Текст книги "Мой первый роман про... (СИ)"
Автор книги: Чинара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
Если бы не миллионный договор с этим ущербным, я бы сейчас же вытащил его за шкирку. Но Римма Константиновна вряд ли оценит мой широкий жест по достоинству.
***
В коридоре, прежде чем Инга уходит, я передаю ей коробку с розовым телефоном.
– Ты сказала у тебя телефон сломался. Это тебе, считай, в качестве поощрения за хорошую работу.
– Не надо… Я…
– Возьми, пожалуйста. От чистого сердца. Я бы вызвал тебе такси, но у меня, к сожалению, нет такой возможности. Может тебя подвезти?
Она поднимает на меня глаза, заставляя задуматься, не лишними ли звучали последние слова. Не то, чтобы я эгоистичная скотина, кидающаяся благородством ради красного словца, просто не хочу, чтобы она нафантазировала всякого в простой любезности. Но, кажется, Инга все понимает правильно. Отрицательно кивает головой, спешно благодарит и, улыбнувшись напоследок, уходит.
***
Отсутствие некоторых людей в жизни способно создать пустоту и принести ощутимую долю тоски и сожаления, но, как выяснилось, закон успешно работает и в противоположном направлении, когда чьё-то присутствие полностью фонит твою вселенную, заставляя атомы крошиться.
Орзанов, несмотря на субтильность своего существа, успел в одно лицо уничтожить всю картошку, милостиво оставив мне четвёртую часть салата, в которой наблюдалось уверенное преобладание огурца – проще говоря, он выборочно и откровенно нагло сожрал все остальные овощи. И к тому же успел набрать моей матери и сообщить ей о неведомом гостеприимстве ее сына, которому всучили телефон, как только он снова появился на месте обжорства писателя.
– Сынулик, ты же понимаешь, как мы заинтересованы в поступлении его книги к нужному сроку. – опередив мое недовольство, проворковала мне в ухо владелица Эры.
– Мама, – интонация полностью себя исчерпывала, мне даже стараться не имело смысла. А Орзанов улыбался так, словно я благословил небеса за то, что они послали мне на ночь этого троглодита.
– Просто побудь с ним сегодня ночью. – как ни в чем не бывало продолжила женщина, подарившая мне жизнь и на этом посчитавшая свою миссию выполненной.
– Ты хоть понимаешь, как это звучит? – сквозь зубы проговорил я, выйдя из кухни. Подальше от ненужных ушей и раздражающих улыбочек.
– Так я не предлагаю его приглашать к себе в спальню и практиковать фильмы Тинто Брасса. – если она находила свои сравнения смешными, то меня они откровенно злили.
– А что предлагаешь? Венгерский кинематограф на минималках?
– Ну… – хихикнула. – Это уже на твое усмотрение… Мальчик ты у меня взрослый…
– Мама!
– Сынулик, не злись, у тебя морщинка на лбу появляется. А я пытаюсь разрядить обстановку. Это всего на одну ночь. Выдели ему комнату для гостей, а завтра он уедет. Ты только подумай, ведь его Муза не кто-то там, а ты! Разве не прекрасно? Каждый бы мечтал о таком. Он, на минуточку, сейчас один из топовых писателей в стране!
– Тогда предлагаю обмен, ты мне дочь, а я тебе топового Орзанова. Становись музой и практикуй с ним все, что твоей душе угодно – только умоляю, не рассказывай мне потом о деталях.
– Вот зачем на ночь глядя расстраиваешь свою мамулечку? Я ради тебя стараюсь… С Анечкой, между прочим, по душам поговорила, узнала, откуда у неё страхи в голове возникли, обсудила все, рассказала, и могу уверенно заявить – реабилитировала твою личную жизнь… а ты в ответ, что?
– Ла-а-а-а-адно. – примирительно отвечаю я, хоть голос говорит о другом. – Но только на Одну ночь. Одну, многоуважаемая Римма Константиновна. – выдохнув, переключаюсь на более интересную для меня тему, – И откуда у ребёнка страхи?
– Подобострастная твоя поделилась с моей внучкой своими недалекими фантазиями, а в них чужая тётя, появляясь в жизни папы принцессы, как злая колдунья забирает все внимание и любовь глупца-отца. Говорю которой раз, уволь наконец эту дамочку!
– Ясно… Она недавно приходила, кстати, и…
– Приставала? – до этого спокойная владелица Эры, резко переполошилась на том конце провода, – Сменила свой суровый образ на распутство?!
– Мама, нет, конечно. Картошку мне пожарила, пока я был в душе, а потом объявился твой писатель…
– Она наверняка что-то тебе подсыпала! Не ешь, слышишь?
– Всё съел твой любимый Орзанов, а Инга уехала. Думаю, она поняла, что…
– Георгий Константинович, – прилетает в спину голос позднего гостя, – Умоляю, не сочтите за проявление бестактности, но тут такое дело…
Глава 39
Слава
Раннее утро скользит по окну теплыми лучами зевающего солнца. Погода настроена на позитивную волну и призывает к уютной субботе, но я лишь поворачиваюсь спиной к свету и натягиваю одеяло на голову, забираясь обратно в свой одинокий постельный вигвам и снова воображаю себя дочерью вождя, подстреленной в самое сердце вражеской стрелой, а затем бежавшей в лес и теперь собственноручно залатывающей кровоточащие печалью раны.
Сын шамана соседнего племени вероломно меня соблазнил и… уехал в Сибирь.
Слава, соберись, наконец! Сколько можно, милочка! Пора и честь знать! Отчитываю себя в духе Риммы Константиновны и шумно выдыхаю, возмущаясь собственной неуемной фантазии, цветущей особенно ярко в периоды, когда пмс встречается с молчанием кавалера, к которому клей-моментом приклеились непослушные мысли. И ни одна мантра «я о нем не думаю» не помогает. Наоборот, еще больше разжигает никому ненужный изматывающий изнутри интерес.
Отвлекаться получается только на написание историй. За последние два дня я набросала порядка десяти сюжетов для самых разнообразных книг. Как бы досадно это не звучало, но моя муза более плодотворна именно в моменты печали…
Но сюжеты не всегда однозначны… идея утопии о совершенном мире соседствует с киборгами-проститутками, похищающими Мону Лизу из Лувра…а после романтической истории о получеловеке-полуфейри, потерявшем память и влюбившемся в смертную (горько рыдала, описывая признания героя), я, не моргнув – только вытерев мешавшие глазам слезы, – переключилась на эротический хоррор-мистический триллер про женщину, поселившуюся в старом доме своей дальней родственницы. Ее начинают посещать «руки» и умело ублажают дамочку ночами, и все бы ничего, но она зачем-то решает привести в дом своего старого друга…
Мяу – раздается где-то поблизости.
Всю неделю Мороженка ведет себя, как кот, который подвергся пересадке поведения. Первое время я даже щурилась на него с большой долей недоверия, когда он сам приходил ко мне на колени или, как сейчас, искал входа в мое теплое индейское одеяльное жилище, а потом, найдя, устраивался около моего лица или живота и начинал свою довольную мурчащую симфонию.
Вот и на этот раз он никак не отвергает мои поглаживания и не кидается взглядами – «мне не нужны твои объятия, женщина. Я самодостаточный кот. Брысь!»
Нет, только зевает и урчит дальше.
Но, надо признать, утреннее катапультирование его мохнатой туши мне на лицо никто не отменял, если вдруг я забыла вовремя пополнить миску котейшества лухари едой.
Мы лежим так несколько минут или где-то больше часа – время имеет странное свойство сжиматься, растягиваться и превращаться в бесконечное мучение в зависимости от нашего мироощущения, – а затем единой командой встаем и медленно плетемся каждый за своими ванно-туалетными процедурами, закончив которые, встречаемся на кухне.
Решаю побаловать себя овсянкой – ха-ха-ха, уровень моего сарказма поистине прекрасен. Кот на мои английские замашки откровенно морщится и просит ему что-то более мясное, желательно с добавлением рыбы, а так как я не придерживаюсь принципов «страдаю я, страдай и ты со мной, животное», то щедро перекладываю в его миску деликатес из четырех видов мяса.
Завариваю себе какао и сажусь за стол. Завтрак проходит в моих размышлениях о прочитанной книге и экспертных оценках Пломбира о степени моего интеллекта.
Закончив великосветскую трапезу, мы с Мороженкой единогласно решаем вернуться в кровать и провести в ней еще пару часов, но в прихожей в наш размеренный шаг втискивается дверной звонок. И, если на кота он никак не действует, то я отчего-то замираю и закрываю рот ладонью, боясь, как бы резко участившийся стук моего сердца не стал достоянием общественности – и да, в квартире я одна. Не считая ученого кота.
Тут же ругаю себя за глупые фантазии, моментально поразившие всю центральную нервную систему и, тряхнув головой, отодвигаю глупую блажь в сторону, подхожу к двери и смотрю в глазок. Отодвинутая блажь дуреет от увиденного и снова за секунду окружает, потому что за дверью я вижу очень серьезное лицо самого красивого на свете мужчины.
Замок щелкает, я открываю дверь и покрываюсь взволнованными мурашками. Под глазами сына владелицы Эры залегли глубокие тени, и на моем языке крутится любопытная сотня вопросов, но мой рот лишь слегка раскрывается, как тело застывает и перестает слушаться.
Главное, не превратиться в Кристен Стюарт. Возможно, однажды ее юное сердце травмировал неожиданный приход вампира, а пути обратно уже не оказалось…
От одного взгляда Георгия тело начинает мгновенно полыхать. Никогда раньше мне не приходилось испытывать чего-то подобного. Он входит внутрь, закрывает за собой дверь и звук его голоса, произносящий, казалось бы, простое:
– Доброе утро, цветочек, – заставляет пол под моими ногами становится ватным, но я не успеваю почувствовать полноценного головокружения, оказавшись в его теплых объятиях, в которых с не меньшей жадностью я отвечаю на требовательные поцелуи.
Мы прижимаемся друг другу в слепом танце страсти, здороваясь спинами то с одной стеной, то с другой, которые служат перевалочными пунктами к месту, к которому мы оба, не сговариваясь, отчаянно стремимся. Одежда летит на пол, а наши тела наконец приземляются на кровать, успевшую остыть после моего утреннего ухода, но огонь между нами столь силен, что нет ни единого шанса замерзнуть.
Глава 40
Воскресенье наступает слишком быстро, вероломно вытягивая нас двоих из тягучих сладостных прикосновений субботы. Мне хочется прикинуться совершенной лентяйкой и оставаться с ним в постели еще один целый выходной день. И даже обвинительные взгляды злостного эскимо ни капельки не смущают мою ошалевшую от блаженной неги совесть, не говоря о мыслях о дне рождении сводной сестры – в конце концов, можно придумать вполне приемлемый повод не ходить на акт очередной хвалебной оды дочери Натальи. Из любви к отцу я каждый раз стойко посещаю эти якобы семейные посиделки, при этом те пару раз, когда папа просил и меня отметить свой день рождения с ними, Ксюша находила способы либо не прийти вовсе, либо уйти через пару минут, которые не превращались даже в пять.
Но Георгий отчего-то придерживается иной позиции и напоминает мне о нашем совместном походе практически сразу же после пробуждения.
А потом звонит телефон, и когда моя рука подносит экран к глазам, я вздрагиваю, как уличенная на месте преступления и нервно кошусь на Георгия.
– Это твоя мама звонит, – шепотом сообщаю я.
– Эта женщина везде меня найдет. – хмыкает он, зевая, – Хочешь, я отвечу?
– Нет-нет! – прижимая телефон к груди, я приподнимаюсь и усаживаюсь на кровати, поправляю волосы, выдыхаю, два раза моргаю и замечаю, как за мной с любопытством и улыбкой наблюдают. Злюсь на себя и смахиваю зеленый кружок, – Ал-ло.
– Славочка, доброе утро!
Она назвала меня по имени! – проносится в сознании. – И-м-е-н-и!
– Доброе утро, Римма Константиновна.
– Милочка, извини за такой ранний звонок, но у меня у внучки утреннее незапланированное папа-недомогание. Хочет прямо сейчас рассказать папе какой-то секрет. Никак не могу перебороть этот неожиданный каприз. Звонила Орзанову, но тот оказывается один сейчас обитает в квартире сына…
– Вот паразит, а. Не уехал… – прилетает сбоку от подслушивающего.
– Писатель, между прочим, волнуется. – с усмешкой замечает владелица Эры, – Славочка, не будешь так добра, не передашь на минуточку трубочку Георгию?
– Д-да, конечно, – мямлю я и поворачиваясь на Георгия, протягиваю ему телефон, который он забирает с коронным взглядом «а я говорил».
– Мама, зачем звонить Славе с самого утра? И не выдумай предлоги с Аней для своего частного сыска. – серьезно произносит аполлон в моей постели, которого я начинаю трясти за ноги, жестами информируя не говорить таким тоном с Риммой Константиновной. – То есть ты все это время могла управлять моей дочерью, но именно сегодня утром, узнав от Орзанова о моем бегстве, ты вдруг потеряла контроль над внучкой? Вот так совпадение! – он звучно смеется в трубку, а затем мгновенно поменяв интонацию с теплом произносит, – Привет, солнце. И я очень-очень. Ты же не сердишься на папу? Нет, бабушка все объяснила… Да, бабуля все знает… Секрет? Давай. Конечно я готов. – меня этот секрет тоже оказывается волнует, иначе почему я перестаю дышать и напряженно прислушиваюсь, несмотря на то, что ничего не слышно – кое-кто, в отличие от меня, уменьшил звук.
Понять хоть какие-то детали мне помогает только улыбка Георгия, которая становится бесконечно широкой. И следом за ней он добавляет, – Обязательно, солнышко. Только папа сможет это организовать на следующей неделе, ты же не обидишься, правда? Почему не сегодня? У меня сегодня важные дела. Очень-очень. Я давно обещал и никак не могу подвести людей. – мне хочется протестовать и утверждать, что подвести Ксюшу ему никто не мешает, а как раз наоборот, мы с Мороженкой только поддержим его порыв, но он вешает трубку и не дав мне прийти в себя, загадочно смотрит и довольно заявляет:
– Моя дочь очень просила, чтобы ты еще раз пришла к нам в гости. Ей хотелось бы показать тебе ее любимый мультик.
От этих слов я таю, как самое настоящее желе, потому что после рассказа о страхах ребенка, они, эти въедливые тревожные сигналы закрались и в меня, а сейчас чудо-ластик стирал их острые края, и я от переполняющих эмоций кинулась на шею Георгия, принявшего меня с озорными словами:
– Надо будет запомнить твою реакцию на мультики.
***
Ресторан «Гуси и Лоси» оправдывает свое название тут же, стоит переступить его порог. Много дерева, грубой кожи и лесные зарисовки на стенах создают атмосферу охоты, в которой сейчас из-за угла выскочит охотник с ружьем и начнет стрелять. Ведь откуда-то взялись на стенах чучела голов лосей и странные пернатые композиции специфически видящего жизнь художника. Меня вся эта обстановка отталкивает и заставляет неприятно ежиться. Не могу представить в каком настроении я могла бы выбрать подобное место для своего дня рождения, но у Ксюши, несмотря на любовь к розовому, свои стандарты уюта и шика.
Теплая мужская рука опускается на мою талию, забирая вместе с прикосновением часть волнения и Георгий нежно шепчет в ухо:
– Цветочек, все в порядке? Ты почему так сильно напряжена?
– Я…
– Боишься, не понравлюсь твоим родным? – улыбается он.
***
Но он ошибается.
При нашем появлении Ксюша толкает в бок Наталью, увлеченно беседующую со своей подругой, и что-то шепчет матери в ухо. Мачеха поднимает на нас глаза, и ее лицо заметно вытягивается, а потом она до внутренних органов сканирует мужчину рядом со мной и здоровается непривычно приветливым голосом, которого я ни разу от нее не слышала. Чудеса перевоплощений, привет…
Папа целует меня в щеку и пожимает руку Георгию, а затем предлагает сесть рядом с ним. Оказывается, он заранее занял около себя два места. Мои переживания по поводу общения двух дорогих для меня мужчин оказываются беспочвенными, они быстро находят общие темы и через полчаса бурно обсуждают какие-то части машин, которые я при всей своей идеальной памяти, никогда не способна запомнить, а тем более воспроизвести. Ужин проходит довольно мирно, две мои якобы родственницы никогда не идут в атаку в присутствии папы, но тут механизм дает сбой, когда Наталья начинает хвалить мои детские книжечки. Голос течет медом, и, кажется, я одна чувствую кожей химические примеси, пока Георгий ее не перебивает:
– Слава действительно талантлива, но сейчас она работает над полноценным романом. Дорогая, ты им разве не сказала?
Вот сейчас он расскажет про проституток и ублажающие женщин руки и наступит Армагеддон, с ужасом представляю я.
Запрусь с Мороженкой в квартире и не буду выходить никогда…
Стану женщиной с сотней кошек и неприятием эпиляции…
– Она не рассказывала. – кисло вставляет Ксюша.
– На что только не пошла владелица издательства Эра, лишь бы получить ее первый роман, – улыбается мужчина рядом со мной. – Но Слава слишком скромная, чтобы рассказывать.
– Дочь, а чего молчала? За это надо выпить! – радостно говорит отец.
– И о чем роман? – улыбаясь, уточняет Наталья, когда подкорка сознания уверенно кряхтит – конец близко, Слава.
– Коммерческая тайна. – отвечает Георгий, подмигивая мне.
– Давайте выпьем за мою дочь! – с гордостью заявляет папа и все за столом весело с ним соглашаются.
Не хорошо красть тосты у именинницы, но один раз такое можно себе позволить.
Эпилог
Говорят, если очень сильно чего-то захотеть, то это обязательно сбудется. Но я убеждена также и в том – стоит каждый день предпринимать шаги. Не обязательно большие, не обязательно широкие, и совсем не обязательно сразу кидаться на амбразуру с сумасшедшим блеском в глазах, а потом отчаянно охать вечером от перенапряжения. Главное наличие и качество сделанных шагов.
Мне понадобилось два года, чтобы стоять сейчас здесь и отчетливо осознавать насколько мой пульс стремится к бесконечным показателям.
– Не нервничай. – сильные руки обнимают меня сзади и губы целуют в волосы. – Ты же не один раз встречалась с детьми.
– Да, но… здесь ожидают взрослые.
– Думаешь, они страшнее детей? – усмехается Георгий и поворачивает меня лицом к себе.
– Да дело не…я не…
– Я знаю. Знаю, как ты у меня любишь переживать. Но эти люди здесь сейчас, потому что им понравилась твоя история. Ты очень многое в нее вложила, и я не могу передать, как горжусь тобой, несмотря на мои незажившие обиды от воспоминаний, как ты предпочитала свой ноутбук сексу со мной.
– Я все возмещу. – пытаясь спрятать улыбку, шепчу я, обвивая его шею руками и целуя в губы, как вдруг ощущаю твердость упирающуюся в мой живот. – У тебя сто..
– Конечно, у меня стоит! – хрипло прилетает ответ. – Моя жена написала прекрасную книгу, которая уже месяц в топе и сейчас ей предстоит встреча с читателями.
– Спасибо тебе большое… Если бы не ты…
– Нет. – его палец ложится на мои губы. – Цветочек, это только твоя заслуга.
– Неправда. – чувствуя, как к глазам подступает влага, я снова крепко его обнимаю.
– Твой муж обещает тебе вечером секс, даже если ты будешь отказываться и сопротивляться. А теперь пойдем. Кажется, все уже собрались.
– Где сидят Анечка и Римма Константиновна? – чувствуя подступающие вновь приступы волнения, спрашиваю я.
– Первый ряд первые места, – улыбается Георгий. – Это же мафия. И ты обязана подписать им книги первой, иначе твой верный супруг может сильно пострадать.
Улыбнувшись, я открываю дверь в аудиторию, в которой проходит моя первая встреча с читателями, на которой представлен мой первый роман про… Любовь.
Конец
