Текст книги "Выживала (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Народ с каждой остановкой понемногу покидал вагон. Сейчас в основном ездили дачники, забирая последний урожай с участков, и через шесть остановок электричка уже была наполовину пустая, а когда подъехали к остановочной платформе под названием 398-й километр, оказалась и вовсе почти пустой.

Родители с Выживалой вышли на перрон и огляделись. Напротив, за остановочной платформой, в отступающем тумане, повсюду, куда падал взгляд, виднелись дачные домики. Рядом железнодорожная касса и тропинка, ведущая в дачный посёлок. Туда и направлялись дачники один за другим.

Родители подождали, пока электропоезд уехал, светя через туман кормовой фарой, перешли через пути, спустились с насыпи и направились куда-то в пойму. Раскисшая от дождей и размотанная тяжёлым транспортом просёлочная дорога пролегала по полям. Справа стояла большая стена подсолнечника и кукурузы, слева, кажется, овёс, насколько Выживала мог судить.

– Тут что, кукурузу выращивают с подсолнухами? – с недоумением спросил он.

– Нет, здесь она не вырастает, – покачал головой отец. – Это совхоз силос выращивает, всё на корм скоту.

Так понемногу дошли до перекрёстка. Дорога, по которой они шли, вливалась в другую дорогу, проходящую перпендикулярно, такую же отвратительную и размотанную грузовым транспортом. Честно говоря, к этому времени Выживала уже устал: прошли не менее 2 километров, и всё время по плохой дороге, продвигаясь по которой приходилось постоянно смотреть под ноги, чтобы не свалиться в глубокую грязь или лужу.

Кажется, туман здесь стал ещё гуще. Выживала окинул взглядом окрестности: везде деревья, кустарники, однако, кажется, слева видно возвышающуюся гору. Туда и направился отец. Выживале путешествие в таком тумане совсем не нравилось: они всё дальше удалялись от населённых мест, и когда эти населённые места будут в следующий раз, ещё непонятно.

Действительно, когда прошли влево от перекрёстка, там находился ещё один перекрёсток, одна из дорог вела прямо и уходила куда-то через косогор, а от этой дороги влево отходила ещё одна дорога и вела в гору, по крутому склону.

– Надо туда идти, – батя показал рукой в сторону горы.

Ещё не легче... Но делать нечего, туда так туда. Друг за дружкой пошли вверх. Дорога по-прежнему была плохая, по обе стороны видно обычное забурьяненное поле, заросшее молочаем, сурепкой, дудками, и прочей пожухлой травой, сгоревшей в летний солнцепёк.

Когда поднялись наверх, Выживала от усталости чуть не помер. Однако, на удивление, здесь, на верхотуре, тумана уже не было. Пока поднимались по крутому склону, он как-то незаметно остался позади: похоже, лежал только внизу, над полями и речной долиной. Здесь, наверху, в тускло-голубом небе неярко светило утреннее, уже осеннее солнце. Наконец-то стало видно окрестности. Сейчас они шли по длинному невысокому хребту, который в Сибири называют гривами. Дорога шла дальше, к этой гриве примыкала ещё одна, гораздо больше по высоте, которая находилась слева, и дорога поднималась ещё выше на неё. Справа, в паре километрах, была ещё одна высокая грива, заросшая лесом. На гриве, по которой они сейчас шли, лес тоже рос, но только находился примерно в километре, и, похоже, всё-таки на другой гриве. В общем, вся местность была испещрена невысокими длинными и узкими горами высотой 100-300 метров. Лёгких путей тут не было. В таких местах, особенно если они заросли густым лесом, заблудиться очень легко. Кажется, ты идёшь туда, а на самом деле поворачиваешь совершенно в другое направление.

Прошли по верху горы ещё примерно с километр, и в том месте, где дорога, по которой они шли, поднималась наверх, справа подступила ещё одна грива, как раз та, которую было видно за километр. Она вся заросла большими старыми деревьями: берёзами, осинами и редкими соснами. Но для того чтобы попасть к тому лесу, нужно было спуститься по склону в глубокий распадок, сначала свернув с дороги в густую траву.

– За мной! – махнул рукой батя.

Выживала уныло последовал за ним. Путь вниз был настолько чудовищным, что хоть волком вой. Трудно идти даже взрослому человеку, не говоря уже про пятилетнего пацана. Густая трава взрослому человеку была по пояс, а Выживале чуть не по макушку. Среди неё постоянно попадался мышиный горох и так называемая «берёзка», вьюнок, который то и дело норовил зацепиться за ноги. Хорошо, что батя шёл впереди и торил какую-никакую тропинку, но всё же этого оказалось мало. Вдобавок трава вся была в холодной обильной росе, и через пару минут одежда стала мокрая.

Когда спустились в туманный распадок, который шёл внизу между двумя гривами, солнце опять исчезло, зато оказалось, что там растёт бурьян высотой в 2–3 метра: дудки, иван-чай и тому подобная шарага. Плюс внизу ещё бежал ручей, петляя между высоких кочек, на которых росла уже пожухлая осока. Местность выглядела мрачной, плюс добавил неуверенности батя.

– Идите осторожно, здесь змеи есть, – предупредил он.

Ну естественно, что ещё можно сказать для повышения духа и уверенности в себе... Змей Выживала как-то видел в тайге, тоже в сентябре месяце. Шёл по лесу, уже шваркнутому заморозками, вышел на поляну, на которую падали лучи солнца, и на клубящейся от его тепла земле увидел с десяток чёрных, словно лакированных тел гадюк, вылезших погреться последний раз на солнышке. Зрелище было, конечно же, отвратительное, и пришлось кругом миновать это место, чтобы не наткнуться на змеюк.

Отчасти нынешнее место напоминало то самое...

Глава 23. Долгая дорога к деревне

Для того, чтобы перейти ручей, плавно струящийся меж высоких кочек, отец взял Выживалу на руки, перенёс через чавкающую трясину и поставил на склон горы. Впрочем, тут тоже было не легче. Склон очень крутой, скользкий и также заросший высоким бурьяном. По его нетронутому виду можно было догадаться, что люди сюда не ходили. Да и какой идиот потащился бы на такое далекое расстояние, за три-четыре километра, по горам и по долам? Да ещё нужно спускаться по крутому, заросшему высокой травой склону, переправляться через болотину, заросшую бурьяном. Похоже, такими дураками были только они...

Остановившись на несколько минут, перевели дух. Батя первым делом срезал всем по палке, чтобы в случае чего отмахнуться от зверья, или от змеи. Срезал ножом молодые осины, очистил их от листьев, с тонкого края оставил два обрезка, сделав острую рогатульку. Палку поменьше дал Выживале, побольше матери и себе. Выживала одобрял такой вариант. Теперь можно было идти за грибами.

Естественно, продвигаться вперёд оказалось очень трудно. Склон горы крутой, и кое-где сырой дёрн срывался под ногами вместе с корнями, обнажая зольную безжизненную почву. Выживала с родителями карабкался по склону горы в сторону и вверх, и внимательно смотрел в траву, раздвигая её палкой. Орудовал как мог. Но всё-таки больше усилий прикладывал для движения вперёд, а не для поиска грибов.

Лес был старый: громадные, заросшие мхом осины и березы стояли стеной, почти не пропуская света. Часто попадались очень старые берёзы, скрученные в самые невероятные фигуры, с растущими на них чагами. Это была не настоящая хвойная тайга, а ее предвестник. Насколько Выживала знал, в таких лесах грибы росли только на опушке. Еще могли встретиться опята, но их почему-то не было, возможно, еще рано.

Чем дальше шли, тем более надоедал гнус, уже разбуженный теплом и солнцем от ночной спячки и холода. Солнце окончательно разогнало туман и зажарило по полной, как это часто бывает в конце августа-начале сентября. Стало жарковато.

Неожиданно Выживала что-то заметил в траве. В этом месте были видны следы борьбы: разбросаны пёстрые перья, лежала голова рябчика, когтистые лапы и несколько окровавленных костей, полных муравьёв. Похоже, кто-то пообедал бедной птичкой. Кто это? Наверное, рысь.

А потом пошли и грибы. Они тут всё-таки были, и довольно много. Начали кучно попадаться белые грузди и розовые волнушки, потом, когда прошли по склону горы вперёд, и слегка поднялись вверх, вышли на опушку. В этом месте находили подберёзовики и подосиновики, росшие прямо в траве. Удивительно, но опушки и поляны в глубине этого леса оказались выкошены, а сено смётано в стога. Кажется, здесь, в глухомани, расположены личные деляны деревенских жителей, из тех, кто держит скотину. Навряд ли в совхозе стали бы косить в лесу: обычно на лесных полянах и на неудобьях выделяли личные покосы, а государственные предприятия косили сено на пышных поймах.

Во всяком случае, то, что сплошной тёмный сырой лес на время закончился, уже внушало надежду. Настроение сильно улучшилось, и Выживала, выйдя на открытое пространство, огляделся. Поляна спускалась полосой, сверху горы вниз. На опушке леса в месте, откуда они вышли, росла большая раскидистая сосна. Под ней батя и решил устроить привал.

– Отдохнуть надо и позавтракать, – предложил он.

Сказано-сделано. Естественно, никто не отказался. Практически всё время, когда вышли из электрички, сначала добирались сюда по размокшей дороге, потом спускались по склону, переправлялись через ручей, шли по лесу. Все устали.

Как хорошо было на этой обдуваемой ветерком и освещаемой солнцем поляне! Батя расстелил газету, все расположились возле неё. Мама достала курицу, рассыпала соль из солонки на тряпочку, разложила яйца, помидоры, хлеб, батя открыл консервы. Когда по округе разнёсся аппетитный запах еды, Выживала почувствовал как подвело пустой желудок.

Поели не торопясь, оглядывая окрестности. Даже отсюда было видно яркие красные шляпки подосиновиков и жёлтые шляпки подберёзовиков, растущих прямо на поляне, вдоль опушки.

– Сейчас на жарёху насобираем, – мечтательно сказала мама. – Я больше всего такие грибы люблю, которые на жарёху. Смотрите! Там заяц!

И точно! Возле стога сена, стоявшего чуть пониже, метрах в пяти, в стерне, уже отросшей сантиметров на 20, раздалось шевеление, и высунулась голова зайца, водящего бело-бурыми ушами и из стороны в сторону и внимательно осматривающего окрестности. Наконец его взгляд сконцентрировался на обедающих людях. Батя залихватски свистнул, и заяц молнией метнулся вниз по поляне, описывая крутые петли на виражах.

– Быстро бегает! – рассмеялся батя и достал фляжку с водой. – Будет кто пить?

Конечно, пить будут все! Что такое литровая фляжка воды на двоих взрослых и одного ребёнка, которые не пили с того момента, когда покинули квартиру, и шли чуть не час, да ещё и ели пищу с солью? Естественно, этот литр кончился очень быстро. Как назло, только закончилась вода, сразу же снова захотелось пить. Тем более, что-то стало совсем жарко, солнце вставало всё выше.

– Ничего, до деревни дойдём, там родник есть, или у дядьки попьём, – махнула рукой мама. – Ладно, сейчас немного посидим и здесь по поляне прошвырнёмся.

Поев, не торопясь прогулялись по обширной опушке, и как-то внезапно оказалось, что большие пластиковые корзины, с которыми пошли в лес, оказались почти полными. По идее, дальше идти уже не было смысла.

Потом батя достал фотоаппарат, который захватил с собой, и сфотографировал несколько раз маму, и Выживалу. Потом мама сфотографировала окрестности и отца с Выживалой. Когда плёнка закончилась, батя положил фотоаппарат в рюкзак и родители стали обсуждать, что делать дальше.

– Давайте здесь, по верху, последний раз прошвырнёмся как следует, – предложил батя. – Пойдёмте наверх, а оттуда уже перевалим гору и выйдем с обратной стороны, на пойму.

Вверху на поляне, на самой вершине горы, находился небольшой перелесок. Едва подошли к нему, Выживала увидел в траве странный по форме подберёзовик: из одной ножки росло сразу три шляпки.

– Смотри! – крикнул Выживал и показал палкой на странный гриб.

Голос его эхом разнёсся по перелеску и укатился куда-то вниз, отразившись от нижнего леса. Сразу же неожиданно раздался странный вой, и из зарослей с шумом выпрыгнул здоровенный зверь с бурой шерстью, размером с крупную собаку, и очень быстро поскакал вниз, взмётывая траву и землю над собой. Выживала разглядел уши с кисточками. Это была рысь! Она сидела в перелеске и затаилась, услышав людей, но как только Выживала крикнул, сразу же, испугавшись, побежала в лес, который находился ниже. Как раз в тот, откуда они только что пришли, и где Выживала заметил следы чьей-то трапезы. Даже отсюда было видно, какие у скачущего вниз дикого зверя мощные толстые лапы, размером с человеческие руки, и длинные растопыренные пальцы с острыми когтями. Вот где силища!

– Семён Семёныч! – удивлённо сказал батя. – Смотри, больше не ходи один, а то так съедят тебя.

Выживала вынужден был согласиться. Хотя, кажется, случаев нападения рыси на человека пока еще не было зафиксировано, однако это не значило, что их не происходило. В доинтернетную эпоху такая информация могла просто не распространяться широко. Сейчас он находился в теле пятилетнего ребёнка и, по идее, был уязвим для любого зверя крупнее кошки.

В верхнем перелеске нашли несколько подберёзовиков и бычков, как назывались большие хрупкие грибы, имевшие довольно приятный запах. А ещё там росли громадные красивые мухоморы с красными шляпками в белую крапинку, словно пришедшие из сказки: хоть сейчас в какой-нибудь журнал фотографию делай...

– Ну что, теперь к дядьке надо идти, – предложила мама. – Отсюда километров пять-шесть до деревни. Но здесь прямых расстояний нету, может быть и больше.

– Так может мы... Той же дорогой отсюда уйдём, как и пришли? – с опаской спросил Выживала.

– Это придётся большой крюк делать! Пойдём напрямик! Не заплутаем! – махнул рукой отец. – Тут негде заблудиться.

К сожалению, Выживала знал, что зачастую именно люди, захотевшие идти напрямик, терялись в лесу навсегда, в котором самый прямой путь часто выводил не туда: к обрыву над бурной рекой, в болото, в курумник, где легко поломать ноги или застрять в трещине... В лесу ходить нужно было только знакомыми дорогами... Но спорить с родителями, понятное дело, не стал...

...Поднялись по бурьяну через перелесок, в котором недавно нашли подберёзовики и бычки с мухоморами, и вышли на плоскую вершину горы. К сожалению, дорога, которая поднималась снизу, от нижнего леса и по которой возили сено, шла совсем не в том направлении, в котором требовалось идти. Поднявшись на вершину, она поворачивала влево, и тянулась вдоль верхней кромки леса, а нужно было идти прямо.

Выживала оглянулся на место, которое они сейчас покинули. Лес остался далеко внизу, кудрявясь большими старыми толстыми берёзами, осинами и соснами. Странно, но эта местность произвёла на Выживалу очень удручающее впечатление, несмотря на то, что бывал он в чащобах намного более мрачных и суровых. Но здесь... Какая-то неведомая печать зла лежала на всей округе. Как-то неуютно здесь было и затхло, даже в солнечный осенний день.

– Что смотришь, Семён? – остановился батя и показал палкой на лес. – Этот лес называется Малая Таборная. Раньше, как Машкин дядька говорит, ещё до революции тут кочующие цыгане табором останавливались, оттого и название такое. Есть ещё и Большая Таборная, она намного больше и длиннее. Да мы и до окончания Малой не дошли, она намного дальше простирается, примерно на 10 километров. Там дальше дебри сплошные. Тут, местные говорят, лет пять назад, беглый зэк на бригаду заночевавших косарей напал и порешил всех. Ещё говорят, кто-то из трактористов под косилку попал, размотало на кусочки мужика. Недобрые это места, так-то... Недобрые, и труднодоступные, как видишь, однако грибов тут всегда море. Каждое лето сюда ходим и ни разу такого не было чтоб с пустыми корзинами ушли. Ладно, Семён... Пошли уже...

...Всё-таки эти места были не совсем заброшены. На самой вершине горы, простиравшийся плоским плато площадью в несколько десятков гектар, было распахано большое поле, засаженное картофелем, который, судя по всему, посадили городские жители, так как постоянно попадались деревянные колышки, подписанные фамилиями тех, кому принадлежат наделы, на которые поле был разбито. Скорее всего, посадили тут картошку работники городских предприятий, которым совхоз за денежку распахал поле.

Недавно прошли дожди и идти по пашне было очень неудобно, ноги постоянно цеплялись за влажные борозды, и торчащую из них ботву. Картошку уже можно было копать, листья на ней начали желтеть: прямой признак того, что клубни отстают от стеблей. Наверное, городские в ближайшем времени займутся этим. Да ещё и грибов найдут, если решат спуститься в нижний лес.

Через 200-300 метров картофельное поле закончилось, и опять потянулся бурьян громадной высоты, с мышиным горохом, курильским чаем, шиповником и вьюнком. Непроходимая, вся в шипах, дурнина высотой по грудь человеку! Выживала знал, что сибирские дебри по обилию растительности в некоторых местах не уступят и джунглям Амазонки.

Так мало того, что по такому бурьяну приходилось спускаться вниз, и склон был очень крут, вдобавок постоянно натыкались на муравьиные кочки, кишащие крупными, быстрыми чёрно-красными муравьями, а иногда и на круглые, серые, словно сделанные из папье-маше, осиные гнёзда, затаившиеся в траве. Когда эскадрилья гневно жужжащих ос взмывала вверх, впору было бросать всё в траву и спасаться бегством.

Батя взял Выживалу за руку и осторожно повёл за собой. А ведь ему и так было тяжело: на плечах рюкзак, в одной руке тяжёлая двухвёдерная корзина, полная грибов, в другой руке палка, которую отец бросать не хотел, так как, судя по всему, идти было ещё неблизко.

Тем не менее, кое-как спустились с горы и пошли по низу, по пойме. Тут продвигалось немного получше. Трава была не такая высокая, как на верхотуре, но был и минус: идти очень топко: чувствовалась близость болота, откуда-то пахло тиной и илом, и... Навозом! Похоже, здесь гоняли скотину в пас – по пойме шли несколько тропинок, засыпанных коровьими лепешками.

Когда проходили мимо одиночного куста боярки, Выживала увидел под ним коровий череп с обломанными рогами и груду костей. Волки постарались или дикие собаки. А может, люди забили животину, если она сломала ногу. Отсюда, из этой труднопроходимой местности, до деревни, корову со сломанной ногой никто бы не потащил, совхозники закололи животину на месте и ободрали на мясо. Медведи навряд ли водились в этих лесах: им здесь делать нечего из-за отсутствия кормовой базы... Выживала был уверен, что в этом лесу нет ни лосей, ни кабанов, ни оленей с косулями, а на мелком корме, вроде малины и корешков, медведь долго не проживёт...

Тропинки, которые протоптало стадо коров, становились всё более широкими, и наконец подошли к переправе через очень неприятную речушку, все топкие берега которой были истоптаны коровьими копытами и перемешаны с грязью и навозом. Батя нашёл место, в котором можно перейти речку: чуть повыше по течению. Местные там положили два срубленных ствола осин, и через них, ухватившись за кусты, через речку можно было перейти. Несмотря на маленькую глубину, вброд штурмовать её было невозможно: дно, похоже, илистое, и провалиться можно было по колено, намочив сапоги.

Батя сначала взял Выживалу под мышку и перенёс на тот берег. Поставил на берег, потом перенёс корзины с грибами и последней помог переправиться маме.

После этого пошли по болотистой пойме вдоль речки, под горой, которую батя назвал Большая Таборная. На гору подниматься не стали, хотя туда шла небольшая пешеходная тропинка, а судя по стогам, стоявшим выше, на поляне, должна быть и лесная дорога.

Здесь, по низине, идти было ещё труднее, чем за речкой. Очень топко. Под ногами чавкала земля, иногда ноги проваливались по лодыжку в жижу. Пару раз, едва не доводя до инфаркта от неожиданности, взлетали из кустов дикие утки, с громким возмущённым кряканьем улетавшие прочь.

– Да... Ружьишко бы сюда... – мечтательно сказал батя.

– А у тебя было ружьё? Ну, в смысле, когда ты в тайге жил? – поинтересовался Выживала

– Всё тебе скажи, Семён... – усмехнулся батя. – Неужели ты думаешь, возможно жить в таком медвежьем углу, как Кутурчин, и не иметь ружья? Там волки по деревне ходят как у себя дома.

– А здесь почему у тебя нет ружья? – спросил Выживала, хотя ответ на этот вопрос был и так очевиден.

– Это же большой город! – заявил батя. – Тут держать ружьё – большие проблемы. Это не глухая деревня в тайге, куда менты раз в год приезжают.

В целом, местность, невзирая на близость населённого пункта, выглядела довольно уныло. Высокие гривы остались позади, вокруг простирались невысокие холмы с текущими меж ними ручьями и болотинами, заросшими осокой. Дорога была откровенно тяжёлой: то высокая трава, то хлябь. Несколько раз в траве попадались здоровенные круглые белые грибы-дождевики. Считались они ограниченно съедобными, но батя отмахивался от них: дождевики старые, с твёрдой коричневой кожурой. Пару раз попадался интересный гриб, который Выживала в детстве с пацанами называли «пыхалка», он же трутовик. Стоило надавить на коричневый шарик, как он исторгал целое облако пыльцы со спорами, которая оседала на окружающей растительности или на одежде.

Но всё-таки, примерно через полчаса коровьи тропы снова стали сходиться со всех сторон и вывели на более-менее хорошую тропу, по которой дошли до большой просёлочной дороги, которая проходила у подножия длинной гривы, склоны которой тоже оказались засеяны картофелем. Наверх, через поле, вела хорошо накатанная просёлочная дорога.

– Вот и дошли, скоро деревня, – радостно сказал батя. – Ещё, может, полчаса, и там будем.

Однако полчаса – это тоже время... Сначала нужно опять подняться на гору, засаженную картошкой, и это оказалось непростой задачей для родителей, несмотря на то что они молодые. Сколько пришлось сегодня поработать ногами, продвигаясь то вверх, то вниз, переправляясь через ручьи, ступая по высокой траве и болотам, да ещё тащить корзины с грибами и отчасти Выживалу.

Когда поднялись на гору, с неё открылся великолепный вид. Перед усталыми путниками простиралась речная пойма, по которой у дальней длинной горы, сплошняком заросшей лесом, текла река. Вблизи, на некотором расстоянии от горы, на которой стоял Выживала с родителями, раскинулось сельскохозяйственное предприятие, колхоз или совхоз: видно несколько длинных коровников, ещё каких-то технологических строений. За совхозом тянулась деревенская улица с домами по краям. И чтобы до неё дойти, нужно сначала спуститься с горы, а потом пройти ещё примерно 2 километра...