Текст книги "Выживала (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Электропоезд свистнул, вагоны лязгнули, дёрнулись и начали набирать ход. Выживала стоял, качался, прислонясь к стенке, и не знал, куда себя девать: прямо перед ним, всего в 30 сантиметрах, стоял какой-то мужик, и было видно только его задницу, обтянутую брюками. Куда ни глянь, везде задницы!

В такой обстановке ехали 5 минут до ближайшей станции, 383 километра, на которой вышла некоторая часть железнодорожных рабочих. Однако столько же, как не больше, и зашли. Меньше народу не стало. Потом электричка подошла к станции под названием «Восточная». Двери распахнулись, и батя, продравшись через толпу, сначала аккуратно спустился на перрон, потом принял осторожно спустившегося Выживалу. Здесь тоже вышла некоторая часть рабочих, и так же вошли много железнодорожников, у которых закончилась ночная смена. Электричка никак не хотела пустеть. Потом она закрыла двери, свистнула на прощание и уехала дальше, в туманную даль, светя правой задней фарой.

Выживала огляделся. Они находились на перроне большой сортировочной станции. С левой стороны по ходу движения электрички находились железнодорожные пути, заставленные грузовыми составами, за которыми видно высоченные дымящиеся трубы какого-то завода, с другой стороны, по краю перрона шли бетонные перила, а за ним высокая насыпь резко обрывалась в озеро, шириной примерно около 100 метров, за которым сразу начиналась крутая высокая гора, заросшая берёзовым и осиновым лесом.

Выживала подошёл к перилам, от которых сразу шёл обрыв в озеро, и посмотрел в обе стороны. Несмотря на то, что озеро было шириной всего 100 метров, оно было порядочной длины и тянулось вдоль всей станции. Глубина была явно очень большой, так как тёмную спокойную воду, гладкую как стекло, ничто не тревожило. Не было видно ни камышей, ни водорослей. Однако рыбачить здесь было совсем негде: насыпь обрывалась резко в воду. Даже если бы удалось перелезть через перила, которые ограждали перрон, к воде подойти было совсем невозможно.

– Надо дальше идти, – махнул рукой мужик, который приехал с ними. – Там можно спуститься к воде.

Ну вот... Оказывается, здесь надо ещё идти пешкодралом, причём, похоже, прямо по железнодорожным путям...

Однако деваться некуда, пришлось чапать. Выживала подспудно понимал, что они занимаются ерундой: время, судя по разгоравшемуся утру, уже подходило к 8 часам, и наверняка рыбалка закончилась. Насколько он знал, карась начинает ловиться почти в темноте и клюёт до восхода солнца, особенно летом. С большой долей вероятности они уже сейчас опоздали на рыбалку. А ведь ещё нужно идти фиг знает сколько...

Пошли в ту сторону, куда уехала электричка. Сначала шли хорошо, пока был перрон, потом шли не очень: перрон закончился, и пришлось идти по тропинке, проходившей справа от железной дороги, прямо по краю насыпи. По путям идти неудобно: деревянные шпалы промасленные от креозота, ноги скользят, да и шагать по ним неудобно. А между шпал насыпан крупный острый щебень, по которому идти ещё неудобнее. В общем, ходьба по железнодорожным путям – это то ещё испытание.

Плюс нужно было очень внимательно смотреть под ноги, так как часто попадались провода, идущие к стрелкам от шкафов, заземлительные контуры и прочая железнодорожная хрень. Иногда огибали маленькие светофоры, горящие синим цветом.

Примерно через километр станция закончилась, и все пути на ней стали сходиться в два. Один из них шёл по-прежнему прямо, между гор, теряясь в туманной дали, а другой сворачивал влево и проходил мимо каких-то серых странных холмов.

– Это хвосты от аглофабрики! – махнул рукой мужик. – Намывают сюда породу, когда руду обогащают.

Озеро постепенно сходило на нет, и в месте, где заканчивалась станция, заканчивалось и оно. В этом месте вниз шла тропинка, довольно пологая, по которой можно было нормально спуститься с насыпи. Сначала спустился мужик, потом за ним осторожно сбежал Выживала, а замкнул процессию батя. Тропинка по небольшому мостику, сделанному из железнодорожных шпал, пересекла небольшой, но довольно бурный ручей, вытекающий из озера и пошла дальше по тальниковым кустам. Выживала сразу же почуял, как здесь, в затишье, рассвирепел комар.

Можно сказать, почти пришли...

Глава 16. Чёрное озеро

Тропинка через кусты вышла в приозёрную низину. Влажная, вся в росе и паутине, трава тут была ростом с Выживалу, и идти было очень некомфортно, да и ничего толком не видно. Через десяток метров трава стала поменьше, и можно было оглядеться. Здесь находилось окончание озера, сейчас они шли по тропинке, которая шла по берегу, с противоположной стороны от станции. Потом одна тропинка повернула влево, в гору. Осины и берёзы перемежались сосной и ельником. Похоже, по лесной тропинке ходили за грибами, а тропинки здесь протоптали рыбаки и железнодорожники.

Озеро здесь заканчивалось, и глубина в окончании была небольшая, берега заросли камышами, водная гладь кое-где кувшинками, большие листья и жёлтые цветы которых которых видно на поверхности воды. Имелись бухточки, заливы, в общем, место, с точки зрения рыбалки очень интересное. Да и рыбаки, похоже, наведывались сюда очень часто. Были обустроены места для рыбалки: где был хороший подход к воде, в ней торчали рогатульки под удилища, вырезанные из веток тальника, на утоптанной до земли траве чернили кострища: похоже, многие рыбаки приходили сюда с ночёвкой.

– Ну вы здесь рыбачьте, а я дальше пойду, к горе, – махнул рукой рыжий мужик и ушёл по тропинке дальше.

Выживала с батей остались на рыбацком месте, в самом окончании озера. Здесь имелся хороший подход к воде, илистый берег был не слишком натоптан, справа от места рыбалки стояла стена камышей, уходящая влево, на отмель, справа была чистая вода, ведущая вглубь постепенно расширяющегося озера. Для ловли карася самое то: есть и отмель, и в то же время, с другой стороны, свал в глубину.

Место, судя по всему, обжитое: около кустов стоял большой шалаш, накрытый старым толем, рядом с шалашом большое чёрное кострище с остатками несгоревших случаев. Валяются пустые консервные банки, пустые бутылки из-под водки, пива и лимонада, окурки. Похоже, такого понятия, как убирать после себя мусор, здесь не водилось. Хотя, что тут такого: приехать в начале сезона с лопатой один раз, выкопать хотя бы небольшую яму в земле, всё лето бросать туда мусор, а осенью, на последней рыбалке, завалить землёй. Вот и порядок...

Батя поставил рюкзак на землю, и сразу же начал собирать свои удочки. Бамбуковые колена каждой удочки были связаны медной проволокой, чтобы не перепутать. Батя вытаскивал удилища по отдельности, распутывал проволоку, вставлял колено в одно в другое, потом смотал с мотовила леску с поплавком, грузилом и крючком. Выживала заметил, что отец пользуется совсем архаичной снастью, без катушки. Для Выживалы это был полный анахронизм. Если удилище с катушкой, то зацепы и обрывы не страшны. После обрыва быстро смотал недостающую часть лески с катушки, провёл в кольца, поставил новые поплавок, грузило, крючок, и снасть готова. В случае если удочка без катушки, обрыв лески предвещал длительную возню для восстановления снасти. Нужно было снять оставшуюся короткую часть лески, достать запасную леску, смотать её с катушки, привязать к удилищу. В общем, лишний геморрой. Неужели здесь, в Советском Союзе, нет маленьких проводочных катушек?

Этого Выживала не знал, а отец продолжил заниматься своим делом. Собрав две удочки, отправился делать удилище для Выживалы. В тальниках ножом отрезал тонкий двухметровый хлыст, сделал на верхнем кончике надрез, привязал к нему леску с поплавком, грузилом и крючком из набора юного рыбака, и дал Выживале.

– Вот твоя удочка, Семён, – усмехнулся отец. – Давай учиться насаживать червя.

Червя Выживала насаживать умел, неужели, столько раз бывая на реках, не рыбачил на поплавочную удочку? Однако вся проблема была опять же, в долбаных неразвитых пальцах с плохой моторикой. Выживала попробовал поймать скользкого навозного червяка, и с первого раза не получилось. А когда получилось, не смог его надеть на крючок. Однако после 2-3 попыток это получилось. Отец с удивлением смотрел на сына.

– Слушай, Семён, а у тебя неплохо получается, – с уважением сказал батя и махнул рукой влево. – Иди на чистой воде попробуй порыбачить, здесь недалеко, вот там. Сейчас я тебе глубину отрегулирую. Смотри, как надо регулировать: отодвигая поплавок от крючка, ты выставляешь глубину, на которой будет находиться наживка. Дело в том, что карась, да и почти вся рыба, ходят по дну, так как их корм находится на дне, там они его ищут. Поэтому нужно добиваться, чтобы наживка была сантиметрах в пяти от грунта. Этого добиться трудно, и обычно получается лишь с нескольких попыток. Если поплавок стоит, значит, глубина маленькая, отодвигаешь его чуть выше, делая глубину больше. Если поплавок уже лежит на воде, значит, глубина на удочке выставлена больше, чем нужно, потому что грузило лежит на дне и поплавок не огружает. Тогда смещаешь до тех пор, пока не будет стоять. Это значит, наживка в 5 сантиметрах от дна. Там вроде неглубоко, поставлю тебе сейчас на первый раз, полметра.

Отец выделил Выживале место слева от тебя, там, где не было камышей. Выживала высоко держал удилище над собой, размахивая поплавком, грузилом и крючком с извивающимся на нём червяком, подошёл к воде и осмотрелся. Дно у берега было илистое и заросшее водорослями. По воде стаями гоняли водомерки, а в воде гольяны. Перед тем как закинуть снасти, немного покрутил удочку туда-сюда. Хлыст был чуть кривоватый, грузило с поплавком отвратительные, и, естественно, центровки никакой не было. Наживка гуляла туда-сюда как хотела, по своему желанию. Как можно рыбачить на такую страхолюдину?

Выживала аккуратно размахнулся и с первого раза забросил удочку, чем вызвал у отца большое удивление. Как так: сын первый раз на рыбалке, а кидает удочку как заправский рыбак. Правда, на какое расстояние даже теоретически можно забросить наживку двухметровой удочкой? Теоретически, это 2 метра удочки плюс 2 метра лески, потому что всегда, когда делается удочка, длина лески на ней должна быть равна или чуть больше длины удилища. Кажется, 4 метра от берега – это не так и мало, однако на практике выглядело не так.

Удочку всегда держишь на каком-то расстоянии от комля, например в 20 сантиметрах, плюс сам стоишь хотя бы в полуметре от воды, а это уже 70 сантиметров, плюс надо учитывать глубину, на которой будет производиться ловля, в случае Выживалы это ещё 50 сантиметров, итого 1,2 метра, и если учитывать то, что леска, как правило, не лежит на воде в прямой линии, то нужно учитывать высоту от руки человека до поверхности воды, это ещё сантиметров 30. В итоге ни на что скрадывается полтора метра лески, и в практическом результате получается, что двухметровой удочкой можно рыбачить на расстоянии лишь 2,5 метра от берега, что, конечно же, было совсем мало. Глубина там была небольшая, да и карась – рыба относительно пугливая и редко подходящая в светлое время суток на такое расстояние. Но кто ж его знает, может и повезёт...

Выживала сел на корточки у воды и принялся наблюдать за поплавком. Изредка на него садилась стрекоза, мимо проскальзывали водомерки. Иногда рыба слегка шевелила поплавок, но, похоже, это были мелкие караси-пятачки. Их подсечь-то невозможно. Выживала в очередной раз попробовал подсечь и вытащить, когда поплавок в очередной раз шевельнулся, но не получилось: вытащил голый крючок.

Сам отец тем временем по-быстрому насадил червяков на крючки и забросил на более значительные расстояния, чем Выживала. Удочки у него были примерно длиной 4,5 метра, и рыбачить ими можно было эффективно на расстоянии до 6 метров от берега. Отец сразу выставил глубину в полтора метра, немного подрегулировал, и оказалось, что в месте ловли глубина примерно столько и была.

Пока занимались всякой ерундой, на другой стороне озера по станции проехали электричка и два грузовых поезда в разных направлениях. Потом медленно стуча на стыках проехала дрезина с прицепленной платформой. Станция жила своей жизнью.

Понемногу начала крепчать жара. Погода стояла – ни ветерка. Комары попрятались от солнца, зато начали досаждать слепни и оводы. Приходилось постоянно долбить и гонять их рукам, но кровопийцы не унимались. Конечно, такую напасть можно было бы терпеть, если бы был хороший клёв. Однако, как Выживала и предполагал, рыба абсолютно не клевала: летняя жара разогнала её по водорослям и в камыш. Было слышно, как в камышах чавкает карась, похоже, кормясь водорослями.

Выживала положил удочку на воду и снял куртку, аккуратно повесив её на прибрежные кусты. Стало жарко, и находиться в куртке не было никакой возможности.

Отец менял червей с промежутком в 10 минут, но результат был всё такой же: караси изредка подходили к наживке, осторожно трогали её, о чём говорили вздрагивающие и изредка ходящие туда-сюда поплавки, но тут же бросали. Батя, видя, что рыбалки нет, взял одну удочку, прошёл на другое место, находящееся рядом, в тени. Однако не клевало и там. Спустя какое-то время вернулся.

– Похоже, ерунда, а не рыбалка, – раздосадовано сказал отец. – Что это за рыбалка ? У нас в Красноярье на любую речку придёшь или озеро – рыбы этой как говна за баней. Причём хорошей рыбы. А тут караси даже не ловятся!

Выживала, конечно, мог бы сказать отцу, что на рыбалку нужно было идти раньше, намного раньше, встречать утро здесь, на озере, а не на вокзале. Даже первая электричка шла очень поздно... Сюда если ездить, то можно лишь с ночевкой. Приезжать вечером, разбивать лагерь, ставить новый шалаш или использовать и обновить старый, вечером и ночью немного прикормить рыбу варёной пшёнкой, смешанной с глиной и сформованной в колобки, и потом, утром, когда вся местная карасиная стая будет здесь крутиться, уже рыбачить, начиная с 4 утра.

– Мы поздно приехали, – удручённо сказал Выживала. – Уже не клюёт ни фига.

– Знаю! – махнул рукой отец. – Раньше сюда не ходят электрички.

Потом отец сходил в близлежащий лесок, принёс сухих дров и быстро, по-таёжному, развёл костёр.

– Зачем костёр? – с интересом спросил Выживала.

– Обедать надо, Семён, – рассмеялся батя. – Не будешь же тут голодом сидеть. Рыба не клюёт. Да ещё и не жрамши прохлаждаться? Надо закинуться, набить кишку.

Судя по действиям отца, в походах он бывал. Нарезал тоненьких веточек, заострил их, на каждую насадил по сардельке и, дождавшись, когда костёр прогорит, зажарил над углями. Когда жир начал вытапливаться и капать на углях, по всей округе разнёсся аппетитный запах. Потом, когда зажарил сардельки, расстелил на траве газету, нарезал ножом хлеб, открыл банку кильки и позвал Выживалу.

– Давай, Семён, перекусим немного, – пригласил батя.

– Кто же, батя, с рыбой на рыбалку ходит? – усмехнулся Выживала и показал пальцем на банку с килькой. – Плохая примета для рыбака. На рыбалку надо с мясом ходить. Вот ты с килькой пришёл, рыба и обиделась, посчитала, что у нас уже есть рыба.

– Чииивоооо? – от удивления отец чуть не выронил сардельку изо рта. – Тебе кто это сказал?

– Так мужики сказали, рыбаки те самые, – пожал плечами Выживала и осторожно попробовал сардельку, пахнувшую дымком. – Классная какая.

– Ну-ну... – отец недоверчиво покачал головой и принялся за еду. Что-то сын молодой да ранний становится... К добру это иль к худу... Наверное, такие мысли пришли ему на ум.

Сардельки на рожнах были с изрядным количеством жира, который не успел вытопиться. Но всё равно, получились очень вкусные, с зажаренной корочкой, пахнущие дымком. В общем, всё как надо. Выживала осторожно съел одну сардельку вприкуску с хлебом, вилкой подцепил кусок кильки в томате и почувствовал, что наелся.

– Не буду! – заявил Выживала. – Уже сытый.

– Что-то мало ты, – рассмеялся отец и прикончил всю оставшуюся еду.

После еды он достал термос и предложил Выживале чая. Однако пить горячее не хотелось, так как было жарко, а вот воду можно. Отец из фляжки налил Выживале воды в металлическую крышку-кружку от термоса, потом сам выпил сразу две кружки горячего чая.

– Порядок! – удовлетворённо сказал отец, прилёгши на траву и опёршись локтем о землю. – Похоже, нам тут не светит нихрена. За грибами, что ли, сходить? Ну что, Семён, пойдём за грибами?

Выживала окинул взглядом окружающую местность. Гора в этом месте ещё не слишком подходила к озеру и была не очень крутая, однако, возможно, высокая, с долгим длинным подъёмом-сапуном. Ползать по ней не составило бы никакого труда, каменных участков не видно. Однако, не зная тропинок, соваться в незнакомое место...

– А ты бывал тут? – осторожно спросил Выживала. – Так и заблудиться можно.

– Ну, заблудиться-то не заблудишься, – возразил отец. – Станция рядом, её наверняка хорошо слышно, как поезда ходят, и ночью она светится, как ёлка.

– Вроде как и да, – возразил Выживала. – А если зайдёшь в какое-нибудь ущелье или распадок? Станцию будешь слышать, а как выйти к ней, знать не будешь.

Батя задумался и даже пропустил слова сына, а то бы ещё больше удивился таким разумным словам.

Выживала, тем не менее, конечно же, знал, о чём говорил. В подавляющем большинстве случаев люди терялись в лесу не в какой-то дикой тайге, за сотни километров от дома, наоборот, на треке бывалому туристу не очень сложно ориентироваться: он-то знает, куда идёт. Люди терялись, когда шли за грибами в хорошо знакомый лесок, прямо у дачи. Казалось бы, что такого: обычный лес, даже не хвойная тайга, лишь берёзы и осины. Рядом дорога, по которой машины ездят, коровы в посёлке мычат. Однако всё это было слышно максимум, в двухстах метрах от опушки леса. Потом деревья начинают скрадывать звуки, и через очень короткое время кажется, что ты находишься в давящей тишине, не слышно ничего.

Потом начинают попадаться непроходимые ложбины и глубокие овраги, заваленные буреломом или зарослями волчьей ягоды и калины, торчащими как забор. Начинаешь их обходить, неосознанно меняешь направление движения, появляется какой-нибудь хитрый склон, которого стараешься придерживаться, и так тем более уходишь бог знает куда. Потом возвращаешься, кажется, назад, но... Хоп... Идешь час, два, три, кажется, должен прийти к дачному посёлку, и даже миновать его, ан нет, лес не заканчивается. Света от фонарей посёлка среди высоких деревьев не видно, звуков не слышно. Впереди только сплошные ряды деревьев, и нет им конца и края. Забираешься на гору, а с неё ничего не видно, кроме других гор, заросших лесом. Ты уже ушёл на 10-15 километров, и похоже, совсем в другую сторону...

Если нет солнца, ориентироваться по нему бесполезно, тем более если не знаешь, сколько сейчас времени, или в ненастную погоду. Вопреки устойчивому мнению, мох на деревьях растёт не только с южной стороны, он растёт с любой стороны, где ему хочется. В такой ситуации может выручить компас, но кто же его берёт, когда идёшь в лес за грибами, на пару часиков? Люди не берут с собой абсолютно ничего, уходят с фигой в кармане, максимум – телефон, который, как правило, или разряжен, или вне зоны доступа. И люди паникуют, идут дальше, уже практически наугад, иногда выходят, но чаще теряются, и находят их в десятках километров от своей дачи, там, куда, кажется, и дойти-то никак невозможно: дорогу преграждают ручьи, курумники, скалы... А иногда и не находят... В лесу попадаются дикие звери, бездонные болота, глубокие многометровые пещеры-колодцы, вход в которые иногда представляет собой безобидную с виду дырку в земле, которую сразу и не разглядишь...

– Слушай, ты откуда такой умный стал? – рассмеялся батя. – Да это я пошутил. Конечно, никуда мы не пойдём. Не зная броду, не суйся в воду! А то забуришься сейчас в незнакомый лес, а там, может, и грибов-то нет, да и змей много, судя по всему. А ещё надо же рыжего дождаться. Что-то он там затихарился, наверное, карасей наловил полный садок.

Однако рыжий садок не наловил. Примерно через час он пришёл, усталый, потный, куртка рукавами завязана на поясе, на плечах рюкзак, в руках уже смотанные удочки в чехле. Судя по раздосадованному виду, тоже пустой...

Глава 17. Малиновое озеро

Рыжий оглядел округу, а потом окинул взглядом батю и Выживалу.

– Ну что? Много поймали? – с интересом спросил рыжий, положил рюкзак с удочками на траву и сам бухнулся рядом с ними.

– Ни хрена нет! – с досадой сказал отец. – Не топит поплавок. Водит-водит, чуть дёргает, вытащишь, а там крючок обожран. Стягивает, короче. А у тебя что?

– Да так же ни фига! – Рыжий закурил «Приму», пуская вонючий дым клубами во все стороны. – Не пойму я: то же самое, что у вас. Я прошёл вплотную к горе, где обрыв опускается в воду. Там глубина прямо хорошая у берега, начинается сразу, стеной идёт. У берега полтора-два метра. Там тоже ничего нету, ни одной поклёвки. Хотя там вода холодная, родники бьют. Похоже, отдыхает карась.

– Ну и что делать, домой пойдём? – спросил батя.

– Сейчас время посмотрю, – рыжий глянул на часы. – Сейчас 12 часов. Это что? Ещё весь день впереди. Притащиться сюда, за город, и без рыбы уйти? Нет, Гринька, так дело не пойдёт.

– Что предлагаешь? – с интересом спросил отец.

– На «Малиновое озеро» надо идти! – заявил рыжий. – Там верняк клюёт! Мужики говорят, там всегда берёт и в жару, и в холод, и ночью, и днём!

– И далеко до него? – поинтересовался отец. – Я же с пацаном, не забывай.

Рыжий безучастно посмотрел на Выживалу, стоявшего с удочкой у берега и наблюдавшего за тем, как мелкие караси-пятаки и гольяны гоняют его поплавок.

– Ну, отсюда километра два, не так уж и смертельно. Правда, надо через мост идти. На мосту охрана. Но они всех там пропускают.

Батя думал недолго, похоже, без дела сидеть ему тоже надоело. Да и озеро такое, что не покупаться: у берега вязко и топко, а лезть в глубину – ещё утонешь нафиг.

– Ладно, пошли, – согласился отец. – Сейчас свои шмотки смотаем. Семён, давай, собираемся!

Собирался батя недолго: вытащил удочки, разобрал их, смотал леску, опять скрепил каждый набор коленьев проволокой, сунул в чехол, положил в рюкзак все причиндалы, которые выкладывал, несколько раз проверив, чтобы взять и не забыть с собой нож, фляжку, термос. Самое главное – банку с червями, которая стояла в тени, закрытая лопухом. Через 10 минут уже были готовы. Удочку Выживалы отец собрал просто: прикрепил леску изолентой в нескольких местах к тальниковой палке и торжественно вручил сыну в руки.

– Держи свою снасть, – заявил батя. – Ну что, погнали?

Выживала огляделся: место и озеро, несмотря на то, что, кажется, были довольно рыбными, не принесли им ни одной штучки. Почему так, фиг знает. Сейчас предстояло идти на другое озеро, хотя, вполне возможно, такая же ситуация будет и там, что вдвойне неприятно: сейчас, в полдень, стало совсем жарко, и, похоже, ходьба даже на незначительное расстояние могла стать очень затруднительной...

..Выживала наконец-то понял, почему это озеро, на котором они только что рыбачили, называлось «Чёрным» – просто оно было очень глубокое, так как с одной стороны гора круто обрывалась в воду. Из-за этого даже в яркий солнечный день вода казалась тёмной, а возможно, быстрый ручей, который мимоходом протекал через озеро, нёс в себе много торфа из заболоченного верховья. Во всяком случае, когда поднялись на железнодорожную насыпь и бросили прощальный взгляд на водную гладь, она действительно показалась чёрной. Люди очень точно умеют выбирать название для географических объектов...

Дорога на «Малиновое озеро» тоже шла по железнодорожной насыпи, по той, которая поворачивала влево от основной, и проходила в паре десятков метров от «хвостов аглофабрики», как их назвал рыжий. Это была довольно накатанная магистраль, по которой каждые 15-20 минут проходили поезда, в основном грузовые составы, гружёные углём и железной рудой.

– Эта ветка на Междуреченск идёт, а дальше на Абакан, – со знающим видом заявил рыжий. – Тут постоянно движение, мама не горюй.

Естественно, движение поездов было оживлённое. Да и ветка однопутная, поэтому приходилось смотреть в оба. Впрочем, по железнодорожному пути не шли: как и у озера, на насыпи справа шла тропинка, по которой ходили железнодорожники, рабочие аглофабрики и рыбаки. Населённых пунктов здесь поблизости не было, и людям, по идее, делать было нечего.

Через некоторое время справа потянулись те самые хвосты. Это были громадные, метров 10–20 высотой намытые хребты серого цвета, по которым проходили трубы, из которых кое-где хлестала вода, прокладывая глубокие ущелья и стекавшая в обводной канал. Местность выглядела как будто какой-то киберпанковый промышленный район, хотя, возможно, это и был он самый. Вот зачем люди портят природу?

– Что это такое? – с интересом спросил Выживала.

– Видишь, это аглофабрика, – рыжий показал рукой влево, на скопление промышленных объектов. – Там железную руду обогащают и обжигают. Делают железные окатыши, а из них потом выплавляют сталь. Железная руда добывается с камнями, с породой, со всякой дрянью, тут на аглофабрике всё это удаляется, руда обогащается, процент железа повышается. И уже потом она поступает в доменные печи. А сюда, на отвалы, вместе с водой подаётся как раз иловая взвесь, что остаётся от обогащения. И вот такие хвосты намываются, в миллионы тонн. Измельчённая горная порода это, короче.

Выживала посмотрел влево. На расстоянии примерно в полкилометра находился крупный завод: большие бетонные корпуса, меж ними галереи конвейеров, торчали несколько высоченных закопчённых кирпичных труб с горящими красными фонарями на верхотуре. Недалеко возвышалась громадная чёрная куча обогащённой руды, над которой ездили большие козловые краны, сваренные из громадных труб. Краны большими ковшами брали полученный железный агломерат и грузили его в вагоны-думпкары, откуда он отправлялся на металлургический комбинат. С территории аглофабрики доносился гул и шум, присущий большому промышленному предприятию, а также несло каким-то определённо нехорошим химическим запахом.

Примерно через полкилометра стало видно мост, ведущий через реку. Когда подошли ближе, оказалось, что рядом с ним стоит будка. При виде идущих людей из будки вышел мужик в расстёгнутой милицейской форме, без фуражки.

– Кто такие? Рыбаки, что ли? – спросил он.

– Рыбаки, – подтвердил рыжий. – На Малиновое озеро пошли.

– Ну идите, – махнул рукой охранник и пошёл обратно в будку.

Такая беспечность для Выживалы выглядела на грани фантастики. Он был уверен, что в его времени так просто через мост пройти было невозможно, это же стратегический объект! Хотя... Чего сейчас, в СССР 1976 года, опасаться? Страна на надёжном замке погранслужбы СССР и советских вооружённых сил!

Мост шёл через реку шириной примерно около 100 метров. Несмотря на июль, река смотрелась полноводной. Течение было не стремительное, но шло приличным быстротоком, завиваясь поганками в тёмно-зелёной воде, что говорило о приличной глубине, минимум в 2 метра, и крупных камнях на дне. У берегов было мелко и видно дно с водорослями, извивающимися по течению. Однако свал в глубину шёл приличный: уже в 10 метрах от берега дна не просматривалось.

По мосту шлось немного получше в плане удобства. Посередине проходили железнодорожные рельсы, положенные прямо на крупные стальные фермы. Сбоку от пути, справа, сделан пешеходный проход: обычные доски, положенные на металлические конструкции. Через каждые 10 метров находился специальный карман: если поезд застанет на мосту, в кармане можно было с комфортом переждать его проход. Всё-таки расстояние от пешеходного прохода до железнодорожного пути было слишком маленьким, примерно метр и человека запросто могло задеть проходящим составом.

Хорошо, что у Выживалы была привычка к высоте и всякого рода экстриму. Он спокойно отнёсся к тому, что идёт по доскам, под которыми 10 метров высоты, а ниже глубокая река. А вот бате было уже некомфортно. Он шёл, держась правой рукой за перила, и старался не смотреть под ноги, под которыми было видно быстро текущую воду. Рыжий тоже шёл примерно так же. Выживала же, любивший путешествия и новые места, с любопытством осматривал окрестности: в верхнем течении реки, примерно в 2 километрах, было видно ещё один железнодорожный мост с фермами, с небольшой скалистой горой рядом, а ниже по течению, в километре, находился автомобильный мост.

– Семён, ты что головой крутишь, под ноги смотри! – неожиданно сказал отец, похоже, сильно удивлённый поведением сына.

– Я смотрю, – недовольно буркнул Выживала. – Чего тут смотреть-то?

– Тебе разве не страшно? – с удивлением спросил рыжий.

– Нет, мне не страшно! – мотнул головой Выживала.

Взрослые с удивлением посмотрели друг на друга и продолжили путь. После того как мост закончился, они сразу же пересекли железнодорожные пути и спустились по насыпи влево. Потом пошли по берегу реки, вниз по течению.

– Может, на речке порыбачим? – неожиданно сказал батя.

– Да здесь места не рыбацкие, – заявил рыжий. – Тут только на спиннинг.

А вот спиннинг-то отец как раз таки и не взял, кто ж думал, что вместо рыбалки на одном месте, на озере, придётся шататься хрен знает где.

Выживала посмотрел на берег реки. Берег тут был крутой, глинистый, высотой примерно метров пять, крутым обрывом падающий вниз. Однако внизу было видно крупную гальку, под углом спускающуюся к воде. Ни островов, ни заводей не было видно, вода текла прямым течением, и действительно, в таких местах на удочку рыбачить – только время терять. Разве что взаброд, но этого, похоже, в планах взрослых пока не было...

– Ладно, пошли на озеро, – согласился отец.

По высокому берегу реки шла тропинка, протоптанная рыбаками. По левую сторону от неё непроходимой стеной стояли пойменные заросли: тальник, калина, черёмуха, волчья ягода и тому подобные полукустарники, рядом с которыми возвышались высоченные ряды крапивы, молочая, чертополоха, двухметровых дудок и прочей дурнины. Стало ещё жарче. Сильно допекали оводы и слепни, который бросались прямо на ходу.

Примерно через 100 метров от моста вправо отходила другая тропинка и терялась в зарослях тальников и черёмухи. Похоже, это и была дорога к Малиновому озеру, потому что рыжий свернул на неё.

Тропинка шла по глинистой почве и была довольно натоптанная. Над ней аркой нависали высокие кусты черёмухи и тальников с обломанными ветками: постарались рыбаки, когда расчищали тропу. Похоже, место к которому они шли, было довольно посещаемым. Примерно через 50 метров ходьбы Выживала почуял запах озера: тины и водорослей. А ещё через 50 метров вся компания вышла на берег круглого озера, по берегам заросшего камышом. Судя потому, что посередине не было видно ни водорослей, ни камыша, глубина там была явно больше полутора метров. Это была крайняя глубина, на которой мог вырасти камыш. У противоположного берега озера, в тени деревьев, видно три резиновых лодки с рыбаками.