Текст книги "Мой первый роман про... (СИ)"
Автор книги: Чинара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 13
Сидим мы в кабинете Риммы Константиновны вдвоем и смотрим друг на друга. Мне хочется встать и совершенно случайным и шустрым движением развернуть голову вождя пролетариата в другую сторону, так как его неодобрительный взгляд минут десять сверлит в моем лбу не сияющую звезду, а вполне себе снайперскую дыру. Дыру открытого неодобрения моим недавно начавшимся литературным походом по неизученным просторам эротической литературы.
Как правило, владелица Эры всегда встречает меня у себя в кабинете, и голову осуждения держит по направлению к себе, за что ей большое спасибо. Но сегодня день подозрительных, не вписывающихся в норму, изменений.
Первое – Оксана попросила меня подождать не на сереньком диванчике около двери, как это обычно происходит, а непосредственно в самом кабинете, заставляя чувствовать неловкость.
Второе – неловкость размножилась и начала ощутимо атаковать, стоило столкнуться взглядом с вождем, по странности повернутым в мою сторону. Это какой-то психологический прием или что?
Всячески избегая новой встречи глазами, с любопытством рассматриваю потолок и в голову снова лезет этот странный geo-sex…, то ли я пытаюсь оправдаться перед вождем, говоря, мол, твоя хозяйка вон вообще секс в географических масштабах рассматривает, а я так, мелко плаваю. Напишу одну историю, заработаю необходимую сумму, и вернусь к детским историям, присмотрев квартиру подешевле…. Перестань так смотреть…
Дверь сзади хлопает, заставив меня вскочить на ноги, словно уличив в непристойных действиях.
– Римма Константиновна, здравствуйте. – в обычной манере произношу я, поворачиваясь и уговаривая себя не уйти в поклон, как вдруг застываю на месте.
Мужчина в строгом сером костюме уверенно идет к столу владелицы Эры и его поднятые вверх брови вступают со мной в диалог: «ты уверена, что я Римма Константиновна?».
– Вы не Римма Константиновна, – зачем-то вслух произношу ответ на молчаливый вопрос и получаю его сухое и едкое:
– Верно. – вроде бы тест для отстающих в развитии прошла, но с натяжкой.
– Меня зовут Георгий Константинович. – незнакомец снимает пиджак и вешает его на спинку стула. Острые скулы при рождении подверглись шлифовке мастером.
– Я сын Риммы Константиновны. Какое-то время все вопросы по новым романам вы будете обсуждать непосредственно со мной. – он садится на стул, доказывая свое право на наследство и холодно смотрит на меня снизу-вверх серыми, как осенний дождь, глазами.
А мой мозг, судя по всему, не зря практически провалил предыдущий тест, так как лихорадочно соображает… если она Константиновна и он Константинович…, то… Язык одиночные поиски ответов на глупые вопросы не приемлет и выходит на путь собственной жизни, переставая ждать сигналы мозга, откровенно и без стеснения признаваясь в моей недалекости:
– И Вы Константинович… – реплика заставляет стальной взгляд стать еще жестче, а брови хмуриться.
Физически ощущаю себя под обстрелом острых кинжалов.
Не понимала я своего счастья, находясь наедине с вождем… Совсем не понимала…
– Верно. У моего деда и отца одинаковые имена. Находите это удивительным Святослава Олеговна?
– Вовсе нет. – стараясь побороть нервозность, подняв подбородок, отвечаю сыну императрицы. И почему его появление так на меня повлияло? Чепуха какая-то.
– Если Вы сядете, нам будет удобнее общаться. – открывая лежащий на столе органайзер, произносит Георгий. – Или Вы предпочитаете стоять?
Новая волна неизвестной ранее любви к вождю пролетариата накрывает меня с головой, и я молча опускаюсь обратно на стул.
– Римма Константиновна сообщила Вам о необходимости проведения рекламных акций для Вашей новой детской книги? – интересно, акцент на слове «детской», подозревающий плохой слух, сейчас к чему был?
– Да. – приняв строгое выражение лица, отвечаю я. Ну растерялась немного при его появлении, зачем так… Да у моего Дарителя меньше льда в сердце, чем у этого…
– Вот Ваши билеты в Питер. Вылетаем завтра вечером. Встречи с детьми в пятницу и субботу. В воскресенье летим обратно.
– Но завтра среда. – непонимающе произношу, беря в руки билеты на самолет. – А что в четверг?
Он хмурится. Очень похоже на выражение несварения, которое принимает его мать, когда чем-то недовольна. Да, они похожи.
– Вам неудобно завтра? Хотите вылететь в четверг?
– Н-нет. Я взяла отпуск с сегодняшнего дня и до конца недели.
– Меня Ваш отпуск не интересует. Главное, что можете вылететь завтра и достойно отработать свои дни в пятницу и субботу. – он так внимательно смотрит, отчего я опускаю взгляд, – Что-то не так?
– У меня еще ни разу не было подобных встреч…, и я не знаю, как себя вести… – волнительно и страшно. – Вдруг я детям не понравлюсь… – последнюю мысль озвучивать бессердечному Георгию я не собиралась, но язык отбился от рук и тихо зашептал о страхах Славы…
– Думаю, Вам не о чем беспокоиться. – голос мужчины неожиданно звучит мягче, заставляя поднять на него удивленные глаза и поймать чужой неожиданно сосредоточенный взгляд на своих губах… Или мне показалось? – Во всяком случае мы сможем с Вами детальнее обсудить эти встречи в четверг. Не переживайте.
– Спасибо. – благодарно улыбаюсь и уголки губ Георгия чуть поднимаются вверх, меняя суровое лицо на совершенно другое, полное тепла и магнитного притяжения. Но мираж длится секунду, беспощадно выливая на меня ведро холодной воды и возвращая циничного хозяина. Он откидывается в кресле и демонстрируя хищную улыбку, заставляет меня краснеть до корней волос, вопросом:
– Как, кстати, поживают Ваши идеи насчет эротического романа?
Как и всегда в моменты волнения, выдаю скоростной ответ:
– Римма Константиновна прислала две новые тематики над которыми я работаю.
– Предыдущие истории слишком предсказуемы. – усмехается Георгий. – Оборотень счастлив со своей пассией, а возлюбленную Дарителя в очередной раз убьет коварная Королева.
Вот же самоуверенный граф Орлов. И с чего я волнуюсь при твоем присутствии. Тем, более, ты совершенно не прав. Откинувшись на спинку стула, стараясь подражать его ухмылке, отвечаю:
– Не совсем так. На следующий день Мэтью проснется в постели один, не обнаружив ни Роуз ни ее следа. – недоверчивое удивление на лице Константиновича работает во благо моей улыбки. – А после ночи с Дарителем Кэсси возьмут на работу во дворец Королевы. – если бы не звонок телефона, я бы еще полюбовалась на вытянутое выражение лица сына владелицы Эры, но приходится достать из сумки сотовый и, извинившись, ответить.
Курьер уточняет адрес и сообщает о сильном желании доставить заказанные мной книги сегодня пораньше, но…
– Извините, я не успею через полчаса быть дома. – тихо произношу я.
– Успеете, – произносит Георгий. – Мне тоже надо выходить и Ваш адрес как раз по пути. Я Вас подвезу.
Мое намерение гордо отказаться пресекается курьером, у которого помимо желания преждевременной доставки присутствует к тому же супер-слух и он, радостно бросая: «Значит, успеете, отлично!» – вешает трубку.
Глава 14
Не понимаю, почему мать всякий раз во время своих отпусков неизменно настаивает, чтобы я занимал кабинет директора, в котором можно развернуть работу с целым букетом фобий.
У меня есть своё спокойное рабочее место, а это впопыхах выкраденное незрячим эстетом музейное пространство с самого детства навевало на меня трепет и страх. И с годами, к моему стыду, неприятный комплект эмоций не исчез, а лишь притупился, уступив место раздражению. Не самое лучшее чувство при общении с авторами или при рассмотрении текстов. Поэтому, когда кабинет перейдёт ко мне, надеюсь, предки оценят мою щедрость по достоинству, ведь я загружу эту историю в картинках и мини-скульптурах в коробки для передачи в кружок интересующихся.
А пока в обязательной программе: с утра отвернуть от себя голову, попросить Оксану распечатать мне список встреч, возмутиться фамилией Орзанова. Мать каждый раз так ловко спихивает на меня этого флегматичного автора детективов, трахающего женщин только в своих книгах, а в жизни незамутненно насилующего мозги окружающих. В частности, мои. Но истории подосиновик пишет отменные. Этого не отнять.
А на вечерний десерт эта мадам: «оставим деток на потом, к Эммануэль мы дружненько зайдём». Надо ее встретить и проинформировать. Какого хрена я лечу с ней в Питер? Римме Константиновне надо было самой сопровождать свою порочную протеже. Вот наверняка припрется одетая в латекс или юбку смутно напоминающую широкий ремень.
Откидываюсь на спинку кресла и критически оглядываю комнату.
Все же непонятно, у матери стальная психика, раз она столько времени проводит в этом эпохальном сумасшествии, или прогрессирующий дальтонизм успешно взаимодействующий с пофигизмом?
***
Первая половина дня прошла вполне сносно. От Орзанова удалось избавиться быстро и безболезненно. Даже в порыве благородства бар ему посоветовал. Так сказать, для поиска музы.
Вчера в Sol к нам с Глебом они так и липли.
– Ты зачем девчонок отшил? – возмущался друг, беря в руки пиво. – Ты сиськи видел?
Большую часть свободного времени я предпочитаю проводить с дочерью, но существуют понятные потребности. Легко осуществимые. Когда обе стороны приятно проводят время и расходятся без взаимных претензий или напрасных ожиданий. Вступать с кем-то в серьезные или долгоиграющие отношения не вижу смысла. Сначала ты очарован и готов ради нее на все. Она хитра и алчна, но действует аккуратно и выверено. Окружает якобы любовью, заставляя потакать всем прихотям. И к концу ты настолько туп и слеп, что не замечаешь, как единственное для нее страстное увлечение – это выгрызание твоего кошелька, а вместо сердца у нее в груди прожорливая дыра.
Ведь сердце она давно продала по дешевке на блошином рынке.
– Сегодня мне не до траха.
– Так не снижай его вероятность у других. – пытаясь домигнуть до удаляющихся златозадых лань, негодует шатен в клетчатом пиджаке.
– Пока этот пиджак на тебе, у тебя нет шансов. – усмехаюсь в ответ. – Сними его, аж в глазах пестрит.
– Ты, конечно, и так то не лапуля, но сегодня особенно зол. Может стоит потрахаться? – не знающий меру в алкоголе, Глеб осушает разом пол кружки и хмыкает. – О! Устрой себе потрахушки с этой порно-писательницей.
– Я не смешиваю работу и секс.
– Зря. У неё же наверняка в голове флеш-рояль, доставшийся ей с опытом. Или думаешь, не сможешь развести?
– Я. Не. Сплю. С. Работниками.
– Да ну тебя, – махнули на меня рукой. – Скукобобер херов.
Оставив Оксане, сменившей утренние бледные губы на визжаче-малиновые, строгое указание велеть следующей авторше ожидать меня в кабинете, неспешно пошёл на кухню приготовить себе кофе. Ноги требовали пройтись, а мадама пусть подумает о вечном в раю постапокалиптического искусства. С утра эта гейша пера преследовала меня своим образом коварной кокетки, скрещённой с хищной мигерой. А, это я снова про бывшую вспомнил.
***
– Римма Константиновна, здравствуйте! – русые волосы собраны в аккуратный хвост, огромные голубые глаза с удивлением смотрят на меня, хлопая густыми ресницами. У бывшей они напоминали мини-щетки-насадки для пылесоса и провоцировали нездоровое желание их содрать.
Ни латекса ни плетки. Вместо них строгие чёрные брюки и голубая рубашка в белую полоску, застегнутая на все пуговицы. Интересно, грудь под ней опирается на упругую помощь пуш-апа или все свое? И чего она стоит и смотрит, как напуганный ручеёк.
А, я понял. Лиса в овечьей шкуре пришла, маскарад практикует. Вот почему мать на неё повелась, а вроде умудрённой опытом женщиной себя считает…
Накидываю на лицо маску «хрен меня проведёшь» и начинаю беседу.
Играет она отменно. Без намёка на умелую хищницу, приняв роль попутавшего маршруты воробушка с налётом легкого неадеквата и наличием багажа глупых идей, ярко засветившихся при её недвусмысленном намёке на одинаковые отчества у меня и матери.
А главное, лицо такое нежное, взгляд чистый, незамутненный, и пухлые губки… С момента, как сел, убеждаю себя, что шевеление в штанах случайно. Надо было потрахаться. Тогда не ощущалась бы кувалда в штанах. Дело не в этой авторше, а в недельном воздержании.
Броню мою лиса пробила своими страхами не понравится детям. Сам не понял, как ляпнул ей слова утешения. Да к тому же искренние. Как она может не понравится, если ещё немного и я, как конченный извращенец, начну подпирать стол матери вышедшим из-под контроля шлангом.
Не собирался в эту встречу обсуждать её трахо-романы, но удержаться не смог. И тут она показала истинное лицо. Выпустила когти и, превратившись в стерву, надела мне на голову ушат «фиговая у тебя фантазия, Георгий». Выдала неожиданные для меня повороты сюжетов и ухмыльнулась. Да. Определенно, я бы ее разложил прямо на столе и трахал пока бы не отключилась. Но сначала убрал бы голову вождя. Иначе стремно как-то.
Члену вон тоже не по себе стало, и он мирно капитулировался. А я зачем-то предложил подвезти её до дома. Какого…
Глава 15
Холодная капля приземляется мне на лоб, заставляя удивленно поднимать глаза на хмурое серое небо. Порой создается впечатление, что синоптики предсказывают погоду, подражая этрускам, используя грудные птичьи кости. При этом получается у них довольно посредственно. Инструкцию древняя цивилизация им очевидно не оставила. А не состыковка нарисованного в приложении солнца и тусклого пасмурного неба, решившего обогатить землю своими слезы, очевидна.
Мысль о зонтике не успевает погрустить в моей голове или заварить ромашковый чай. Рядом раздается характерный механический щелчок, и над головой открывается огромное темное пространство, пряча от напористых капель дождя.
– Не лучшая идея заболеть до поездки в Питер. – серьезно озвучивает владелец актуального на текущий момент богатства и смотрит на меня сверху вниз, вкладывая в слова строгий укор родителя, застукавшего несмышлёное чадо прыгающим в луже. – Моя машина недалеко. На парковке. Держитесь поблизости, иначе промокнете.
Слова, он, как и его мать, использует строго по назначению.
Идет быстрым шагом, но при этом вскользь смотрит на мои ноги и уменьшает скорость, если я отстаю. А я стараюсь выдерживать расстояние между нами. Не хватать же его за руку, в конце концов. Но приноровиться к скорости мужчины никак не получается, либо отстаю, либо обгоняю, как неумелый водитель собственных ног, не сумевший разобраться в педалях тормоза и газа. Не знаю, какое новое клеймо неодобрения он вешает на меня в моменты моих обгон-отставаний, когда, как сейчас, поворачивает на меня голову и выстреливает свинцовым взглядом. Но вешает совершенно точно.
Редкие прохожие, попадающиеся нам на пути, прикрываются подручными средствами: газетами, рюкзаками, пиджаками – и быстрыми шагами пытаются добежать до укрытий. Это никак не относится к немного полноватой женщине в зеленом платье, неспешно вышагивающей на противоположной стороне улицы и придерживающей над головой алый зонт с рюшками. В ненастном блеклом пространстве вокруг она, словно маяк цвета – чуть смазанного дождем, но метко поставленного невидимой рукой художника.
– Родиной зонтика считается Китай. – неожиданно выдаю я, наблюдая за неизвестной особой. Так-то я люблю тишину, но сейчас появляется потребность ее заглушить.
Мужчина прослеживает направление моего взгляда и усмехается.
– Китай сейчас родина чего угодно. – делает неуловимый шаг в мою сторону, заставляя наши плечи соприкоснуться, а меня почувствовать смятение и трепет. Наклоняется ближе и заговорщически шепчет. – Ее зонта точно. Но она скорее верит в ярлык «Италия» и «хэнд мейд продакшн».
Я хихикаю и, безрассудно забыв картины моего неоднократного повешения, разрешаю осмелевшему языку дальнейшее плетение слов:
– Как говорилось в древней легенде, простой китайской плотник изготовил для любимой жены крышу, которая всегда была при ней.
Вроде я не кричала «мертвые котики» и никак не одобряла действия Гитлера, но лицо Георгия каменеет и возвращает железную маску палача. Минуту назад его глаза смотрели с показавшимся мне теплом, а сейчас в них очередная сцена казни. Прикусив язык, я подвергаю его мгновенной карме, чтобы он не думал более своевольничать и уходить в опасное словоблудие.
Наконец, Константинович отворачивается, и я, возвращаю себе способность дышать. Но стараюсь делать это не громко.
– Наши зонтики – это голландский «зондек». В переводе «навес от солнца». Изначально роль спасителя не от дождя была. – замечает он.
– Да. – согласно киваю и улыбаюсь. Ничему меня жизнь не учит. Я снова наступаю на обманчивые грабли и получаю ими в лоб. Точнее, получаю от Георгия взгляд «хмурое нечто».
Оставшийся путь мы идем молча. К его чести, он держит надо мной зонт, пока открывает для меня дверь своей машины и ждет, чтобы я села. К тому же спрашивает, не холодно ли мне, когда сам оказывается в салоне.
Но, ощущение, словно у мужчины каждый раз возникают фантомные мышечные боли при галантном поведении, которое было ампутировано…
На заднем сидении я замечаю детское кресло, в нем, развалившись, лежит мягкая игрушка в виде розового кота. Значит, у него есть ребенок. И жена… Наверное, с ней он совсем другой… Оставляет железный занавес за дверью и заходит в дом, а она встречает его и кидается на шею…
Ой.
Ой.
Ой.
Я что сейчас представила себя его женой?
Приложила холодные пальцы к щекам для изгнания абсурдных мыслей и кинула быстрый взгляд на его руки.
Да. Не ошиблась. Кольца нет.
Моя мини-копия на правом плече уверенно произносит: Он из этих надменных. Не признает значимость роли столь важного символа! Или хуже, скрывает!
Римма Константиновна остаться в стороне не может и возникает на левом плече: Чего к сыну моему пристала, комбинезонша? Может, он разведен…
Глава 16
Георгий
Порочная протеже моей матери сидит, надев роль цветочка-ромашки, и, аккуратно сложив руки на коленях, поэтично смотрит в окно, за которым дождь устроил промозглое представление. А я злюсь, пытаясь найти на радио что-то приличное и перестать представлять, как она запускает свою левую руку мне между ног.
Или хлопая своими настоящими ресницами наклоняется головой…
Да…
Блядь.
Вот так…
Член от одной мысли тут же начинает дёргаться, как контуженный.
Место! Лежать! Место! Придурок!
Не помогает…
Мертвые котята!
Не помогает…
Лицо Орзанова!
Лицо трахающегося Орзанова!
Фу, мерзость.
Но помогло. Член аж в себя ушёл.
Потеряв надежду найти что-то стоящее, перестаю крутить радио и бодрый голос радиоведущего объявляет: «36 вопросов и 4 минуты молча смотреть друг другу в глаза приведут вас к любви!», а потом расписывает тест, придуманный каким-то якобы ученым Артуром Ароном.
Совсем нечем бедолаге в жизни заняться…
Тесты для любви сочиняет.
И одиноко на них дрочит.
– Верите, что через 36 вопросов можно влюбиться? – спрашиваю, готовый услышать пламенную тираду и убеждённость в достаточности и одного верного вопроса. Хочу, точнее жажду, раскатать ее в собственном цинизме, нажитом опытом, и поколебать веру в подобную нелепость.
– Нет. – щёлкает меня по носу краткость. И злит.
– Как же так? Ведь Ваши герои в книге влюбляются сразу друг в друга. Без особой фазы диалога или познания биографии партнера.
– Там … – начинает она неуверенно. – Там другое. Они предназначены друг другу. И никакие слова не нужны. Они… родственные души.
– То есть, – еще хлеще дева стелет. – Вы верите в родственные души?
Она молчит. Как-то долго. И я даже думаю повторить вопрос, когда она поворачивает голову в мою сторону.
– Верю в их существование в книгах.
Член, предатель, снова дергается, возвращая меня в подростковые годы «не умею держать жеребца в узде», и готов доказать ей, что он то точно настоящий и готовый.
К счастью, мы подъезжаем к нужному дому и подвергать ее сомнению в моем выходе из озабоченного пубертата не приходится.
Она мило благодарит и открывает дверь, а я. Или скорее член… предлагает свои услуги водителя в день вылета. Я грожусь ошалелому, что сдам его в Uber, если будет продолжать в таком же духе.
Она смущается. Лиса. Но члену все нравится, и он настаивает. Серьёзным моим голосом.
Когда Святослава идёт к подъезду, мы провожаем ее взглядом, прикованным к округлым бёдрам.
Радио в это время плавно и уверенно выдает саундтрек:
I’m just a regular everyday normal motherfucker…
Глава 17
– Георгий очень строгий руководитель. При этом заботящийся о комфорте своих работников. От его взгляда мурашки по телу. Ощущения, словно хочет съесть и выпороть одновременно. Понимаешь, Мороженка?
Кот в позе сфинкса сидит около своей миски и стеклянным взглядом смотрит сквозь меня, заявляя о полной незаинтересованности во мне и в Георгии. Мое открытие двери холодильника становится для него переломным моментом, и, сменяя холодное ожидание на горячность, он прибегает к моим ногам и начинает мурлыкать. Маленький хитрец. Ждет вечернюю порцию кролика с сыром, уверяя, что, вероятнее всего, после плотного ужина выслушивать мое нытье станет более интересным занятием. Насыпаю утренние остатки из люксовых консервов в его миску и достаю свои макароны из микроволновки. Кладу сверху пару кусочков сыра. Терку отвергаю, так как мыть ее по окончании нет никакого желания. А после того, как мы заканчиваем со своим разно уровневым ужином, мою посуду, споласкиваю его миску, меняю ему воду, так как имеющуюся, в момент обжорного ужина он вылил. Протираю бумажными салфетками мокрый пол.
Иду к стиральной машинке, загружаю вещи, чтобы постирать все необходимое к поездке и топаю в комнату, где меня ждет его котейшество, показывая милостиво: «Теперь вещай непутевая».
Оправдываюсь перед ним в необходимости сдать его Юле со Стасом. Он хмурится, но вроде как соглашается. Правда вот Юлька не соглашается, когда я ей дозваниваюсь. Оказывается, они взяли пару дней и едут к друзьям на дачу, поэтому Мороженка не у дел.
Глазами информирую кота о новых деталях его недо-путешествия, и мы оба понимаем, к кому теперь он должен будет поехать. Мне идея не нравится, но деваться некуда. Мороженка тоже не в восторге, но обещает, что скучно моим родственникам не будет, если они посмеют плохо за ним смотреть. А он просто так словами не разбрасывается. Призвав спокойствие в тело, набираю номер Натальи.
– Да. – звучит недовольный голос мачехи.
И все мои объяснения по поводу неожиданной командировки только добавляют в ее ответ раздражительности, но она соглашается. Мы обе знаем, что не согласиться мачеха не может, и послать меня в пешее эротическое, чего желает ее тон, тоже. Мне оставлять своего своенравного пломбирушку с этими двумя вроде как родственницами не хочется, но оценивая его жировые отложения и тягу к революционным шагам при ненадлежащем с ним уходе, понимаю – волноваться не стоит.
Договорившись о времени, когда я отвезу кота, мачеха вешает трубку и доброго вечера я желаю более отзывчивым гудкам.
Упав на кровать, разрешаю на пару минут глазам закрыться. Но эмоциональный фонтан, бьющий во мне сверкающим ключом, еще пару часов точно не даст спать. В нем плескаются разные рыбки, в том числе акула Георгий. Да, он почему-то определенно акула. Или скат? Уж точно не милый дельфинчик.
И зачем я о нем думаю…
Как он сосредоточенно смотрел на дорогу и прорезал натянутый воздух острыми скулами… А капли несчастно падали на стекло и скатывались вниз, неспособные до него дотронуться. А ведь им этого непреодолимо хотелось.
Взгляд строгих серых глаз, способных вытащить душу и согреть ее за секунду одной мимолетной улыбкой, а потом так же резко превратить трепещущее сердце в лед колючей холодностью. Усмехнуться и уронить, разбив его на сотни и тысячи осколков. С легкостью…
Да, от него лучше держаться подальше. Хотя бы на расстоянии вытянутой руки…
Мужчины в костюмах сексуальны – писалось в каком-то журнале, но в моем офисе было полно мужчин… и все они смотрелись нелепо, жалко, странно.
Но никак не так, как он.
Так, все. Глупые мысли выключаем и думаем об истории.
Что там Римма Константиновна просила? Вампир и начальник. Две разные темы.
Хммм… Помешательство женщин на холодных представителях, шагнувших в мир иной, но до сих пор поддерживающих себя в этом, благодаря выпитой крови, мне не понять. Это же про нездоровые отношения с холодильником. Только со сменой ролей, когда сэндвич, при необходимости, могут достать из тебя.
Вся шумиха вокруг Сумерек прошагала как-то мимо. Паттисон ассоциируется у меня с патиссоном, а с Кристен Стюарт я бы с радостью поделилась данными моего стоматолога.
Может, если порыться в классике… Дракула, например,…
Ухмылка Георгия, сидящего на красном бархатном троне мелькнула перед глазами…
Слава!
Соберись!
– Нет, а что такого… – в белом длинном сарафанчике произнесла моя мини-версия. – В качестве подходящего образа…
– Красавчик мой сыночек, да? – довольно заявила Римма Константиновна и усмехнулась, кидая взгляд на свою собеседницу. – А ты смотрю, комбинезон свой сменила?
– Он в стирке. – гордо подняв подбородок, ответила девушка.
– Ну-ну. – хмыкнула владелица Эры и обратилась ко мне. – Милочка, может, начнешь писать? Мысли твои вон паровозом мчаться, аж лоб твой сверлят.
– Да. – как бы невзначай поддакнула вторая. – Нам же интересно…
Мороженка же взглядом прискорбно сообщал, что шизофрения – это вовсе не мое общение с ним, а вот это вот все…
Дамы в ответ на его размышления обиделись, а я, широко улыбнувшись, потянулась к ноутбуку.
