Текст книги "Цвет ночи (СИ)"

Автор книги: Betty Lee

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

– Аро!!!

«О-о-о» – эхом отдалось от каменных стен. Он не слышал её, и никто не услышит её больше. Она не спаслась. Слёзы рекой полились из глаз. Всё кончено. Сзади послышался злобный смех, и кто-то громко захлопал в ладоши. Медленно поворачиваясь, чтобы встретиться со смертью лицом к лицу, она откуда-то сверху услышала самый родной теперь голос:

– Ренесми! Ренесми! Проснитесь! Ренесми! – она открыла глаза и увидела перед собой мужа.

– Аро, я… меня… – дыханье перехватило, а по щекам действительно потекли слёзы.

– Моя девочка, это был сон, – он прижимал её к себе, гладя по голове.

Да, это был сон, всего лишь дурной сон, но Ренесми никак не могла успокоиться. Она прерывисто дышала, плача навзрыд. Ей казалось, что Аро сейчас расцепит руки, и она провалится обратно в этот огромный пустой каменный зал, где сыро, мрачно, холодно и где её поджидает смерть.

– Не отпускайте меня! – она вцепилась в мужа руками.

– Никогда. Я обещаю. Я никогда вас не отпущу, – он ещё крепче прижимал её, покрывая поцелуями спутанные ото сна волосы. – Ренесми, это всего лишь человеческий кошмарный сон. Посмотрите на меня!

Она подняла на него глаза полные слёз. Прохладные руки коснулись её щек, вытирая сырость с лица, а потом его губы начали покрывать её лицо поцелуями, которые казались ей спасительными, заставляющими её чувствовать безопасность в его объятиях и то, что он действительно рядом и никуда не исчезнет.

– Там во сне, я звала вас, но вы не слышали! Мне было жутко страшно, мне казалось, что ещё секунда, и я умру, – сквозь слёзы она с трудом делилась с мужем содержанием своего кошмара.

– Ренесми, милая, если хоть один волос упадет с вашей головы, поверьте, я жестоко расправлюсь с виновным. Я обещаю вам, – он провел рукой по её щеке, вновь вытирая слезы.

– Обещайте! Обещайте, что всегда будете рядом, – она смотрела на него подобно загнанному зверьку, сердце в груди которого от страха вот-вот выпрыгнет.

– Я обещаю. А теперь ложитесь, вы поспали всего каких-то пару часов, – он лёг на спину, притягивая к себе жену и, заключая её в объятия. Её дыхание становилось ровнее и ровнее, из глаз перестали течь слёзы, а уже через пару минут Аро Вольтури чувствовал, как Ренесми вновь спит крепким сном.

Он коснулся её запястья и увидел то, от чего она в ужасе проснулась. Обычный кошмар, который иногда посещает человеческие сны: испуг, погоня, страх смерти, но только вот место действия насторожило правителя. Он чётко узнал место происходящего во сне его жены, и где, он был уверен, она ни разу не была – коридоры в подземелье его замка и тот самый зал, где проходит ежедневная трапеза клана. Так четко и явственно, будто это было видение чего-то необратимого. Но ведь Ренесми не обладала даром предсказания, тем более, с ней ничего не может случиться в их собственном доме, где он будет всегда рядом, а даже если и не будет, то есть охрана, так же, как и его братья, Кай и Маркус, поклявшиеся защищать клан любой ценой.

– Становитесь мнительным. Это всего лишь человеческий сон. Не более, – пробормотал он сам себе под нос и крепче прижал Ренесми.

*

Дверь скрипнула, и Сульпиция беззвучно проскользнула в библиотеку. Кай Вольтури сидел неподвижно, закинув ногу на ногу, и перевёл взгляд на появившуюся гостью, цепко оглядев её.

– Добрый вечер, бывшая супруга правителя. Чем обязан? – в его голосе слышался нескрываемый сарказм.

Сульпиция сделала глубокий реверанс и мило улыбнулась вампиру.

– Прошу простить меня за наглость моего вторжения, но мне необходимо поговорить с вами, – начала она мягким шёпотом. – Не так давно, по сущей случайности, мне посчастливилось услышать ваш разговор с Маркусом…

Кай рассмеялся в голос, прерывая её.

– Услышать? Случайно? Вероятно, что вы специально подслушивали. Я знаю вас не первый век, Сульпиция. Ваш хитрый ум бесподобен, так же, как и ваша жестокость. Мне жаль, что брат, – он поморщился на этом слове, – заменил вас на полукровку, хотя вы отлично дополняли друг друга. Видимо, Сульпиция, даже у жён бессмертных есть свой срок годности.

Внутри у Сульпиции всё заклокотало. Она терпеть не могла Кая, его вечные издёвки и цинизм, но у неё не было другого выхода, как стоять сейчас здесь, слушая, как он глумится над ней.

– Я пришла говорить не о своей участи, а скорее о вашем желании занять трон верховного правителя.

Глаза Кая слегка округлились.

– Так-так, Сульпиция, закройте плотнее дверь и подойдите. Этот разговор начинает мне нравиться, – он улыбнулся, обнажая влажные белоснежные зубы.

– Мы с вами можем быть весьма полезны друг другу в достижении наших целей. Я желаю мести, а вам нужен трон, – она подходила всё ближе, пока вовсе не оказалась напротив Кая.

– Можно сразу к сути. Вы так долго запрягаете… – вампир явно начинал выходить из себя.

– Как будет угодно. Вам необходимо выманить Аро из дворца, но Маркус не должен быть с вами. За время вашего отсутствия я разделаюсь с полукровкой.

– Вы? Вы же должны понимать последствия этого поступка. После её убийства Аро не оставит вас в живых, – в голосе Кая звучало непонимание.

– Вот поэтому необходимо оставить здесь Маркуса. Представьте себе картину – Аро склоняется над мертвым телом полукровки, в непонимании, кто же сотворил это с ней. И тут я, как бы между прочим, сообщаю ему, что так ему и нужно за все его убийства и, в первую, очередь за убийство сестры.

– Аро убил Дидим? Как? Не может быть? – лицо вампира исказил шок.

– Да, да, Кай. Именно он её и убил. Он не желал терять Маркуса как соратника, а они с Дидим собирались покинуть клан. Аро не поступился даже жизнью собственной сестры. Я столько веков носила в себе эту тайну, но теперь нет смысла молчать.

– Но почему нельзя просто рассказать всё Маркусу, который уж наверняка попытается разделаться с Аро, а после уже убить полукровку? – он все ещё не мог понять ход мыслей бывшей супруги Вольтури.

– А вам нужен соправитель в лице Маркуса? Даже если Аро не станет, он останется. Нам с вами необходимо помочь им убить друг друга. А полукровка должна пасть первой, чтобы вышибить Аро из колеи, заставить мучиться, стать уязвимым.

– Я всегда знал, что женщины коварнее мужчин, но вы, Сульпиция, превзошли все мои ожидания. Браво, – Кай захлопал в ладоши.

– План требует тщательного продумывания и детализации. Нельзя, чтобы Аро что-то заподозрил и начал читать наши мысли, да и его свиту желательно как-то устранить, чтобы на арене остались лишь главные действующие лица. А это уже сложнее, – задумалась вампирша.

– Ахаххаха, да вы и место действия уже придумали. Или мне показалось? Подземелье, не так ли? Ведь именно наша «столовая» так напоминает арену. – Вампирша лишь молча улыбнулась. – Сульпиция, да вы никак предлагаете мне совершить переворот. Но это лучшее предложение за последние тысячи лет. Теперь у меня будет чем занять мысли длинными ночами.

– Надеюсь, вы не отступите в последний момент, – с вызовом произнесла она.

– За кого вы меня принимаете! – Кай вскочил, хватая её лицо одной рукой и сжимая его. – Даже думать не смейте! Мне нравится ваш жестокий и изворотливый план. Стоит лишь продумать все возможные риски и можно воплощать задуманное. Думаю, что ваша спальня станет для нас отличной переговорной. Может и на что другое времени хватит.

Он опустил руку и сжал грудь вампирши.

– Вы всегда были аппетитной, Сульпиция. А сейчас, вы одна…

– Не забывайтесь, Кайус! – она отстранилась и с силой ударила его по запястью.

– В каком случае, я вас больше не задерживаю. Я принял ваше предложение, – произнес рассерженно Кай Вольтури, махнув рукой на дверь.

Ночь только начиналась, и стоило хорошенько поразмыслить над новой игрой.

========== Признание ==========

Счастье было похоже на песчаные крупинки, в которых можно было зарыться с головой. Аро запустил пальцы в горячий песок, чувствуя, как он обжигает его ледяную кожу. Божественно. Он откинулся на спину, глубже закапывая руки. Песок мягко обволакивал, грея, словно тёплое одеяло. Вольтури вёл себя подобно человеку, приехавшему на отдых со своей второй половиной: Ренесми плавала в океане, а он дожидался её на берегу, наслаждаясь лучами солнца и океаническим бризом, которым периодически наполнял лёгкие.

На нем были купальные синие шорты и солнечные очки. Он бы предпочел не надевать абсолютно ничего, зная, что помимо его свиты, которые благодаря Хайди отлично проводят время на другом конце острова, слушая какую-то зажигательную музыку, здесь нет ни единой души. Однако его молодая жена предпочитала быть максимально похожими на людей, поэтому надев ярко-желтый купальник, который прекрасно подчеркивал её уже появившийся загар, запретила мужу покидать бунгало без одежды, самостоятельно выбрав ему пляжный наряд.

Аро был не против. Ренесми была так мила, когда пыталась злиться или обижаться на него. Она надувала губы и становилась сущим ребёнком. Вот и сегодня, когда он хотел было отправится на пляж без всего, она буквально заставила его надеть шорты, пытаясь втолковать ему, что это вовсе не эстетично гулять обнаженным, даже если никто, кроме неё, не видит. И что она хочет цивилизованный отдых, а не первобытную дикость. И как не пытался Вольтури объяснить ей, что когда они одни – это совершенно нормально и естественно быть без одежды, особенно когда страсть может накрыть их в любой момент, Ренесми стояла на своём. И он подчинился, потому что ему нравилось как эта маленькая женщина пытается показывать свой характер и определённое влияние на него. Для неё это было важно. Это была её маленькая победа, а ему подобное поражение вовсе ничего не стоило, поэтому сейчас он зарывался в песок и разглядывал яркий солнечный диск сквозь стекла очков, ощущая мягкость ткани на бёдрах.

Мокрые руки скользнули по его торсу, а затем и вся Ренесми плюхнулась него, накрывая влажным телом. Солёные губы коснулись его губ, и дыхание обдало жаром. Тело тут же вытянулось в струну, а желание, которого и в помине не было ещё минуту назад, сейчас с каждым её прикосновением становилось сильнее. Последнее время Вольтури казалось, что он вновь впал в тот юношеский возраст, когда гормоны зашкаливают, и уровень сексуальной энергии достигает максимума. Он улыбнулся самому себе, вспомнив, как он недавно сравнивал себя с озабоченным юнцом.

– Что с вами? – Ренесми удивлённо посмотрела на мужа.

– Мне хочется содрать с вас этот чёртов купальник и заняться любовью прямо на песке, – он нарочно стащил очки на нос, чтобы она могла видеть его затуманенные возбуждением глаза.

– Нет, не-е-ет, не-е-е-ет, – протянула Ренесми, скатываясь с него на белоснежный песок. – Так не пойдёт. Такими темпами моё тело вам скоро надоест, и вы пойдете искать удовольствие на стороне.

– Что? – её тон был сейчас настолько серьёзным, что Аро опешил от услышанного, не понимая, откуда это девочка держит в своей голове подобные вещи. – Ренесми, вы сейчас серьёзно? – глаза в буквальном смысле полезли на лоб от удивления.

– Вполне. Я читала у дедушки в одной из книг по семейной психологии, что мужчина со временем пресыщается собственной женой и…

– Вот именно, мужчина. Человек, Ренесми. Я вампир. И во мне нет ничего человеческого…

На этот раз она перебила его.

– Вы ошибаетесь. Вы стараетесь не верить в это, закрываясь сам от себя, уверяя, что вампиры не могут чувствовать, что они не подвержены человеческим эмоциям. Но это не так. Я чувствую, что вы такой же человек, только способный жить вечно и обладающей невиданной силой.

– А также очень злой, жестокий и расчётливый убийца. Не так ли, Ренесми?

От той маленькой девочки, что ещё десять минут назад, смеясь, плескалась в океане, не осталось и следа. Перед ним на песке сидела молодая женщина с гибким умом и совершенно зрелыми рассуждениями, которыми умело задевала правителя за живое, заставляя его снова прятать те светлые чувства и эмоции, что он вновь открыл в себе. Он боялся стать другим. Боялся разоблачить самого себя перед самим же собой и тем более перед ней. Он не может сейчас просто признать правоту её слов и то, что она, действительно не ошиблась в своих наблюдениях. С её появлением, он вновь стал человеком. Но признаваться в этом он вовсе не собирался. А она, в свою очередь, даже не думала соглашаться с тем, чем он только что парировал ей, смело глядя на него и отвечая:

– Да, вы совершали ужасные вещи. И если вы когда-нибудь захотите со мной этим поделиться, я буду готова услышать всё, что угодно. Я не стану ни осуждать вас, ни ненавидеть за содеянное, ведь это ваше прошлое. А сейчас… Сейчас всё поменялось, я чувствую, как вы меняетесь. Ваша забота обо мне, ваше внимание, ваша нежность, ваша теплота, ваша страсть ко мне – всё это делает вас другим.

Она поднесла руку к его лицу, нежно задевая его щеку, и он вдруг увидел самого себя со стороны, осознавая, что он действительно был с ней именно таким, каким она его только что охарактеризовала. Рядом с ней не было и намека на прежнего Аро Вольтури. Она убрала руку, а он поправил очки, чтобы тёмные стёкла не выдали его внутреннее смятение, что отражалось сейчас в глазах. Как же он изменился за этот крохотный промежуток времени, что Ренесми с ним, а может он просто стал прежним, вернув свою человечность.

Молчание затягивалось.

– Ренесми, я не хочу больше обсуждать с вами подобные темы, – в его голосе звучали металлические нотки. – Начитавшись книг по психологии не стоит думать, что вы хорошо умеете разбираться в человеческой сущности, а в моей, многовековой, копаться точно не стоит. Я надеюсь, это был последний раз, когда я слышал от вас подобное.

Аро опять боялся признать собственные перемены, которые были видны уже практически невооруженным взглядом. Он должен был держать лицо могущественного и беспощадного правителя, несмотря на все догадки его супруги о произошедших изменениях. Пусть не думает, что она сумела настолько затронуть его мёртвое сердце! Да, он лоялен к ней, его отношение к ней иное, но… Он не успел додумать, Ренесми поднялась и, прежде чем пойти в строну океана, внимательно взглянула на него, произнося:

– Я люблю вас, Аро. Люблю любым. И я надеюсь, что однажды и вы полюбите меня. Мне мало быть просто женой, мне мало быть вашей любовницей, мне мало быть вашей собственностью. Я хочу быть любимой вами, – её глаза наполнились слезами, но она резко отвернулась и побрела по песку в сторону воды.

Ему хотелось догнать её, прижать к себе и признаться ей и самому себе, что он любит её. Любит с той самой минуты, когда она подобно урагану ворвалась в его жизнь. Сказать ей, что она может не бояться, что он разлюбит её, перестанет желать её, охладеет к ней. Ведь в отличие от Сульпиции, он любит её. Любит впервые в своей вечности. Любит и страшно боится этой своей любви, делающей всех без исключения уязвимыми. Он смотрел, как она села в нескольких метрах от него на белоснежный песок, подтянув к себе колени и уткнувшись в них лицом. Он слышал, как слёзы медленно стекают по её щекам, и как она старается их тщетно унять, но ничего не предпринимал, молча наблюдая за любимой и ставшей ему самой родной во всем мире женщиной.

========== Заходящее солнце ==========

Солнце клонилось к закату. Она целый день провела на пляже, так и не поговорив с Аро после их утренней размолвки. Океан успокаивал, прогоняя слёзы. Мягкие волны ласкали тело, то накрывая загорелые ноги, то откатываясь назад. Ей не стояло питать иллюзий, думая, что правитель полюбит её. Неужели недостаточно того, что она теперь его жена, что он привез её на восхитительный остров, чтобы побыть вдвоём? Он, по сути, бросил всё ради неё, поехав сюда. Он нежен и ласков с ней. Может быть, он всё-таки… Почему же он молчит тогда? Почему не скажет ей эти такие важные для нее слова! А может, слова и вовсе не важны в выражении чувств?

Мысли Ренесми путались. Ей хотелось обсудить волновавшие её вопросы, но с кем? Раньше бы она посоветовалась с дедушкой, который так много знал и всегда помогал найти ответ или наталкивал её на правильную мысль. Но теперь отношения с семьей были разорваны. Они не смогли принять её выбор. В глубине души Ренесми надеялась, что однажды они помирятся, но пока она была совершенно одинока в этом огромном замке Вольтури, который вовсе не казался ей домом. Аро теперь стал для неё всем. Выбрав его, она потеряла семью, приобретя в его лице новую.

Такими же глупыми ей казались её прошлые рассуждения о том, что она никому не нужна, и её желание убить себя сейчас казалось ей величайшей глупостью, которую бы она совершила, если бы судьба не распорядилась иначе. Может быть, связь между ней и Вольтури появилась ещё тогда, когда он взял её за руку ещё ребенком, впервые читая её мысли. Он стал её вселенной, стал её миром, и как же она боялась, что однажды эта связь, что возникла между ними, оборвётся. Оборвётся не по её вине. Она не понимала собственного мужа, но чувствовала ком противоречий внутри него. Она полюбила его. Полюбила всем сердцем и теперь так желала взаимности.

Солнце село, и тело, до сих пор почти наполовину сокрытое в воде, начало покрываться мурашками. Ренесми поёжилась, но в этот самый момент мягкое махровое полотенце укрыло плечи, и она почувствовала, как сильные руки вытаскивают её из воды, ставя на песок и закутывая в теплую ткань.

– Вы замерзли, Ренесми, – его бархатный голос прозвучал над самым ухом.

Дурные мысли тут же улетучились, оставляя вместо себя лишь единственное желание – обнять и прижаться к нему, что она и сделала, развернувшись и обнимая мужа. Как только их тела соприкоснулись, на душе тут же стало спокойно, будто и не было стольких часов душевных терзаний и мучавших её вопросов. Она растворилась в его объятиях, прижимаясь к нему так сильно, как только могла. Она будто без слов пыталась сказать ему, как он нужен, как он необходим ей. И, как ей показалось, он услышал её, прижимая к себе так, что ей стало трудно дышать, а потом отпуская, кутая её в огромное полотенце и беря на руки, словно ребенка, опять прижимая и целуя нежно в краешек губ, в щеку, двигаясь совершенно неспешно в сторону бунгало. Она уткнулась лицом в его холодную шею, чувствуя какой же он родной, и как он пахнет чем-то успокаивающим, совершенно ни на что не похожим запахом, её любимым запахом, запахом её мужчины.

Он занёс её внутрь и, пройдя через просторную гостиную, вошёл в спальню, где аккуратно опустил её на кровать.

– Мне необходимо переодеться. Купальник ещё мокрый… – произнесла она, разворачивая полотенце и пытаясь встать.

– Конечно. Пока вы были на пляже, вам приготовили пиццу, насколько я могу судить, она пахнет очень аппетитно. Пока вы приводите себя в порядок, я разогрею её. Вам нужно поесть, – последнее предложение было сказано тоном, не терпящим возражений, поэтому Ренесми, которая почему-то вовсе не чувствовала себя голодной, лишь молча кивнула.

Когда Аро скрылся из вида, она прошептала себе под нос:

– А говорит, что монстр. По-моему, очень милый и заботливый, пусть даже и монстр.

– Я все слышу, – раздалось из кухни. – Заботливый монстр не может разобраться с микроволновкой, и мне нужна ваша помощь… – Что-то рухнуло на пол и разбилось. – Дьявол, – выругался Аро.

Ренесми вошла в тот момент, когда Аро собирал осколки тарелки совком и щёткой с пола. Верховный правитель клана Вольтури сидел на корточках босиком, в пляжных шортах, с голым торсом, стараясь собрать осколки фарфора. Он казался сейчас таким обычным мужчиной, занимающимся домашними делами, что улыбка сама собой появилась на лице Ренесми.

– Давайте я, помогу, – рассмеялась она, присаживаясь рядом и, отбирая у него совок со щеткой.

– Да, пожалуйста, оказывается я такой неуклюжий в отношении с человеческими предметами, – он сконфуженно улыбнулся.

Ренесми управилось с осколками довольно быстро, так же, как и разогрела пиццу. Переодеться ей так и не удалось, поэтому она уселась за стол прямо в купальнике. Пицца оказалась безумно вкусной, и она уплетала её за обе щеки, понимая с каждым съеденным куском, что за время, провёденное на пляже, она всё-таки, ужасно проголодалась. Вольтури сидел напротив неё, держа в руках бокал и неспешно потягивая кровь, наслаждался каждым глотком. Их семейный ужин прошёл в молчании и достаточно быстро.

Убрав и вымыв за собой посуду, Ренесми направилась в спальню, чтобы наконец-то переодеться.

– Я жду вас на веранде, хочу рассказать вам кое-что, – голос Аро настиг её у самой спальни.

Она повернулась и с удивлением взглянула на мужа.

– Что-то случилось? – встревожено спросила она.

– Это случилось несколько тысяч лет назад. Сегодня вы сказали, что готовы услышать обо мне что угодно, и это не изменит ваших чувств. Поэтому я принял решение рассказать вам о себе, чтобы вы понимали, кто есть на самом деле ваш муж и не питали иллюзий в отношении моей человечности, – его голос был твёрдым и настолько холодным, что Ренесми непроизвольно бросило в дрожь.

========== В темноте. Часть 1. ==========

Ренесми наспех приняла душ и переоделась, накинув на себя легкий летний сарафан и плетеные сандалии. Аро ждал её на веранде, как они и условились, но предчувствие их разговора было тревожным. Он хотел рассказать ей правду о своем прошлом, и это манило и одновременно пугало её. Да, она была уверена, что любая правда не изменит её отношения к вампиру, но всё же было страшно от того, что он может поведать ей. Поэтому Ренесми, с трудом унимая дрожь в руках, вышла к нему.

Взошла полная луна, превращая остров в таинственный ночной мир, где шум прибоя сливался шумом прибрежного ветра, прячущегося в пальмовых зарослях. Аро вновь сидел с бокалом «еды», вертя ножку тонкими аристократическими пальцами. Свет, льющийся из гостиной, был приглушённым, и если бы не предстоящий разговор, то обстановка напоминала бы Ренесми романтическое свидание.

– Прошу вас, присаживайтесь, – указал Вольтури на плетёное кресло напротив. Сам он сидел в точно таком же, держа бокал.

Девушка робко заняла предложенное место, поправив подол сарафана, который был намного выше колен.

– Ренесми, вы издеваетесь надо мной. Как я могу разговаривать с вами серьезно, когда я вижу как от ночной прохлады, напряжена ваша грудь под просвечивающей тканью. Вы специально выбрали такую одежду? – он гневно взглянул на жену, вытаскивая из-под спины плед и протягивая ей.

– Простите, – пролепетала Ренесми, прикрывая грудь и ноги.

– Спасибо. Теперь устраивайтесь удобней и приготовьтесь внимательно слушать.

И он начал свой рассказ.

Когда-то, очень давно, когда я был человеком, я полюбил женщину. Полюбил настолько сильно, что не представлял своей жизни без нее. Её звали Эвридика. И мы были счастливы, готовясь к свадьбе. Но она предала меня, отравив и выкрав у меня ценные бумаги, которые я, будучи послом, должен был доставить правителю Вольтерры. Я умирал, корчась от мук, и умер бы, если бы не вампир, нашедший и обративший меня. Когда я пришел в себя, я не понял, что со мной произошло, я думал, что муки обращения – это те самые муки от яда, который медленно и верно должен был убить меня. Я отчетливо помнил лицо человека, кусавшего меня, но когда я очнулся посреди леса, его нигде не было.

В какой-то момент мне показалось, что все произошедшее со мной, включая предательство любимой женщины, причудилось мне. Голова гудела и первое, что пришло на ум, так это то, что я упал с лошади, сильно ударившись головой. Но все мои чувства и ощущения стали иными, я понимал, что с телом что-то не так. Оно будто приобрело лёгкость. Я сделал шаг и вмиг оказался в нескольких метрах от того места, где стоял прежде. Я был поражен, а затем я почувствовал запах, от которого мое горло обожгло с такой силой, что я схватился за него, упав на колени и чуть не потеряв сознание. Я шёл на запах, точнее мне казалось тогда, что я шёл. На самом же деле я передвигался с огромной скоростью и уже через пару минут оказался на опушке леса, где моей первой жертвой стал пастух, пасший недалеко своих овец. Я убил его и все стадо. Да, я выпил кровь всех этих овец, но вся их кровь не могла сравниться с той человеческой, что я вкусил.

Я осознал, кем стал. Ещё в древних писаниях люди уже упоминали о вампирах, но большинство думало, что это страшный миф, которым стоит пугать непослушных детей. Я тоже так думал. Нет… Я был уверен в этом, пока не стал им сам. Теперь моя жажда крови была неуёмной, я безжалостно убивал людей, я уничтожал целые селения. Жители пытались защищаться, но их действия не имели никакого влияния. Первые годы жизни любого вампира отличаются всегда особой жестокостью и дикой жаждой крови. Моё горло горело не переставая. Я был как в тумане, лишь жажда двигала мной.

Однажды я оказался совсем близко к своему родному городу и, как только я узнал знакомые места, что-то вдруг остановило меня. Я вспомнил свою семью, и ноги сами развернули меня в другую сторону, унося прочь. Я бежал и бежал, пока не понял, что оказался далеко от тех мест. Я сел на землю, осознавая, что стал чудовищем, который способен лишь убивать и пить кровь. Я пытался вспоминать свою человеческую жизнь, но это было сложно. Каждое воспоминание давалось с трудом, но ключевые моменты, я всё-таки помнил: помнил мать, отца и сестру, помнил детство в родительском доме, помнил, как мне было хорошо, и помнил Эвридику. Помнил любовь к ней и её предательство, из-за которого я стал вампиром. Все эти воспоминания терзали меня так, что мне становилось физически плохо от них, я не мог контролировать ни их, ни свою жажду.

Но шло время, я насыщался кровью, перерыв между убийствами становился всё больше, а выдернутые из человеческой памяти воспоминания покидали меня. Оставалось лишь чувство ненависти к Эвридике. Прошло несколько лет, и я научился без проблем показываться среди людей, изучив новые особенности своего организма и поведения. Я понял, что я стал полноправным хозяином самого себя, научился управлять не только телом, но и всеми эмоциями. Человек по имени Аро умер, на место него пришел сильный и не стареющий вампир.

Именно тогда я осознал свою власть. Я отличался от всех живущих своим бессмертием. Я был силен. И у меня был дар. Я обнаружил его случайно. Однажды, вкушая кровь женщины, я совершенно нечаянно коснулся её руки и, сосредоточившись на ощущении мягкости её кожи, я вдруг увидел её мысли, её страхи, её жизнь. Я был поражен такому открытию. Потом попробовал подобное ещё на нескольких людях и понял, что стал обладать даром чтения чужих мыслей через прикосновение, стоило лишь немного сосредоточиться. Ещё при жизни у меня очень хорошо была развита интуиция, поэтому я отлично чувствовал окружающих и очень часто предугадывал, что они собираются сказать или сделать, будто читая их мысли. Лишь с Эвридикой я совершил промах, не уловив её настоящих желаний в отношении меня, и причиной тому была любовь.

Я ненавидел теперь это слово и это чувство. Любовь убила меня. И теперь, когда я был хозяином собственных эмоций, после всех убийств совершенных мной, я решил, что уже так или иначе проклят, поэтому всё хорошее, всё лучшее, что было во мне при жизни, я выжег из себя, уничтожил, оставив себе лишь ум, расчётливость и жажду мести. Все остальные чувства были мне не нужны теперь, они только мешали. И я без особых проблем ликвидировал их.

Я хотел найти и убить Эвридику. Я ненавидел её всей своей душой, которая была сейчас похожа на бесконечную чёрную дыру. Я вернулся в мой родной город с одной единственной целью – уничтожить её и всю её семью. Но их дом был пуст. Этой же ночью в замшелом трактире, куда я забрёл из чувства голода, прежде чем убить всех, я услышал, как двое обсуждали семью Эвридики, которая стремительно уехала из города по непонятным причинам, возможно даже, что покинула страну. Мой слух был теперь настолько острым, что я слышал буквально все на расстоянии практически километра от меня.

В этом же трактире я и встретил первого себе подобного – это был Кай. Когда он вошёл внутрь, наши глаза встретились, и мы без слов поняли друг друга, начав ужин немедленно. Когда все посетители были убиты, мы наконец разговорились. Оказалось, что Кай направляется в Вольтерру. Он тоже хотел мести. Его обратил вампир Люциус, который перед этим убил всю его семью, а Каю решил подарить вечность. Он собирался завоевать Вольтерру, сделав её логовом вампиров. Собрав вокруг себя нескольких единомышленников, он хотел, чтобы и Кай примкнул к ним. Но тот вовсе не собирался подчиняться убийце его семьи. Он сбежал, охваченный жаждой крови, и только когда самообладание вернулось к нему, он решился на месть. Никто из нас не выбирал стать вампиром. Моя жажда мести к тому времени утихла, и я не собирался искать по всему свету Эвридику, чтобы убить её. Во мне поселилось другое желание. Желание власти. Когда Кай рассказывал мне о Люциусе, который мечтает захватить трон правителя Вольтерры, я вдруг понял, что именно этого я и хотел, хотел, чтобы мне подчинялись, хотел добиться преклонения, вознестись так высоко, как только мог. Это желание жило во мне ещё при человеческой жизни, но иные чувства и нужды, затмевали его, делая безликим, сейчас же, когда все они были отброшены, я вдруг понял, что я хочу в этой вечности и что мне действительно необходимо.

Я согласился помочь Каю отомстить за убийство его семьи, но вдвоем мы бы не справились с теми вампирами, которыми окружил себя Люциус. На тот момент он уже занял замок, убив действующего правителя и всех его подданных. Захватчиков было немного, вампиров пять, но нас было и того меньше – всего двое. Но будто кто-то помогал нашим чёрным планам свыше, и мы встретили Маркуса. Совершенно случайно столкнулись с ним на одной из ночных улиц Вольтерры, куда прибыли специально, чтобы разведать обстановку. И тут нам подвернулся тот, кого мы и не надеялись встретить. Маркус обладал особой способностью, распознавая истинное отношение людей или вампиров друг к другу, видел и чувствовал их ауру. Он был старше нас, его обратили намного раньше, а, следовательно, был более опытным вампиром, поведав нам с Каем особенности убийства вампира: оторвать голову от туловища, разорвать на части и сжечь. Также Маркус рассказал, что новообращенные вампиры намного сильнее тех, что живут уже несколько веков. Он был совершенно не против завладеть властью наравне с нами. Являясь до этого одиночкой, он все же привязался к нам, загорелся нашей совместной идеей.

После прихода к трону Люциуса в городе творился хаос. Вампиры беспорядочно убивали людей. Утром трупы валялись прямо на улице. Жители спешно покидали город, а кому некуда было идти, закрывались в своих домах и боялись выходить на улицу. Маркус стал ферзем в нашей игре, он проник во дворец, притворившись, что хочет стать одним из подданных Люциуса, и тот с радостью принял его. За то время, пока Маркус пробыл там, он нашел двух вампиров, которые способны были предать своего вожака, купившись на обещанную власть вместо подчинения. Так мы и оказались в замке. Благодаря этим двум, мы совершили переворот, убив Люциуса, его приближенных и тех вампиров, которые нам помогали. Они были нам ни к чему. Если кто-то уже единожды предал, то предаст еще ни раз.