Текст книги "Мой первый роман про... (СИ)"

Автор книги: Чинара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26

Мы долго гуляем по набережной, болтаем, смеемся и обмениваемся теплыми касаниями взглядов. Время рядом с Георгием не растягивается в пустые паузы, не кривится в желании самоубийства и, к сожалению, мчится вперед слишком быстро.

С ним мое сердце бьется волнительно, но вместе с тем ему легко и спокойно. Не знаю, бывает ли так на самом деле или я себе додумываю, и это лишь моя писательская придурь.

Когда начинает ощутимо вечереть, мой начальник предлагает заглянуть в какую-то не то кафешку, не то бар. Он смеется и слегка наклонившись к моему уху произносит:

– Я собираюсь тебя напоить и выведать все твои писательские секреты. Готова?

Вспыхиваю и моментально погружаюсь в бочонок беспокойства.

– Нет, меня нельзя поить. – признаюсь, не осознавая поспешности своей исповеди и того, как неверно она может быть понята. – Я становлюсь донельзя болтлива… А при употреблении водки у меня на утро исчезает память относительно всего, что происходило прошедшим вечером.

Брови Георгия становятся домиками, и он шутливо уточняет:

– И часто ты экспериментировала с водкой?

– Два раза. – горестно признаю. Не вижу смысла скрывать раз уже все позорное про себя раскрыла. – Но не специально. Подруга заказывала коктейли, и они оказались с водкой… А на меня влияет любое ее количество…

– Буянила? – продолжает расспрос сын владелицы Эры. – На столах танцевала?

И когда я, готовая оторвать себе голову в порыве отрицания, восклицаю:

– Нет! Нет! – то слышу его добродушный смех и, подняв на него взгляд, не вижу ни капли упрека.

Он открывает для меня дверь заведения под названием LLS и пропускает внутрь. Туда, где царит оживленная и расслабленная атмосфера. Официантка провожает нас к столику у окна и раскладывает перед нами меню.

– Что будете пить? – широко улыбаясь, спрашивает девушка.

– Моей спутнице, – с лукавым изломом на губах, произносит Георгий, – Коктейль с внушительным содержанием водки, – и, поймав мой ошеломленный взгляд, принимает серьезное выражение лица и добавляет. – Это шутка. Девушке, прошу, наоборот, ни в коем случае не приносить ничего с водкой. Ничего. Только самый легкий алкоголь.

– Тогда может «Райский поцелуй» подойдет? Он легкий и пользуется большой популярностью у женщин.

– Давайте, – соглашаюсь, изучая основное меню и теряясь в его разнообразии.

– Мне пива и королевские драники. – уверенно говорит он и поворачивается ко мне. – Слава, не хочешь попробовать утиное магрэ с вишневым ризотто?

– Да, – благодарно киваю я, – С удовольствием.

Минут через пять официантка ставит перед нами напитки. Беру трубочку в рот и делаю два больших глотка. «Поцелуй» на вкус легкий, но я все равно ощущаю, как внутри распространяется тепло и тело вместе с сознанием начинает расслабляться.

Георгий деликатно спрашивает, почему я позволяю дочери Наталии так с собой разговаривать и мне приходится признаться, что я не переношу ссор и предпочитаю сглаживать углы конфликтов.

– Лучшая месть – это грандиозный успех. – говорит через какое-то время мой начальник.

– Мне не близок образ мысли Синатры… – еще один глоток коктейля помогает отвечать с улыбкой. – Я предпочитаю: Имена, достойные существования, создаются сами, в свое время.

– Не считаю, что они противоречат друг другу. – беря приборы в руки отвечает Георгий и начинает разрезать драник, который минуту назад официантка опустила перед ним на стол. – Но, Слава, только не говори, что тебе нравится не только цитата Голсуорси, но и эта тягомотина…

– Тягомотина? – возмущаюсь. Как может такое говорить практически владелец издательства. – Да я обожаю «Сагу о Форcайтах». Она прекрасна! Правда нашей биологичке, которая посоветовала ее почитать, книга тоже казалась на редкость занудной.

– Не понимаю, как связана биология с Форсайтами. – смеется Георгий. – Но эта женщина очевидно мстила твоему классу за срыв урока, раз советовала книгу.

Один мой коктейль сменятся вторым, и я перестаю контролировать свою речь. Это странно, но мне хорошо и спокойно, поэтому, когда он спрашивает почему и зачем я пишу, то я заглядываю на самую сокровенную ступень своего сердца и признаюсь:

– С самого детства я привыкла находить друзей в книгах. Именно они помогали залатать дыры одиночества после того, как мамы не стало. У меня самый лучший папа и бабушка тоже очень многое для меня сделала, но без мамы было тяжело… и я ушла с головой в литературный мир. Находила в нем утешение и радость. И мне захотелось писать самой, я мечтала научиться писать так, чтобы дети, читая мои книги не чувствовали себя одинокими и улыбались, листая страницу за страницей… я хотела стать их другом… Наивно и глупо, я понимаю.

– Нет. – его ладонь опускается на мою и внутри начинают выстреливать уютные фейерверки. – Совсем не глупо. А более взрослую литературу ты начала писать, чтобы радовать взрослых?

– Не совсем так… – краснею. – Хозяйка моей прошлой квартиры избавилась от мня одним днем и на съем новой не хватало средств, а Римма Константиновна сказала, что так я заработаю больше и точно смогу написать что-то достойное…но…

– Но?

– Но я не могу, Георгий. – опускаю глаза и шепчу. – Не могу… Я перечитала достаточно женских романов с целью подготовить себя, но это выше моих сил… С одной стороны, я считаю, подобные моменты чересчур интимны и должны оставаться лишь между двумя людьми…и…если даже заглушить в себе бабушкино воспитание, то как неправдоподобны должны быть рассказы той, кто сама ничего подобного никогда не испытывала, несмотря на двухгодичные отношения… Я, как Толкин, создаю хоббитов, хоть и не видела их никогда. И, кажется, я слишком самоуверенна, раз посмела себе сравнить себя с мистером Джоном Рональдом Руэлем…

Замолкаю, усиленно изучая скатерть. Он ничего не отвечает, только сильнее сжимает мою руку.

А затем подходит взволнованная официантка и начинает нервно извиняться.

Глава 27

Георгий

– Мне очень жаль! Очень! Но Андрей Вашу шутку не понял! – оправдывается официанта, – А я решила ему дословно передать диалог про водку. И так получилось… подумали, наоборот надо… Хорошенько надо… Чтобы коктейль вкусный…

Договорить она не успевает, потому что наша заправленная сверх меры непорочная писательница, огорошившая меня своими заявлениями, умильно хлопает глазами и очаровательно произносит:

– Вкусненько! – и искренне старается утешить официантку, просунувшую ей утку-опьянения. Слава удивительный человечек, вместо возмущения уверенно просит принести ей третий бокал и добавить туда ещё водки.

Я похоже тоже немного пьян, потому что улыбаюсь, наблюдая за Славой и где-то на тонкой границе между мозгом и членом проскальзывает уверенная мысль о том, как я доведу ее до оргазма. Уверен, ее лицо еще более прекрасно в момент достижения пика. Но в мою картинку искренней и лишенной пошлости похоти вклинивается давний вредитель и тонкий ядовитый голос отправленной стрелой впивается мне в шею.

– Джордж! – блядь…

Блядь.

Как?

Какого?

Острие я лихо достаю голыми руками, а тело за годы выработало иммунитет к отраве, и мне бы прикинуться глухим на оба уха. Но по цокоту каблуков знаю, эта профессионально догонит любого и технично высосет душу. Моя бывшая жена превращается в хваткую гончую, когда видит цель. А я, сколько бы мы не были в разводе, всегда остаюсь для неё лакомым кусочком по выкачке денег. Вот такая у меня очаровательная сука бывшая.

Но как вообще она здесь оказалась?

Раскрыла все же секрет адовых порталов и вот тебе Гошенька сюрприз-сюрприз.

– Приветики, очаровашка! – сверкнув своими акульими зубами, произносит Дина.

Она с самого первого дня нашего знакомства умела любую ситуацию подстроить под себя. Мастерски, незаметно и так гладко расстелись скатерть, что ни один участник не замечал её действий. Все всегда считали инициаторами и ведущими в партии себя, тогда как Дина ласково улыбалась и просчитывала на несколько ходов вперёд, любезно принимая дары, окружавших её идиотов. В толпе которых маячил и я.

Когда первый раз её увидел, меня ничего не волновало, кроме того чувства, бьющего в груди от одного взгляда на блондинку. Мне было плевать на себя и свои деньги, я, как и многие, был готов кинуть к её ногам всё чего она захочет. И слова матери о пригретой на груди змее воспринимал исключительно в штыки. Ведь Дина предпочла меня, любила меня – как я наивно полагал – вышла за меня замуж и стонала подо мной в постели сладко и убедительно.

Только позднее осознал, что ей нравилась жизнь, которую я мог ей дать. Нравилось, что я не был уродом и умел рассуждать о поэзии, ей нравились торжественные вечера и встречи, на которые мы выезжали, нравилось говорить своим подругам, что муж владелец издательства, нравилось брать мою кредитку и покупать сотую пару обуви. И многим позже, осознавая все это, я спрашивал себя, а нравился ли ей когда-нибудь я. Без прилагающейся комплектации. Но, к счастью, к тому моменту мне было глубоко плевать. Так как от одного воспоминания о бывшей, хотелось, как следует прочистить желудок.

Я кристально протрезвел и прозрел, когда она забеременела.

Прозрел ровно в тот момент, когда забирал свою жену из очереди к гинекологу, где она собиралась сделать аборт. О беременности и её единоличном выборе узнал за час до своего приезда.

Дина работала моделью. И хотя карьера её не шла в гору, амбиции никогда не покидали голову. Она всегда ждала выигрышного предложения и того гонорара, который могла бы получить. Поэтому пришедшее предложение в виде роли в порно заинтересовало и обрадовало настолько, что плод в животе показался ненужной обузой.

Она говорила мне об этом в машине, уверенно пытаясь доказать своё право на аборт.

– Как ты не понимаешь! Я могу прославиться, а эта штука испортит мне фигуру и меня уже никуда не возьмут! Ещё растяжки могут появиться! Я слишком молода, очаровашка! И ты не готов быть папочкой!

– Я готов. – спокойно ответил. А она, вздрогнув, посмотрела на меня.

Она сразу поняла. Поняла, что розовое пуленепробиваемое стекло перед моими глазами дало трещину и сейчас его останки падали на пол. Отчетливо помню тот взгляд, который тогда еще жена бросила на осколки. Небольшая доля сожаления скользнула быстрой тенью по лицу и исчезла. И затем она улыбнулась. Первый раз мне посчастливилось увидеть ее настоящую улыбку. И в этом оскале не было ни грамма человека, которого я любил.

Мы сумели договориться. Я выплачивал ей вдвое больше обещанного гонорара, и она оставляла нашего ребёнка, а после родов мы подавали на развод, и Дина обязалась не претендовать на Анечку.

Выжить её совсем из жизни дочери я не мог. Каждая встреча с матерью для Ани была праздником, а мне оставалось сжимать кулаки и запихивать своё чувство отвращения к бывшей куда подальше. К тому же пытаться гасить неконтролируемую ревность. Как бы не старался и не лез из кожи вон, заменить эту алчную корову я не мог. При упоминании этой тупой суки, назвавшей однажды моего ребёнка «этой штукой» в глазах дочери вспыхивал огонек обожания.

Я мог простить бывшей все годы моего бездарного подкаблучивания ее прихотям, но не эти два слова, глубоко засевшие в сознании.

Вот и сейчас ни я ни смущенная писательница не поняли, как моя экс-супруга и ее новый хахаль сели к нам за стол, и Дина начала свой умелый разговор, очаровав Славу настолько, что та без капли лицемерия выдала, глядя на неё:

– Вы очень красивая, Дина… Очень…

Довольная корова захохотала и посмотрела на меня победным взглядом.

Выносить этот непонятный цирк не было желания, и я отлучился в туалет. А когда вернулся напрягло сразу два обстоятельства: Слава пила новый коктейль и по странности сидела грустная.

– Что ты ей сказала? – не сомневаясь, кто приложил к этому руку, тихо обратился к Дине.

– Кому? Твоей незабудке? – она попыталась применить ко мне один из своих дешевых трюков по соблазнению, скользя глазами по губам, но со мной этот номер давно не проходил. Тогда наклон наклонилась к уху и с придыханием произнесла. – Ровным счётом ничего, милый… Только рассказала, как долго и упорно ты меня добивался. – победно улыбнулась стерва.

– Ты такая сука. – шепнул я и, встав, уже громче сказал, что нам с писательницей пора, так как завтра у нас важный день. Пожав руку парню, которого мне было искренне жаль, взял Славу за руку и вывел из ресторана, на который возлагал совершенно иные надежды.

Никак не намеревался спаивать непорочную, и встречать порочную бывшую.

***

Мы шли по набережной, взявшись за руки, и молчали. Она не поднимала на меня своих глаз, но и не пыталась убрать свою ладонь из моей. Я чувствовал вину, что позволил Дине сесть за наш стол и хотел сжать писательницу в объятиях, но она была пьяна и слишком серьезна.

– Ты говорила, что становишься болтливой… – попытался пошутить и разрядить обстановку. Хотелось понять, что творится в голове непорочной.

– Становлюсь. – грустно согласилась девушка. – Если хочешь, можешь вернуться к ним, а я сама доберусь. – неожиданно попыталась вырвать руку.

– Зачем мне к ним? – удивился, не позволив убрать руку.

– Ты так на неё смотрел… – пьяно обиженно буркнула писательница и снова попыталась вырвать руку, но я только ближе притянул её к себе.

– Как так? – спросил, стараясь подавить улыбку.

– Аж прожигал её взглядом! Я хоть немного выпила, но во мне проснулся глаз-алмаз! – смешно щуря глаза, заверила неопытная алконавщица. – И моя сетчатка сейчас все сканирует идеально! Даже Мороженку могу через километры увидеть! Понятно тебе?

– Понятно, понятно. Правильно заметила, прожигал неприязнью. – я погладил её по голове, наблюдая за реакцией. – А ты ревнуешь?

– Я? – Слава возмущённо захлопала ресницами. – Ещё чего! Мы совершенно незнакомы для подобного рода эмоций! У меня нет права ревновать. Тебя не знаю ни я ни моя сетчатка. К тому же, ты мой босс, и я пишу эти порочные порочные отрывки, – она закрыла раскрасневшееся лицо руками, но говорить не перестала. – А ты их читаешь, ужасаешься, скорую вызываешь, содрогаешься и думаешь обо мне плохо… Как о падшей порнушнице….

Сдержать смех удавалось с трудом. Я аккуратно взял ее руки в свои и с улыбкой спросил:

– Это тебе твоя сетчатка сейчас сказала?

– Да! – икнув, совершенно серьезно подтвердила она. – И бывшая у тебя красива, как холод, закутанный в сладкую глазурь. Посыпана пылью далёкой звезды, сияющей светом давно погасшим, до которого никогда… никогда подобной мне не добрести… до блеска подобного мне не добраться…

– Моя бывшая не достойна этих слов, хоть ты и метко уловила суть Дины. И ты, Слава, ты намного ярче, чем весь её обманчивый блеск. – не удержавшись, сжал в объятиях и посмотрел в глаза. – Ты же забудешь всё, о чём мы говорили?

– Скорее всего да, – грустно подтвердила она. – Не хочу забывать то, что ты сейчас сказал.

И тогда я сделал это в первый раз. Не знаю, насколько мой поступок выходил за пределы кодекса джентльменов, но я её поцеловал.

Глава 28

За ночь в моей голове произошла высадка многочисленного семейства бегемотов, и теперь они теснятся и топчутся так, что сводит скулы, а открыть глаза удается далеко не с первой попытки.

Эффект моего третьего в жизни водочного похмелья невозможно перепутать ни с чем другим. Бегемоты всегда со мной…

Это зелье преследует меня и настигает в самые неожиданные моменты. Удачно маскируется и вливается в желудок, а затем превращает язык в неконтролируемого танцора румбы, чьи виляния я никогда не запоминаю, но зато их припоминают окружающие. Мои со смехом озвучивает мне на следующий день Юлька. И, пьяная Слава, по словам подруги, становится безмерным философом…

И сейчас я тоже мало что помню, точнее, тонкая ниточка мерцающих воспоминаний обрывается в кафе, в которое мы вчера заходили с Георгием, а дальше гирлянда гаснет, оставляя меня в глухой темноте забытья…

Сфокусировав взгляд на светлой стене, я очень долго осознаю что-то тяжёлое на своей талии, а потом и вовсе превращаюсь в концентрированный слух, ощущая чужое размеренное дыхание на своих волосах.

Мамочки…

Неужели это не страшный сон, подаренный коварным пойлом, а явь, в которой незнакомец обнимает меня сзади. Кто-то, с кем мы сумели поместиться на односпальной кровати… И?

Георгий! Стрелой прозрения выстреливает во мне мысль, отчего щеки начинают гореть в агонии стыда.

В чем я? В чем я? Бесстыдная! – вопит сознание.

Майка! И я чувствую на себе белье… Не голая, уже хорошо, утешаю себя, но тут же противоречу – а штаны где? Штанов-то нет? Без штанов реальность не так мила…

Ничего не помню… Что вчера произошло? Как мы оказались в моем номере и почему спим в обнимку… Неужели мы того…

– Вообще, что ли ничего не помнишь? – недовольно осведомляется некстати явившая себя миниатюра владелицы Эры.

– Эх, как жаль… – прочитав в моих глазах отрицание, вздыхает маленькая я.

– А вы знаете? – спрашиваю и сразу ловлю критический взгляд от Риммы Константиновны.

– Милочка, – вздыхает женщина. – Мы плод твоего воображения. Знали бы, не спрашивали бы тебя сейчас. И завязывай с алкоголем, он тебе не к лицу.

Мне хочется возразить, что я и так не пью, но на поучительной ноте обе исчезают, оставляя меня один на один с мыслью – как незаметно выскользнуть из-под руки и убежать. Направление не имеет никакого значения, главное – скорость! Точнее, максимально возможная скорость. Но после первой же слабой попытки отодвинуться, мужчина за моей спиной шевелится и, не замечая нервозных попыток моих конечностей, прижимается ко мне, целует в волосы и сонно произносит:

– Доброе утро, цветочек. Проснулась?

Несмотря на непрекращающийся топот бегемотов, дикую сухость во рту и не до конца восстановленную функцию зрения, тело решительно бросает в жар.

Оказывается, мужской голос после сна способен приобретать дополнительную палитру сексуальности. И Георгием выкуплена вся возможная серия, вместе с лимитированной. У меня от одного звука внутри начинается буйное таяние ледников…

Он сказал «цветочек» … а меня так папа в детстве называл, и я почему-то всегда чувствовала себя совершенно счастливой и особенной…

Сердце радостно стучит, невзирая на осознание полного провала гениального плана побега, и я аккуратно поворачиваюсь на спину, до конца не веря в происходящее. Расслабленный, сонный и немного игривый взгляд Георгия встречается с моим смущенным, шокированным и наверняка немного косым. Мужчина ласково скользит по моему лицу глазами, заставляя мозг в одну секунду прорабатывать бесчисленное количество возможных событий прошлой ночи, потому как мой чёрный ящик категорически отказывается проливать свет на случившееся.

– Хорошо спала? – опершись головой на правую руку, левой он нежно поправляет волосы у меня на лбу.

Скорее всего, я выгляжу как лохнесское чудовище после длительного заплыва. Стыдоба… к тому же отвечать в данный момент целыми словами довольно рискованно… потому что альпийские луга скончались у меня во рту… И если он почувствует прах их утраты, сразу классифицирует цветочка в ряды вонючего страстоцвета. Поэтому я только киваю и незаметно натягиваю одеяло до самого носа.

Он ухмыляется и чмокает меня в щеку.

– Голова болит? – почему от него пахнет свежесть?

Еще один кивок.

– Вон там на тумбочке я приготовил для тебя минералку, воду, томатный сок и на всякий случай взял еще и таблетки. Извини, пришлось ослушаться твоих приказаний и выйти ненадолго с утра, чтобы все принести. Но, как и обещал, проснулись мы вместе, как ты хотела. Да, цветочек?

Не знаю, что он читает в моих глазах, но улыбается еще шире и снова наклоняется, и целует в висок.

– Я вряд ли когда-то смогу забыть прошлый вечер, – шепчет в ухо. – Но самое главное, теперь мы не просто начальник и подчиненная. – ещё один поцелуй в районе щеки и ещё…

Неужели мы с ним и правда… и теперь … и разве такие нежные поцелуи способны вызывать в теле лавину жара, которая спускается к бёдрам…

Георгий отодвигается и спрыгивает с кровати. Зажмуриваюсь, вдруг он голый… Но немного приоткрываю глаза… чтобы не выглядеть невежливой… На нем спортивные штаны и футболка. То есть он успел ещё и переодеться, пока я тут спала пьяным троллем …

– Не буду тебя смущать. Спокойно собирайся и пойдём завтракать. А я пока проверю почту. – говорит мужчина, направляясь к двери, но напоследок бросает в меня хитрую улыбку. – И будь уверена, мы реализуем все наши вчерашние планы.

Когда дверь за ним закрывается, я накрываю голову одеялом, позволяя бегемотам в голове вдоволь насладиться хлопотами переезда.

Как мне деликатно узнать, что произошло вчера…