Текст книги "Цвет ночи (СИ)"

Автор книги: Betty Lee

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Какого же было мое изумление, когда в подземелье замка я нашел её – свою человеческую любовь, Эвридику. Она была прикована цепями и так истощена, что я не сразу узнал её. Но её голос, когда она назвала меня по имени, заставил ненависть, ярость и неимоверную жажду мести вырваться наружу. Она умоляла меня, просила о пощаде, стараясь что-то объяснить, но я выпил её в несколько глотков, осушив её тело без сожаления и угрызений совести. Я убил свою любовь. Убил раз и навсегда.

Он замолчал и внимательно посмотрел на Ренесми.

– Готовы слушать дальше? Это было только начало.

Девушка кивнула, но тут же робко спросила:

– А как же кочевники, разве не они были с вами первые годы вашей вампирской жизни? Ходят легенды, что…

Он перебил её.

– Легенды, Ренесми, подобны сказкам, в них лишь доля правды. Не будьте ребенком, то что я сейчас рассказываю – единственная правда обо мне.

И он вновь продолжил повествование…

========== В темноте. Часть 2. ==========

Итак, мы пришли к власти, заняв замок Palazzo dei Priori, сделав его своим домом. То, что натворил Люциус во время своего недолгого правления, требовало нашего срочного вмешательства. И я понял, что если мы хотим закрепиться в Вольтерре и править этим городом, то нам необходим свод законов и правил, которые бы помогли, раз и навсегда остановить и предотвратить в дальнейшем хаос, творившийся в городе. Кай и Маркус были согласны со мной, и мы все принялись за составление первых законов нашего клана.

Но очень скоро они устали заниматься этой кропотливой работой – придумывать правила, которых нам всем предстояло придерживаться, поэтому все вампирские законы, что существуют и по сей день, были составлены лично мной. Естественно, что со временем они все претерпели какие-то поправки и нововведения, но основа их была написана ещё тогда, много тысяч лет назад. Прекрасно понимая, что люди должны чувствовать себя в Вольтерре в безопасности, я принял решение – запретить убийства на улицах города, питаясь в отдалённых селениях, деревнях и соседних городах. Братья согласились со мной. Уже тогда Кай и Маркус стали для меня больше, чем просто соратниками, мы стали почти единым организмом, в котором я был разумом, направляющим нас к цели – созданию сильнейшего клана вампиров, который бы стал единственным правящим во всем мире.

Я понимал, что для этого нас слишком мало, потому и стал искать себе подобных, но не просто вампиров, а одарённых вампиров. Для сильного клана нужны были редкие, особенные экзампляры. И я отдал тысячи лет на их поиски. Я всё-таки нашёл всех тех, кого с гордостью могу сейчас назвать членами своего клана. Деметрий, Феликс, Хайди, Джейн и Алек – одни из немногих, кто стал частью «семьи». Все они – мой клан. Клан Вольтури, которому я дал свою фамилию, и каждый, кто вступает в него, приобретает её, как единственную возможную.

Правление – тяжкое бремя. Кай и Маркус не понимали этого в начале, считая, что это достаточно легко и весело – управлять кем-то, но после нескольких столетий, мы поняли, что лидер всё же должен быть один. Лидер, который выносил бы на совет идею, с которой могли согласиться или не согласиться остальные члены. Мы до сих пор принимаем все решения втроем, но лидерство, принадлежит мне по праву уже много веков, также, как и право финального голоса. Поверьте, власть – это не игра, это тяжёлый труд. Жаль, что мои братья не всегда понимают это, порой упрекая меня в принятых решениях. Но, в конце концов, весь клан держится на законах и правилах, придуманных мной, и за столько веков Вольтури благодаря им ни разу не выдали себя.

В Вольтерре с тех самых времён, когда мы пришли к власти, всегда есть подставной правитель. Людей это устраивает, они чувствуют себя в безопасности. Ведь они, в большинстве своем, очень жадны и падки на деньги и перспективы, поэтому договориться с ними не так уж и сложно и ими просто управлять. Найти подставного человеческого лидера так же просто, как и управлять им, ведь он понимает, что за любую провинность он лишится всего, в том числе и жизни. Времена меняются, а человеческая сущность остается.

А сейчас, Ренесми, я поведаю вам о том, для чего и начал весь этот рассказ о своём прошлом. О том, о чем хотел бы навсегда забыть, но от этого воспоминания невозможно отделаться. Это моя боль, моя утрата и величайшее преступление в моей вечности, за которое я корю себя постоянно и не могу простить.

Прошло несколько лет с начала нашего правления в Вольтерре, и до меня дошёл слух, что мой родной город охватила страшная чума. Последние несколько лет, я и думать забыл о своей человеческой семье, погрузившись в дела клана и занимаясь его становлением. Но эта новость заставила меня той же ночью отправится в места, где я родился. Мне необходимо было узнать, жива ли моя прежняя семья: мать, отец и сестра.

Когда я зашёл в дом, я понял, что опоздал. Мать и отец были мертвы, но сестра, она ещё была жива, она едва дышала. Я подошел к ней, и ахнул – какой же красавицей она стала. Даже тогда, пораженная чумой Дидим, была ослепительна. Она металась в предсмертной агонии, и я, осознающий, что она сейчас умрёт, решился на обращение. Пока её тело начало процесс перерождения, я похоронил мать и отца, закопав их во дворе дома, а затем подхватив на руки сестру, поспешил с ней в Вольтерру. К утру мы были в замке. Я приковал её в том самом подземелье, где была прикована Эвридика, чтобы переродившись, она не сразу смогла выбраться из подземелья, хотя и понимал, что оковы не сдержат её. Поэтому охранять её я оставил Феликса, который одним из первых появился в клане. Уже тогда он обладал огромной силой, которая не ослабела и по сей день.

Когда Дидим переродилась, я пришёл к ней, и мы долго говорили. Я рассказал ей всё, что с ней случилось, и кем она сейчас стала. Рассказал и свою историю, которую она внимательно слушала, глядя на меня с такой нежностью, что мне становилось не по себе. В её присутствии я становился счастливым, любые мои страхи и терзания исчезали, а затем я понял, что делать окружающих счастливыми – это было её даром. Она была очень добрым и открытым человеком при жизни, и, став вампиром, преобразовала эти качества в своеобразную способность.

Дидим всегда отличалась от всех. Ещё в детстве её доброта и душевность поражала меня, а сейчас, переродившись, она отказывалась убивать людей, хотя её горло горело от жажды. Я объяснял ей, что стоит отбросить все человеческие качества, избавившись от них. Но Дидим лишь настойчиво мотала головой. Я понимал, что сестра испытывает страшные муки жажды. И тогда я силой притащил её с собой в небольшое селение, где я устроил бойню, в которой Дидим всё же не сдержалась и убила несколько человек.

Дидим поражала меня своим умением сдерживаться, будучи новообращенным вампиром. Её выдержке позавидовали бы многие древние особи нашего вечного мира. Я помню, как впервые привел её в тронный зал, представляя другим членам клана, и как их глаза с Маркусом впервые встретились. Это была искра. Самая настоящая искра, которую я заметил невооруженным взглядом. Они стояли и смотрели друг на друга неотрывно. Именно тогда между ними и зародилась любовь. Любовь между двумя вампирами. Я не могу не признать этого теперь.

Моя сестра стала первой женой правителя, лишь потом Кай нашёл Афинодору, ну а Сульпиция появилась значительно позднее. Я не спешил связывать себя узами брака, но, глядя на братьев, мне тоже хотелось иметь супругу, которая бы составляла мне пару и была бы неразлучна со мной. Но увы, в отличие от Маркуса, я не любил и не смог бы полюбить Сульпицию. Позарившись на её красоту, я упустил из вида её душу и её сущность.

Шло время. Все мы жили в замке, а клан разрастался. Всё новые и новые вампиры прибывали к нам. Кого-то мы находили сами. Уже тогда происходили схватки с первыми себе подобными. Оказалось, что есть много других кланов бессмертных, раскиданных по всей земле, но я и братья всегда хотели быть единственным правящим и могущественным кланом в мире вампиров. Всё шло прекрасно, пока я не начал замечать, как Маркус и Дидим отдаляются от нас. Их перестали интересовать общие вопросы и дела клана, они все чаще стали пропускать трапезу вместе со всеми, а вскоре и совсем стали вести обособленный образ жизни.

В тот день Дидим нашла меня в одном из коридоров замка. Её лицо было спокойным, а голос очень твердым. Ещё в детстве, будучи ребенком, она разговаривала со мной подобным образом, когда хотела сказать мне что-то для неё важное. Я понял это и не стал её перебивать, но то, что я услышал, заставило меня замереть, а затем ярости и злобе вырваться наружу. Она сообщила мне, что они с Маркусом приняли решение уйти из клана, что моё правление кажется ей жестоким и ей больно видеть, каким я стал.

И хоть я и делаю все согласно написанным законам, но она не может больше видеть в кого я превратился. Она не хочет борьбы за власть, не хочет подвергать Маркуса опасности, когда мы идем в бой с другими кланами. Ей хочется спокойной семейной жизни в дали от всех, и она просит их отпустить.

Я не мог поверить своим ушам. Моя сестра не хочет быть со мной рядом, она считает меня чудовищем, но ведь именно я не дал ей умереть и, благодаря мне, она нашла свою любовь. А сейчас она хочет уйти и забрать с собой Маркуса, одного из моих вернейших соратников, моего соправителя. Она хочет предать меня, покинув клан, оставив меня – её родного брата без сестры, которую, не смотря ни на что, я всё-таки любил.

Ярость, ожившая во мне, которую я не мог контролировать, всё сделала за меня. Я очнулся и понял, что натворил лишь тогда, когда появившаяся сзади меня Сульпиция вскрикнула. Весь пол коридора был усыпан останками моей сестры Дидим, которую я разорвал в мелкие клочья, а она ведь даже не пыталась сопротивляться. Я упал на колени и закрыл лицо руками. Она была права. Я стал настоящим монстром. И пути назад уже не было.

Собрав её останки, я под покровом ночи, выскользнул из замка, убегая прочь из города. Я не мог сжечь все то, что осталось от неё. У меня не поднялась рука. Но то, что от неё осталось, никогда не смогло бы соединиться вновь, чтобы стать моей сестрой – настолько жестоко я обошёлся с её телом. Я развеял останки Дидим над морем, глядя, как морская пучина забирает её навсегда.

Кроме Сульпиции никто не знал о случившемся, но она бы никогда не проговорилась, потому что понимала, что если уж я так расправился с родной сестрой, то убить её саму мне не составит никакого труда. Маркус и Кай вернулись на следующее утро, привезя с собой Деметрия. Вампира-ищейку, с которым, вы, Ренесми, конечно же, хорошо знакомы. На все вопросы Маркуса о Дидим, я лишь пожимал плечами и отвечал, что ещё вчера вечером я видел её в замке.

Маркус ждал столетиями, что она вернется. И, поняв, что этого никогда не произойдет, он пришёл ко мне молить о смерти, но я отказал ему, убедив, что он нужен мне, а Дидим исчезла или может быть умерла, но так или иначе её уже не вернуть. Он услышал и понял меня, но после нашего с ним разговора Маркус был готов идти в любой бой, он был согласен на любое сражение. Он искал смерти. И я знал это. Маркус навсегда потерял интерес к вечности. Он стал апатичным, вечно скучающим, но вместе с тем его слово до сих пор звучит веско, хотя я прекрасно знаю, что ему давно уже совершенно не интересны планы по захвату власти. Он относится к происходящему максимально отстранённо и объективно, но, так или иначе, он остается одним из старейшин, и я не лишился его также, как Дидим.

После того, как я убил родную сестру, ничья жизнь больше не имела для меня значения. Все мы лишь пешки на поле битвы, и для сохранения клана приходится кем-то жертвовать. Главное – сделать правильный ход. Теперь вы всё знаете. Я раскрыл перед вами истинное лицо.

Аро закончил свой рассказ.

Ренесми молчала. Из её глаз катились крупные слезы, а тело дрожало в беззвучной истерике. Она втягивала носом воздух как можно глубже и с шумом выдыхала его. Её глаза смотрели на Вольтури в упор, хотя вряд ли от слёз она могла четко видеть его лицо. Плед она держала у самого подбородка, вцепившись в него так, что сводило пальцы. Её муж был страшным, безжалостным убийцей, но разве это осознание могло что-то изменить в её сердце?

========== Дороже вечности ==========

Он молчал и смотрел на неё, не отводя взгляд. Она рыдала и заходилась в истерике. Ему бы только коснуться её руки и понять, что она чувствует сейчас, и как поменялось её отношение к нему из-за только что поведанного ей, но он не мог. Его охватил страх, страх, что всё теперь изменится между ними, не сможет быть как раньше. О чем он думал только, решив рассказать ей всё?!

Аро понимал, что одно дело – быть жестоким правителем в её глазах, убийцей, но совершенно другое – узнать о нём всё от начала до конца. Увидеть его истинное лицо, которое, вряд ли можно любить. Его в принципе нельзя любить. Он чудовище. Как он мог поверить в то, что к нему можно проникнуться искренними чувствами, принять его таким, какой он есть, не шарахаясь в ужасе. Но она, она дала ему надежду, что он всё-таки ещё чего-то стоит, что он не потерян окончательно, и что даже монстр и хладнокровный убийца может быть достоин любви. Какой же он дурак! Он вновь открыл в себе человеческие чувства и поддался им. Он полюбил эту маленькую женщину, рыдающую сейчас напротив него.

Ему хотелось схватить её в охапку, прижать к себе и успокоить, вытирая её слезы, но он боялся. Боялся, что она теперь не захочет, чтобы он прикасался к ней. А брать её силой, принуждать к чему-то он не мог и самое главное – не хотел. Как же эта девочка изменила его. Изменила, даже не понимая этого. Он вновь стал зависим. Он вновь чувствовал, как в нём поселилась она – та самая любовь, которую, как ему казалось, он выжег из себя много сотен лет назад. Но он ошибся. В один миг всё изменилось, и он стал другим.

– Почему? – её голос вдруг прорезал тишину.

Он в недоумении смотрел на неё, не понимая вопроса.

– Почему вы мне всё это рассказали? Для чего? – она еле выговаривала слова из-за слёз.

– Ренесми, я…

Он не успел договорить. Она сорвалась с кресла и подлетела к нему, толкнув его в грудь.

– Для чего? – вновь прозвучал вопрос.

Он встал, вырастая перед ней и глядя на неё сверху вниз, а она била его кулаками в грудь, повторяя один и тот же вопрос. Он не двигался, но она не унималась. Её маленькие кулачки совершенно безболезненно касались его обнаженной кожи.

– Ренесми, перестаньте, – мягко произнес он. Но она будто не слышала, продолжая эти бессмысленные удары. – Ренесми…

И вновь никакой реакции. Она будто сошла с ума, нанося ему удары и задыхаясь от истерики и слёз. Вольтури схватил её обеими руками, пытаясь прекратить её действия. Она пыталась вырываться, отталкивая его, пытаясь вновь ударить, вертясь в его руках, пиная его. Но все это было бесполезно, он лишь крепче прижимал её к себе, ожидая, когда её силы иссякнут.

Прошло несколько минут, пока она обмякла в его руках, прекращая сопротивление. Её руки безвольно повисли вдоль туловища, а лицо прижалось к его груди. Он чувствовал, как её слезы обжигают его кожу в районе сердца, которого больше не было. Но почему же тогда в груди всё так сдавило, что он физически чувствовал боль? Он гладил её по волосам, не отпуская от себя.

– Мне больно, – простонала Ренесми.

И он тут же ослабил хватку, но она не отстранилась от него ни на миллиметр.

– Я люблю вас. И мне больно от этого. Вы не способны полюбить меня. Вы не способны больше на чувства. Вы только что украли у меня последнюю надежду, – её голос был едва слышен из-за всхлипываний.

Аро казалось, что ему проткнули грудную клетку насквозь, и теперь там зияющая рана с неровными краями. Ему почему-то хотелось вздохнуть, но он не мог, будто забыв, как это делается. Эта маленькая женщина не ненавидела его, не боялась его, не презирала его, она любила его, не смотря ни на что. И она хотела взаимности. Он ожидал какой угодно реакции от неё, но только не этих слов. Сказав их, она причинила ему неимоверную боль, ранила его.

Он ведь любил её. Любил неистово. Она стала его проводником из темноты к свету. Но признаться в этом, открыться ей, он не мог. Сказать те самые нужные слова было невыносимо. Они застряли в нём, не желая выходить наружу.

Неужели она не чувствует, как нужна ему, с каким трепетом и нежностью он относится к ней? Зачем нужны эти бесполезные, никчёмные, дурацкие слова? Ему казалось, что произнеся их он вновь станет тем самым Аро Вольтури, которого однажды уже предали, когда тот признался женщине в своих чувствах. Это был страх. Страх вновь быть обманутым.

И она, будто прочитав его мысли, вдруг произнесла, поднимая на него глаза:

– Я знаю, как вы любили её. Дидим. Я не имею права осуждать вас за поступки, совершенные задолго до моего рождения. Не мне судить вас. Вы давно уже прокляли самого себя за содеянное.

Он не мог поверить в услышанное и, как громом поражённый, опустился обратно в кресло.

– Я всегда буду любить вас. Любовь к вам – мой выбор. Я не предам ни вас, ни его.

Она замолчала, подходя к нему вплотную, запуская руки в чёрные волосы и прижимая к себе. Он уткнулся лицом в её живот, обхватывая ноги и сминая лёгкую ткань сарафана. Она гладила его по голове, словно из них двоих он был ребёнком, нуждающимся в заботе и любви. Произошедшее после было похоже на безумие, граничащее с невыносимой душевной болью. Он встал, отрывая её от земли, и понёс в дом.

В ту ночь он любил её так, как никогда прежде. Невероятная нежность смешалась со страстью, создавая прочный тандем эмоций и чувств. Каждым поцелуем, каждым прикосновением он пытался показать, что он действительно испытывает и как она ему дорога. Её тело и она сама отвечали ему взаимностью. Аро не мог оторваться от её губ, как будто именно они способны были передать Ренесми не сказанное им вслух. Их тела стали единым целым, и вампир чувствовал жену каждой клеточкой, наслаждаясь ею всецело. Ради любви этой девочки он теперь готов на всё.

На место прежних страхов, пришел новый – страх потерять эту хрупкую, почти человеческую женщину, которая стала ему теперь дороже вечности.

========== Срывая маску ==========

Солнечный луч скользнул по щеке. Ренесми сладко потянулась и открыла глаза. Утро. Ещё одно утро на этом чудесном острове. Она огляделась по сторонам. Пустая спальня. Странно. Обычно Аро всегда ждал, пока она проснётся. Она привстала с кровати, устремляя взгляд сквозь стеклянные раздвижные двери, ведущие в гостиную, но и там никого не было.

– Где вы? – прошептала она в пустоту спальни, прекрасно зная, что он услышит.

Долго ждать не пришлось. Не прошло и минуты, как укрывавшая простыня, полетела на пол, и руки мужа с наслаждением провели по её телу.

– Аро, – с придыханием произнесла девушка, почувствовав как поцелуй коснулся плеча, а его затем его лицо оказалось на расстоянии нескольких сантиметров.

– Доброе утро, Ренесми, – Вольтури дотронулся до её губ едва уловимым поцелуем.

Но тело уже успело ощутить его прикосновения и теперь пылало огнем. Она обняла его за шею и прижала к себе, ощущая томительное напряжение внизу живота. Кожа к коже. Лёд и пламя. Она горела, и её сложно было остудить лишь одним ледяным касанием. Она обвила его ногами, целуя требовательно, настойчиво, начиная игру. Он отреагировал тут же, вновь ведя по бархату кожи кончиками холодных пальцев, которые ещё сильнее заставляли изнывать от желания, ещё плотнее прижимать его к себе, не прекращая поцелуй.

Но вдруг что-то пошло не так. Губы Аро стали отстранёнными, а руки перестали блуждать по телу супруги. Через секунду он разорвал поцелуй и вырвался из её объятий.

– Простите, не сейчас, – он даже не взглянул в её сторону, разворачиваясь и натягивая на себя лёгкие льняные брюки, висевшие на спинке стула.

– Я что-то сделала не так?

Ренесми тяжело дышала, задыхаясь от возбуждения и непонимания того, что происходит с её мужем. Он ни разу не повернулся, покидая спальню, лишь кинув раздраженно напоследок:

– Мне надо пройтись. Займите себя чем-нибудь. Не стоит ходить за мной по пятам.

Ренесми так и застыла на постели, не шелохнувшись. Что-то произошло с Аро за эту ночь, и она обязательно должна выяснить, что именно.

*

Он выпустил собственного дьявола на волю, и теперь тот преследовал его. Дидим. Её лицо стояло перед глазами. Этот взгляд, наполненный нежностью и любовью, сводил с ума. Он не мог от него избавиться. Как только Ренесми уснула в его объятиях, его вихрем закрутили воспоминания давно прошедших времен.

Он будто открыл ящик Пандоры, из которого вылезли все его страхи, ужасные воспоминания, нестерпимая боль и муки совести. Он убил родную сестру. Убил, развеял над морем и больше не вспоминал о ней. Запрещал самому себе это делать. Оправдывал свой поступок тем, что его в очередной раз хотели предать.

И сколько таких поступков он совершил за свою вечность – жестоких, кощунственных, безжалостных, всегда оправдываясь тем, что он боролся за власть, хотел защитить клан, восстановить справедливость и множество других оправданий, которых было уже не сосчитать. Он – великий правитель Вольтерры, правитель мира вампиров обязан был делать всё правильно. Но делал ли он? Эта девочка, что пришла в его вечность для чего-то, уже так многое изменила в нём, а сейчас и вовсе решила сломать его не только своей любовью, но и прощением.

«Я не имею права осуждать вас за поступки, которые вы совершали задолго до моего рождения. Не мне судить вас. Вы давно уже прокляли самого себя за содеянное». Как она могла сказать это? Он понял: если бы она шарахнулась от него в испуге, возненавидела его, но только не приняла, не смирилась со всем тем, что он натворил – было бы проще. Потому что он сам не мог с этим смириться. Он осознал только сегодня утром, когда прижимал Ренесми к груди, какое же он мерзкое, безжалостное чудовище.

Перед глазами всплыл образ Дидим, который грустно покачал головой. Сейчас, когда все чувства вновь были вынуты наружу, он вновь переживал убийство сестры также ярко, так же болезненно, как это было тогда – несколько тысяч лет назад. Он не хотел её убивать, у него и в мыслях не было, но та ярость, что пришла к нему в тот момент, когда он представил, что сестра покинет его, уйдет, предаст, была сильнее его разума, голоса его рассудка. Он был подобен разъяренному дикому зверю, который способен лишь убивать.

И он убил. Убил, а потом не мог найти себе места. Презирал самого себя и ненавидел. Для других он стал ещё жестче, ещё сильнее, ещё кровожаднее, но знали ли они, что каждый раз, приходя к себе в покои, его скручивала режущая боль, пронзающая всё его тело, заставляя корчиться до рассвета на собственной постели от мыслей, переживаний, страданий и главное – осознания того, что он совершил?

Единственное родное, что у него оставалось – Дидим. Всё остальное было иллюзией, которую он сам выдумал. Клан, Маркус, Кай, одарённые вампиры, желание быть великим правителем – было ли все это действительно тем, ради чего можно было бы отдать свою вечность, были ли они его новой семьей. Нет. Но он уверял себя в этом ежедневно, заставлял себя так думать изо дня в день. Иначе убийство Дидим окончательно бы разрушило его.

Аро Вольтури, который играл сам с собой в жестокие игры. Его не должны были видеть слабым. Никто не должен видеть его настоящего лица, потому что он сам боялся вновь увидеть его. Он так привык носить маску верховного правителя, которую видели все без исключения, что она плотно срослась с его истинным лицом. Даже его родная сестра не смогла разглядеть под ней его прежнего, желая уйти от него, чтобы больше не видеть того, в кого он превратился. И лишь Ренесми слой за слоем убирала этот грим, счищала его, добравшись, наконец, до истинной сути собственного супруга. Он действительно проклял сам себя, обрекая на вечные муки в этом аду под названием вечность, где ему предстояло дальше вершить свои тёмные дела, не считаясь ни с чьей жизнью.

Он прекрасно помнил, как тогда на поле он готов был убить эту маленькую девочку, которая смотрела на него без всякого страха, но не с вызовом, как это обычно происходило у тех, кто всего-навсего не боялся его, а с нежностью. С той самой нежностью, что была в глазах его сестры. И в тот момент что-то затрепетало в его умершей душе, заставило его вспомнить Дидим и не повторить ошибку. Один раз он уже убил девушку с точно таким же взглядом, девушку, что была ему дороже всего в этой вечности. А потом как же он корил себя за то, что опять совершил слабость, поддался воспоминаниям о сестре. Он старался всю его вечность, чтобы его маска стала его настоящим лицом, срослась бы с ним так, что невозможно было бы её сорвать. И он почти добился результата, если бы не Ренесми. Вновь всё было провалено. Вновь он был слаб. Он вновь помнил всё, что совершил и вновь терзал самого себя за это.

– Дидим, родная моя! Прости! Я люблю тебя! Я не хотел, поверь! – одними губами, чтобы никто не мог услышать его, он обратился ввысь к безоблачному небу.

Он ещё никогда не произносил этих слов, держа их в себе, боясь, что вырвавшись наружу, они вновь сломают его. Но теперь было поздно, он уже был сломлен. Сломлен собственной женой – этой семнадцатилетней женщиной, которая способна видеть его насквозь. И самое страшное было то, что она принимала его. Любым. Она любила его.

Именно поэтому сегодня утром он оставил её, чтобы сбежать от тех угрызений совести, что мучили его. Он был недостоин такой любви. Настоящей, принимающей его таким, какой он есть. А она любила его именно так. И он любил её, но даже не мог найти в себе силы, чтобы признаться ей в этом. Он чувствовал себя слабаком, ничтожным чудовищем, который нашёл силы, чтобы убить самого близкого человека. Но не мог найти силы, чтобы раз и навсегда примириться с этим.

Аро сидел на песке, склонив голову и тяжело дыша, будто бы запыхавшись. Его руки комкали песок, а брюки намочил океанский прибой. Если бы он только мог повернуть время вспять, он бы всё сделал не так. Он бы всё поменял в той самой вечности, которую он не выбирал.

Ветер трепал его волосы, а соленые брызги попадали на обнажённый торс. Со стороны он был похож на отчаявшегося и совершенно запутавшегося человека.

========== Перегнув палку ==========

Каким странным был их последний день на острове. Будто они стали друг другу чужими. Аро был холоден с женой и на все её вопросы отвечал безразличными и короткими фразами. Его не было почти полдня, а затем, когда он вернулся, Ренесми не смогла узнать в этом отстраненном вампире с ледяным взглядом собственного супруга, который ещё ночью возносил её на вершину блаженства ласками и любовной игрой.

В её голове произошёл взрыв. Она не понимала его разительных перемен, и ей было плохо от этого. Любая попытка поговорить с ним, разузнать, что же случилось, заканчивалась неудачей. Он не подпускал её к себе. И как бы она ни старалась сократить появившуюся между ними пропасть, ничего не выходило.

Ночью он не пришёл в спальню.

Оставшись сидеть на веранде в плетёном кресле, смотря в одну точку на горизонте, который давно уже не было видно из-за наступившей ночи, Ренесми поёжилась. Она никак не могла заснуть, находясь в смятении от произошедших перемен с Вольтури. Его будто подменили. Точнее, не так. Он стал для неё таким же, каким был для всех остальных – холодным, отстраненным, устрашающим. Он был таким со всеми, кроме неё. С первой их встречи, когда он сам поцеловал её, поддавшись какому-то неведомому порыву, он стал для Ренесми другим. С ней одной он общался совершенно иначе, нежели с остальными, но теперь и с ней он стал ледяным вампиром, чья душа и сердце давно были мертвы.

Что-то подсказывало девушке, что такое поведение – это результат его вчерашнего откровения. Возможно, он погорячился, рассказав ей всё, раскрыв тайну убийства родной сестры. Но ведь она ясно дала понять, что ей это всё не важно. Она ведь всегда знала, что Аро Вольтури далеко не пушистый белый кролик и на его совести тысячи смертей, и он с ног до головы залит кровью и чужой болью.

Но её сердце выбрало его. Её сердце надеялось, что под маской чудовищного убийцы скрывается совсем другой Аро: добрый, ранимый, способный любить. Она ведь увидела доказательство своих предположений, когда он начал рассказ о Дидим. Он даже имя её произносил с особым придыханием. А когда вспоминал, как убил её, Ренесми видела боль в его глазах. Он любил сестру и понимал всю чудовищность своего поступка. Она была в этом уверена. Ещё вчера между ними было всё хорошо, пока сегодняшним утром она не открыла глаза.

Она не знала, что случится завтра, когда она проснется, и эта неизвестность пугала её. Она хотела хотя бы поговорить, ведь на её вопрос: «Аро, что случилось?», он долго молчал, а затем леденящим душу тоном ответил: «Вас это не касается». И на все последующие вопросы он отвечал подобным образом.

Ренесми накрылась простыней с головой и закрыла глаза. Ей становилось плохо и больно от поведения её мужа. От его резкой перемены по отношению к ней и от того, что их медовый месяц заканчивается именно так. Она любила его даже теперь, зная всю правду. Она понимала, что любовь к нему – её осознанный выбор. Она полюбила беспощадного убийцу, отдавшись ему не только телом, но и душой. Его невзаимность казалась сейчас сущим пустяком по сравнению с тем поведением, которым он теперь одаривал её.

Как ни странно, но слёз не было. Ей вовсе не хотелось плакать и биться в истерике. Наоборот, появилась какая-то решимость, напористость, неимоверное желание узнать, что же всё-таки произошло с Аро менее чем за сутки. Возможно, её нежность и ласка вернут его в прежнее состояние или хотя бы помогут ей начать с ним разговор…

Она вылезла из постели и уверенным шагом направилась на веранду. Он так и сидел в кресле, устремив взгляд в темноту. Вольтури прекрасно слышал приближающиеся шаги, но не оборачивался, продолжая сидеть не шелохнувшись. Ренесми обогнула кресло и встала сбоку от мужа, пристально глядя на него.

– Зачем вы поднялись, что-то случилось? – его голос был похож на ледяную воду, в которую её только что окунули с головой, но решимости это не убавило.

– Я хотела побыть с вами, – с этими словами она села к нему на колени, обнимая за шею.

Резкая боль пронзила всё тело, а из носа потекла кровь. Ренесми лежала на песке, лицом вниз. Аро отпихнул её от себя с такой силой, что дампирша отлетела на несколько метров от веранды, приземлившись плашмя на холодный песок. Истерика, охватившая её, не знала границ. Она выла, подобно раненой волчице, которую подстрелили, но не добили, а оставили умирать со смертельной раной. Моральная боль смешивалась с физической, слились в клубок, ранивший разраставшимися шипами. Слёзы катились из глаз ручьем, а тело трясло. Она не сразу поняла, как холодные руки перевернули её на спину.