Текст книги "Мой первый роман про... (СИ)"
Автор книги: Чинара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 20
Поворачиваю голову влево – «ведерки счастья» на столе нет.
Я вчера заснула, так и не попробовав мороженное, а кот решил, что не пропадать же добру и устроил целое светопреставление… Воронеж грустно валяется на полу, начисто вылизанный, а дальше тянутся следы.
Не знаю, как вредителю удалось испачкать лапы, а мне не довелось проснуться. Но квартира напоминает сладкий поход Сусанина, потерявшего смысл пути, но наслаждавшегося процессом.
Одинокое ведерко нахожу в коридоре, а виновник вальяжно лежит на подоконнике с засохшими на лице следами – коричневыми воспоминаниями ночного приключения.
– Тебе хоть стыдно? – трансформировав негодование в позу «руки в боки», как можно строже произношу я.
Кот игриво дергает в мою сторону лапкой и выдает «мя». Гугл перевёл бы как «не-а».
Закатив глаза, я следую в ванную за тряпками и начинаю мыть зону безрассудных действий злостного эскимо – всю квартиру. Будто не мог спокойно сесть на кухне и поесть, как приличный человек …
Закончив со следами, я начинаю спешно собирать вещи в свой маленький дорожный чемоданчик, который приобрела по акции в Ашане. Он единственный пестрил улыбающимися миньонами на поверхности, но зато, в отличие от своих консервативных братьев, стоил копейки. В отдельный пакет закидываю недельку трусиков, недолго думая, решаю, что одного лифчика мне будет вполне достаточно. Складываю по схеме, подсмотренной на ютубе четыре футболки, три кофты и одни запасные штаны. Подумав, меняю штаны на вельветовую юбку. Затем спешно заправляю постель и слышу звонок в дверь.
Ко мне ещё никто не приходил в гости в эту квартиру, поэтому, вздрогнув, я недоверчиво поворачиваюсь в сторону прихожей. Мозг помогает лучше соображать и перемещает мой взгляд на часы. И когда успел пройти час? Но зачем он поднялся? Ой… Неужели мои указания домофона и квартиры понял за намёк… В звонок ещё раз звонят. Настойчиво и нетерпеливо.
Крадучись, я направляюсь к двери и смотрю в глазок. И уже щёлкнув замком, осознаю, что не одета. То, есть одета, но…
– Здравствуйте Георгий Константинович. – произношу, открыв дверь. Почему членам этой семьи хочется кланяться?
Мужчина сменил свой деловой образ на кэжуал стайл, в котором смотрелся так же органично, как в костюме. Тёмные джинсы, серый худи и неожиданно ярко-оранжевые кроссовки. Неизменным осталась суровость лица и жесткость взгляда, которым он сначала впивается в мои шерстяные носки, потом поднимается по голым ногам до шорт, активировав легион мурашек, пробежавших по мне, а затем проходит выше и останавливается на футболке и даже немного склоняет голову набок, изучая изображение красных рыбок[2]2
Красные рыбки – картина Анри Матисса
[Закрыть] на майке.
– Творчество требует мужества[3]3
«Творчество требует мужества» – цитата Анри Матисса
[Закрыть]. – произносит, добравшись до глаз. К этому моменту мои щеки уже ярко пылают, то ли из-за того, что я встречаю гостя в своей пижаме, то ли из-за его внимательного осмотра. – Доброе утро, Слава. Я так понимаю, Вы не готовы? Или едете с Матиссом?
– Проходите, пожалуйста. – переминаясь с ноги на ногу, нервно предлагаю. – Я почти готова. Сейчас только переоденусь.
Совсем не так я представляла это утро… считая, что Георгий подождёт меня в машине, а не будет стоять в моей прихожей, сняв кроссовки, и странно сверлить в моей переносице дыру, наблюдая, как я предлагаю ему единственные имеющиеся у меня тапочки. Мохнатые и Розовые.
Привычка – зимой и летом ходить в шерстяных носках, а редкий гость в виде Юльки тапочки напрочь отвергает.
– Тапочки защитят от шерсти, – мямлю, и он с большой долей сомнения, соглашается.
Гость с интересом осматривается и на мои попытки затащить его на кухню не реагирует.
– Не хотите чаю?
– Нет. Я завтракал.
– А я нет. – улыбаясь зачем-то говорю, и он снова смотрит на меня с недовольством. И сочувствием?
– Ясно. Где Ваши вещи? Я поднялся, на случай, если Вам нужна будет помощь.
– Ой, не стоило. Я бы сама спустилась. – кидаюсь к чемодану и начинаю его спешно закрывать. Надеюсь никаких лишней деталей он не видел.
Георгий по-царски опускается в единственно имеющееся в квартире кресло.
– Я сейчас оденусь и готова ехать. – беру из шкафа носки, джинсы, кофту. В последнюю нервно запихиваю лифчик и боком-боком несусь в ванную.
Одевшись, понимаю, что не взяла ванные принадлежности. Достаю большую косметичку из шкафчика под зеркалом и кидаю туда щетку, пасту, умывалку, крем и бритву. В глубине души надеюсь проходить в джинсах, оставив юбку вздыхать в чемодане.
Выхожу в прихожую и достаю переноску для Мороженков. Зверь по странности не явил себя во время прихода гостя, и я ожидаю от него всего…
Ну или не всего…
Вернувшись в комнату, нахожу все так же царственно восседающего в кресле Георгия в розовых тапочках и предателя-троглодита, устроившегося у него на коленях и довольно урчащего от поглаживаний, которыми его одаривает гость
– Какой у Вас ласковый кот, Слава. – искренне улыбаясь, произносит сын владелицы Эры.
Ни фига подобного … Это то, что мне хочется сказать, но я, разинув рот, наблюдаю за процессом и полоумно киваю:
– Да уж… – периодически моргаю, вдруг показалось…
Запихиваю в чемодан недостающие ванные принадлежности, а затем несусь на кухню и загружаю в пакет сухой кошачий корм и лухари консервы. Туалет запасной у папы в квартире есть, поэтому его, к счастью, тащить не придётся.
Возвращаюсь в комнату, с нервным смешком пытаюсь забрать(отобрать?) у Георгия отталкивающего меня кота. Кое-как запихиваю сопротивляющееся тело в переноску и сообщаю гостю о своей готовности.
– Извините, если долго.
– Все нормально. – улыбается и кивает головой в сторону моих книг, которые тянутся от пола до потолка неровными многоэтажными домами и занимают почти всю стену. – Это все Ваше?
– Да. – киваю и жду укора.
Я могу спокойно обходиться минимальным набором одежды и не понимаю
Юлькиного ажиотажа в дни всяких шмоточных распродаж. Служу ее верной
компанией, ведь мы подруги, но новую вещь покупаю лишь в случае ее действительной и неоговорочной надобности. Совсем другой разговор у меня получается с книгами… Спокойно пройти мимо книжного магазина или не зависнуть на несколько часов в сети при скидках в Лабиринте – мне не под силу. А тяга ко всякого рода редким изданиям… а если еще и иллюстрации редких художников…
Я та, кто может сократить бюджет на питание, урезать все остальные удовольствия, но за счет этого позволить себе книгу…
Дурная, как говорит мачеха. Тупица, как поддакивает ее дочь.
Но для меня книга – это лучший друг и советчик… ведь именно они помогают нам общаться с великими умами, ловить чужие рассуждения, изумляться, размышлять и испытывать спектр различных эмоций. Возможно, мне никогда не повстречается мистер Дарси, но я десятки раз смогу им любоваться, открывая «Гордость и предубеждение».
Но Георгий только широко улыбается и произносит:
– Ясно. – весь его царственный вид стирается, преобразуюсь в нечто совершенно иное и теплое. Он берет мой чемодан, переноску с обиженным котом и выходит из комнаты.
Глава 21
Она прислала полный адрес проживания.
Член настоятельно посоветовал воспользоваться возможностью зайти в подъезд без звонка в домофон, раз уж какие-то жильцы многоэтажки выходили дружной гурьбой.
Когда же порочная протеже открыла дверь и предстала передо мной в шерстяных носках, коротких шортах и майке, прекрасно подчеркивающей ее округлости, не заключенные в темницу белья, я понял, что могу любоваться рыбками Матисса вечно.
Член довольно хмыкнул: «говорил же».
Дальше она, вроде как заикаясь, но при этом уверенно облачила меня в розовые тапки, которые отвергла бы даже моя дочь за верх безвкусия… Может у неё в комплекте ещё розовые наручники имеются? Я бы приковал их хозяйку… На кухне? Нет, лучше в спальне.
И пускай уже оденется. Бегает в этих шортах, заставляя импульсивного в штанах дёргаться.
В квартире очень чисто и немного пахнет чистящими средствами, ощущение, что она вместо того, чтобы собираться, полы мыла.
Ноги сами ведут меня в спальню.
Светлая, уютная, в скандинавском стиле, никакого загромождения мебелью. Небольшой шкаф слева, по одной стене тянутся вертикальные дороги из книг от пола до потолка, кресло и кровать аккуратно застелена … Но, если она хотя бы отдалённо намекнёт, это не проблема. Надо гнать тупые мысли, сесть в кресло и ждать. Что она интересно достаёт из шкафа и так тянется… поднимаются шорты… Блядь, не только шорты. У меня таких реакций ни на кого даже в пятнадцать лет не было. А сейчас на порно-романистку, блин…
Святослава вышла из комнаты. Удачно. Надо успокоиться и заткнуть ошалевшего. Перерезать проход, по которому предатель в штанах транслирует в мозг все возможные ракурсы, в которых писательница раздвигает ноги.
Решаю отвлечься на книги. В моей семье никогда не было их недостатка. Но лежали они чинно и благородно в шкафах… а здесь им словно дана свобода. Необычно. Но ряды не хаотичны, выстроены по жанрам, по близким направлениям. Правда, встречаются и потерявшиеся в пути…
«Мяу» раздаётся слева и, повернувшись, я встречаюсь со взглядом полным гордого величия. Совершенно белый и пушистый кот с розовыми ушками и зелеными глазами внимательно смотрит на меня. Моя Анечка их обожает и полгода пытается выторговать себе питомца, но, когда я почти сдаюсь, Инга в приватной беседе приводит мне множество аргументов «против».
Сейчас же, вспомнив заверения дочери «котики любят, чтобы их очень-очень любили», я сразу признаю себя восхищающимся простым смертным мимокрокодилом. Мохнатый остаётся доволен моей реакцией и запрыгивает на мои колени. Затем за секунду превращается из животного в много килограммовое желе, чуть повернув мордочку в мою сторону, проверяет, понял ли я намеки и довольно урчит, стоит начать его гладить.
Подумаю на досуге о котёнке для дочери. Не зря говорят, они стресс снимают.
В комнату влетает Святослава. Одетая. Член недоволен, а я более-менее спокоен. Спасибо коту. Только смотрит она странно. Будто я её мохнатого не глажу, а прямо при ней линчую.
***
Когда мы садимся в машину, уложив ее пестрый желто-синий чемоданчик рядом с моим, а недовольно сопящего кота на заднее сидение, я достаю бумажный пакет и передаю девушке. Уверен, Инга была бы рада, что ее старания не пропали даром. Я с утра плотно позавтракал, и к чему было класть мне с собой еду, не понимаю.
– Что это? – удивлённо интересуется порочная лиса. Только члену не нравится ни слово порочная, ни лиса.
– Завтрак. – она может из-за моего раннего приезда не успела позавтракать, а ничего другого предложить не могу. – Заехать куда-то вряд ли успеем, а Вам следует подкрепиться.
– Но я… Не могу … Это, наверное, для Вас.
– Я плотно позавтракал, не переживайте. Ешьте, я постараюсь ехать медленно, чтобы Вам было комфортно.
– Спасибо.
Открывает пакет и достаёт бутылку сока.
– Напиток, наверное, Ваш…
– Нет, всё, что в пакете – всё Ваше.
Через пару минут смущённо произносит:
– Это, наверное, всё-таки Ваше…
– Нет же, – хочется поспорить, но в ее руке альбомный лист, который был сложен вдвое, а на нем написано «Папа, удачной каманировки! Лю!» и рядом мой портрет. – Ах, это. Да, это отдать Вам не смогу. Не просите.
– Очень похоже! – тактично улыбается Слава, переводя взгляд с рисунка на меня.
– О, да, возможно моя дочь – это реинкарнация Пикассо. – подхватываю, – Все мое лицо один большой острый угол.
– Множество острых углов. – соглашается писательница и мы оба начинаем смеяться.
– Я, наверное, не смогу это съесть. – успокоившись, протягивает мне пакет обратно. – Это приготовил для Вас ребёнок, а я…
– Не волнуйтесь, Анечка только нарисовала мне рисунок, вся еда – дело рук Инги.
– Вашей жены? Ой, то есть я не…
– Нет. Инга няня моей дочери. И спасибо ей, помогает мне по хозяйству. А с женой я давно развёлся.
– Понятно. – к счастью, объяснения оказывается достаточно, чтобы она достала завернутый в фольгу бутерброд. – Передайте ей от меня большое спасибо.
– Обязательно, – отвечаю и справедливо размышляю, раз ты знаешь про мою личную жизнь, то честно будет … – А Вы, значит, не замужем?
– Нет.
– А парень?
– Тоже нет.
– Я так и подумал. Будь Вы моей девушкой, я бы вряд ли позволил кому-то отвозить Вас в аэропорт.
Не знаю зачем говорю это, но моя порочная мадам заливается ярким румянцем.
***
– Я обязательно возмещу Вам. – произносит писательница, когда я останавливаю машину возле подъезда. Мне хочется ответить, что это всего лишь бутерброды и сок, но член протестующе останавливает.
– Вам помочь донести кота?
– Нет-нет, спасибо. Я быстро.
Выйдя из машины, она открывает заднюю дверь, достаёт сопящего кота, которого я успеваю напоследок потрепать сквозь решетку по носу, закрывает дверь и спешно направляется к кирпичному зданию. В эту минуту слева из арки появляется девушка с розовыми волосами и окликает Славу по имени.
Я нахожу вполне необходимым открыть окна и проветрить воздух в машине.
– Привела-таки своего придурковатого. – с неохотой забирая переноску из рук Святославы, говорит эмо-крашенная, – Некуда девать зверей – не заводи, или топи. – ухмыляется недо-гринписовец.
Во внешности девушек ни единого сходства. Уверен, не сестра. Может, сводная…
– Если заведешь животное, я искренне желаю ему добра. – отвечает писательница.
– Лишний рот кормить не собираюсь. – не ощутив шпильки, продолжает недо-родственница. – Кстати, ты надолго едешь? Мать сказала тебя надо позвать на мое день рождение.
– Мой. – тихо и бесцветно поправляет Слава. Окно открываю чуть шире.
– Чё?
– День Рождения. День – он, мой.
– Ой, опять из себя умную строишь? Была бы такой, работу бы лучше нашла или что-то кроме своих детских книжулек написала. Но фантазии и таланта ноль. – девушка мне эта не нравится. И чем дальше, тем меньше.
Давай писательница, посади малолетку на место. Заткни и назови мелкой сукой.
Но вместо этого Слава спокойно произносит:
– Ноль – это начало всего. Не так уж и плохо.
– Короче, отмечаем в следующее воскресенье в ресторане «Гуси и Лоси». Мама просила сказать, что можешь прийти не одна, – усмешка. – Но вряд ли у тебя появился ухажёр старая дева.
Рука сама тянется к двери, открывает её, а ноги вытаскивают меня из машины.
– Извините девушки, случайно услышал конец беседы. Конечно, мы с моей Славой придём вдвоём. Правда, дорогая?
Если порочная протеже и теряется, то лишь на долю секунды.
– Конечно, дорогой. – в ее глазах я вижу «большое спасибо», и члена колбасит от «дорогой».
– Это твой парень? – розово-волосая с открытым ртом смотрит на меня. – Ты не познакомишь?
– В другой раз. – быстро произносит писательница. Передаёт ей пакет с кормом и быстро возвращается к машине, около которой жду я, галантно открывая дверь.
Глава 22
Вселенная по странности моментально исполнила мое желание: «вот бы у меня прямо сейчас был парень!» – возникшее при любезном напоминании Ксюши о моей никчёмности во всех возможных областях и особенном упущении в делах личной жизни.
Поэтому, когда Георгий совершенно неожиданно решил подыграть мне, я растерялась не от поступка мужчины, а от того, насколько быстро осуществилась просьба.
Вселенная, а мы можем ещё пару раз повторить данный опыт, но уже в других областях?
***
– Спасибо. – быстро произношу, боясь от смущения запутаться в одном простом слове.
Мне были неожиданно приятны те пары минут, в которые он изображал моего молодого человека. Словно рыцарь, сияя доспехами, вышел из машины и, ласково улыбнувшись, сказал «мы, с моей Славой». Не исключено, что в свои двадцать пять я осталась неразумным подростком, раз от одного местоимения, да и то ненастоящего, может стать так тепло на душе и так сильно забиться сердце.
Сейчас же я смотрю в окно и наблюдаю счастливую парочку, медленно прогуливающуюся и держащуюся за руки. Парень ласково тянет девушку к себе и целует в макушку, нежно и трогательно. В обычном, казалось бы, жесте столько тепла, что я невольно им улыбаюсь, а реальность холодом сквозит внутри меня, облепляя пониманием, как должно быть жалко и глупо я выглядела со стороны.
Ведь стоит быть честной с собой и признать… единственная причина поступка Георгия – жалость. Худшее, чего можно хотеть от окружающих… Худшее, чего можно хотеть от него…
Стараясь прогнать горькие мысли, задаюсь вопросом… а слышал ли он весь наш разговор с Ксюшей или лишь конец, как и сказал…
Что ж, придется для дня рождения выдумать детективную историю «почему я пришла без того красавчика.» Но ничего, я умею сочинять…
– Не за что. – разгоняя мои рассуждения, произносит владелец Эры. – Только она не сказала, во сколько. Как узнаете, напишите. Заеду тогда за Вами в следующее воскресенье.
Как в замедленной съемке, я поворачиваюсь на Георгия, широко распахнув глаза. Не веря, подозревая себя в тугодумстве или тугоухости… Разглядываю мужчину, не моргая… кажется, долго разглядываю… То есть, он не только подыграл, но и действительно собирается со мной пойти на торжество… Но…но почему?
– Слава, – моя бесцеремонность воспринимается иначе. – Если Вы против, могу не сопровождать Вас.
– Нет! Нет! Я не против. – чересчур поспешно и эмоционально выдаю я. Ни одна героиня не должна так откровенно и заинтересованно себя вести. Моветон. – Просто не удобно Вас беспокоить…
– Я сам проявил инициативу. И потом, Вы же хотели отблагодарить за бутерброды. – усмехается. – Считаете, что совместный поход в «Гуси и Лоси», это Ваша благодарность.
Мысли поворачиваются на сто восемьдесят градусов и начинают нещадно скакать в голове, сливаясь и тараня друг друга. Щеки превратились в испорченный светофор, на котором импульсивно загорается только красный цвет. А мне определенно надо перестать писать романы, так как моя фантазия мчится на скоростных санях к следующему воскресенью и представляет, как мы с Георгием входим в ресторан рука об руку, не хуже той пары на улице, и зимне-ход идей не желает останавливаться на невинных прикосновениях… Права Юлька, когда говорит: «Тебе бы мужика, а-то вход в твой дворец зарастет непроглядным плющом». Думаю, плющ настолько распространился, что теперь травит мое сознание своими хотелками про рыцаря-садовника…
– Сводная сестра? – даже не представляя из каких фантазий меня вытаскивает, спрашивает сын владелицы Эры.
– Дочь мачехи. – нервно поправляю, пытаясь выкинуть навязчивую картинку поцелуя.
– Не заставляли перебирать рис и чечевицу? – он входит в заговор с плющом и поворачиваясь на меня, улыбается. И такой он приятный, когда вот такой…
– Нет. Только фасоль и горох.
Мимика на его лице сразу сменяется, и лето одним шагом превращается в лютую зиму. Хмурится:
– Ты, надеюсь, шутишь?
Как возможна столь быстрая перемена… и почему, несмотря на непроницаемость мужского лица и требовательный тон вопроса, он вдруг представляется самым прекрасным созданием… а я пытаюсь сдержать улыбку и усмирить сердце, допрыгнувшее до горла.
– Шучу. – удержать смешок не получается
– Хорошо. – черты лица на его лице вновь расслабляются. – И не против, что я на «ты»?
– Не против.
– Славно. Тогда и ты ко мне без «Вы».
По дороге в аэропорт, Георгию приходится остановиться в двух местах. Второе возникает в связи со звонком, раздавшимся в пути. Все остановки связаны с писателями, переводчиками, редакторами и книгами – дела Эры. Издательство небольшое, но странно, что он сам развозит…
– Моя мать считает, что курьер для топовых писателей – это не серьезно. А вот сын владелицы самое то. – произносит, возвращаясь в машину после второй остановки.
– У Риммы Константиновны… – отвечаю, пытаясь верно подобрать слова. – Большой опыт работы и уверена, она знает свое дело и, возможно, чувствует какие-то нюансы.
– Тебя завербовали максимально успешно. – смеется Георгий.
– Ничего подобного…
– Моя мать от тебя в восторге, ты не знала?
– От меня? – удивляюсь я, а ему, кажется, искренне нравится моя реакция. – Римма Константинона? Не-е-е-т. Точно. Вы… то есть, ты, наверное, не так понял. Она даже имени моего не знает и называет меня только «Милочка.
– Говорю же, ты на особом счету. И, кажется, я начинаю понимать почему. – от этих слов, тело вновь ощущает потребность в изображении красного светофора.
И всё в этот день было прекрасно, пока мы не сели в самолёт.
Он не позволил мне притронуться к моему маленькому чемодану и сам уложил наши вещи, заранее достав из своей сумки ноутбук. Спросил, не желаю ли я место у окна и с улыбкой мне его уступил.
Затем двери салона закрылись, а стюардесса по имени Вита проверила не забыли ли мы пристегнуть ремни. Самолет, качнувшись, начал движение и из динамиков зазвучал веселый голос капитан Игоря Лосева.
– Не боишься летать? – участливо поинтересовался Георгий.
– Нет. Мы один раз летали с папой в Сочи.
– Хорошо. А я подумываю почитать отрывок, который ты направила. Вчера не успел.
Не знаю, заметил ли он быстрое исчезновение всякого цвета с моего лица или то, как быстро и с какой надеждой метнулись мои глаза в сторону выхода.
Ждать ответа на отправленный отрывок или целую книгу – это пытка.
А сидеть рядом с очень красивым сыном владелицы Эры, который вдруг перестал смотреть на тебя, как на чудовище, превратился из холодного камня в героя, вторгся в поцелуйные фантазии, и знать, совершенно точно знать, что он читает написанную тобой историю с эротическими сценами. И сцена там не одна(!) – пытка, обильно приправленная чёрным юмором.
Да я сгорю со стыда…
Па-ма-ги-те!
Игорь Лосев выпусти меня, пожалуйста.
