Текст книги "Цвет ночи (СИ)"

Автор книги: Betty Lee

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Я же просил вас оставить меня. Оставить. В покое, – в его голосе что-то изменилось, но она уже плохо соображала что именно.

Вскочив на ноги, она чуть не рухнула обратно на песок, но всё же устояла.

– Что же вы ждете? Для вас же так просто убивать даже любимых людей, что уж говорить обо мне! Давайте, рвите меня на части, лишайте жизни, так же, как и Дидим! – громко кричала она, чувствуя, как от каждого слова связки буквально разрывает.

Злость, ярость и обида пришли на смену слезам и истерике. Ренесми мало понимала в тот момент, что значили её слова для Аро Вольтури, поэтому последнее, что она почувствовала, был сильнейший удар, после которого её сознание провалилось в кромешную тьму.

========== Проклиная любовь ==========

Он застыл на месте с рукой, сжатой в кулак. Самообладание покинуло его лишь на секунду, но даже её хватило, чтобы совершить непоправимое. Его жена не шевелясь лежала в воде у самого берега. Волны омывали её тело, качая, словно в колыбели, длинные волосы распадались красивым узором, напоминая морскую звезду. И хотя вокруг было темно, он своим чувствительным вампирским зрением видел всю ужасающую красоту этой картины.

Он ударил её. Ударил. На осознание потребовалось несколько секунд, но когда оно пришло – невероятной силы боль скрутила всё его тело. Он уже был рядом с ней, вытаскивая из прохладных вод океана, понимая, что она без сознания. Прижимая тело Ренесми к себе, он слышал едва уловимое дыхание. Удар был слишком сильным, сильным настолько, что она отлетела на несколько метров, упав в воду, ударившись о дно. Её хрупкое, наполовину человеческое тело было не готово к такой жестокости, что проснулась в нём, когда она произнесла ту самую фразу.

«…рвите меня на части, лишайте жизни, так же, как и Дидим!»

Он не в силах был контролировать ярость, что появилась мгновенно, заставив Аро ударить собственную жену.

Теперь он гладил её по волосам и прижимал к себе. Внутри взрывались снаряды боли, разбивая мёртвое тело на тысячу мелких осколков. Он никогда не простит себя за этот поступок, что уж говорить о Ренесми. Он вглядывался в её лицо, которое сейчас было абсолютно безмятежным. Таким же, каким оно было во время сна. И лишь распухший нос, который был, очевидно, сломан, говорил о том, что она вовсе не спала.

Аро обхватил переносицу холодными пальцами, вправляя сломанные хрящи. Он знал, что её тело восстанавливается в несколько раз быстрее тела человека, но тем не менее, сейчас она была без сознания, избитая собственный мужем, которого она любила. И только лишь поэтому она пришла к нему, в очередной раз пытаясь выяснить что же между ними происходит. И если бы не его мысли, его бы не его страхи, его тайны и переживания, с которыми он не мог справиться, все могло бы быть иначе.

Он зря поведал ей свою историю. Ему не стало легче, наоборот его чудовищное прошлое всколыхнулось в нем, лишая его покоя и способности трезво и хладнокровно оценивать происходящее. У них все было хорошо до того, как он додумался рассказать ей о себе. Для чего он хотел с ней поделиться? Что он ждал от рассказа, который вырвался из самых глубин наружу? Неужели он думал, что вновь вспомнив все, он почувствует хоть какое-то облегчение, сумеет справиться с той болью, что рвалась наружу. Люди говорят, что время лечит, но его время не вылечило ничего, оно только усилило воспоминания, усилило боль и скорбь от содеянного ранее.

Ренесми приняла его таким, какой он есть. Она сделала именно то, чего он и ждал он нее. Но почему же тогда он не смог принять этот её выбор, не смог согласится с ним. Он запутался в самом себе. Он боролся с самим собой, пытаясь найти то самое самообладание, которое способно вновь взять верх над бесконтрольными теперь эмоциями. Аро Вольтури терпел фиаско. Он понимал, что в таком состоянии он не в силах общаться с Ренесми, но совершенно не подумал, что эта взбалмошная особа не воспримет его слова всерьез, пренебрегая его просьбой не беспокоить его, дать время побыть одному.

Когда она внезапно вышла к нему и уселась на колени, злость, ярость, непонимание её действий сделали свое дело, и он отпихнул её от себя, совсем забыв, что она намного более уязвима, чем любой вампир. Она рухнула на песок, приземлившись плашмя, и его мертвое сердце сжалось при виде её разбитого носа и начавшейся истерики. Он тут же оказался рядом, переворачивая её, помогая подняться.

Но то, что произошло дальше, было как в тумане. Ярость от слов, сказанных Ренесми, вероятно, от обиды, возымела такое действие, что он опять не смог справиться с собственной злостью, с собственной агрессией. Теперь же она без сознания лежала на его руках, а он подавлял в себе рев беспомощности и отвращения к самому себе. Он знал, что на другом конце острова, вероятно, знают об их ссоре, но очень надеялся, что причина её укрылась от членов его охраны. Ренесми выкрикнула про убийство Дидим достаточно громко, но, он всё же надеялся, не настолько, чтобы члены клана разобрали каждое слово.

Ему было тошно от самого себя и от того, что он натворил с этой маленькой женщиной, которую он действительно полюбил. И именно из-за любви к ней он и совершал необдуманные, непростительные поступки. Теперь он знал наверняка, больше между ними никогда не сможет быть ничего прежнего. Такое нельзя простить, да он не хотел, чтобы она прощала его. Он не заслуживает этого. Он не достоин ни её любви, ни её прощения. Все его грезы и мечты о семье и возможном счастье, возникшие вновь с её появлением, вновь рассыпались как карточный домик.

Он аккуратно поднял её и понес в дом. Уложив Ренесми на кровать, он сел рядом, ожидая, когда сознание вновь вернется к ней. Он не мог даже смотреть на нее, ощущая всю низость и ужас того, что он совершил. Он был твердо теперь уверен: между ними всё кончено. Тот шанс, что дала ему судьба, был безнадежно упущен. Вампир не имеет права любить. Это чувство в его новой реальности – непозволительная роскошь. Аро всегда подозревал это и, может быть, поэтому так стремился избавиться от всех человеческих чувств и эмоции. Ярость и гнев побеждали любовь. Так было с Дидим и так стало с Ренесми.

Он не мог больше причинять вред любимым «людям». Правильнее было теперь закрыться, вновь погасить в себе вспыхнувшие чувства и остудить их в собственной жене. Нет, он не отпустит её от себя никогда, он никогда не причинит ей больше боль. Но он не станет обнадеживать чем-то большем, чем его расположение к ней. Он чудовище. Безжалостное и хладнокровное, каким и должен оставаться в том числе и для нее. Иллюзии на его счёт – это самое страшное, что может с ней случиться. Она увидела его настоящее лицо и должна понять раз и навсегда, что он не способен любить, и его невозможно изменить даже самой искренней любовью.

Она глубоко вздохнула и открыла глаза. Вольтури развернулся к ней, стараясь придать своему взору безразличие и некую холодность. С её губ сорвался стон, когда она попыталась приподнять голову с подушки. Ничего не вышло. Едва шевеля губами, она проговорила:

– Пожалуйста, донорской крови. У меня совсем нет сил. – Аро был удивлен подобной просьбой и это, вероятно, читалось в его глазах, потому что она вновь произнесла: – Она помогает моему организму восстановиться быстрее.

Ее глаза закрылись, но судя по дыханию, она была в сознании. Уже через секунду он принес ей то, что она просила, помогая подняться на постели и, поддерживая её трясущиеся руки, которые едва могли удержать бокал. Каждый глоток давался ей с трудом, но, собрав все силы, она все-таки допила все до единой капли. Опустив Ренесми на подушку, он вновь услышал её слабый голос:

– Прошу вас, оставьте меня. Мне слишком тяжело вас видеть теперь.

Она повернула голову набок, и из глаз полились слезы. Переполненный душевной болью, Вольтури едва нашёл в себе силы, чтобы подняться и покинуть спальню.

========== Порочная страсть ==========

– Кай, что вы творите! – ее голос стал прерывистым. Горячие губы Кая обжигали шею, а его рука уже давно пробралась под платье, скользя теперь по внутренней стороне бедра, подбираясь все ближе к шелковому белью под которым уже горела кожа, жаждая его прикосновений.

– Сульпиция, ты же тоже этого хочешь! – он медленно целовал каждый миллиметр ее мраморной шеи.

– Как вы смеете говорить мне “ты”. Это оскорбительно! – она задыхалась в его руках.

– Ты моя женщина, слышишь! Я всегда восхищался тобой, любуясь каждым твоим изгибом, каждым движением. Оставим официоз для моей законной супруги. В конце концов на дворе 21 век. Я устал говорить так, будто я навечно отстал от времени. Если бы не правила Аро… – Кай дышал тяжело, подобно возбужденному мужчине, каким сейчас он, собственно, и являлся.

Еще немного и подушечки его пальцев ощутили мягкость шелка. Найдя маленький набухший бугорок под тонкой тканью, он начал массировать его круговыми движениями. Сульпиция откинула голову назад и застонала, вцепившись руками в край стола, за которым еще несколько минут назад сидел Кай Вольтури. По всему телу разлилось невероятное удовольствие, которое нарастало с каждым его движением.

– Ты безумно сексуальная. Аро идиот. Променять такую женщину!

Вторая рука вампира легла на спину Сульпиции и, нащупав молнию на платье, не спеша потянула вниз замок, освобождая тело от мешающей теперь одежды. Она и сама жаждала теперь, чтобы губы его касались ее чувствительной кожи, поэтому как только с замком было покончено, она скинула с себя верх бордового платья, оставшись в лишь в кружевном бюстгальтере, который идеально подчеркивал ее большую, упругую, белоснежную грудь.

– О, дьявол, Сульпиция, ты сводишь меня с ума. Твое тело бесподобно!

Кай оттянул край кружева, разглядывая набухший коричневый сосок. Пара влажных движений языком, и он стал еще более напряженным, а с губ женщины сорвался очередной стон.

– То, что мы делаем – безумие. Афинодора… Кай, я прошу…

Его пальцы отодвинули ткань, прикасаясь к ее разгоряченной плоти. В этот самый момент по ее коже будто прошелся электрический ток.

Теперь его движения были иными: вверх-вниз и снова вверх. Перед глазами все плыло, и вампирша уже мало отдавала себе отчет в том, что происходит. Она хотела чтобы его руки, его губы блуждали по ее телу, принося с собой невероятное удовольствие. Вверх-вниз, вверх-вниз и еще ниже. Она вздрогнула и ахнула, ощущая как палец погрузился в нее полностью, а затем и второй, начиная плавные, сводящие с ума движения внутри нее. Она инстинктивно раздвинула бедра, обеспечивая ему полный доступ к ней. Один рывок и вот от шелкового белья остается лишь ненужная никому тряпка, отброшенная на пол, и вновь пальцы внутри нее, также неторопливо двигаются, будто поджаривают ее на медленном огне.

Понимая, что Кай невероятно возбужден, она дотронулась до него, проведя рукой по члену через ткань брюк. Вампир тяжело дышал, но не прекращал своих манипуляций, а наоборот усилил эффект, припав губами к ее груди.

Замок на ширинке расстегнулся быстро и плавно, еще мгновение и его твердый, переполненный возбуждением член оказался в ее руке. Сульпиция прекрасно знала, как довести мужчину до исступления одними лишь касаниями. И ей не пришлось долго ждать. Буквально через минуту Кай зарычал подобно зверю, напавшему на добычу, а она почувствовала как пальцы выскользнули из нее, подол платья оказался задран, а головка уперлась в ее влажный вход. Толчок и он вошел в нее резко на всю длину. Укладывая вампиршу на стол, ноги ее он закинул к себе на плечи, начав медленно двигаться, практически полностью выходя из нее. Но с каждым движением скорость нарастала, срывая стоны с обоих любовников. Его руки скользили по ее бедрам, а губы целовали лодыжки и икры.

Внезапно, темп снизился, ее ноги опустились на пол, и Кай ловко перевернул ее на живот, входя в нее сзади. Это ощущение заполненности им было бесподобно. Он прижался к ней, не двигаясь, покрывая ее спину жаркими поцелуями, проводя языком между лопаток и вдруг, неожиданно он начал быстрые и резкие толчки. Стол под ней ездил по полу, не имея больше возможности стоять на одном месте под натиском любовников. Сульпиция стонала в голос, а ладони с широко растопыренными пальцами вжались в столешницу. Она была уже на пределе, когда Кай вновь сменил позу, не оставляя ей буквально пары секунд для достижения оргазма. Она зарычала от неудовлетворенности, но он лишь усмехнулся, переворачивая, хватая ее под ягодицы и насаживая на себя. Она обвила ногами его мускулистое и стройное тело, чувствуя как он вновь погружается в нее.

– Я хочу, чтобы ты видела меня, чувствовала, что ты вся в моей власти. Видишь, как легко я управляю тобой, – произнес он томно, слегка поднимая ее, а потом вновь опуская на себя.

– Кай, прошу вас!

Но он даже и не думал двигаться.

– Скажи как правильно!

– Как? – взмолилась Сульпиция.

– Скажи ты! Кай, прошу тебя, – передразнивая ее возбужденный тон произнес он.

– Прошу тебя, двигайся! Двигайся! Черт тебя побери! – выкрикнула Сульпициия, ощутив, как член с невероятной скоростью начал движенин в ней. В глазах потемнело, и волна оргазма накрыла ее, заставляя тело в его руках биться в сладкой судороге. Кай сделал еще несколько резких толчков и излился в нее, завершая их любовный акт долгим и глубоким поцелуем.

Около часа назад.

Сульпиция прихорашивалась перед зеркалом, добавляя последние штрихи к образу. Ей предстояла встреча с Каем в его кабинете, как они и условились – за полночь. Она знала, что сегодня стоит выглядеть особенно блестяще. И хотя она начала игру с Каем относительно недавно, она уже приносила свои плоды. Кай раз за разом все больше и больше пожирал девушку глазами, а она совершала обычные женские уловки и манипуляции, приправляя все это хитрым женским умом и беспроигрышными предложениями по осуществлению их общего плана. Она прекрасно понимала, что Кай и раньше всегда обращал на нее особое внимание, но тогда она была законной супругой Аро Вольтури, и любые его желания на ее счет даже права не имели рождаться в его голове, дабы не навлечь гнев правителя. Теперь же, когда у них был общий замысел низвергнуть Аро, лишив его власти и, возможно, жизни, попутно расправившись с мерзкой полукровкой, от имени которой Сульпицию начинало трясти. Сейчас она могла позволить себе любое поведение, чем с удовольствием и занималась, заставляя Кая сбиваться с мысли, когда она, поправляя волосы оголяла точеную шею, едва касаясь ее кончиками пальцев, или не спеша перекидывая ногу на ногу во время их разговора. Бывшая жена Вольтури прекрасно понимала, что, заполучив трон, Кай станет новым правителем, а подле него должна быть настоящая королева, а она совершенно не видела в этой роли Афинодору.

Поэтому, направляясь сегодня на очередные переговоры со своим будущим соисполнителем преступного сговора, она надела бардовое платье в пол, легкий шелк которого подчеркивал все ее изгибы, но при этом наглухо закрывал декольте, давая фантазии соправителя Вольтерры разыграться. Волосы, забранные в прическу, оголяли шею, к которой, по ее мнению, Кай испытывал особую слабость.

Она не ошиблась в выборе, как платья, так и прически. Она лишь перешагнула порог его кабинета, как в глазах Кая загорелся огонь вожделения. Стоило ей закрыть дверь и подойти ближе, как он вскочил, прижимая ее к краю стола, сжимая ее тело с своих руках и покрывая шею страстными поцелуями.

========== Щит ==========

Глаза Ренаты расширились, и она выпустила из легких воздух. В тот самый момент, когда до ее острого вампирского слуха донеслись слова Ренесми об убийстве Дидим, вампирша прогуливалась по пляжу, пытаясь как-то скоротать очередную ночь. Она замерла, а затем опустилась на песок, подтягивая колени к груди. Аро Вольтури убивал всех, кого он любил. И началось все с ее матери.

Эвридика Тровато родилась в семье, где от матери к дочери переходил особый дар, текущий по венам с самого рождения, дар за который многими веками позже женщин жгли на кострах инквизиции – дар магии. Эвридика родилась наследственной ведьмой и с самого рождения обречена была быть особенной. Но разве знала она, что судьба уготовит ей такую участь. Она росла очень умной и красивой девочкой, постигая с самого детства возможности своего дара. Мать обучала дочь как могла, передавая ей все знания и умения, что когда-то поведала ей ее мать. Но всего лишь один человек и одна встреча способна стать роковой. Для Эвридики это была встреча с Аро Вольтури.

Они полюбили друг друга с первого взгляда. Аро был значительно старше ее, но это мало волновало юную девушку, полностью отдавшуюся чувствам. Самым прекрасным было то, что и Вольтури полюбил ее. Но судьба не собиралась дарить этим двоим счастливую старость. Когда ночью на пороге ее дома появились двое, жизнь Эвридики навсегда изменилась. Эти люди, что вовсе не были больше людьми, знали о магических способностях в ее семье, собираясь использовать их в своих целях. Это были вампиры, собирающиеся захватить власть.

Ни одну ведьму нельзя обратить в вампира, ее особая кровь блокирует вампирский яд, но высасывает из нее жизненные силы, поэтому несколько укусов могут убить ее. Магия, которой она обладает, может помочь любому существу увеличить свою силу и свои способности. Люциус – так звали одного из пришедших вампиров, поставил перед ней условие, при выполнении которого она так или иначе попала бы в его рабство, но он бы оставил в живых кто-то из ее близких и любимых людей. Она должна была сама выбрать того, кому она подарит жизнь, а кого обречет на смерть.

Люциус сам родился в семье, где его мать и бабка были потомственными ведьмами. Поэтому прекрасно видел, как женщины, обладающие этим даром, отличаются от других своей невероятной красотой, изяществом и блеском в глазах. Его мать не родила ни одной девочки, скончавшись в итоге от тяжелых родов, произведя на свет его брата Франко. Маленький Люциус, которому мать рассказывала все, что касалось магии, прекрасно помнил, что ведьма постигнет всю силу собственных способностей, лишь испытав страшное душевное потрясение.

Люциус знал, что возлюбленный Эвридики должен был привезти правителю Вольтеры древние манускрипты, в которых крылись старинные заклинания и обряды, используемые шаманами для обретения силы и могущества. Он бы не оставил его в живых, так или иначе, она понимала это. Но выбор теперь встал между ее любимым мужчиной и ее семьей, где помимо матери и отца росло еще три брата. Эвридика должна была отравить возлюбленного, забрав у него бумаги, либо попрощаться со всей семьей, которую Люциус убьет. Вампир не оставлял ей выбора. Даже ее смерть не спасла бы никого. Ни Аро, ни тем более ее семью – все бы оказались мертвы. И девушка сделала свой выбор – отравила возлюбленного, забрала бумаги, передав их Люциусу, но тем самым спасла родных, которым вампир дал время на то, чтобы они исчезли из города навсегда. Больше Эвридика никогда не видела ни их, ни дневного света.

Откуда взялся Люциус и его свита, что заняли теперь замок, свергнув правителя Вольтерры, она не знала, да и какое ей дело было до этого, когда перед глазами стоял Аро. Он снился ей каждую ночь, которую она проводила на ледяном полу подземелья, где была теперь в заточении и использовалась исключительно для экспериментов над возможностями ее дара, которые она никак не хотела открывать перед вампиром. Просыпаясь с криком на устах, она понимала весь ужас того, что натворила, но ничего не могла исправить. Да и могла ли она что-то сделать в такой ситуации, когда выбора совсем не было.

Ей хотелось умереть. Она проклинала судьбу за этот дар, что течет в ее венах, за это колдовство, что разрушило всю ее жизнь и обрекло на смерть ее любимого мужчину. Люциус приходил к ней каждый день, заставляя ее тренировать магию, которая, как он был уверен, стала куда сильнее, чем прежде. Да, так и было, но это значило только одно, она стала способной полностью контролировать себя и свое колдовство. Мама учила ее только добрым шалостям с ее даром, поэтому как сделать что-то глобальное с той силой, что у нее появилась, она попросту не знала. Манускрипты, что оказались в руках Люциуса, нуждались в переводе с мертвого древнего языка, поэтому пользы от них не было. Вампир ошибся в своем выборе, решив, что эта неопытная молодая ведьма сможет помочь ему стать могущественным и непобедимым, благодаря ее способностям.

Теперь Эвридика стала всего лишь рабыней, которую использовали в удовлетворении самых низменных потребностей правителя и его немногочисленной свиты. И только брат Люциуса Франко жалел девушку, помогая ей прийти в себя после каждого посещения собственного брата. Он приносил ей еду, залечивал ее раны, когда у нее вовсе не было сил применить магию для восстановления самой себя. Совсем скоро произошло самое страшное – Эвридика забеременела. Она даже не знала, кто отец того, кого она носит под сердцем. Ее услугами пользовались все вампиры замка, периодически устраивая с ней оргии, не оставляя на ней живого места. Франко никогда же не прикасался к ней, он был единственным в замке, кто ненавидел самого себя за то, каким он стал. Он был единственным, кто жалел ее. И именно он поговорил с братом о ее беременности и том, чтобы в этот период Эвридику не трогали, сославшись на то, что ребенок может обладать особыми способностями, ведь в нем будут сочетаться две стихии – вампиризм и колдовство.

Люциус прислушался, и девушку не трогали несколько месяцев, пока она не родила малышку, которую назвала Рената. Девочка родилась здоровой и крепкой, но вот Эвридика оказалась на грани смерти. Она увядала с каждым днем, с каждым кормлением ребенка, про которого Люциус и думать забыл, увлекшись правлением и принимая в свою свиту новых вампиров. Франко же, который был далек от происходившего в замке, помогал девушке как только мог, но понимал, что долго она не протянет. Именно тогда он пообещал ей, что сделает все, чтобы ее дочь осталась жива. Эвридику вновь мучили сны об Аро, о том, что она натворила, убив своего любимого. Франко, который теперь все ночи напролет проводил с ней, не мог больше слушать, как это изможденная молодая женщина заходится в истерике и криках, просыпаясь посреди ночи, твердя лишь одно слово: «Убила, убила, убила…».

Франко знал, что ее возлюбленный жив, ведь он лично обратил его в вампира, в тот самый день, когда он, умирая от яда Эвридики, упав с лошади в лесу. Вампир не знал, зачем пожалел его в тот момент агонии, подарив ему вечную жизнь, и трусливо сбежал, чтобы не выдать самого себя, когда тот очнется. Не знал Франко и того, как его брат вычислил Эвридику и ее дар, потому что тот никогда не обсуждал это с ним, а просто взял его за руки и привел к дому ведьмы. Франко не был человеком, но ничего человеческое было не чуждо ему. После каждой жертвы он чувствовал себя прескверно, ощущая примерно такое же , что и человек, когда тошноты подступает к горлу. Единственное, что он сейчас мог сделать – это спасти Ренату, выкрав ее из замка и увезя так далеко, чтобы Люциус никогда бы не нашел их.

Эвридику было уже не спаси, она умирала. Ее магия больше не работала, на это у нее просто не было сил. В ту ночь, перед тем как он навсегда разлучил Ренату с матерью, он рассказал Эвридике правду об Аро и о том, кем он теперь стал. Из ее глаз лились слезы: «Спасибо, Франко, спасибо, у тебя есть сердце даже после смерти. Надеюсь, Аро тоже не потеряет своей человечности, как это произошло с тобой. Он же был таким добрым, таким любящим. Господи, как я счастлива теперь, что он не умер. Он жив, жив, пусть даже и такой ценой». Она закашлялась, и кровь пошла ртом. Франко не мог смотреть на ее страдания, но рука не поднималась убить ее, избавив от мучений. Он полюбил эту женщину, он привязался к ней и был не в силах просто лишить ее жизни. Последние словами Эвридики перед их прощанием были: «Франко, прошу тебя, расскажи мою историю Ренате. Пусть она найдет Аро и станет его защитницей, пусть оберегает его. Она сможет, я вижу в ней огромную силу. Расскажи моей дочери все. Пусть она сделает правильный выбор!».

Когда вся эта история была поведана ей, Рената плакала. Плакала на руках того самого Франко, которого всегда считала дядей. Они жили тогда на Мальте в небольшой семье вампиров, этаком мини-клане, где царила атмосфера доверия и дружбы. Рената с самого детства знала, кем она является. И она изучала саму себя год за годом, понимая, что судьба наградила ее двумя личностями одновременно, которые были взаимозаменяемы. Она могла переключать свои сущности. Либо быть вампиром, без магии, либо быть ведьмой, которая будет жить, как обычный человек, обладая лишь сверхъестественными способностями, лишив себя возможности жить вечно. За всю свою жизнь Рената не встречала никогда себе подобных. Слово «ведьма» было для вампиров чем-то сказочным, а ни она, ни Франко никогда не раскрывали ее второй сущности, ведь они присоединились к себе подобным только когда Ренате исполнилось двадцать два года, и она решила полностью отказаться от магии в пользу вампиризма, перестав стареть.

Итак, Рената обрела бессмертие, приняв полностью свою вампирскую сущность. Но единственное, колдовство, которым она могла пользоваться без каких-либо для себя последствий, был щит блокировавший любое нападение на того субъекта, который она защищала. Она открыла этот оставшийся дар случайно, когда они дурачились с названными братьями, изображая битву. Когда на самого младшего попытались напасть сразу двое вампиров, она внезапно мысленно поставила между ним и нападавшими невидимую стену, и это сработало, невидимая защита действительно возымела действие. Именно после этого случая она поняла, что имела в виду ее мать, говоря про защиту ее бывшего возлюбленного Аро, о котором Рената уже не раз слышала как о жестоком, властном, безжалостном правителе мира вампиров, который осел в Вольтере, в том самом замке, где и убил ее мать, осушив ее без того ослабленное тело. Девушка понимала, что когда он нашел Эвридику в подземелье, он считал ее предателем и не хотел слушать бывшую возлюбленную. Но как теперь, зная это Рената могла простить его. Тем более найти его, чтобы защищать.

Однако просьба матери год за годом теребила ей душу, затрагивала ее сердце, которое было теперь отключено так же, как и все процессы в ее организме. Она превратила саму себя в вампира. Зная, что теперь сможет использовать колдовство лишь единожды, потому что потом ее организм тут же наверстает упущенное за все те годы, что был заморожен и она рассыплется, подобно праху. Тяжелые думы об Аро и о просьбе матери, не отпускали ее. Будто кто-то заставлял ее думать о ее предназначении. Но как она сможет служить тому, которого презирает, тому, кто убил женщину, которую когда-то любил. Долгими вечерами они разговаривали об этом с Франко, и оба не понимали, почему ее преследует так навязчиво последняя просьба матери.

Рената все-таки осознала – ей необходимо увидеть Аро. Взглянуть ему в глаза и понять, что же действительно она испытывает в отношении его. Еще больше ее распирало любопытство – увидеть того, кого ее мать любила до самой смерти, того, кого Эвридика собственноручно отравила, обрекая себя на нескончаемые душевные муки. Девушка приняла решение отправиться в Вольтерру на встречу с Аро, однако Франко все сделал иначе. Он пустил слух, что в его немногочисленном клане есть представитель, который обладает редким даром, способным заинтересовать Вольтури. И не прошло и нескольких месяцев, как из Италии прибыли с визитом вампиры клана, чтобы лично увидеть одаренную Ренату.

Ее дар шокировал приехавших вампиров. Франко был поставлен перед выбором: либо он отдает Ренату в клан, либо лишается своей немногочисленной вампирской семьи. Все просто и жестоко. Совсем в духе Вольтури тех времен, когда Аро еще не осматривал лично, возможно, ценные экземпляры для своего клана. С каждым веком методы Аро из варварских превращались в более демократичные и лояльные, с общей выгодой для обеих сторон, но тогда, еще в самом начале его правления, все было иначе. Поэтому Франко с тяжелым сердцем, отпустил Ренату в Вольтеру, понимая, что он поступает правильно, так как и обещал ее матери. Рената же ждала от встречи с Аро противоречивых эмоций, но ждала их с нетерпением.

Она не поняла, как это произошло, но как только она увидела этого статного темноволосого мужчину, раскинувшего руки в знак приветствия, вся ее ненависть в миг исчезла. Кровь будто вновь заходила по венам, а глаза наполнились преданностью, порождая в голове четкое осознание ее действительного предназначения – защита Аро Вольтури. Как будто ее покойная мать вложила эту миссию в нее с молоком, которым кормила ее. Ненависть, которая как ей казалась, была у нее все эти годы, теперь трансформировалась в чувство уважения и желания оберегать правителя Вольтерры. И с тех самых пор, она служила ему верой и правдой, скрывая лишь одно – свое настоящее происхождение, а также прошлые мысли и чувства к нему. Ее щит помог скрыть это, и Рената никогда не собиралась открывать Аро Вольтури всей правды о себе – это было уже совершенно ни к чему.

Известие об убийстве Дидим заставило ее воспоминаниям всколыхнуться, вновь всплывая в памяти. Сейчас ей было искренне жаль Аро. Она понимала, что он далеко не так ужасен, как хочет всем казаться, и что эта девочка, которая сейчас получила за свой длинный язык, стала слишком дорога ему. Его уязвимость в лице Ренесми стала очевидна для нее, поэтому стоило теперь быть начеку. В глубине души Рената давно уже полюбила Вольтури как собственного отца, которого у нее никогда не было, и которого не мог заменить даже Франко. Какой странной и противоречивой бывает жизнь, и как поступки и события в ней меняют всех без исключения, будь ты человек, вампир или иное живущее существо. Вампирша откинулась не песок, думая о судьбе и в глубине души надеясь, что Хайди и Феликс, которые никак не могли ужиться друг с другом на этом острове, в порыве очередной ссоры, которая началась после того, как Рената отправилась на прогулку, не слышали слов Ренесми, долетевших до нее с другого конца острова.

Комментарий к Щит

Громко и матом не ругайтесь только)))))

Ушла от канона! Ну а кто говорил, что все будет по правилам!?!

Дописала наконец. Жду комментариев и выговора)

========== Между ненавистью и любовью ==========

Ренесми никогда не делали больно физически. Ее никогда не наказывали, не били и не применяли над ней насилия. Методы воспитания в ее семье были весьма лояльными и ограничивались лишь нравоучениями и долгими разговорами о ее совершенных неправильных поступках. Она даже предположить не могла, что разговор с мужем дойдет до рукоприкладства с его стороны. Да, возможно, она спровоцировала его, но как он мог ударить ее? Да еще и с такой силой, что несмотря на выпитую восстанавливающую донорскую кровь, все тело ныло несколько дней, а в грудной клетке, куда пришелся удар, все болело так, будто ее пробили насквозь. Разбитый нос, который она заработала в результате падения при его попытке оттолкнуть ее, был еще вершиной айсберга. Тот взгляд и удар, который последовал после, когда она, едва поднявшись, в порыве неконтролируемых эмоции, выкрикнула ему в лицо те самые слова, что заставили его стать чудовищем, поднявшим руку на собственную жену, она вряд ли сможет забыть. Она понимала, что сама вывела мужа, но теперь простить Аро, казалось ей непосильной задачей.