Текст книги "Машенька и полковник Медведев (СИ)"
Автор книги: Ann Lee
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 17
– Маня, заканчивай опаздывать, – ворчит Сергей Иванович, выглядывая из кабинета, явно услышав шум моих шагов.
Я лихорадочно пыталась провернуть невозможное: сбросить плащ, не запутавшись в рукавах, просканировать расписание шефа и оживить ноутбук.
Получается так себе.
– Не суети, – шеф, как всегда, проницателен и прямолинеен. – Никаких срочных встреч, но харе на работу забивать.
– Простите, – оседаю на стул, так и в неснятом плаще.
– Прощаю, – хмыкает Волков, изучая меня критическим взглядом. – Маня, что происходит? Почему в одночасье из образцового сотрудника ты превратилась в…– Сергей Иванович замолкает, видимо, подбирая слово, – в Орлова.
Орлов – это местный мем. Охранник, который когда-то «удачно» прострелил шефу плечо. Теперь так называют любого, кто отличился особой халатностью или эпической тупостью. Ирония в том, что Вова до сих пор работает в «Монолите»– Сергей Иванович его простил, признавшись однажды, что даже благодарен за ранение: именно тогда он познакомился со своей женой Мариной Васильевной, которая его оперировала. Но статус «Орлова» у нас всё равно остался высшей формой позора.
– Да я… – морщусь, отводя взгляд, подыскивая ответ.
Как выложить шефу, что я влюбилась по уши в одного вредного полковника и пропадаю все ночи напролёт у него? И что все мои мысли только о нём, и никак не о работе. К тому же сегодня я, наконец, поговорила с Женькой и поставила в наших отношениях точку. Кирилл пригрозил, что сделает это сам, поэтому утро началось с тяжёлого выяснения обстоятельств с бывшим женихом.
В итоге я выслушала, какая я неблагодарная и недисциплинированная, и что могу «валить на все четыре стороны».
Жили мы в квартире Жени, так что теперь до вечера, я должна очистить жилплощадь.
За совместную жизнь вещей накопилось много, а времени их собрать – кот наплакал. Я пыталась собрать только самое необходимое, судорожно соображая, куда податься. Две сумки с пожитками теперь стояли у ребят на проходной, чтобы не тащить их в офис.
Голова гудела. В груди зрела досада. Интересно, Кирилл осознаёт, что он отчасти ответственен за то, что я теперь бездомная. И мне сейчас в срочном порядке, нужно было не только разруливать завал на работе, но и искать жильё.
Тот случай, когда я прогуляла работу, наслаждаясь обществом полковника, Сергей Иванович спустил на тормозах – я тогда насочиняла с три короба, и он либо поверил, либо не захотел разбираться. Он вообще стал мягче после рождения дочери, но пользоваться этим постоянно я не могла – совесть не позволяла.
Из вариантов будущей жилплощади оставался Медведев, и это логично вроде. Но я не была уверена, что Кирилл обрадуется моему переезду к нему, после недели бурного романа. А значит, надо за день найти хоть какое-то жильё.
– Давай, Мань, не робей, – подбодрил шеф, видя мою борьбу с самой собой, поправил манжеты на своей рубашке и уселся на краешек моего стола, приготовившись, видимо, вникать в мои проблемы.
– Да всё нормально, Сергей Иванович, – выдохнула я, решив не грузить шефа. На крайний случай есть Ленка, а в крайнем-крайнем – гостиница.
– Ага, вижу я, как «всё нормально», – Волков явно не поверил, но докапываться не стал. – Давай настраивайся на день. Сегодня у парней переаттестация. Росгвардейцы нынче злые, валят за малейшую запятую.
– Поняла, – кивнула я.
Чёрт, как я могла забыть?
Переаттестация – это всегда лотерея. Вроде бы взрослые мужики, всё знают, а как видят тесты, так сразу теряются. А ведь если кто-то завалится на правовых аспектах, удостоверение ему аннулируют за раз.
А это значит, сегодня предстоит суетливый день. Парни будут психовать, и Волков – вместе с ними.
И день действительно пролетает как один бесконечный кросс.
Даже для обеда удалось урвать только минут двадцать, зажевать кружку кофе любимым протеиновым батончиком, нервно проматывая ленту объявлений о съёме жилья в интернете. Ничего подходящего так и не нашлось, и мысль о совместной жизни с Медведевым, потихоньку укоренялась в моей голове.
Единственная загвоздка – как донести это до Кирилла.
И вот к вечеру я осталась с двумя сумками на проходной и дилеммой, то ли ехать обратно к Женьке и выслушивать, и терпеть его истерики, то ли позвонить и огорошить Медведева.
У нас с Кириллом было всё так замечательно, что было страшно разрушить это банальным квартирным вопросом, да я и сама не стремилась к совместной жизни с ним…наверное.
Но выбора вроде немного.
Я достала телефон и набрала номер Кирилла.
Глубокий вдох, настройка, и…
Бесконечные гудки.
Вот и ответ.
Ему не до меня.
Он что-то упоминал, что его на службе «и в хвост, и в гриву», после наших утренних приключений, которые затянулись на день.
Было так сладко, примерно, как сейчас, горько.
Но я понимаю, что у него работа такая. Начальник убойного отдела – это не менеджер по продажам, это образ жизни.
Ладно.
Попробую позвонить Ленке и напроситься хотя бы на одну ночь.
– Маш, да ты что?! У нас табун родственников нагрянул, я же тебе говорила, – выдала подруга на мои запинающиеся объяснения, почему мне негде ночевать.
– Да? Я не помню.
Я реально не помнила. Эту неделю, я жила только одним Кириллом.
– Маш, сейчас гостишки приличные, езжай спокойно. Прости, если бы не родственники, то я обязательно бы тебя приютила…
– Да понятно, – вздохнула я, опять обдумывая возвращение к Жене.
В конце концов, он уже остыл с утра, может, пойдёт на мировую. Пустит на пару ночей, пока не найду жильё.
Но дома меня ждал сюрприз.
Мой бывший благоверный утешался сексом с нашей админитсраторшей из спортклуба, которая давно на него глаз положила.
Они даже не заметили, как я вошла, ключи на всякий случай забрала, вот только не могла предположить, что случай будет таким.
Так и оставила их в замке, и попёрлась вниз, со своими баулами.
Теперь уже точно в гостиницу.
Пока обдумывала эту мысль, набрала ещё раз Кирилла, но он так и не ответил.
На душе становилось всё тоскливее, а на улице темнее.
Ситуация, которая с утра казалась разрешимой, теперь давила тяжестью. К горлу упрямо подбирались слёзы, и обидно становилось, почему-то больше всего на Медведева, хотя, конечно, он ни сном, ни духом, но именно от его игнора было горше всего.
– Машенька?
Оборачиваюсь на знакомый голос, прерывающий мои грустные мысли.
Напротив, рядом с припаркованной машиной стоит Андрей Кольцов
– Съезжаешь? – кивает на баулы.
– Типа того, – шмыгаю носом.
– Подвезти?
Жму плечами, сдерживая слёзы.
– Ты чего, Маш?
– Да понимаешь…– и вкратце, через слёзы и всхлипывания объясняю ситуацию.
– Почему никому не сказала? К шефу не подошла? – ворчит Андрей, подходит и подхватывает сумки. – Иваныч бы в два счёта тебя устроил. Маш, у нас, вообще-то, корпоративная квартира есть.
– Да, я не знала…Куда ты тащишь мои сумки, Андрей?!
– Поехали, горемыка, переночуешь у меня.
– Да мне неудобно…– замялась я, тем не менее, семеня следом.
– Нормально, – отмахивается Андрей и закидывает мои сумки на заднее сидение машины. – Падай. Только у меня из жратвы, салат жухлый, и кефир…Учти.
– Нормально. Я не ем вечером, – выдыхаю, садясь в машину.
– Это ты зря, – Андрей садится рядом и заводит мотор. – Я бы тебя откормил.
– Андрей, давай только без подкатов, пожалуйста!
– Да видел я твоего полковника, – усмехнулся Кольцов. – Как бы он мне башню не свернул за этот жест, но бросить тебя не могу.
– Спасибо, – опять жмурюсь от слёз.
– Завязывай, – теперь морщится он. – Ничего особенного...
– Очень даже особенно, – не даю ему договорить. – Спасибо.
– Пожалуйста.
Ну вот, место ночёвки нашла, уже легче. А завтра я обязательно найду жильё.
Глава 18
– Эдик, ёпт, хорош дымить! Всю засаду спалишь, – рявкаю на Жданова, который в очередной раз усаживается рядом и тут же наполняет салон густым табачным смрадом.
– Прости, командир. В моём возрасте бросать уже поздно, – буднично отзывается тот. – Да и сдаётся мне, никто не появится. Весь день тут кукуем. Походу трындит подельник.
– Надо будет – будем и ночь сидеть, – пресекаю упаднические настроения, всматриваясь в проулок, где мы караулили пятый час.
Задница уже стала квадратной, спина ныла, плюс ко всему я забыл в кабинете телефон. Единственным развлечением были анекдоты Жданова – их он знал в невероятном количестве, и рассказывать не уставал.
Наводка была жирная: один из ушлёпков, которых мы взяли за инкассаторов, сдал своего кореша. После грабежа они в суматохе разделились, и когда мы первого «приземлили», тот раскололся сразу, выдав этот адрес.
– Я так понял, Кирилл Олегович, теперь ты не в тех условиях, чтобы по ночам в засадах сидеть? – хитро скалится Жданов.
– Чё это?
– Ну, ты в последнее время «прибабился», – ржёт он.
– «Прибабился»? Что за слово вообще, Эдик?
– Да ладно, командир, ты понял. Теперь не только меня жена будет пилить, что я по двое суток пропадаю на службе.
– Мечтай, Жданов, – хмыкнул я и поморщился, вспоминая, как сегодня утром хотелось послать всё к чертям и остаться в объятиях Машеньки. А следом в голове всплыла бывшая, которая в своё время вынесла мне весь мозг своими претензиями к службе. Сейчас я даже смску набрать не могу, и, как назло, номер её в голове не осел, так бы хоть от Жданова позвонил, предупредил.
Может, Эдик и прав и никто не явится, но проверить наводку до конца мы обязаны. Да, я уже в той должности и возрасте, когда могу плюнуть, пойти в кроватку спать, оставив Жданова и ещё парочку ребят доделывать работу, а с утра просто получить доклад. Но я как-то привык работать сам и отвечать за результат лично, а не в кабинете по чужим докладам.
Тем временем пейзаж за окном не менялся – тоска зелёная. Типичная панельная застройка, двор-колодец, ребетня гоняет мяч, бабули на лавках перемывают кости всему району. Вдоль тротуаров вросли в асфальт «убитые вёдра»: ржавые корыта, которые годами занимают места и перекрывают проезд, превращая двор в полосу препятствий. Всё, как обычно, всё серо и до боли знакомо.
Темнело, зажглись фонари, расчертив неровный асфальт жёлтыми пятнами.
В машине стало душно, и я приоткрыл окно, впуская свежего воздуха. В салоне висел плотный, въедливый запах табака, который Жданов приносил с собой, и едва уловимый аромат несвежего кофе из стаканчика в подстаканнике.
– Чё там с собачником, про которого я тебя неделю назад спрашивал? – решил я сменить тему.
Думать сейчас про Машеньку – только травить душу. Свой косяк с телефоном я уже не исправлю. Оставалось надеяться на её понимание... в которое я, после одного неудачного брака и десятков лет службы, верил слабо.
Хотя с ней всё как-то по-другому. Может, и в этот раз обойдётся без выноса мозга.
Тем более, у неё сейчас задачка поважнее имеется. Я ей чётко сказал: вопрос с бывшим женихом надо закрывать. Раз и навсегда. А то, ёпт, что за цирк? Неделю вместе, а я у нее в любовниках числюсь. Как-то не по статусу мне.
Машенька обещала всё разрулить сама. Клятву, можно сказать, дала и закрепила, как положено, так что я вправе надеяться на положительный результат.
Внутри снова кольнуло. Представил, как она будет ждать звонка вечером – и не дождется. Или сама наберет, а я не подниму трубку.
Чёрт впервые в жизни телефон где-то оставил.
А всё этот стажёр, которого Жданову в нагрузку дали. Он мне, кстати, Машеньку мою чем-то напомнил. Такой же ходячий хаос – тоже всё из рук валится, вечно норовит во что-нибудь влететь.
Вот и сегодня – влетел в меня. Прямо со стаканом горячего кофе. Пришлось срочно переодеваться, вот в этой суматохе мобилу и прощёлкал в кабинете.
– Пробил я твоего собачника, – докладывает Жданов, нарушая тишину. – Соседи на него телеги катают, что он там собак кошмарит. Самого не застал, но говорят, щенками приторговывает. Мутный тип.
– Копай, – роняю я, барабаня пальцами по рулю.
– Командир, да какой из меня собачий детектив? – недовольно тянет Жданов. – Мы же убойный отдел, а не служба по отлову живодёров. Это работа для участкового.
Я медленно поворачиваю к нему голову.
– Это приказ, Жданов.
– Есть, командир… – тут же сдувается он и вдруг замирает, кивая на лобовое стекло. – Глянь.
Я перевожу взгляд. К нужному нам подъезду медленно подкатывает массивный чёрный внедорожник.
С водительского вывалилась длинная фигура. Каланча под два метра, крепко сбитая. Что-то неуловимо знакомое в этом тяжёлом, бычьем затылке и уверенной походке...
Чёрт, где-то я его уже видел.
Мужик обошёл машину, коротким рывком открыл водительскую дверь и хозяйским жестом вывел оттуда девушку. Потом нырнул в салон, вытащил пару дорожных сумок, кивнул на подъезд.
– Не, не наш клиент, – откинулся Эдик на заднее сидение.
– А вот сейчас не понял, – не слушая Эдика, я вышел из машины, наблюдая, как этот бугай куда-то ведёт Машеньку.
– Командир, ты что? – подался следом Эдик.
– Сидеть, – рявкнул я, поправил куртку. – И бдеть. Я сейчас.
В голове, будто тумблер щёлкнул. Фокус только на двух фигурах на тротуаре: Машеньки и этого быка.
И это ни фига не жених её. Того я видел. И этого видел. Вот только где?
Успеваю как раз в тот момент, когда они почти зашли в подъезд.
– Стоять! – гаркаю на всю улицу.
Машенька вздрагивает и резко оглядывается, а вот её спутник оборачивается без малейшей суеты. Секундный, цепкий взгляд, что скользит по мне с головы до ног. Кривая ухмылка.
Он точно знает, кто я.
Но меня это не трогает, потому что я вижу, как Машенька испуганно переводит взгляд с меня на него и кутается в плащ, будто пытаясь спрятаться.
– Ты кто такой? – бычу я с ходу.
– Успокойся, полковник, – режет в ответ, и в его глазах мелькает холод.
– Кирилл…– начинает Машенька виноватым тоном, и мне он так не нравится, но тут раздаётся выстрел и резко становится не до разборок.
Ёпт, весь день сидели в засаде, и в тот момент, когда я вышел, появился клиент.
Стрелял Жданов, уже преследующий того.
Я рванул следом, на ходу вынимая пистолет.
Впереди, метрах в тридцати, маячила спина Жданова. Ещё дальше, петляя между припаркованными машинами, неслась наша цель – тень, лёгкая и быстрая. Не то, что тот бык у подъезда.
Мысль о нём обожгла, как кислота.
Внутри меня боролись профессиональный азарт и тупая, ревнивая ярость. И ярость, кажется, побеждала. А это верный путь к ошибке – к той, что стоит жизни. Я заставил себя сосредоточиться на погоне, вытесняя из головы испуганные глаза Машеньки и омерзительную ухмылку этого быка.
– Стой, стрелять буду! – надрывался Жданов, но его окрики тонули в гулких дворах-колодцах.
Наш клиент бежал не на панике. Он знал, куда бежит. Короткая пробежка по прямой, резкий рывок влево, в проулок между двумя хрущёвками. К промзоне. Классика.
– Жданов, по улице, обходи! – рявкнул я на бегу, сворачивая за тенью в узкий, захламлённый проход.
Запах сырости и кошачьей мочи ударил в нос. Под ногами хрустнул битый кирпич. Впереди был тупик. Точнее, двухметровый забор из сетки-рабицы, за которым начинался лабиринт гаражей.
Объект, не сбавляя скорости, кошкой взлетел на забор, перекинул тело и спрыгнул с другой стороны.
Ловкий, чёрт.
Я подлетел к забору секундой позже.
К чёрту акробатику!
Я упёрся плечом и пошёл напролом, мысленно представив того быка. Вес и ярость сделали своё дело. С оглушительным треском рвущегося металла сетка подалась, вырывая крепления и царапая мою и без того потёртую кожаную куртку.
Возможно, именно этот звук заставил беглеца обернуться.
Этого хватило.
В ту же секунду снова выстрелил Жданов.
Беглец рухнул как подкошенный, застонал, но упрямо пополз по-пластунски. Он явно понимал, что за мокруху и грабёж сидеть ему не пересидеть.
Я быстро подошёл, утирая со лба пот. Пистолет в руке смотрел ему точно в затылок.
Он дёрнулся, и я безжалостно встал ему на спину, между лопаток, вдавливая в асфальт. Беглец захрипел, тело под подошвой обмякло.
– Жданов, браслеты! – бросил я через плечо.
Запыхавшийся напарник подлетел, рывком заломил раненому руки за спину. Щёлкнули наручники. Только теперь я убрал ногу и опустил ствол.
Наклонился над ним, всматриваясь в искажённую болью и злобой рожу.
– Полковник полиции Медведев. С этого момента ты имеешь право хранить молчание, потому что каждое твоё слово будет работать против тебя. Ты имеешь право на адвоката. Если у тебя нет средств на адвоката, он будет предоставлен тебе государством. Ты понял меня?
Он что-то промычал в асфальт в знак согласия.
– Ну и отлично. Пакуем.
Одно дело мы почти закрыли.
Теперь предстояло разобраться с другим. Личным.
Глава 19
Кирилл вернулся ещё более взъерошенным, чем уходил. От него остро пахло потом и порохом. Он снова стал тем пугающим незнакомцем, каким я увидела его в самом начале.
Как я ни уговаривала Андрея идти домой, понимая, что его присутствие только разозлит Медведева, преуспеть не удалось. Кольцов оказался не менее упрямым, чем Кирилл, и остался ждать со мной, пока из кустов не показался Медведев, а следом – его напарник, волочивший за собой хромого беглеца.
Оставив задержанного на попечение напарника, Кирилл подошёл к нам.
В свете фонаря я заметила, что вся правая сторона его лица исцарапана, проступила кровь. Не раздумывая, я выдернула из кармана платок и подлетела к нему. Пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до его лица.
– Ну? – буркнул он, глядя на меня сверху вниз в явном ожидании.
– Что «ну»? – я, не церемонясь, взяла его за колючие щёки и повернула голову к себе, чтобы оценить масштаб ущерба.
– Кто это? – он проигнорировал мою заботу, переводя взгляд куда-то мне за спину, где стоял Кольцов.
– А что за тон? – решила идти в наступление.
– А ты считаешь, что не имею права? – он дёрнул головой, освобождаясь из моих ладоней.
– Считаю, что для начала надо разобраться, прежде чем рычать на всех вокруг.
– А я, по-твоему, сейчас что делаю?! – Кирилл явно закипал.
– Ты наезжаешь, Медведев!
– Хорошо, – процедил сквозь зубы он, перевёл дыхание и сделал шаг назад, скрестив руки на груди. – Может, объяснишь, какого хрена здесь происходит? У тебя что, в каждом районе по мужику в заначке? Ёпт, Маш, я реально не понимаю, что за цирк?
– Ты охренел, Медведев! – я аж поперхнулась от такой наглости. Обида полоснула по живому. – Я кто, по-твоему?
Кирилл в упор посмотрел на меня.
– Не знаю, Маш. Ты мне скажи. Дома у тебя один мужик. Возит тебя другой. А спишь ты со мной… Удобная арифметика, ничего не скажешь…
Дослушивать было так противно, и я, не церемонясь, залепила ему пощёчину.
– Замолчи…
Медведев качнулся, поморщившись от боли. На секунду в его глазах промелькнула тень – что-то похожее на сожаление, но тут же сгорела, сменившись ледяным презрением. Он напрягся, как натянутая струна, и снова перевёл взгляд мне за спину.
– Полковник, ты сейчас конкретно не прав, – голос Андрея раздался за моей спиной.
– Да что ты? – оскалился Кирилл, заиграв желваками и сжимая кулаки.
– Я понимаю, ты на взводе, – Андрей сделал решительный шаг вперёд, сокращая дистанцию, – но Маша здесь ни при чём…
– Не надо, Андрей! – я развернулась, выставила руку, преграждая ему путь.
Сердце билось так быстро, что казалось, сейчас выскочит из груди. Мне было до одури обидно, что нас разделяет такая стена недоверия, и в то же время страшно, что Кирилл может просто сорваться, и Андрей пострадает, лишь за то, что проявил заботу обо мне.
– Да, не надо, Андрей, – подхватил Медведев, – лезть не в своё дело.
– Прошу, – прошептала я, умоляюще глядя на Кольцова.
Андрею это явно стоило титанических усилий, но он, сжав зубы и напоследок наградив полковника взглядом из серии «ты редкий кретин», всё же отступил на пару шагов в темноту.
– Кирилл, ты всё верно понял, – говорю, а у самой пульс в ушах стучит, так что не слышу ничего. Горло перехватило. Щёки горят, точно это мне надавали оплеух, даже прохладный вечерний воздух не остужает.
Хочется начать оправдываться, кричать, что он горько ошибается, рассказать про Женьку и про то, что первым делом я звонила ему, но гордость, чтоб её, не давала опуститься до унижений.
– У меня жених. И коллеги – сплошь мужчины. Кто-то подвозит. Кто-то кофе угощает. А шеф так вообще мировой мужик. И, слава богу, что когда мне нужна была помощь, Андрей оказался рядом. А где был ты, Кирилл? Я тебе звонила.
Медведев дёрнулся, но промолчал.
– Спасибо, что просветил, какова цена твоего доверия ко мне, – продолжила я, комкая в руках бедный платок. – Оказывается, всё просто: если я не закрылась дома на все замки и не жду тебя у окна, то я – лёгкого поведения? Отличная аналитика, полковник.
Отвратительное, липкое разочарование топило меня быстрее, чем любая обида. Больно до искр в глазах. Я ведь почти поверила, что он идеальный.
Медведев моргнул, уже готовый что-то ответить, но к нам подошёл его напарник.
– Кир, всё готово. Задержанного отправил с ребятами. Надо бы до конторы смотаться. Сам понимаешь, рапорт составить…
Кирилл замер.
Секунду он буравил меня тяжёлым, нечитаемым взглядом, затем устало провёл ладонью по лицу, стирая с него последние следы эмоций.
– Да, давай поехали, – ответил он напарнику и, не прощаясь, пошёл к машине.
– Маш, – Андрей подошёл ближе, осторожно касаясь моего плеча. – Да не обращай внимания. Он просто приревновал. Остынет твой полковник, ещё прощения просить будет.
Я лишь горько усмехнулась про себя. Верилось в это с трудом.
День оказался сумасшедшим.
Как говорила моя бабушка, «начали за здравие, закончили за упокой», и это в одни неполные сутки.
Усталость навалилась глухой апатией, а то, что мне предстояло ночевать вне дома, напрягало сейчас больше всего. Расслабиться и поплакать, проклиная Медведева, а вместе с ним и всех мужиков не получится, потому что всё это будет слышать другой мужик.
Но Андрей завёл меня в квартиру, донёс мои сумки, и, извиняясь, сообщил, что у него нарисовалось срочное дело и ему надо уехать, вполне возможно, на всю ночь.
Это было самое лучшее за сегодня.
Кольцов быстро собрался, напутствуя меня быть полноправной хозяйкой в его холостяцкой двушке, и, оставив запасной комплект ключей, смылся.
Но плакать уже не хотелось, а вот поесть…
Я заглянула в холодильник Андрея, та был обещанный салат и кефир, а ещё початая бутылка красного вина.
Чем не ужин?
Первый бокал вошёл как в сухую землю, обжигая горло и принося долгожданное расслабление.
Настроение начало стремительно меняться. Я нашла в плейлисте Асти, выкрутила громкость на полную и следующие двадцать минут, не жалея связок, орала «По барам» и «Царицу», чувствуя себя властелином этой чужой, но такой удобной квартиры.
А вот после второго бокала пришло осознание: страдать в одиночку – занятие скучное.
В голове приятно шумело, а внутри закипал праведный гнев, подпитанный вином и нерастраченной обидой.
Я вырубила музыку и, не давая времени на обдумывание, нашла в списке контактов один-единственный номер.
– Медведев… – прорычала я себе под нос, глядя на экран, где на иконке вызова, красовалось его фото. – Красивый, гад!
Пальцы дрожали, но решимость была стальной. Я нажала «вызов».
Если не возьмёт – что же, у него будет очень длинное голосовое сообщение, в котором я выскажу ему всё.
