Текст книги "Цвет ночи (СИ)"

Автор книги: Betty Lee

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

========== Тревога ==========

Редчайшее издание очерков Вольте́ра было покрыто пылью. Сдув её, глава клана Вольтури удобно устроился в мягком старинном кресле, которому было не менее двухсот лет. Перелистывая пожелтевшие от времени страницы, он прекрасно понимал, что углубляться в чтение ему сегодня совсем не хочется. Он пришёл в библиотеку скрыться от посторонних глаз и успокоить мысли, мешающие ему последние несколько суток. Странно, он всегда умел их контролировать, а вот теперь они будто ожили, получив полную свободу, и мешали их обладателю сосредоточиться.

Аро положил книгу на колени и закрыл глаза, сделав глубокий вдох. Ему не давал покоя предстоящий бал-маскарад, который он устраивал в своём замке через пару дней. Что-то тяготило его. Его черная как ночь душа колыхалась внутри бездыханного тела, будто ночное безграничное море. Странное предчувствие овладело им в последние дни. Предчувствие перемен.

Его клан рос и пополнялся всё новыми и новыми вампирами: способными, уникальными, талантливыми. Но он продолжал искать и искать само совершенство. Такова была его прихоть коллекционера, с которой он не мог совладать. Устраивая ежегодный бал, Аро каждый раз ждал, что однажды двери тронного зала распахнутся, и войдёт тот самый огранённый, редчайший, драгоценный бриллиант, который займёт достойное место в его коллекции.

Но каждый год ничего сверхъестественного не происходило. Это огорчало Аро. Приходили всё новые и новые вампиры, происходили знакомства, после которых часто приходилось зачищать ряды верных, но уже бесполезных слуг, заменяя их более сильными и достойными экземплярами, но вот жемчужины коллекции у него так и не появилось.

Семейство Калленов. То самое злосчастное семейство, которое осело и жило по своим законам, не желало принимать Аро, как своего правителя, выводило из себя и раздражало. Он бы стёр их с лица земли, но их убедительные доказательства того, что полукровка Ренесми не принесёт в дальнейшем миру вампиров вреда, не позволили совершить ему такое желанное кровопролитие. Он всегда старался соблюдать созданные им же законы и быть справедливым. Хотя порой он наплевал бы на всё это и просто сделал так, как подсказывала его пропитанная насквозь яростью и ненавистью чёрная душа.

– Вольтер, Вольтер, безмозглый философ, а ты ещё сомневался в существовании души, – проговорил себе под нос Аро, поглаживая лёгкими движениями обложку.

Почему же спокойствие вдруг покинуло его? Неужели из-за этих Калленов… Он не видел их с тех пор, как произошёл инцидент с полукровкой. А теперь, желая убедиться в том, что его милость была не напрасной, он хотел увидеть девчонку, посмотреть, что с ней стало, прочитать её мысли, прикоснувшись к ней. Приглашение было выслано для всей их семьи, и уже был получен ответ, в котором Карлайл, глава Калленов, сообщал, что они с удовольствием посетят Вольтерру. Это могло значить только одно: через пару дней он встретится с этим ненавистным ему семейством и увидит ту, из-за которой все они остались в живых. Как бы ему хотелось найти новый повод, чтобы уничтожить их всех за дерзость, неповиновение и неподчинение ему – самому древнему и самому могущественному из всех живущих на земле вампиров!

Дверь тихонько скрипнула за спиной. По шагам Аро уже узнал, что через пару секунд перед ним появится супруга.

– Я не потревожила вас? – она мило улыбнулась, преданно заглядывая в глаза. Её голос разносился по комнате подобно звону серебряных колокольчиков. Таким он становился у всех вампиров после обращения. Для смертных голос вампира был подобен дивной музыке, способной очаровать, увлечь вслед за собой и привести к неминуемой гибели.

– Нет, что вы. Я всегда в вашем распоряжении, – Аро учтиво улыбнулся и склонил голову набок, рассматривая собственную жену.

Она была, несомненно, красива. Когда он увидел её впервые, одиноко прогуливающуюся у стен его дворца, он ни минуты не сомневался в том, что эта женщина будет его. Он завладеет не только восхитительно пахнущей и манящей жидкостью, текущей по её венам, от которой в глазах темнело, а по всему телу проходила дрожь неимоверной жажды, но и всей ей, сделав её себе подобной. Когда она впервые открыла глаза через пару дней, уже будучи обращённой, он не мог наглядеться на её прекрасный образ. Чёрные как вороново крыло волосы, спадающие локонами по плечам, точёный нос, остро очерченные скулы, пухлые губы и невероятно соблазнительная фигура с тонкой талией и пышной грудью, пробуждающая в нём дрожь желания.

Он сделал её своей супругой и за всё время ни разу не пожалел о содеянном. Она была умна, хитра и жестока – под стать ему. И он осыпал её подарками и драгоценностями, не скупясь ни на что. Аро спокойно закрывал глаза на её любовные похождения, хотя прекрасно знал всех её любовников, которых убивал после первой же ночи, проведенной с ней. Она была его вещью. Красивой, достойной вещью в его коллекции, которую было совершенно не стыдно выставлять напоказ и представлять другим.

Была ли между ними любовь? Никогда. Аро презирал это чувство и это слово. Он всеми фибрами души ненавидел его. Она умерла вместе с его бренным телом, и больше он никогда не хотел ничего знать о ней. Бесполезная, никчёмная любовь, которая всегда была на руку таким, как он, не зависящим от неё. Из-за любви проигрывают войны, а он всегда был абсолютным хладнокровным победителем.

Однако он не мог сказать, что не испытывал это чувство. Он прекрасно знал его возможность управления человеком и любым другим существом, попавшим в её сети. Когда-то ведь и он состоял из плоти и крови и как никто другой испытал это чувство. Из-за которого и погиб. Его избранница предала его, отравив. Та, которую он любил всем сердцем, всей душой, вступила в преступный сговор с его врагами и хладнокровно, расчётливо убила его. Если бы не кочевник-вампир, нашедший и обративший его, он никогда бы не смог отомстить ей.

Когда же он выпил жертву до дна, наслаждаясь её криками, её мольбами о прощении и пощаде, в его душе не осталось больше ничего святого. Окрасившаяся в цвет ночи душа больше не желала иного для себя цвета. Он выжег из себя всё светлое, что когда-то в нём было, оставив лишь разум, цепкий ум, расчётливость, желание мести и жажду безграничной власти. И теперь спустя много веков, он добился всего, о чём мечтал. А Сульпиция стала великолепным дополнением и украшением его величия.

– Мой дорогой, вы о чем-то задумались? – вампирша присела на кожаный подлокотник кресла.

– Да. Я размышлял о предстоящем празднике, – Аро дотронулся до щеки жены нежным прикосновением.

– Ах, бал! – она положила свою руку поверх его. – Я уверяю вас, всё пройдет великолепно, как и всегда. Мы все постараемся, чтобы ничего не омрачило вашего настроения.

Она наклонилась и поцеловала его в губы, а затем встала, убрала книгу с его колен и, взяв за руку, увлекла за собой. Аро не сопротивлялся. Эти мерзкие воспоминания давно прошедших времён навеяли на него некую грусть, которую эта женщина могла с лёгкостью развеять. Он знал, куда лежит их путь, и совершенно не удивился, оказавшись в её покоях.

Она была прекрасной любовницей и возносила его к вершинам блаженства уже который век. Но сегодня ей предстояло особо постараться, чтобы заставить тревогу покинуть его душу.

========== 7 лет после детства ==========

Ветер от реки растрепал волосы, но девушка с книгой в руках не обращала на это внимания, лёжа на мягком пледе, расстеленном на опушке леса. Ренесми была поглощена чтением. До конца истории оставалось несколько страниц, и чем ближе был финал, тем сильнее сжималось девичье сердце, а выступившие слёзы скатывались по щекам. Трагедия бессмертного Уильяма Шекспира тронула юное сердце и отозвалась гулким эхом в душе, принося боль и отчаянье.

Прошло семь лет с момента её рождения. Но Ренесми Каллен – полувампир-получеловек была уже полностью сформировавшейся девушкой. Её физический и умственный возраст достиг восемнадцатилетия. Она продолжала жить вместе с родителями в Форксе, в небольшом лесном домике вдали от людей. В те редкие моменты, когда они появлялись в городе, Белла и Эдвард представляли дочь, как дальнюю родственницу. Боясь разоблачения, семья запрещала Несси дружить с другими детьми.

Чем взрослее становилась девочка, тем более одинокой себя чувствовала. Отец и мать, увлечённые друг другом, не так часто уделяли дочери внимание, и с каждым годом чувство ненужности росло внутри. Если бы не тётя Розали, не чаявшая в племяннице души, девочка бы в полной мере чувствовала себя чужой в собственной семье. Вампирша проводила с ней всё свободное время, и это часто вызывало её ссоры с мужем Эмметом. После каждой перепалки на повышенных тонах вампир громко хлопал дверью и не появлялся дома несколько дней. Несси всё чаще задумывалась о том, что её появление на свет было большой ошибкой. Дедушка и бабушка, при взгляде на которых язык не поворачивался назвать их подобным образом, как и другие члены её семьи были заняты собственными делами. Карлайл днями и ночами пропадал в больнице, спасая людей, а Эсме была занята домашним хозяйством, отрываясь от которого в редкие минуты, уделяла внучке немного своего времени и любви. Она была благодарна Джасперу и Элис за то, что те привили ей любовь к книгам, часто читая сказки перед сном. Но потом они оба уехали на несколько лет в Японию и вернулись, когда Ренесми уже было около пятнадцати.

Её единственным другом был оборотень Джейкоб, запечатлённый на ней с самого её рождения. Она любила его всей душой, тянулась к нему и, став старше, пропадала вместе с ним и его стаей в лесу. В последнее время она заметила, как стало меняться к ней отношение Джейка. Он перестал видеть в ней просто друга, он хотел бóльшего. Того, чего Ренесми не могла дать ему. Она не чувствовала к нему взаимного притяжения и того, что люди называют любовью.

Сейчас же, прочитав «Ромео и Джульетту», она окончательно поняла, что Джейк вовсе не тянет на роль того мужчины, ради которого она бы отдала свою жизнь. Он был ей родным, близким, но другом, не более. О, как же её зацепили строки:

«У бурных чувств неистовый конец,

Он совпадает с мнимой их победой.

Разрывом слиты порох и огонь,

Так сладок мёд, что наконец и гадок.

Избыток вкуса отбивает вкус.

Не будь ни расточителем, ни скрягой:

Лишь в чувстве меры истинное благо».

Несси села в позе лотоса на плед. И повторила эти строки вслух.

– У буйных чувств! – прокричала она верхушкам деревьев. – Господи, какие чувства! Кто полюбит меня, а кого способна полюбить я – человек-полукровка, живущий в семье вампиров?! Я не могу иметь нормальную семью, я не могу даже общаться с людьми, я не могу стареть, я ничего не могу. Я – чудовище!

Ренесми закрыла лицо руками. Как же омерзительны ей были вампиры. Она их ненавидела. Она никогда не сможет влюбиться в одно из этих бездыханных существ. Как мама могла полюбить отца? Как она могла променять свою человеческую сущность на то, что стало с ней сейчас?! Она пыталась изо всех сил понять мать, но её разум не мог взять в толк, зачем было идти на такие жертвы.

Когда-то она спросила Беллу о её выборе, ведь этот вопрос уже не раз волновал головку юной Несси, на что получила исчерпывающий ответ:

– Я люблю твоего отца больше жизни. Я отдала ему свою жизнь, а он подарил мне вечность. Когда-нибудь ты полюбишь так же, я уверена. И тогда поймешь меня, – Белла поцеловала дочь в лоб и вышла из комнаты.

Вряд ли это когда-нибудь случится. В том воображаемом мире из книг и фильмов, что сотворила для себя Несси, человек был высшим разумом. Он рождался, взрослел, старел и умирал. Он испытывал тысячи эмоций, он боялся за свою жизнь, у него не было впереди вечности, и он просто не мог тратить время впустую, подобно тому, как это делала её семья. Может быть, поэтому они совсем не заметили, как Несси выросла, не подарили ей то детство, которое снилось ей по ночам. Когда ей было почти четыре, она мечтала гонять с друзьями на скейте, ездить в летний лагерь и рассказывать страшные истории, сидя у костра. Именно так показывали жизнь подростков в сериалах, и девочка хотела быть частью этой жизни, но не могла. В их мире, который она никогда бы для себя не выбрала, были другие законы.

И самое ужасное было то, что никто не замечал, что с ней происходило, как наполнялись грустью с каждым днем её глаза цвета шоколада. Когда ей не хотелось разговаривать ни с кем, но ей надоедали расспросами всё ли у нее в порядке, она дотрагивалась до лица одного из членов своей семьи, показывая ему умело придуманную иллюзию. Она научилась не раскрывать своих настоящих чувств даже через свой дар, который в детстве показывал только то, что действительно видела и чувствовала Ренесми. Она бы все отдала, чтобы стать человеком. Но у неё не было морской колдуньи, способной забрать голос и превратить хвост в ноги. Русалочке несказанно повезло, она имела шанс, который у Ренесми отсутствовал.

Чуждое слово «любовь» было повсюду. Оно было в каждой книжке, прочитанной ею, в каждом просмотренном фильме и прослушанной песне, но Ренесми не понимала его значения. Да, можно любить своих родных – и она любила их и, не смотря ни на что. Они любили её – и она это знала. Но что такое любовь к чужому, совершенно чужому человеку, к мужчине? Это казалось ей чем-то совершенно чуждым, будто из другого мира. Возможно, если бы она была человеком, она бы поняла. А так…

Ренесми вытерла слезы и, резко встав, схватив плед и книжку, направилась в сторону дома. Она уже приняла решение. Когда-нибудь они все простят её и поймут. Каллены приглашены на бал, и там будет тот, кто способен избавить её от страданий, от этих разрывающих её душевных мук, тот, кто с удовольствием избавит этот мир от такого чудовища, как она.

Она прекрасно помнила тот испепеляющий яростью взгляд Аро, от которого кровь застыла в её жилах, как только она дотронулась до его лица, чтобы тот смог прочитать её мысли и воспоминания. Тогда он не убил её, но сейчас, она была уверена, он с превеликим удовольствием исполнит её просьбу.

========== Лед и пламя ==========

Правитель Вольтерры сидел, вцепившись в трон ногтями. Ожидание, которое он так ненавидел, овладело им. Почти все уже собрались в тронном зале, а Калленов всё не было. «Вот наглецы, они имеют смелость опаздывать к празднику», – злость закипала внутри.

Пытаясь отвлечься, он окинул взглядом зал, который в этом году был полностью реконструирован для предстоящего бала. Вольтури посчитал, что тот стал слишком скучен для торжественных приемов и пышных балов, которые были так ему по вкусу, поэтому, пригласив лучших мастеров Италии, вампир полностью изменил его. В зале появились зеркала, зрительно увеличивающие пространство. Повсюду было золото: оно блестело и переливалось, подчеркивая величие хозяина, но при этом вовсе не смотрелось безвкусно. Огромные хрустальные люстры свисали с потолка, и свет, преломляясь в гранях, играл всеми цветами радуги. На полу лежал резной паркет из морёного дуба, мягко поскрипывающий при ходьбе и наполняющий пространство ароматом свежего дерева.

Потолок украшала репродукция Уильяма Тернера «Кораблекрушение», где тёмно-синее, почти чёрное штормящее море забирает к себе в пучину корабль вместе со всеми его пассажирами. Такое же чёрное небо простиралось и над бушующим морем, будто готовое слиться с ним в единое целое, поглотив всё живое. Периодически поднимая глаза, Аро любовался этой картиной, представляя панику на судне и отчаянные крики людей, которые буквально через пару минут столкнутся с неминуемой смертью.

Вампир прислушался. Гости были явно довольны выбранным стилем позднего барокко, в котором теперь был выполнен тронный зал. Перешептываясь, они то и дело восхищались деталями интерьера и отменным вкусом Вольтури. Довольная улыбка украсила лицо правителя. Всё-таки, он ещё не потерял своего вкуса к роскоши. Его замок давно уже нуждался в реставрации. За несколько веков он изрядно растерял былую мощь и помпезность, необходимо было как можно скорее вернуть его жилищу чарующий, манящий, но устрашающий облик.

Аро даже не заметил, как тревога улетучилась, настроение приподнялось, и он, встав с трона и надев маску, слился с гостями. Протянув руку, он забрал с подноса у официанта бокал крови, приготовленной специально для сегодняшнего бала. Пригубив пьянящей жидкости, Вампир подошёл к стене и нажал на неприметную кнопку. Через пару секунд двери лифта, идеально сливающиеся со стеной, отворились, и он зашел внутрь, направляясь наверх.

Это было ещё одним новшеством Аро. Лифт прямо в тронном зале. Его было сложно заметить, но он и не был предназначен для всех. Благодаря ему можно было попасть либо в подземелье замка, где находилось несколько комнат для пыток и тюремных камер, а также личный «кровяной» погреб хозяина; либо наверх, где под открытым небом раскинулся прекрасный сад с «живым лабиринтом» из кипарисов и тисов и старинным фонтаном со скульптурой играющей на арфе девушки.

Вампир присел на краешек фонтана, окунув пальцы в воду, чувствуя прохладу. Солнце село, и на Вольтерру опустилась ночь. Полная луна освещала сад и фонтан. Аро удобно устроился на гранитной плите, слушая шум природы и наслаждаясь ночью. Мысли больше не терзали его. Он был уверен, что когда он спустится обратно, Каллены уже будут здесь. Сделав глоток из бокала и, играя на языке восхитительной вязкой жидкостью, он не торопился глотать.

Внезапно его слух поразил удар, ещё один и ещё. В носу защекотало, и по всему телу прошла волна тепла. Аромат, не сравнимый ни с чем. Настолько манящий и возбуждающий, что вампир почувствовал, как начала напрягаться его плоть, и в тоже время горло обожгло. Даже кровь, которую он перестал гонять по горлу и проглотил, не помогла. Аро поставил бокал рядом с собой и встал, оглядываясь по сторонам, жадно ища глазами причину его изменившегося состояния. Стук становился всё сильнее, а голод и возбуждение заставляли древнейшего вампира оставаться на месте, жадно вдыхая носом воздух.

И она показалась – причина его помешательства. Она вышла из-за деревьев и направилась прямо к нему. Как только он увидел её, он ни секунды не сомневался, что перед ним Ренесми Каллен. Как же она выросла с того времени, когда он последний раз видел её. Высокая, с длинными небрежно вьющимися бронзовыми волосами, точёной девичьей фигурой, которую безупречно подчёркивало её изумрудное платье в пол. На девушке была маска, поэтому Вольтури не мог разглядеть лица, но он был уверен, что она выросла настоящей красавицей. Вампир перестал дышать. Её запах был настолько невероятен для него, что вдыхая его, он слабо владел собой. Ему хотелось овладеть ею, разрывая платье прямо здесь, а потом выпить её бесподобную, такую манящую кровь, от запаха которой в горле до сих пор зудело. Сразу два разных чувства заполняли его изнутри: желание обладать её телом, наслаждаться им, и желание убить девчонку, отведав вкус сладкой крови. Такое сочетание Аро испытывал впервые, и это испугало его. За те века, что он жил на земле, он считал, что его невозможно удивить, но, по-видимому, ошибался.

Ренесми приблизилась к вампиру вплотную и, улыбнувшись, произнесла:

– Добрый вечер, Аро. Я думаю, что нет нужды представляться. Вы итак услышали издалека стук моего сердца и почувствовали запах моей крови. – Её голос был восхитительным. Такой мягкий, вкрадчивый, особый. Вампир медлил с ответом. – Вы не узнали меня, ваше превосходительство? – Ренесми, хотела было снять с лица маску.

Но Вольтури, боясь, что он может перестать вовсе себя контролировать рядом с этой полукровкой, жестом остановил её.

– Не стоит, дорогая Ренесми. Естественно, я узнал вас, как только увидел, – он взял её руку и поднес к губам, едва коснувшись кожи. Поцеловать руку дамы при встрече – обычный элемент этикета, которым так зря сейчас воспользовался Аро. Прикосновение к ней вызвало внутренний разряд, и он почувствовал, как всё его тело напряглось от возбуждения. Сдерживаться было практически невозможно. Он сжал зубы и, отпустив руку девушки, выдавил из себя улыбку.

– Очень хорошо, что я наткнулась на вас, – вдруг произнесла она.

– Хорошо то, что вы наткнулись на меня? – в его голосе прозвучало нескрываемое удивление.

– Да, у меня есть просьба. Я бы хотела показать, если позволите… – Вампир не успел ничего ответить, как она коснулась рукой его щеки, и он увидел всё, о чём думала Ренесми, и что происходило с ней в течение этих семи лет.

Когда она убрала руку от лица, он остолбенел. Ещё пару минут назад он бы с удовольствием прикончил её, но сейчас, когда эта едва сформировавшаяся молодая девушка, даже ещё не ставшая женщиной, просит убить её. Белла и Эдвард, родившие Ренесми каким-то чудом, совершенно не участвовали в ее воспитании.

Ненависть к родителям девушки разлилась по венам Аро. Он всегда мечтал о наследнике. Частичке его самого, но не мог иметь детей. А этим Калленам достался ребенок, который был им совершенно не нужен. Даже сейчас, где они? Очевидно внизу, на балу, а она стоит тут перед ним: юная, беззащитная, соблазнительная и просит ее убить. Ну уж нет! Не все так просто. Убить – когда просят. Нет. Он не станет этого делать. Ему хочется вдоволь наиграться с этой полукровкой, что сама пришла просить о погибели.

Аро расплылся в улыбке в такт своим мыслям, а затем сделал шаг и быстрым движением сорвав маски с обоих. На него смотрели шоколадные глаза. Её лицо, как он и предполагал, было прекрасным: чуть курносый носик, нежно-розовые щёчки, чувственные губы, очерченные брови и эти восхитительные глаза, обрамлённые густыми ресницами. Аро сделал небольшой вдох, почувствовав, как электрический разряд прошёлся по телу, и горло обожгло.

Ещё одно движение и Ренесми оказалась в крепких объятиях, а его ледяные губы накрыли её, такие горячие и дурманящие. Язык обожгло. Аро целовал еë так, как не целовал никого уже много веков. Всю свою бешеную страсть, смешанную с безграничной нежностью к этой юной красавице, он вложил в этот поцелуй. Вольтури водил руками по ее телу, чувствуя под шелком платья, какое оно мягкое и горячее. Он едва сдержал стон, когда ощутил, как её теплые руки обхватили его шею, делая их объятия ещё более крепкими. Ей не хватало воздуха – он понял это по тому, как она жадно задышала носом. Вампир с трудом заставил себя остановиться. Они смотрели друг на друга, не разжимая объятий. Сердце Ренесми билось так быстро, как будто вот-вот выскочит.

– Не сравнится с этим неумелым псом? – спросил Аро, вспоминая показанный ею первый поцелуй с оборотнем. Неудивительно, что он не произвел на неё никакого впечатления. Ренесми залилась краской и, потупив взор, ничего не ответила. Но буквально через несколько секунд вновь подняла глаза и серьезно спросила:

– Так вы выполните мою просьбу?

«Какая настойчивая. Явно это качество досталось от отца. Тот тоже когда-то умолял о гибели», – подумал Аро, отвечая:

– Всему свое время, милая Ренесми, но поверьте, я сделаю это с превеликим удовольствием. А пока я попрошу вас вернуться вместе со мной на бал, – вампир подал ей руку, и она последовала вместе с главой клана в сторону лифта.

========== Чудовище ==========

Ренесми сползла по двери комнаты, отведенной ей в замке Вольтури, как только та закрылась, и уткнулась лбом в колени. Почему он не дал согласие сразу же? Почему он не убил её? Что значит это его «всему своё время»? Она тяжело вздохнула, вспоминая, как вся семья накинулась на неё, после того, как она под руку с Аро зашла в тронный зал. Они не понимали, как можно было быть такой неосмотрительной и сбежать гулять одной по замку их врагов. Белла обещала, что за такие выходки она больше не отпустит её ни на шаг от себя, но как только начались танцы, они с отцом тут же забыли об её существовании, растворившись в объятиях друг друга, кружась под восхитительную музыку прошлых веков.

Девушка не понимала правителя. Куда делась его ярость во взгляде, когда он встретился с ней глазами в саду? Она была уверена, что он схватит её за горло сразу же, ломая шею, как только она покажет ему свою просьбу, но ничего не произошло. Вместо этого он сделал то, чего она не ожидала, то, к чему была не готова. Их поцелуй. Несси закрыла глаза, и по телу пробежала дрожь воспоминаний. Её никто никогда так не целовал. Вольтури явно издевался над ней. Показывал своё превосходство. Делая то, чего она на самом деле хотела, то о чём тайно мечтала перед сном ночами.

Она не хотела показывать ему все её мысли и чувства. Она приготовила для владыки особую иллюзию, но с ним этот фокус не прошёл. Он видел только правду о ней, только её настоящие чувства, эмоции, желания, только её реальные воспоминания. Наверное, дело в его собственном даре. И, конечно же, Аро видел этот отвратительный поцелуй с Джейкобом, после которого ей хотелось ещё сутки чистить зубы и прополаскивать рот. Его язык был таким огромным, слюнявым, а губы обхватили её рот смертельной хваткой… Тогда ей показалось, что её стошнит. Она думала, что первый поцелуй – это что-то прекрасное. Все девочки ждут его, как чего-то особенного, восхитительного, и он обязательно должен понравиться. От него надо парить в воздухе и потом восхищённо делиться впечатлениями с подружками. Но у Несси не было ни подружек, ни того самого первого поцелуя, о котором она мечтала, смотря фильмы, читая книги. То, что произошло с Джейком, было случайностью, лишь любопытством, подтолкнувшим её на этот опрометчивый шаг.

Слёзы покатились из глаз. Самым ужасным было то, что она весь вечер неотрывно следила за правителем. Губы горели и при воспоминаниях о том, что произошло в саду, внизу живота становилось тепло. Такое странное, новое чувство. Что было с ней? Она не понимала. А спросить было не у кого. Вся её семья просто с ума сойдёт, если узнает, что произошло между ней и Аро. Да и зачем им что-то говорить, если она уже приняла решение? Она сама попросила его о гибели. Теперь, вероятно, осталось только ждать. Ждать, когда он решит исполнить её просьбу. Но почему же он отложил её смерть? Что значил его новый взгляд на неё, в котором не читалась та ярость, как при первом их знакомстве? Даже при его хорошей игре в учтивость и вежливость любая сильная эмоция не смогла бы укрыться от её глаз. Теперь же было что-то другое: малиновая радужка становилась матовой при каждом взгляде на неё.

Почему же теперь он не казался ей таким отвратительным. Что изменил поцелуй между ними? Несси целый вечер старалась оказаться рядом, будто что-то неведомое тянуло маленькую вампиршу к главе Вольтури, но тот будто чувствовал это и сторонился, всего лишь раз взглянув в её сторону. Самым странным было то, что во время поцелуя она совсем не боялась Аро, а наоборот испытала к нему какие-то иные чувства, не поддающиеся описанию. Ей хотелось обнять его, дотронуться до иссиня-чёрных волос, почувствовать, каково это – обнимать мужчину. Мужчину, способного заставлять её тело трепетать, сумевшего одним поцелуем показать ей незнакомый чувственный мир, заставив испытать неведомые ранее эмоции.

Да, Аро Вольтури был вампиром, но вампиром мужчиной, и Ренесми прекрасно понимала это. Она обожала кино, где героиня влюбляется в плохого парня, отрицательного героя. Тёмная сторона почему-то всегда притягивала людей, завораживая, но ведь Ренесми не человек, а только его половина. Вероятно, худшая половина человека и худшая половина вампира. Она всегда плакала над фильмами про любовь. Над фильмами о том, чего она не знала и не понимала. Еë сердце жаждало это чувство и ждало встречи с ним.

И сегодня сердце впервые забилось быстрее. Среагировав на заклятого врага её семьи. Совсем как у Шекспира, которого она прочла пару дней назад, лёжа на опушке леса. Только в отличие от Ромео, Аро никогда не полюбит её, он никогда не умрёт за неё, выпив яд, потому что он не человек. Вампиры не люди, они жалкое подобие людей. У Аро даже нет сердца. Бессердечный ужасный кровосос. Но почему же он занял сейчас все её мысли? Почему сердце бьётся быстрее при воспоминании о нём, а низ живота охватывает приятный спазм, когда она в детальных подробностях вспоминает их поцелуй, его мраморно холодное тело, к которому так приятно прикасаться?

Все эти вопросы мучили Ренесми, не отпуская её. Слёзы высохли, но душа была неспокойна. Девушка сегодня особенно внимательно рассматривала членов своей семьи, будто запоминая их и мысленно прощаясь. Разбитые на парочки, они любили друг друга и были абсолютно счастливы. Как сияли глаза её родителей, когда они, танцуя, смотрели друг на друга. Это была любовь, настоящая вечная любовь. Это была вечность двух вампиров, в которой не было места ей – их дочери-полукровки. Да, они любили её, а она любила их. Несси прекрасно помнила, как мать боролась за нее до конца, и как она умертвила её своими родами, превратив Беллу в того, кем она стала.

Ей не стоило рождаться. Вся семья любила её, но вовсе не так, как ей хотелось. Она не желала быть их обузой, она не могла больше испытывать это ноющее одиночество, которое неотрывно следовало за ней. Вся её семья была цельной. У всех была вторая половинка, а она была одинока. Ренесми была уверена, что не сможет найти себе пару ни среди вампиров, ни среди людей, ни среди оборотней. Она – чудовище, не похожее ни на кого.

От этих мыслей слезы опять застлали глаза. Голова заболела, а дышать от охватившей её истерики стало тяжело. Она с трудом поднялась с пола и еле дошла на затёкших ногах до кровати. Рухнув на неё, вампирша предалась рыданиям, а потом провалилась в глубокий неспокойный сон.

========== Насмешка судьбы ==========

– О, Аро, вы сегодня такой страстный, каким были в первые наши ночи, – проворковала Сульпиция, уткнувшись в плечо мужа.

Вампир буквально утащил супругу с бала. Эта прокля́тая Ренесми разожгла его желание до таких невообразимых размеров, что ему приходилось прикрываться мантией, дабы не попасть в неловкое положение. В таком состоянии жизненно необходима была разрядка и, не дожидаясь окончания праздника, он увёл Сульпицию в свои покои. Это было крайне пренебрежительно к гостям, но как верховный вампир, он мог позволить себе такую наглость.

А дальше всё было похоже на безумие. Он как зверь налетел на Сульпицию, не оставив ни единого целого лоскута её великолепного тёмно-синего платья. Аро бросил жену на кровать и овладел так молниеносно, не оставив ей ни секунды для осмысления происходящего. Ему было безразлично, получает ли она какое-либо удовольствие от его быстрых и сильных толчков. Сейчас это было абсолютно не важно. Он не видел перед собой лица собственной жены: перед глазами стоял образ полукровки и её шоколадных глаз, смотрящих на него в упор. Оргазм накрыл с головой, его трясло, и он, рухнув в изнеможении, придавил своим телом Сульпицию, дыхание которой было неровным, а руки вцепились мертвой хваткой в его спину.