось, что сейчас у старшего Элрика станет на одну шишку больше, но Альфонс сдержался – всего лишь символически стукнул неугомонного братца сачком по макушке. А Эдварду хоть бы хны, что за него переживали: его распирало от гордости, что жука он всё-таки поймал, и с лица не сходила широкая улыбка, которой позавидовал бы даже Глаттони, умей он это делать. Мальчишка так радовался, что Энви даже стало интересно, кого же он поймал.