Текст книги "Калгари 88. Том 9 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Она села между Левковцевым и Соколовской и начала оглядываться и сравнивать интерьер с тем, который она уже видела на президентском приёме олимпийцев, после Олимпиады 2022 года. Несомненно, за 36 лет, прошедшие с этого времени, в зале прошла ещё более глобальная реставрация. Здание, и сейчас выглядевшее отменно, в 2022 году просто блистало роскошью и красотой отделки.

Вскоре раздались голоса, шаги по ковровой дорожке, и зал начал наполняться людьми. Сюда пришли члены ЦК КПСС, министры и заместители министров СССР. Были и спортивные чиновники, Шеховцов в том числе, который с большим изумлением смотрел на своих подопечных, похоже, взлетевших в небеса. То, что с ними запланирована встреча первых лиц государства, он сам узнал только сегодня, когда пришёл на работу и сразу же получил звонок от Грамова, председателя комитета по физкультуре и спорту. Грамов сказал немедленно зайти к нему и узнать дальнейшие действия. Секретность была полная. Даже вчера, когда фигуристов и тренеров высадили в партийном пансионате, Шеховцов только пожал плечами, когда Писеева спросила его, что происходит и куда приехали фигуристы.

Тихо покряхтывая и покашливая, ответственные товарищи рассаживались по своим местам. Многие из них, по виду, просто не знали, зачем их собрали в срочном порядке в этом зале.

Наконец, когда все расселись, в Георгиевский зал вошёл генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв, в чёрном костюме и в очках. Быстрой, даже летящей походкой он прошёл к трибуне, постучал пальцем по микрофону и сразу же начал говорить. Говорил Горбачёв без бумажки, своими словами, что указывало как бы на частично неофициальный характер встречи. Но говорил очень быстро и уверенно, практически не теряясь в словах и не выбирая выражения.

– Здравствуйте, дорогие товарищи, – сказал Горбачёв. – Многие из вас наверняка не знают, зачем мы здесь собрались. Скажу честно, я и сам об этой встрече узнал всего несколько дней назад. А попросил меня о ней первый секретарь горкома КПСС города Москвы Борис Николаевич Ельцин. Вот он сидит во втором ряду и делает вид, как будто ничего не происходит.

Тут в зале раздались неуверенные смешки и лёгкие аплодисменты. Горбачёв начал речь совсем не так, как положено её начинать.

– Так что же послужило причиной нашей встречи? – сам у себя спросил Горбачёв. – Оказывается, три дня назад в мире произошло замечательное событие. Наши юные спортсмены-фигуристы в упорной борьбе выиграли на чемпионате мира в Югославии золотые, серебряные и бронзовые медали. Как мне сказали ответственные товарищи, целых восемь медалей привезли наши спортсмены, что является рекордом за всю историю советского спорта. Мало того, одна из золотых медалей является по-настоящему золотой, так как получена в женском одиночном разряде, первый раз в истории этого вида спорта. Вы представляете, дорогие товарищи? Первый раз в истории! Естественно, партия и советское правительство не могли остаться в стороне, чтобы не встретить и не поприветствовать своих героев. Да, дорогие товарищи, это настоящий героизм – представлять нашу страну за границей, и не просто представлять, ведь представлять можно по-разному, но и завоёвывать при этом медали. А ведь туда, товарищи, соперники наших спортсменов приезжают не сок пить, а сражаться. Можно сказать, что это, без всякого исключения, эпохальное событие в жизни как нашей страны, так и всего мира, что свидетельствует о правильности нашего курса Маркса-Энгельса-Ленина. Это свидетельствует, дорогие товарищи, о превосходстве социалистического образа жизни над капиталистическим, что наглядно показали наши спортсмены. Так давайте поприветствуем наших героев. Вот они, перед вами.

В это время, как сопровождающий говорил, фигуристы встали и развернулись к гостям. Раздались бурные аплодисменты, переходящие в овации… Да, это была действительно тёплая встреча…

Глава 16
Секретные дела в Москве

Горбачёв не говорил долго. После того как фигуристы сели обратно на свои места, пожелал всяческих благ и объявил, что страна Советов и партия Ленина не забудут своих спортсменов. После него слово взял председатель Совета министров СССР Николай Иванович Рыжков.

– Здравствуйте, товарищи, – сказал Рыжков. – Присоединяюсь к поздравлению Михаила Сергеевича. Добавить тут больше нечего, поэтому желаю нашим спортсменам высоких спортивных результатов и жить для того, чтобы ставить перед собой самые высокие цели. А мы и наше государство поддержим вас во всех начинаниях.

Слова Рыжкова тоже были встречены бурными аплодисментами. Арина не решалась посмотреть в сторону и назад, но всё-таки слегка повернула голову и уставилась на тех, кто сидел за ней. Все они выглядели как мёртвые восковые куклы и выглядели совсем одинаково. Ответственные товарищи сидели в однообразных позах и прямо смотрели на Рыжкова, как статуи, не шелохнувшись и даже не моргнув. На миг Арина ощутила, что она не среди живых людей, а больших кукол. Впрочем, встреча проходила быстро. После Рыжкова слово взял председатель комитета по физкультуре и спорту при Совете министров СССР Марат Грамов, который тоже поздравил фигуристов и пожелал им исполнения более высоких спортивных результатов.

После Грамова слово взял Борис Николаевич Ельцин. Говорил Ельцин с изрядной долей юмора и часто этим вводил в недоумение присутствующих ответственных товарищей, многим из которых было далеко за 70.

– Здравствуйте, товарищи! – с каким-то даже весельем сказал Ельцин. – Меня тут Михаил Сергеевич обвинил, дескать, я вас попросил всех позвать. Ну что ж… Правильно он сказал. Моя инициатива, понимашь. Но желание моё, товарищи, не сиюминутное хотение. Это тщательно обдуманный поступок, который способен повлиять на многое. Предыдущие выходные мне посчастливилось посмотреть, как вот эти замечательные ребята, которые сидят здесь, творили настоящую историю. За рубежом, в окружении представителей недружественных стран, они продемонстрировали всё, на что способны. И продемонстрировали с очень хорошей эффективностью. Мы не только за медали можем похвалить наших спортсменов, а за высокое искусство, понимашь. Искусство на льду несут наши ребята за границу. Показывают, что и у нас в Советском Союзе есть что сочинить, написать и показать всему миру. Это очень дорого стоит, товарищи.

В этом месте речи Ельцина непроизвольно раздались продолжительные аплодисменты. Аплодировали все. Ельцин подождал несколько минут, а когда аплодисменты утихли, продолжил.

– Мало того, я видел реакцию зарубежных зрителей на выступление наших атлетов. Сплошной восторг и трепет, дорогие товарищи. Вот что они вызывали у зарубежной публики. Таким образом показывая, что социализм и дело Ленина – это дело созидания, это дело творчества, это дело искусства. И Советский Союз успешно воплощает всё это в жизнь.

Тут снова раздались долгие продолжительные аплодисменты, переходящие в овации. Даже Горбачёву так не хлопали, как Ельцину!

– Поэтому я и позвал вас сюда, дорогие товарищи, чтобы вы сами воочию увидели наших спортсменов. Увидели тех, кто героически завоевал для нашей страны не только медали, но и престиж на международном уровне. Чем же может ответить наше государство на эти медали? Ответить оно может и должно и наградами, и поздравлениями. Мы, товарищи, с поисками таких людей, должны идти в регионы, понимашь. Люда Хмельницкая, Таня Малинина и Марина Соколовская, как мы знаем, с Урала, и при этом представляют нашу страну на самом высоком уровне! Три спортсменки с Урала! Как мы знаем, через 2 года будет Олимпиада в Калгари, и я уверен, что они достойно представят Урал и Советский Союз на этом соревновании. А подготовку к Олимпиаде мы уже видели с вами сейчас. Она началась уже сегодня! И не прекратится никогда, так же как дело Ленина!

Опять раздались бурные аплодисменты. Через пару минут они стихли, и Ельцин продолжил, сделав неожиданное предложение.

– А сейчас я приглашаю спортсменов к себе. Вставайте, ребята, подойдите ко мне. Сейчас сделаем общую фотографию и видеозапись, а потом состоится награждение.

Под гром аплодисментов фигуристы встали со своих мест, подошли к Ельцину и встали у трибуны, развернувшись лицом к ответственным товарищам. Ельцин встал в центре ряда фигуристов, прямо у Хмельницкой, и в таком положении их сняли фотокорреспонденты и журналисты. Всё время, пока длилась фото– и видосъёмка, аплодисменты не смолкали. Через пять минут Ельцин поднял руку, показывая, что хватит.

– Ну а сейчас, товарищи, мы вручим ценные подарки нашим спортсменам, – заявил Ельцин. – Хоть мы и понимаем, что это очень скромный вклад в ваше творчество и ваш талант, но каждое дело должно быть достойно вознаграждено, особенно если оно выполнено прекрасно.

Тут же открылись боковые ворота, и в Георгиевский зал начали входить девушки, одетые в русские народные одежды: расшитые синим и золотым сарафаны и кокошники. В руках у них были белые пластиковые пакеты с нарисованными цветами. Девушка протягивала пакет Ельцину, тот подходил к фигуристу, жал ему руку, вручал пакет и шёл дальше.

– Ну вот, Люда, мы встретились, – радостно сказал Ельцин, вручая пакет Арине и пожимая ей руку. – Смотрел по телевизору твои выступления 2 дня подряд. Впечатлился, отчего и решил организовать эту встречу. Будь счастлива и больших-пребольших тебе спортивных успехов.

После того как подарки были вручены, снова подошли Михаил Сергеевич Горбачёв и Николай Иванович Рыжков и тоже сфотографировались с фигуристами. Потом начали подходить вообще абсолютно все желающие, и примерно полчаса длилось фотографирование. Под конец, когда Горбачёв объявил, что встреча со спортсменами закончена, фигуристов снова поприветствовали бурными аплодисментами, уже стоя, и они, как герои, ушли по красной ковровой дорожке к выходу из дворца, а потом к автобусу, на котором уехали на знакомый им пансионат. Так и закончилась эта удивительная встреча в Кремле.

… Пока фигуристов принимали в Кремле на самом высоком уровне, в Главном разведывательном управлении Генерального штаба Министерства обороны СССР, по Хорошёвскому шоссе, 76, тоже проходил приём. Начальник отдела специальных операций, полковник Егор Дмитриевич Вахромеев встречал с докладом оперативного сотрудника, капитана Федотова Александра Юрьевича, вернувшегося из зарубежной командировки в Югославию.

Обстановка в кабинете Вахрамеева была прежняя. Полковник не любил перемены, но иногда принимал их. Сейчас на бывшем пустом месте рядом с портретами Жукова, Ворошилова и Рокоссовского висел портрет маршала Василия Даниловича Соколовского, начальника Генерального штаба в 1950–1960 годы. Что это могло значить, Федотов, сидевший напротив полковника, сказать не мог. В остальном всё так же. На столе пачка «Беломорканала» и пустая пепельница. В углу всё тот же большой и практически пустой сейф, в котором блестит бутылка «Столичной» и два стакана. На дверце сейфа висит китель полковника. На краю стола на какой-то тетради или папке лежит фуражка, закрывая её.

Капитан Федотов пришёл в чёрном костюме, белой рубашке и галстуке: одет строго официально в гражданское. Джеймс Бонд! В руках дипломат, который он поставил на пол рядом с собой, когда сел на скрипучий старинный стул напротив начальника.

– Ты как будто в ресторан собрался, – слегка улыбнувшись, заметил Вахрамеев. – Шифровку я получил, до сведения руководства довёл. И кое-какие меры были приняты по этому поводу. Прочитал и твой отчёт… Вопросы, Саша, возникли… Давай по порядку. Ну, рассказывай. Своими словами.

Полковник убрал фуражку и постучал пальцами по объёмному докладу, лежавшему пол ней и написанному убористым, почти ученическим почерком в 18-листовой тетради в клетку. Отчёт этот Федотов писал всю ночь и мог зуб дать, что указал всё правильно.

– Оперативная обстановка в Словении внушает опасение, – осторожно сказал Федотов. – Явных признаков терроризма и национализма не замечено, но на рынке в Любляне есть чёткое деление на словенский и сербский сектора, а также хорватский. То есть покупатели идут к продавцам только своей национальности. Свои идут к своим. То же самое прослеживается на окраинах города, в предместьях. Все живут компактно, и чужаки не заходят на другую территорию. Иногда на этой почве возникают ссоры, перерастающие в драки и взаимные оскорбления. Народная милиция пока сдерживает проявление национализма, но я написал, что в милиции почти одни сербы, хотя в Словении их меньшинство.

– Какие выводы? – спросил Вахрамеев, внимательно слушавший Федотова.

– При ослаблении центральной власти возможны проявления национализма и столкновения на национальной почве, которые в принципе могут вести к сепаратизму и развалу страны, – помолчав, ответил Федотов. – Понимаешь, Дмитрич, у меня такое ощущение, как будто я по минному полю ходил, настолько напряжение чувствуется среди людей. Какие-то мелкие недочёты и просчёты властей, которые можно ликвидировать прямо сейчас, малой кровью, вызывают у людей недовольство, которое может привести в дальнейшем к большим последствиям. Но это, повторяю, моё личное мнение.

– Это всё ясно, – согласился Вахрамеев. – Слишком много людей разных национальностей и разных вероисповеданий на одной территории сошлись. В нашей стране социализм одержал верх над национализмом. А в Югославии товарищ Тито выбрал свой путь, просто скрыв национальные противоречия под тяжёлой крышкой кипящего котла. Это всё ясно, меня больше интересует письмо, которое ты получил. Неужели ты не смог определить, кто его тебе подбросил?

– Не смог, – сокрушенно покачал головой Федотов. – Похоже, действовал профессионал, либо человек с очень хорошей реакцией и знанием психологии людей. Он улучил момент, который длился буквально пару секунд. На ледовой арене произошло падение спортсменки, я, естественно, по легенде, как помощник врача, внимательно всмотрелся в ситуацию. А когда всё закончилось, увидел лежащее письмо на чемодане, ну а дальше ты знаешь: проигнорировать такое сообщение никак не мог. Что дальше-то сделали с этим сообщением? Ход дали?

– А дальше очень интересные вещи открылись, – задумчиво сказал Вахрамеев, взял в руки пачку «Беломора», вытряхнул одну папиросину, но, передумав, обратно положил её в пачку. – Естественно, наши передали информацию комитетчикам, мы же не имеем права действовать внутри страны. Но комитетчиков тоже можно похвалить, они не проигнорировали это сообщение, отреагировали так, как положено, молодцы. Тут же, через час, станция была оцеплена внутренними войсками, вся документация, инженерные чертежи, были изъяты, главный инженер и начальник станции допрошены. Комитетчикам пришлось привлекать к допросу своих специалистов. Выяснилась интересная деталь. Через пару недель они хотели проводить эксперимент, который мог послужить причиной серьёзной аварии на станции. Там что-то связанное с выработкой электроэнергии при отключении от реактора одной из турбин. Проще говоря, они хотели тормозить турбину нагрузкой на электросеть. Режим этот для работы реактора был аварийный: это уже специалисты определили, когда подробно ознакомились со всеми нюансами планируемого эксперимента. Естественно, эксперимент был прекращён незамедлительно. Так что…

Вахрамеев помолчал и прямо посмотрел на Федотова.

– Мне кажется, там планировался не террористический акт. Твой информатор точно знал, что там должна или могла случиться серьёзная авария. Откуда он это знал, мне непонятно. Специалисты-то копали долго и с трудом нашли причину возможной аварии.

– Гости из будущего? Параллельная реальность? – неожиданно спросил Федотов.

Вахрамеев опять посмотрел на Федотова, думая, что он шутит, но нет, в глазах капитана веселья не наблюдалось. Он говорил всерьёз.

– Не знаю, Саша, – покачал головой его Вахрамеев. – Ничего не могу сказать, и меня это, знаешь, сильно беспокоит. Такое ощущение, что мы играем в какую-то игру, правила которой не знаем. А это очень плохо для нашей конторы. Ладно, чему быть, того не миновать. Что там с комитетчиком у тебя получилось?

– Устранил угрозу, – Федотов посмотрел невинными глазами на начальника. – Он, извините, там уже совсем сбрендил. Ходил везде, людям спортом заниматься мешал, компромат на всех собирал, даже на меня телегу в отчёте написал, что я чуть ли не враг народа и антисоветчик. Все вокруг плохие, лишь один он хороший. А я, Дмитрич, не люблю таких скользких людей.

– И как же ты его подвёл под статью? – поинтересовался Вахрамеев.

– Да как обычно… – пожал плечами Федотов. – Ерш из водки с пивом, мало закуски и разговоры на тему мировой буржуазии, эксплуатирующей тела невинных танцовщиц. Этого вполне хватило, чтобы товарищ полез их защищать.

– Ладно… – махнул рукой Вахрамеев. – Отдыхай, Саша. Отпуск тебе 2 недели, и премия. Получи в финотделе. Съезди куда-нибудь, рыбу полови. Следующее задание потом получишь. Подам рапорт на очередное звание тебе. Заслужил. За станцию.

– Есть, товарищ полковник! – сказал Федотов и собрался выйти из кабинета, как Вахромеев окликнул его, залихватски подмигнул правым глазом и вытащил из сейфа бутылку с двумя стаканами, наконец-то дождавшимися своего часа…

…Пока Федотов с Вахромеевым решали сложные проблемы, связанные с безопасностью государства, фигуристы на автобусе отправились обратно в пансионат «Дом рыбака».

– Сегодня ещё переночуете там, – сказал сопровождающий. – За это время вам всем купят билеты до дома, и постепенно уедете кто куда.

– А что с костюмами делать, вот с этими? – Соколовская вытянула вперёд руку и показала на рукав.

– Костюмы, естественно, можете оставить себе, это один из подарков, – рассмеялся сопровождающий.

– Нам ещё наши вещи нужно забрать из Федерации фигурного катания, – заявила Арина. – Мы их оставляли перед тем, как уехать в Югославию.

– Я это всё организую, – заверил сопровождающий. – Напишите мне фамилию, имя, отчество ответственного лица, к кому обратиться, и прямо сегодня ваши вещи привезут сюда, в пансионат.

Фигуристы и тренеры ехали очень ошарашенные всем происходящим с ними. Такое впечатление, как будто попали в сказку, которая очень редко случается в реальной жизни. А виновницы этой сказки сидели вот они, совсем рядом в автобусе, смотрели на проплывающие мимо чудесные пейзажи Подмосковья, в котором начинали распускаться зелёные листья, и о чём-то тихо-мирно разговаривали.

Сопровождающий, как и обещал, привёз вещи, оставленные свердловчанками в федерации, в этот же день, и Арина сразу же начала думать, как тащить всё это домой. С собой были две большие спортивные сумки. В одной лежали вещи, в которых из Екатинска приехала сюда: спортивная куртка, штаны, кроссовки. Вдобавок злополучный плащ для показательного номера с переодеванием и шляпа. Другая сумка, выданная федерацией, тоже была громадна, в ней лежали все костюмы для соревновательных программ и показательного номера, тренировочные костюмы, кроссовки, средства гигиены, бельё, подаренные призы, купленные в Югославии вещи. А ведь ещё надо везти костюм, который им только что выдали, с блузкой и с туфлями. А ещё есть пакет, который вручил Ельцин. В принципе, вес набирался порядочный!

– Дотащим как-нибудь, – махнула рукой Соколовская в ответ на опасения Арины. – Не кирпичи понесём, а очень даже хорошие вещи. Надо посмотреть, что нам сейчас подарили.

А подарили очень хорошее! В пакете находилась красивая подарочная коробка, а в ней небольшая малахитовая шкатулка ручной работы уральских мастеров, в которой лежали 2.000 рублей наличными. Кроме того, у несовершеннолетних медалистов и медалисток в пакетах лежали свидетельства Госбанка СССР об открытии чекового вклада во Внешторгбанке на сумму 20.000 рублей за первое место и 10.000 рублей за третье место. За наличными чеками категории Д нужно обратиться в главное отделение Сберегательного Банка СССР своего города. Вот это подгон…

Глава 17
Домой, пора домой!

Вечером в пансионате «Дом рыбака» было очень весело. В воздухе витало ощущение праздника. Такое чувство редко бывает, разве что на Новый год или на день рождения. Причина мощного эмоционального подъёма была в том, что фигуристы почувствовали: у них всё впереди. Даже те, кто остались без медалей на чемпионате, ощутили, что нужно только упорно работать, и медаль придёт. Это был сильный мотивирующий фактор. Так же как 2000 рублей абсолютно всем.

– А что бы нам дискотеку не устроить? – предложила Арина, когда с девчонками сидели в номере у Соколовской. – Сейчас посмотрю, что из музыки есть.

По счастливой случайности, Марине номер достался побольше, чем у всех прочих. Вдобавок здесь находился большой музыкальный центр Panasonic, который был мощнее, чем Sanyo, стоявших в других номерах.

Вдобавок, в комнате лежало множество кассет. Наверное, здесь имел привычку останавливаться какой-то меломан. Арина начала по очереди включать кассеты, чтобы оценить звук стереосистемы. Звук оказался классным! С бархатным, мягким, но мощным басом и хрустальными высокими частотами. Порадовал и набор музыки. Сначала она подумала, что музыка здесь будет какая-нибудь патриотическая или советская эстрада, однако тоже оказалось не так. Среди кассет можно было найти модную западную музыку: Modern Talking, Arabesques, Boney M, Fancy, Sandra, с которой Арина лично познакомилась в Югославии. Люди, которые запрещали эту музыку для остальных, сами с удовольствием слушали её.

– Давайте пацанов позовём, – согласилась Соколовская. – Только вы тут у меня пожалуйста, бардак не устраивайте.

– Тебе всё равно завтра съезжать, какая разница, – заявила Арина.

Тут же сходили к Лёхе, Вовке и Юрке, те сходили к остальным фигуристам, которых лучше знали, и через некоторое время уже собралась компания в 10 человек, что было довольно порядочно. Арина включила музыку, вышла в центр комнаты и показала, как надо танцевать. Танцевала она любимый ей «тектоник» нулевых годов, движения из которого они с Мариной хотели включать в первоначальную версию показательного номера, под музыку «Депеш Мод». Видела этот танец только Соколовская и тогда удивилась его модерновости и свежести. И вот сейчас Арина продемонстрировала его. Правда, исполнялся тектоник под очень энергичный ритм EDM, который здесь пока ещё был не изобретён, поэтому сейчас в её исполнении под ритмы диско слегка терял в своей зрелищности. Но всё-таки понравился всем!

Через короткое время начались общие танцы. Сначала активные, а потом медленные, романтичные, парочками. Всё как всегда. В 21 час Арина неожиданно сделала звук на аудиосистеме потише и включила телевизор, невзирая на возмущённые крики друзей.

– Нас по ящику показать должны! – возразила она.

Промелькнула заставка программы «Время»: сначала часы на синем фоне, отсчитывающие время до 21 часа, потом вращающийся земной шар с пролетающей мимо красной звездой. Зазвучала музыка из сюиты «Время вперёд», до боли знакомая Соколовской. Марина засмеялась этому неожиданному напоминанию о своей короткой программе и в шутку заняла стартовую позу, а потом сделала пируэт на месте, поднявшись на носочки. После того как заставка закончилась, возникла студия с сидящими в ней ведущими: мужчиной в очках, в чёрном костюме и красном галстуке и женщиной в белом костюме и зелёной блузке.

– Добрый вечер! – сказала женщина.

– Здравствуйте, товарищи! – сказал мужчина.

Потом камера придвинулась, и стал виден один мужчина. Сбоку от него, на синем фоне, изображение Большого Кремлёвского дворца с красным флагом над ним. Арина почему-то сразу подумала, что изображение дворца – не монтаж и не компьютерная графика: ничего этого ещё не было. В студии за спиной ведущего действительно висел большой плакат с изображением дворца. Настоящий, бумажный.

– Сегодня в Москве, в Большом Кремлёвском дворце прошло торжественное событие, – медленным пафосным голосом сказал ведущий. – Состоялось чествование советских фигуристов, занявших призовые места на прошедшем чемпионате мира по фигурному катанию в республике Югославия. На собрании присутствовали генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв, товарищи Рыжков, Воротников, Громыко, Зайков, Слюньков, Лигачёв, Соломенцев, Чебриков, Шеварднадзе, Алиев, Щербицкий, Демичев, Ельцин, Долгих и другие. В ходе чествования партийные и советские деятели поздравили юных фигуристов с успешным выступлением на чемпионате мира и пожелали им дальнейших успехов в жизни и больших спортивных результатов. Торжественные речи произнесли товарищи Горбачёв, Рыжков, Ельцин.

Тут же начали показывать говорящего Горбачёва, причём без звука, потом Рыжкова, Ельцина, потом общим планом всех сидящих на награждении. Фигуристов показали сначала общим планом, с дальнего расстояния, потом с ближнего, каждого по отдельности. Весь материал занял буквально 2–3 минуты, не больше. Но он стоял первым, что говорило о его важности. О том, что спортсменам вручены ценные подарки, ничего сказано не было, а партийных деятелей не стали показывать со звуком, потому что говорили они не по бумажкам, а своими словами, да ещё и шутить изволили. Возможно, даже по их просьбе.

Камера сместилась на женщину.

– К другим новостям. На Чебоксарской ГЭС начат монтаж последнего, 18-го агрегата, – сказала женщина-диктор. – Бригады…

Что говорили дальше, спортсменам стало неинтересно, поэтому Арина под давлением веселящихся фигуристов выключила телевизор, и продолжилась весёлая дискотека.

Арина смотрела на веселящихся друзей и думала о своём. Наверняка, видят они друг друга на таком близком расстоянии и с таким настроением в последний раз. Увы, разнесут их пути-дорожки по разным местам и разным городам, и, скорее всего, не встретиться им больше на такой близкой дистанции никогда. Это была реальность, от которой не уйти. Грустно… Зато останутся на всю жизнь воспоминания о пережитых минутах веселья и счастья. И ведь будут наверняка впереди и другие знакомые, и другие лица, с которыми точно так же можно будет веселиться и не думать о грустном… Взгляд Арины случайно упал на телефонный аппарат, стоявший в номере. У неё тоже в номере телефон! А что, если…

…Дарья Леонидовна по привычке включила программу «Время», так как после неё должен был идти первый в этом году выпуск «Песни-86». Спокойно присела на диван перед телевизором и сильно удивилась, когда увидела материал в начале программы. Диктор сказал о встрече в Кремле фигуристов и первых лиц государства. Естественно, она сразу же поняла, что это за фигуристы. Люся приехала в Москву! Люся в Кремле! Да вот и она сама! Показали её лицо на короткое время, но Дарья Леонидовна безошибочно узнала дочь, как узнала бы её среди тысяч других девчонок, несмотря на то, что вид у Люси оказался донельзя взрослый и важный. Неожиданно навернулись слёзы, и то, что говорил диктор, она уже почти не слышала.

Однако спустя пару часов, во время музыкальной телепередачи, которую она смотрела почти на автомате, неожиданно раздался телефонный звонок. Звонок не вызвал удивления, несмотря на то, что оказался довольно поздним – часы показывали 23:10. Звонили Дарье Леонидовне достаточно часто. Звонил Саша с вахты, звонили подруги, звонила мама. Сейчас Дарья Леонидовна уже не представляла, как они раньше жили без телефона. Телефон был как дверь в большой мир.

В этот раз, судя по частым прерывистым звонкам, вызов был междугородний. Дарья Леонидовна подошла к аппарату, сняла трубку и села рядом на небольшой пуфик, специально поставленный для долгих обстоятельных телефонных бесед.

– Алло. Хмельницкие.

– Мам, привет, – раздался голос Люды.

Люда звонила! Люда! Спустя 2 недели! Последний раз она звонила из Федерации фигурного катания. А это было ещё в середине марта!

– Люда… – сдавленно сказала Дарья Леонидовна и неожиданно расплакалась. – Ты где?

– Мам, мы сейчас живём в пансионате под Москвой, – заявила Люда. – У нас была встреча в Кремле с первыми лицами государства. Но завтра мы уже, скорее всего, вылетим в Свердловск. Я думаю, завтра буду дома.

– Доченька, я так соскучилась, – сказала Дарья Леонидовна. – Эх, уже месяц тебя не вижу.

– Ничего, мам, – уверенно сказала Люда. – Осталось недолго терпеть! Скоро я приеду и буду долго-долго дома, целых полгода! Так что успею тебе ещё надоесть! Мам, ты только не плачь. Ну что ты плачешь, всё же хорошо. У меня всё получилось. Ты будешь очень рада. Пожалуйста, не плачь!

– Для меня это будет самое лучшее время, когда ты будешь рядом, – призналась Дарья Леонидовна.

– Ладно, мам, я не знаю, тут, наверное, долго нельзя разговаривать по межгороду, – сказала Люда. – Завтра, или послезавтра я уже точно буду дома, и тогда поговорим. Целую, обнимаю, до свидания.

Дарья Леонидовна положила трубку и осталась сидеть на пуфике. С одной стороны, было радостно, что у дочери всё хорошо, с другой стороны, она уже почувствовала тень разлуки, замаячившую перед ней. Дочь выросла и уже не совсем принадлежала ей. Теперь придётся мириться с её долгим отсутствием. Последний месяц для Дарьи Леонидовны получился очень тяжёлым. Так тяжело ей не было никогда. Люда ни разу в жизни надолго не уезжала из дома, разве что в пионерлагерь летом, да и то сезон всего три недели, и она каждые выходные ездила навещать дочь. Но здесь Москва, а потом заграница. Поездки с чужими людьми, полёты на самолётах, которые имеют свойство падать. Весь месяц Дарья Леонидовна жила как на иголках и не знала покоя. Пожалуй что, нужно говорить Сашке, чтобы заканчивал со своей вахтой. Жить порознь – это не дело… Жить в одиночестве, имея семью, это дурдом… Для него всегда найдётся руководящее место на заводе…

… – Ты куда это ходила? Эй, что с тобой? – поинтересовалась глазастая Соколовская, видевшая, что Арина куда-то выходила, а сейчас пришла с мокрыми глазами. Явно что-то произошло…

– Домой звонила! – ответила Арина. – Там мама уже вся в слезах, пришлось успокаивать.

– Как связь? – спросила Соколовская.

– Связь нормальная, как в соседнем доме, – заверила Арина.

Марина согласно кивнула головой, принимая слова подружки к сведению, и завалилась на кровать. Танцевать уже всем надоело, и начались долгие задушевные разговоры за жизнь, но вскоре закончились и они, так как у каждого в номере была видеотехника и хотелось воспользоваться ей по полной. Гости понемногу разошлись, и Марина осталась одна. Тогда и позвонила домой. Особой нужды она не чувствовала, но по примеру Хмельницкой хотела напомнить родителям о своём существовании…

…Владимир Степанович Соколовский весь чемпионат мира напряжённо следил за выступлениями дочери и её положением в турнирной таблице. Покупал газету «Советский спорт», все номера, что были в наличии, а также смотрел фигурное катание по вечерам. Смотрел не только женское одиночное, а вообще всё, что показывали. По одной вполне определённой причине: телекомментаторы даже на смежных видах фигурного катания иногда могут сказать нечто интересное про другие виды: как выступили или какое турнирное положение занимают спортсмены, какие шансы на медаль и тому подобное – хорошая информация для размышлений. Обязательные фигуры по телевизору не показывали, и результат он не знал. На следующее утро в «Советском спорте» тоже ничего не было написано, кроме общей информации.