Текст книги "Выживала (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9. Хлебозавод

Сбор в дорогу протекал всё более активно.

– Давай я Сеньку умою и зубы почищу, а ты, Гришка, принеси, пожалуйста, два ведра воды, нисколько не осталось, – попросила мама и повела упирающегося Выживалу на кухню, там поставила на низкую табуретку перед умывальником, начала активно плескать холодной водой на лицо и умывать, потом достала картонную банку с надписью «Зубной порошок «Жемчуг», окунула в него маленькую зубную щётку, и потрясла сына за плечо.

– Рот открой, будем зубы чистить.

Выживала открыл рот, и мама быстро почистила ему зубы, а потом велела прополоскать рот и выплюнуть в раковину. Процесс умывания был донельзя примитивный, но увы, ничего не поделать. Тут же Выживала ощутил, что захотелось в туалет. Хорошо, что пока ещё опять по маленькому.

– Давай, писай в ведро! – велела мама. – И всё, давай, давай, Сеня, быстрее, вам выходить уже пора. Отцу выезжать надо.

Пока Выживала натужно вытягивал из себя капли влаги, отец куда-то сходил и пришёл с двумя эмалированными вёдрами, полными воды, неся их на коромысле, на плечах. Выживала чуть не упал от удивления, увидев такой архаичный предмет русского обихода, как коромысло, который упоминался только в сказках и который он увидел вживую сейчас. Век живи – век учись! Коромысло – это была изогнутая деревяшка, которую клали на плечи, обитая кожей с нижней стороны. Из краёв деревяшки торчали два железных крючка, на которые нужно было вешать вёдра с водой. Мрак!

– Ну всё, Машка... Вот тебе вода, – сказал отец и поставил вёдра на небольшую старую тумбочку, которая находилась рядом с умывальником. Похоже, в этих двух вёдрах был запас воды, которым пользовались жильцы этого дома. Вчера Выживала видел эти вёдра, но не слишком обратил на них внимание.

Мама положила на вёдра крышки, а сверху эмалированный ковшик, которым вода зачёрпывалась в умывальник и при готовке наливалась в кастрюли. Вот и всё водоснабжение...

– Машка, счастливо тебе съездить, – неожиданно грустно сказал папа, обнял маму и крепко поцеловал её в губы, прямо при всех. Бабка Авдотья при этом отвернулась и чуть не плюнула прямо на пол. Хорошо, что родители не заметили этого. Похоже, она не терпела такого открытого выражения чувств...

Выживала обратил внимание на форменный костюм – китель и юбку, белоснежную блузку с галстуком, висевшие на плечиках, на ручке шкафа. На столе лежала фуражка. Судя по золотистым крыльям с колесом посредине, мама работала проводницей! Вот почему она говорила про какой-то рейс! Она уедет, и, может быть, надолго...

Потом отец велел Выживале надеть кепку и выходить. Сам он был одет в брюки, клетчатую рубашку и туфли. Причёсан, умыт, выглядит вполне презентабельно даже для 1976 года. Выживала неожиданно понял, что у папани-то его причёска модная для этого времени, похожа на причёску Высоцкого. Волосы средней длины, доходящие до подбородка, выгодно смотрелись на худощавом вытянутом лице.

Для Выживалы было непонятно, почему отец одет в такую повседневную одежду, ведь, по их словам, нужно ехать куда-то далеко, но, естественно, ничего не сказал. Впрочем, брюки были старенькие, рубашка тоже, да и туфли оставляли желать лучшего. Однако всё равно, Выживала помнил, что водила на «Урале», который чуть не сбил его, был одет в рабочую одежду. Да и вообще, Выживала всегда, сколько ни видел профессиональных водителей, заметил, что они были одеты в рабочую спецуру...

– Ну всё, давайте, пока! – заявил отец, взял Выживалу в одну руку, авоську в другую руку и вышел из квартиры. Хотя квартирой эту халупу можно было назвать с большой натяжкой...

Вышли во двор, по которому сейчас разливалась полутьма, которая бывает только в 5 утра, как раз перед восходом солнца. Эх, идеальное время для рыбалки. Посидеть бы где-нибудь на озере, в камышах, расставив три удочки, карасей с сазанами и линями половить, наблюдая, как от воды, тихой как стекло, поднимается утренний парок. Как щебечут птицы в лесу, как встаёт красное солнце и начинается день над озером, от которого пахнет тиной и илом. Красота!

Была ещё одна деталь, которую Выживала сразу же заметил: над крыльцами бараков не было никаких светильников, да и на дороге, проходившей рядом, освещения не было. В округе вообще царила абсолютная темнота и тишина. В этой темноте и тишине вдалеке слышался разноголосый лай собак: похоже, рядом находился частный сектор. В окнах бараков тоже не горел свет, время было ещё ранее, люди спали. Хм... Интересно, куда батяня ходил за водой, неужели на какой-то колодец?

Отец подошёл к стоявшему у сараев ГАЗ-53, внимательно осмотрел его, попинал колёса, потом ключом открыл кабину, взяв под мышки Выживалу, поднялся на ступеньку и посадил на водительское сиденье, сунув пакет с едой куда-то за спинку. Потом опять взял Выживалу под мышки и пересадил на пассажирское сиденье.

– Поедем, держись за ручку! – предупредил отец.

В кабине газона пахло бензином и маслом: стоял тот самый, знакомый каждому старому шофёру запах. Выживала внимательно осмотрел салон. Он весь железный, в том числе и дверь! Никакой мягкой обшивки! Ручка была только на передней панели, прикручена прямо к ней, но дело в том, что Выживала до неё не доставал! Если только сползти на край сиденья и встать ногами на пол.

– Я так сяду! – заявил Выживала и откинулся на сиденье. Ноги его при этом не доставали до пола и торчали над креслом в прямом положении. Офигеть, какое мизерное тело. Интересно, как в такой маленькой черепушке помещается весь его разум 32-летнего человека? Выживала с интересом поднял руку к голове и провёл по ней рукой, сбив кепку на пол. Достать её теперь было очень проблематично, но необходимо.

– Вот смотри, Семён, как надо заводить машину! – заявил отец. – Сначала насосом подкачиваем бензин в карбюратор, нажимаем на газ пять-шесть раз.

Отец качнул правой ногой педаль газа и было слышно как где-то под капотом фыркнула жидкость.

– Теперь вытаскиваем подсос, – сказал отец и потянул какую-то ручку на панели на себя. – Потом включаем зажигание, отжимаем сцепление, и сейчас заводим.

Отец отпустил педаль газа, вставил ключ в замок зажигания, прокрутил половину оборота по часовой стрелке, и внезапно зажглась панель приборов, такое ощущение, что машина частично жила. Потом нажал левой ногой на педаль сцепления, и повернул ключ ещё на треть оборота. В моторном пространстве заработал стартёр, машина затряслась. Панель приборов и лампочки засветились потусклее, но примерно через 3 секунды мотор зафыркал, затрясся, зачихал и ещё через пару секунд уверенно заработал, войдя на рабочий режим прогрева. Контрольные красные лампочки аварийных режимов: недостаточной зарядки аккумуляторной батареи, перегрева двигателя, недостаточного давления масла в двигателе, погасли. Горели только оранжевая лампочка включенного подсоса воздуха и красная лампочка ручного тормоза.

– Сейчас надо фары включить, чтобы мотор быстрее прогрелся, – заявил отец и щёлкнул каким-то тумблером на панели. Сразу же зажглись фары на грузовике, освещавшие проезд вдоль сараев.

– И сколько он будет прогреваться? – с интересом спросил Выживала.

– Может и долго прогреваться, – пожал плечами отец. – Сейчас, как будет температура градусов 50, поедем. Меньше просто движок не потянет. А больше полсотки на холостом ходу никогда не прогреется.

Выживала внимательно смотрел за манипуляциями отца. Не сказать, что он был завзятый автолюбитель, хотя машина у него была, причём отечественная. Однако ездить на ней было практически некуда, так как заброски до стартов экспедиций всегда проходили на самолёте или на поезде. На машине Выживала ездил только в короткие периоды пребывания в Москве. Да и в городе, по сути, ездить было некуда, всегда можно было вызвать такси. Тем не менее, тачка у Выживалы была – экспортный вариант ВАЗ-2110 в идеальном состоянии, она почти всегда стояла в арендованном подземном гараже и выезжала за ворота от силы пять-шесть раз в год.

Однако ВАЗ 21104, даже 2007 года выпуска, в сравнении с этим образцом советского автопрома 1976 года, смотрелся настоящим чудом техники с инжекторным двигателем, бортовым компьютером, автозапуском и хорошей музыкой.

Всё же у машин, выпускавшихся в 1970-е годы, был и один весьма значительный плюс: их простота. Из всей электроники только диодный мост выпрямителя на генераторе. Заведёшь в любой мороз. А если сел аккумулятор, всегда есть кривой стартер.

Постояв примерно минут 10 и дождавшись, когда указатель температуры охлаждающей воды сдвинулся от минимального значения, отец сказал, что хватит прогреваться, задвинул ручку подсоса, выжал сцепление, включил первую передачу, снял машину с ручника, слегка поддал газку и осторожно отпустил педаль сцепления. Грузовик плавно тронулся и поехал по проезду. Любо-дорого смотреть, как профессионал совершает все эти манипуляции!

– Куда сейчас поедем? – спросил Выживала.

– Ты как будто не ездил ни разу, – удивился отец. – Клавку заберём, экспедитора.

Примерно через 500 метров проезд выходил на улицу, отец выехал на неё, повернул влево, и направился к повороту, который находился примерно через 50 метров. Улица здесь круто, на 90 градусов поворачивала в обратном направлении, огибая ряд бараков. Это была как раз та дорога, которую Выживала видел накануне.

Сейчас смотрел во все глаза на улицу. Справа находились кирпичные производственные помещения, а слева ряды бараков, в окнах которых всё так же не было видно света. Время – примерно половина шестого. Вот и их халабуда. Выживала даже разглядел окно их квартиры на первом этаже, так как в нём всё ещё горел свет, на его удивление: окна барака были чуть не до земли.

«Это же землянка, по сути дела», – с удивлением подумал Выживала. – «Почему они живут в такой глуши? Двое молодых людей с маленьким ребёнком, плюс мать, ютятся вчетвером в двух комнатёнках без всяких удобств. Воды нет, туалета нет, ванны нет. Как это вообще возможно?»

Источник воды, впрочем, нашёлся. У барака, который находился напротив их, со стороны дороги, располагалась колонка с носиком и ручкой. Вот как люди живут! Офигеть! Вода на улице, туалет на улице и помойка тоже на улице. Так вот жили-то... И вот в такую местность надо же было ему реинкарнироваться! Не в семью профессора, космонавта или артиста, живущих в пределах Садового кольца, а в семью рабочих, живущих на окраине жопы мира! Да ещё, похоже, в блатной район, похожий на бразильские фавелы...

Однако район не весь состоял из бараков. Примерно через 500 метров они закончились, да и производственные помещения, тянувшиеся справа, тоже. Сейчас машина проезжала по городской улице района, который, судя по трёх-четырёхэтажным домам, был построен ещё при Сталине, в 1930-40 годы. Появились горящие уличные фонари-кобры. Выживала внимательно смотрел на пейзаж за окном и удивлялся.

Первое, что бросилось в глаза: полное отсутствие рекламы на фасадах домов, вдобавок к подмеченному раньше, отсутствию пластиковых окон и кондиционеров. А ещё на улице оказалось крайне мало магазинов. «Продукты», «Соки-воды», «Промтовары», «Вино-водка», «Столовая номер 22». Плюс киоск Союзпечати. И это почти на весь район!

Отец притормозил у одного из домов, включил поворотник и повернул вправо. Через арку въехал в один из старых четырёхэтажных оштукатуренных домов, подъехал к первому подъезду и остановился у него. Выживала только сейчас понял, что за всё время, которое они ехали, им не попалась ни одна машина. Ни одна! Не было ни припаркованных машин на обочинах улицы, ни движущихся на дороге, и даже во дворе, в который они заехали, не стояла ни одна тачка. Наверняка в 21 веке весь этот двор был забит железными корытами. Сейчас не стояло ни одной. И это было очень удивительным контрастом.

Похоже, их уже ждали, так как не успели простоять и пяти минут, как из одного из подъездов вышла дородная женщина в белом платье и с накинутым на плечи чёрным жакетом. В руках у неё была большая женская сумка с длинными ручками и авоська. Подойдя к машине, женщина открыла пассажирскую дверь, поднялась на ступеньку, потом села в кабину, аккуратно подвинув Выживалу к ручке коробки передач.

– Здравствуйте, дорогие мужичинки! – рассмеялась женщина, неожиданно обняла Выживалу и протянула ему какую-то хрень на палочке. – А это тебе, Женька!

Женщина обняла Выживалу за плечи и поцеловала его в щёку. От женщины пахло дешёвыми духами, и, похоже, на его щеке от её губ остался маслянистый след помады, так как она засмеялась и оттёрла его пальцами.

– Ну что, Гришка, как спал? – кокетливо спросила женщина. – Молодая жена даёт спать?

Выживала искоса посмотрел на Клавку. Была она старше его родителей, как минимум, на 10 лет, и по виду была разбитная бабёнка, с сильно накрашенными синими глазами, красными губами, крашеными хной рыжими волосами, с причёской бабетта, которая была популярной в 1960-е годы, и красными ногтями.

– А то! Тебе завидно? – хихикнул батя. – Тоже попробовать хочешь?

– Поехали давай на хлебозавод, пробовальщик! – расхохоталась Клавка. – Тебя на меня не хватит! Огурец сначала отрасти!

Взрослые, по привычке, обменивались шутливыми колкостями и флиртовали на грани фола, совсем не обращая внимания на Выживалу, который, так-то, мог бы и маме рассказать, что «тётя Клава к бате клеится». Наверное, рассуждали: «Что с него взять-то, с пятилетнего, всё равно ничего не соображает».

Отец в очередной раз рассмеялся и тронул грузовик. Обогнув двор по периметру, так как он был как колодец, выехал через ту же арку на дорогу. Свернув направо, направился по ней, и проехал примерно с километр. Потом с левой стороны дороги дома закончились, и снова потянулись производственные корпуса. На одном из них была большая надпись «Хлебозавод № 1». Отец свернул к нему, остановился перед железными воротами, крашеными в синий цвет с красной звездой посередине, и посигналил в клаксон. Заспанный сторож выглянул через окно будки, и, похоже, включил механизм открытия: большая створка поползла в сторону. Когда ворота полностью открылись, отец проехал внутрь и остановился у большого строения. Потом, открыв дверь газона, внимательно смотря назад, подруливая рулём, сдал задним ходом и остановился впритык к погрузочному терминалу.

– Пошли работать! – сказал отец, достал из-за сиденья рабочую куртку и белые рукавицы. – А ты, Сенька, здесь сиди. Никуда не выходи! У них тут собаки бегают!

Потом он вместе с женщиной вылез из машины, оставив Выживалу в ней, и направился к погрузочному терминалу. Поднялся на него по лестнице, и позвонил в звонок двери. Дверь открылась, полыхнув из проёма светом. Клавка, жеманно хихикнув, вошла в дверь, а батя, надев рукавицы, открыл задние ворота на фургоне.

«Если они возят хлеб, по идее, это должна быть хлебовозка со специальным стеллажом внутри», – подумал Выживала.

Однако на фургоне не написано «Хлеб», на нём просто была надпись «Продукты». Навряд ли это термобудка, скорее всего, машина широкого профиля, на которой сделаны отдельные стеллажи для хлеба. Впрочем, выбраться из машины и проверить это было совершенно невозможно: Выживала, сидя в грузовике, видел, как по территории хлебозавода, действительно, бегают несколько довольно крупных собак, которые служили здешними охранниками.

Выживала смотрел в зеркало и видел, как открылось большие ворота строения, как раз напротив машины, несколько грузчиков стали таскать лотки со свежим хлебом и грузить их. Чувствовалось, как ноги ходят по фургону подрагивающей машины. Через 10 минут погрузили всё, что необходимо, отец закрыл фургон, потом, вместе с экспедитором пришёл и сел в кабину.

Клавка гордо показала авоську, в которой навалом лежали две булки хлеба, батон и несколько плюшек. Какой от них шёл запах! Запах свежего хлеба, запах свежей выпечки!

– Потом за ворота выедем, похрумкаем, – предупредила Клавка. – Надо через ворота выехать.

– Да там охранник, тот же Михалыч, он и смотреть не будет! – уверенно сказал отец. – Он по правилам должен был сюда подойти, на месте смотреть, что мы грузим, и проверять по накладной. А он уже старик. Ничего ему не надо. Да и кто тут ещё будет работать за 70 рублей?

Так и получилось. Когда машина подъехала к проходной, ворота тут же открылись, старик-ВОХРовец в старой форме, выглянув в окно, помахал отцу на прощание и махнул рукой: езжайте, дескать. Ну что ж, осталось только ехать. Когда выезжали, навстречу попалась настоящая хлебовозка, тоже ГАЗ-53, с надписью «Хлеб» на борту и загрузочными воротами по бокам. Отец посигналил водителю, и тот ответил ему так же.

Когда выбрались на дорогу, Клавка из авоськи достала свежайшую, горячую, только что испечённую булку хлеба, отломила от неё мягкую корочку и отдала Выживале.

– Жуй! Как ты любишь! – рассмеялась она. – Плюшки пока не будем есть, а то руки потом от сиропа не отмоешь.

Сама она оторвала ещё один кусок, подала отцу, который начал есть, управляя машиной, прямо за рулём. Себе тоже оторвала кусок хлеба и стала есть. Принялся за еду и Выживала. Что он мог сказать насчёт всего этого? Вкуснее хлеба он не едал. Это точно... Хлеб был свежий, только что испечённый, горячий и очень вкусный... Более того, Выживала был уверен, что ни в одной наимоднейшей пекарне в Москве 21 века такого хлеба не видели и в помине...

Глава 10. Рабочий день с батей

Всё выглядело как какое-то долбаное кино в жанре «Назад в СССР!». Разве мог Выживала когда-либо представить себе, что возможно всё, что происходит с ним сейчас? Как будто шоу формата 5D с полным погружением. Кстати, может быть, так оно и есть? Вдруг он сейчас в каком-нибудь шоу? Да не... Исключено...

ГАЗ-53 светом фар разгонял утренний полумрак, и, как Выживала понял из разговора взрослых, направлялся к выезду из города. В самый центр отец решил не заезжать и миновать его по окраине. Опять проехали мимо того места, где находился родимый барак, и Выживала увидел его сегодня второй раз.

Потом нырнули под эстакаду железнодорожного моста и въехали в район, застроенный прямоугольными 3-4-этажными сталинками довоенного периода, стиля конструктивизм. «Улица Лазо» – прочитал Выживала на одном из домов. Потом потянулся квартал сталинок, построенных в послевоенный период, стиля сталинский ампир, знаменующий победу социализма над мировой гидрой фашизма. Здесь дома были в 5-6-7 этажей, облицованные гранитом, с башенками, эркерами, пилястрами, арочными окнами подъездов, лепниной по фронтонам.

Потом отец выбрался из узкой улицы на широкий проспект с двумя трамвайными линиями посреди дороги, повернул влево и покатил по нему. Примерно в паре километров, в конце проспекта, стало видно громадные агрегаты завода, от которых шёл белый дым. «Проспект имени Курако», – прочитал Выживала табличку на одном из домов.

Светофоры были отключены и мигали жёлтым, поэтому отец, быстро доехав до завода, свернул вправо и поехал по промышленной зоне. За окном тянулся громадный, судя по всему, металлургический комбинат, с трубами мартенов, дымящими густым дымом ржавого цвета, доменными печами, батареями коксохима, большими прокатными цехами, бесконечными рядами труб, проложенных по эстакадам. Проехали мимо заводоуправления с танком Т-34 на гранитном постаменте, потом опять потянулись промышленные здания и сооружения.

Завод был громадный и окутывающий город удушливыми дымами разного цвета. Салон машины наполнился вонючим газом, почти перебившим запах бензина и свежего хлеба.

– Опять газоочистку отключили, коксохим дымит, – заявила Клавка. – Людей травят, сволочи.

Отец безразлично махнул рукой, прикрыл окно и поехал дальше. «Тогда надо было надои чугуна давать, на экологию похрен!» – подумал Выживала.

Потом завод закончился, слева начался пустырь, а справа потянулась сплошная стройка. Похоже, здесь строили новые дома. Множество длинных девятиэтажек с торчащими над ними кранами занимали чуть ли не целый квартал. Для Выживалы это была удивительная картина, такого масштаба строительства он ещё не видел. Шло массовое советское строительство! Может, и родакам хату в этих домах дадут?

Миновав стройку, ГАЗ-53 проехал через круговую развязку и выбрался на мост, ведущий через крупную реку. Выживала с любопытством посмотрел на быстрое течение, острова, перекаты меж ними, рыбаков, сидящих на берегу и стоявших в воде и рыбачащих в заброд.

– Что за речка? – с любопытством спросил он.

– Это Томь! – подмигнул отец, на секунду отвлёкся от дороги. – В выходные хочу на рыбалку сходить. Пойдёшь со мной? Только не сюда, на озеро.

– Хочу! – неожиданно согласился Выживала.

Он неожиданно понял, что хорош любой способ убежать из той халупы, где проживала его семья. Рыбалка была бы классным вариантом. А уж если отец по-серьёзному увлекается рыбалкой, это вообще здорово. Может, он ещё и сплавщик? Ещё круче. «Можно второй раз откинуться где-нибудь на речке. И переродиться при Мамаевом побоище», – чуть не рассмеялся Выживала.

Сплавщик или нет, выяснить сейчас было невозможно, оставалось только смотреть в окно и принимать окружающую действительность. Время приближалось к половине седьмого утра, уже выглядывало солнце, а они всё ещё ехали по городу, похоже, это была дорога между районами. Предприятия, частные дома, бараки... На остановках первые люди, которых с каждой минутой становилось всё больше.

Сейчас самое время людям ехать на работу, но, на удивление, дороги были почти пустые – навстречу попадались очень редкие машины, из них легковушек считанные единицы! Навстречу попалась хлебовозка, две вахтовки и самый ранний жёлтый автобус с надписью «ЛИАЗ» на передней крышке капота. Автобус был битком набитый людьми, так что он ехал, наклонившись направо и скособочившись как креветка. Из окон торчали прижатые вплотную к стеклу искажённые мукой лица людей. Как можно так ездить???

– Люди с Запсиба едут на работу, – с сочувствием сказал батя, глядя на автобус. – Пока доедешь, уже устал и можно не работать.

– А ты как на работу ездишь? – спросил Выживала.

Вопрос его вызвал бурное веселье что у отца, что у Клавки. Естественно, вопрос был глупый: ведь очевидно, что машина отца стояла перед домом всю ночь.

– Моя работа всегда удобно стоит, – смеясь, сказал батя. – Хлебозавод всю ночь работает, мне нужно в 6 утра загрузиться и развезти хлеб по деревням и станциям, чтобы к 8 утра он уже был в каждом магазине. Иногда в гараже оставляю, если на продуктовую базу надо ехать.

Сказать тут было нечего, поэтому Выживала уставился в окно. На обочине появилась большая металлическая стелла с надписью «Заводской район». Вскоре по краям улицы появились дома, на этот раз это были хрущёвки. Ещё новые! Построенные всего с десяток лет назад! Потом, минут через 15, опять по обочинам потянулись многочисленные промышленные предприятия, и опять громадный завод, дымящий во всю ивановскую из всех труб.

«Одни заводы», – подумал Выживала, глядя в окно. – «В девяностые, наверное, все кирдыкнулись». Сейчас он воочию видел, как актуальна фраза, которой придерживались адепты СССР: «Эх, такую страну развалили!».

Выживала понял одну поразительную вещь, которая сразу же бросалась в глаза: несмотря на отсутствие личного автотранспорта на дорогах, город производил впечатление живого. Он работал день и ночь, выпуская миллионы тонн продукции, чугун, сталь, прокат.

Потом, когда начался самый интересный участок – выезд из города, Выживала почувствовал неимоверную усталость. Детский организм не справлялся с ранним подъемом, и захотелось спать. Когда машина свернула на засыпанную оранжевым шахтным горельником дорогу, по краям которой потянулись леса и перелески, Выживала уже клевал носом. Клавка обняла его за плечи и прижала к себе. Остальное он помнил очень смутно...

... – Да они что тут, бесстрашные совсем??? – разбудил его голос отца. – Может, посигналить?

Выживала резко, как от толчка, проснулся. Машина стояла на всё той же засыпанной горельником дороге, по обе стороны которой возвышался густой лес, за которым виднелись горы, заросшие тёмным ельником. Прямо на дороге, перед машиной, метрах в 20, стояли две рыси. Кошки стояли вальяжно, нисколько не пугаясь, и наблюдали за тарахтящим грузовиком.

– Что им надо-то? – опять спросил отец и посигналил в клаксон.

Однако сигнал почему-то был глухой, может быть, неисправный, и на рысей это не произвело абсолютно никакого впечатления. Они только сверкнули зелёными глазами и уставились в высокую траву справа. Потом трава зашевелилась, и один за другим на дорогу выпрыгнули четверо уже довольно больших котят. Рысята бросились на родителей, стали их в шутку кусать, бить лапами, но родители неспешно отправились через дорогу. Котята, всё так же прыгая и веселясь, последовали за ними. Да это целое рысиное семейство! Родители, похоже, решили перейти дорогу, но, увидев машину, сообразили, что котята могут попасть под колёса, поэтому остановились и, пока малыши не перебежали через неё, не давали людям ехать.

– Бесстрашные зверюги, – заметил Выживала.

– Их тут навалом! – заявил отец. – В лес за грибами хрен сходишь.

– А ты любишь ходить за грибами? – спросил Выживала, в очередной раз удивляясь своему тонкому детскому голоску.

– А ты как будто не знаешь! – рассмеялся батя и тронул машину с места. – Сейчас скоро подберёзовики с подосиновиками уже должны пойти, в августе – бычки и грузди. Засолим! Конечно, не так много грибов, как у нас на родине, в родной краянке, ну что теперь поделать...

– Какие говоришь, Гришка грибы тебе нравятся? Отсосиновики? Любишь такие грибочки? – хихикнула Клавка.

Батяня отреагировал на её скабрезный вопрос громким хохотом:

– Так это, Клавка, ты такими промышлять должна!

А Выживала тем временем призадумался: похоже, Новокузнецк – это не родина его семьи. Если подумать, выходило, что они приезжие. Да ещё и бабка верующая, судя по всему, староверка. Только интересно, откуда? Может, откуда-нибудь из Красноярья или Забайкалья?

– А где ваша родина? – с интересом спросил Выживала и слегка зевнул, показав широкие молочные зубы.

Клавка с лёгким удивлением посмотрела на пацана: похоже, вёл он себя нехарактерно для настоящего Женьки и вопросы задавал совсем не такие, которые обычно задавал этот малолетний шкет. Однако бате его вопросы не показались странными: наоборот, он был рад, что сын спрашивает такие серьёзные вещи и интересуется всем.

– Родина наша в Красноярском крае, – с большой важностью сказал батя. – Село Кутурчин на реке Мина. Кутурчинское белогорье! Оттуда мы и переехали с матерью пять лет назад. Жить там в дебрях неохота было. Чё там делать? Ну, разве что, рыбалка хорошая... Рыба в Мине и Мане какая хошь есть, и белая и красная. Но маманя моя родом с из посёлка Ванавара. Вот там корни наши. Но и в Кутурчине родня есть, там на время осели.

Знал, знал... Знавал Выживала Кутурчинское Белогорье. Ходил туда в походы, спускался в карстовые пещеры за горой Алат. Много там неизведанных пещер и каменных колодцев в тамошней горной тайге. Можно идти по лесу, ступить в мох между валунов, прорвать его, и ухнуть в колодец метров 20 глубиной. Ходили среди таёжников легенды, что много костей животных и даже пропавших людей лежат на дне таких природных ловушек. Да кто ж теперь это узнает...

Хорошо знал и посёлок Ванавара на реке Подкаменная Тунгуска, которая в верховьях называется Катанга. Сплавлялся по ней долгим сплавом, длиной в 1800 километров, начиная от истока в Иркутской области, до впадения в Енисей. В верховьях прошёл все пороги. В Ванаваре как-то закупал продукты, когда в место падения Тунгусского метеорита ходил гидом с коммерческой экспедицией, водил зелёных москвичей-любителей по безлюдной тайге. Сам тогда шёл первый раз, по старым трекам, но экспедицию провёл нормально. Все живы, здоровы, и приехали, и уехали. Потом долго благодарили и оставили море положительных отзывов.

Неужели это родина его отца? Ванавара – большой посёлок с двумя тысячами жителей. Да что там большой, по сибирским понятиям – громадный, учитывая, что вокруг, кроме кочующих эвенкийских стойбищ, на сотни километров ни души. Работали там леспромхоз, рыбозавод, оленеводческое хозяйство, метеостанция. Сообщение только по реке, теплоходом, либо редкими местными рейсами Ан-24 до Красноярска. Прямой дороги, ни автомобильной, ни железнодорожной, от Ванавары в большой мир не было. В селе жили русские, эвенки, якуты, ненцы, долганы, много было русских староверов, живших на лесных заимках. Оттуда, что ли, бабка Авдотья родом?

Конечно, если молодая семья переехала из таких дебрей в большой промышленный сибирский город, им за счастье было жить в таком бараке, без всяких удобств...

...Через 20 минут приехали в большую железнодорожную станцию. Отец подогнал машину к магазину, стоявшему у путей, вышел на улицу вместе с Клавкой и занялся своей работой: таскал лотки с хлебом. Потом, через 20 минут, поехали дальше, и так ещё половину дня. Уже на третьей станции настало какое-то странное дежавю: подъехали к магазину, открыли двери фургона, вытащили лотки с хлебом, закрыли машину, сели, поехали дальше. Да и езда по дорогам, которые были далеки от идеальных, сильно утомила. Вдобавок захотелось жрать.

– Когда есть будем? – спросил Выживала.

– Сейчас перекусим, здесь родник должен быть, воды наберём, – сказал отец.

– Может, в столовую зайдём? – спросила Клавка. – Тут в Ерунаково столовая для железнодорожников неплохая есть.

– Ладно, пошли, – махнул рукой отец.

– Ты же колбасу взял с сыром и с хлебом, – напомнил Выживала.

– Это можно и вечером в гараже съесть, – батя завёл машину.

– Так она у тебя сегодня не будет стоять у дома? – спросил Выживала.

– Сегодня нет, – качнул головой отец и тронулся с места. – Завтра нам с Клавкой на продуктовую базу ехать, будем продукты развозить с Горпищеторга, поэтому приеду завтра домой, может быть, даже и поздно вечером.

– На работу как поедешь? – поинтересовался Выживала.

– Как поеду... Тут идти всего полчаса, – сильно удивился батя. – Мы же с тобой на ОРСовской автобазе были. Завтра мне к 7 утра на смену, как всем людям.

Примерно через 20 минут добрались до посёлка со странным названием Ерунаково, подъехали к станционной столовой, все вышли и направились в здание советского общепита, на котором была вывеска «Станция Ерунаково. Рабочая столовая. Министерство путей сообщения СССР».

В столовой было немноголюдно, похоже, время ещё раннее, но немного посетителей уже ели. В нос Выживалы ударил ядрёный запах рыбы и капусты. Похоже, выражение на его лице было соответствующее, потому что Клавка рассмеялась.

Однако бате было не до смеха, подталкивая Выживалу перед собой, он прошёл на раздачу, взял пластиковый поднос, положил на блестящую направляющую и пошёл набирать себе блюда. Взял салат из кислой капусты, борщ, картошку с котлетой, булочку, два куска хлеба и стакан чая.