Текст книги "Машенька и полковник Медведев (СИ)"

Автор книги: Ann Lee

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 10

– Ну что, Медведев, понравилось обтекать?

– Никак нет, товарищ генерал-майор, – ответил я заученным, смиренно-казённым тоном, мысленно примеряя на себя роль мебели.

Шелестов обжёг меня таким свирепым взглядом, от которого на стенах его кабинета должна была начать сворачиваться краска.

– Вот и мне не понравилось. Драли нас сегодня на селекторе, как мальчишек, и в хвост, и в гриву. Два жмура за неполные сутки! Пока ты там по своим охотам шатался, опера твои расслабились…

– Товарищ генерал-майор…– тут я не стерпел. – Мои ребята пашут как проклятые. И это исключительно мой косяк, что они до меня вовремя дозвониться не могли.

Как раз, когда Машеньку вывел из леса, телефон радостно поймал сеть и тут же взорвался уведомлениями. Всё, что произошло в городе за те трое суток, пока я в лесу чилил, вылилось на меня сплошным потоком.

Пришлось срочно сматывать охоту. И так всё насмарку пошло, благодаря одной особе, а тут вообще наступил тотальный полярный лис.

Пока метнулся за вещами, пока летел по трассе до города…в общем, в Главк я влетел аккурат к началу экзекуции. Успел только морду умыть да китель накинуть. Побриться времени уже не было. За трёхдневную щетину поверх форменного галстука мне, кстати, тоже влетело отдельно. Выглядел я, надо признать, скорее как партизан, снявший с убитого офицера мундир, чем как начальник убойного.

Но мужиков своих я в обиду не дам. Они у меня не кисейные барышни – алгоритмы знают назубок, даже если шеф вне зоны доступа. Не первый год замужем. И землю они эти сутки носом рыли весьма исправно. Просто для руководства наша работа устроена по принципу квантовой физики: если начальник не сидит на месте и не наблюдает за процессом – значит, процесс стоит.

– Кирилл, не мне тебе объяснять, что ты должен быть всегда готов…

– Я готов, – шлёпнул на столешницу пухлую папку. Эту сводку сунул мне под мышку мой зам Жданов, пока я крейсерским ходом летел по коридорам Главка, вчитываясь в рапорта и биллинги.

– За это время отработано несколько направлений, – я перешёл к фактам. – Убийства инкассаторов произошли чётко на маршруте, сразу после выемки нала из банковских точек. Чистый гоп-стоп исключаем: работали профи, били на поражение, груз ушёл. Наиболее рабочий вариант – наводчик из своих. Сейчас плотно трясём ЧОПы, подняли весь их кадровый шлейф, проверяем бывших сотрудников и тех, кого недавно уволили по отрицательным мотивам. Через них планируем выйти на исполнителей.

– Чтобы лично тряс, Медведев. Лично! – рявкнул Шелестов, массируя переносицу. – Ты же понимаешь систему: у нас как дырки для орденов сверлят, так и погоны вместе с мясом срывают. А я, знаешь ли, не готов ещё, чтобы из-за твоих охотничьих забав на пенсию вылетать.

Он крякнул, раздражённо расслабляя узел галстука. Его красное лицо, ставшее к концу разговора пунцовым, как помидор, ясно давало понять: если я не выдам результат в ближайшие сутки, следующая выволочка станет для меня последней.

– Так точно. Разрешите идти, – про себя добавил «трясти».

– Свободен, – отмахнулся Шелестов, с видом человека, сделавшего всё возможное.

Из начальственного кабинета я вышел с двояким чувством. С одной стороны – привычный рабочий ритм уже пульсировал в висках. Я на ходу прикидывал: перепоручить ли Жданову отработку последнего ЧОПа или ехать колоть безопасников самому, чтобы потом генералы не ныли, что Медведев перестал «работать на земле». Дел была ещё целая гора, и от того мимолётного, хрупкого релакса, который я поймал в самом начале своих долгожданных выходных, не осталось и следа.

Мысли о Машеньке больно кольнули где-то под рёбрами и тут же пропали под тяжеленным валом насущных дел, оставив после себя странное, тягуче-тоскливое послевкусие.

Как будто два совершенно противоположных мира, вопреки всем законом физики соприкоснулись ненадолго и снова разошлись. Ничего путного из этого не вышло, только катастрофа. Но чувство потери проросло и неприятно дёргало, пробиваясь даже сквозь повседневные заботы.

В последний по списку ЧОП, «Монолит», решил ехать сам, раздав ЦУ операм.

– Кир, ты бы хоть китель скинул. Там же все чоповцы по углам навалят от страха, – шутил Жданов, шагая рядом.

Ему предстояло ещё раз пробить поминутный маршрут инкассаторского броневика по городским камерам.

– Если навалят – значит, не наши клиенты, – хмыкнул я, с досадой почёсывая колючую щеку, и глянул на часы. – И вообще, что это за охрана такая, нежная, полицейских пугаться? Да и некогда мне, Шелестов рвёт и мечет. Он мне эту охоту теперь до самой пенсии припоминать будет.

– Прости, шеф. Подставили мы тебя, получается, – Жданов досадливо поморщился и тут же выудил сигарету, закурил, как только мы вышли во двор управления.

На улице накрапывал дождик, но было солнечно.

– Грибной, – мечтательно протянул он, впуская струю дыма.

– Закатай губу, – отрезал я, щёлкая брелоком сигнализации своей тачки. – Пока этих мокрушников не упакуем, ни леса, ни выходных нам не видать.

– Да понял я уже, не дурак, – вздохнул зам, метко отправил окурок точно в урну, запахнул ветровку, сунул под мышку потрёпанную папку и протянул мне руку. – Бывай.

– Давай. Держи в курсе, если камеры что-то срисуют.

Падаю на водительское сиденье и, прежде чем завести мотор, пару минут изучаю сводку по «Монолиту». Владелец – серьёзный дядька, бывший спецназовец. Волков Сергей Иванович. Да и контора его ни в чём сомнительном замечена не была, наоборот – считалась одной из самых надёжных в регионе. Но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Лёгкие деньги ещё никого не оставляли равнодушным, особенно когда у тебя в руках есть хоть капля власти и доступ к чужой кормушке.

Бросив папку на соседнее сидение, выкрутил руль и влился в городской поток.

ЧОП был сравнительно недалеко, но час-пик и пробки увеличили это время вдвое.

Контора «Монолита» впечатляла, внушительное современное здание из стекла и бетона, высокомерно сверкающее тонированными окнами.

Припарковался, вышел, поправил китель, не забыв про папку, пошёл к «Монолиту», уже прикидывая тот пафос, что творится внутри.

Не угадал.

В просторном холле царил минимализм и подчёркнутый культ безопасности. За стойкой сидели двое квадратных амбалов в безупречной чёрной тактической форме. У обоих на лбу аршинными буквами читалось: «Элитный спецназ в отставке, шуток не понимаем».

Я уверенно шагнул к турникету, на ходу доставая служебное удостоверение.

Один из бугаёв медленно поднялся. Взгляд у него был цепкий. Он просканировал моё удостоверение, вчитываясь в него с таким придирчивым видом, словно я пытался пронести мимо него ядерную боеголовку.

– Цель визита? – осведомился он, теперь уже сканируя моё лицо.

– Полковник Медведев, уголовный розыск. К руководству. О погоде поговорить.

Бугай шутку проигнорировал, лишь коротко кивнул.

– Проходите. Направо лифт. Седьмой этаж.

Турникет пискнул, пропуская меня внутрь.

Следуя указаниям, поднялся на седьмой.

Меня встретил тихий просторный коридор и тишина.

– «И мёртвые с косами стоят» – вырвалось само.

За стойкой секретаря пусто.

Дёрнул ручку двери, судя по табличке, ведущей к тому самому Волкову, который мне был нужен. Заперто.

Интересно.

Охрана внизу меня не остановила, значит, Волков точно в здании, иначе бы доложили о его отсутствии ещё на входе.

Но вот вопрос: где все?

Я прошёл чуть дальше, вглубь приёмной, прислушиваясь к идеальной тишине офиса. И тут откуда-то справа, из-за приоткрытой двери, ведущей то ли в подсобку, то ли в архив, донёсся подозрительный шорох, возня и тихое, но очень выразительное женское шипение.

Я пошёл на звук, распахнул дверь и замер.

Первое, что бросилось в глаза – восхитительная, круглая женская задница, плотно обтянутая юбкой.

Ниже – стройные ножки в чёрном капроне и туфли на опасной шпильке.

Незнакомка стояла ко мне спиной, очень пикантно наклонившись, и отчаянно с чем-то воевала.

И всё бы ничего, но изгиб этих бёдер показался мне до боли знакомым. Слишком знакомым.

Профессиональная память на детали у меня феноменальная, а уж такие детали захочешь, не забудешь.

– Да отпусти, сволочь! – раздался знакомый писк.

Машенька, а это была именно она, задёргалась ещё сильнее, и как бы ни привлекательно сейчас выглядела её задница, судя по писку, она опять угадила в какую-то передрягу.

Я шагнул ближе, мгновенно оценив масштабы трагедии.

Ну, кто бы сомневался!

Конец лёгкого шелкового платка, повязанного на её шее, зажевало в безжалостные зубы шредера. Машина тихо и неумолимо тянула ткань вниз, грозясь просто придушить свою жертву.

– Значит, не только в лесу, тебе спокойно не живётся, – проворчал я, наваливаясь сзади на не неё и нажимая кнопку реверса, до которого Машенька не могла дотянуться, и машина сдалась, отдавая зажёванную ткань.

Машенька резко обернулась.

Её глаза удивлённо метнулись по моему лицу, скользнули по кителю, по погонам, и снова испуганно-радостно распахнулись, встречаясь с моим взглядом.

И тут я внезапно завис.

Какая же она красивая.

Щёки раскраснелись. Губки горят, приоткрытые в немом изумлении. Волосы растрепались, выбившись из строгой офисной причёски.

Тут же пришло ощущение стройного тела под руками. Запах кожи…

Тот самый тягучий ком фантомной боли, что мучил меня с утра, вдруг лопнул, заливая грудную клетку чем-то отчаянно-живым, горячим.

Сам не понимая, зачем, притянул её ещё ближе за талию. А она не отстранилась. Наоборот, податливо вжалась в меня, запрокинув голову, и посмотрела с каким-то ожиданием, что у меня перехватило дыхание.

Все мысли вымело из башки к чёртовой матери. Осталось только одно желание – поцеловать.

– Вот это ни хрена себе! – раздался от дверей мужской голос, разрушая момент. – Маня, ты когда успела полковника полиции охмурить?

Ну да. Закон подлости в действии.

Когда не нужно, все тут как тут.

Глава 11

Соблазн подслушать под дверью начальственного кабинета, был очень велик. И, в принципе, технически осуществим: пара шагов и я в партере. Но уровень моей кармы и так ушёл в крутое пике: я уже успела феноменально облажаться и перед боссом, и перед Медведевым, так что рисковать не будем.

И кто бы мог подумать!

Я-то, наивная, была уверена, что больше мы не увидимся. А тут не успели расстаться, как в тот же день снова столкнулись нос к носу.

Ленка, кстати, вообще не заметила моего отсутствия, уговорив вторую бутылку просекко, она спокойно завалилась спать и продрыхла всю ночь.

Вот так влипнешь в историю, сгинешь с радаров, а тебя даже искать не начнут!

Она и не поняла, когда я ввалилась в домик, что я не ночевала, решила, что я уже с утренней пробежки. Её вообще не насторожил ни мой расхристанный, бомжеватый вид, ни живописный синяк на лбу. Видимо, решила, что я брала барьеры головой.

А стоило мне доползти до розетки и оживить телефон, как проявился шеф. Волков просил приехать в офис, ожидался какой-то важный клиент, нужно было пустить пыль в глаза. И, поди объясни начальству, что после ночных приключений я могу впечатлить кого угодно прямо сейчас.

Но делать нечего пришлось собираться. Да и отдых, если честно, был испорчен.

Ленка разворчалась, что срываются выходные, но сильно не старалась, потому что я ей всё высказала по поводу того, что она даже не поняла, что я пропала, и если бы не Медведев…

Ах, Медведев!

Пока я дома, замазывала синяк тоналкой и втискивалась в узкую юбку, я всё представляла нашу возможную встречу. Думала: вот он увидит меня – всю такую роскошную, гордую, независимую...

А по итогу? Как наше знакомство началось через одно место, так оно и продолжилось.

Надо же было так по-идиотски застрять в шредере!

Я стояла, грациозно скармливая аппарату старые черновики, как вдруг этот бездушный монстр зажевал мой шелковый шейный платок. И ровно в ту секунду, когда я, кряхтя и пыхтя, пыталась выдрать его из пасти машины, на горизонте появился Кирилл.

У меня пульс мгновенно задробил чечётку. От одного только его знакомого ворчливого тона. От этого запаха хвои и ментола. От его горячих ладоней, которые перехватили мои руки.

Как же, чёрт возьми, ему шёл этот китель. Реально настоящий полковник, чтоб его.

А в карих глазах бесящая насмешка, и что-то ещё, во что не хочется верить, но если бы не Волков, мы бы уже проверили эту догадку.

Чёрт! О чём я вообще думаю?

О Медведеве.

А должна?

Я замотала головой, пытаясь вызвать в памяти лицо Женьки. Но ничего не выходит, как ни тужусь. Образ Женьки безвозвратно растворяется, а перед глазами снова Кирилл.

Я никогда в жизни не западала на мужчин постарше. Но Медведев… он реально секс. Абсолютный, концентрированный, сносящий крышу.

Что в кителе, что без него.

– Машенька, Сергей Иванович у себя? – в приёмную неслышно зашёл один из братьев Кольцовых. Младший, Андрей.

Когда я только устроилась в «Монолит», именно он отгонял от меня особо назойливых парней, хотя я и сама справлялась на отлично.

Андрей тоже был старше меня лет на восемь. И тоже объективно хорош собой – в «Монолите» хлюпики вообще не водятся.

Высокий, поджарый: чёрная футболка так и трещит на тренированной груди, джинсы обтягивают мощные бёдра. Зелёные глаза добрые, светлая щетина вокруг губ – ну красавец же! И характер просто золотой, не чета старшему Кольцову (тот как взглянет – внутри всё льдом покрывается).

Но вот парадокс: смотрю я на Андрея абсолютно спокойно. А при виде Медведева, которого знать толком не знаю, все мысли едут набекрень.

Блин, да я даже при Женьке так не робела!

– Маня! Ау! – Андрей пощёлкал пальцами у меня перед носом.

– Занят он, – буркнула я, злясь на саму себя. – У него полиция.

– Полиция? – переспросил Кольцов, явно ожидая захватывающих подробностей.

– Полиция, – отрезала я, запихивая в ящик свой пожёванный шредером платок. – Хочешь – подожди здесь. А я пока выйду... в магазин…

Гениальная отмазка, ничего не скажешь. Просто сидеть в приёмной сейчас, когда из кабинета вот-вот выйдет Кирилл, было выше моих сил – самообладание точно дало бы сбой, а тут ещё Кольцов в качестве зрителя. Важные клиенты уже прошли, так что можно смело смотаться на полчасика.

Я поспешно сгребла сумочку и проверила телефон.

– Мань? – Кольцов вальяжно уселся в кресло и закинул ногу на ногу. – А чё такая красивая сегодня? – он хитро подмигнул.

Вообще, Волков разрешал мне самой выбирать дресс-код, и я обычно ограничивалась удобным кэжуалом. Но для важных клиентов иногда приходилось соответствовать стандартам премиум-сервиса – примерно как сегодня. Случалось это нечасто, поэтому коллег мой вид всегда будоражил.

– Поди, годовщина какая с женихом? – продолжал строить догадки Андрей.

– Ага, – не стала спорить я, захлопывая крышку ноутбука. – Передай Сергею Ивановичу, что я скоро вернусь…

Метнувшись к выходу, я вдруг оступилась на ровном месте и так покачнулась, что Андрей даже вскочил навстречу. Не иначе как присутствие Медведева в радиусе десяти метров действует на мой вестибулярный аппарат пагубным образом.

– Всё нормально! – пискнула я, выровнялась и поскакала к лифту. Между лопаток засвербило – я спиной почувствовала, как открывается тяжёлая дверь начальственного кабинета.

Понятно. Сбежать не получилось.

Створки лифта разъехались, я шагнула в кабину, и, разумеется, следом за мной вошёл Кирилл.

– Спасаешься бегством, Машенька? – спросил он, под шелест закрывающихся створок.

Я мужественно подняла на него взгляд, планируя выдать самую безразличную версию себя. Но вместо того, чтобы сказать какую-нибудь колкость, я просто шагнула к нему, встала на носочки и, схватив за лацканы кителя, жадно прижалась к его губам.

Глава 12

– Ты чего творишь? – выдохнул прямо в губы Машеньки, рассматривая её сосредоточенное личико. Она распахнула глаза, в них плескался испуг вперемешку с вызовом.

– Целую. Не нравится? – тем не менее, смело выдала она, всё ещё вжимаясь в меня.

– Нравится, – чего душой кривить.

Я перехватил её за затылок, не давая отстраниться, и поцеловал уже по-настоящему, глубоко и, может, даже жёстко. Собственно, так, как хотел сделать ещё в том порнушном недосне.

Машенька пискнула, но тут же вцепилась в лацканы моего кителя с новой силой, и ответила так горячо, словно и сама о продолжении наших лесных приключений мечтала.

От неё так сладко пахло, что последние остатки моей выдержки отчалили. Я раз разом погружал в неё язык, всё больше балдея от её отдачи и всё больше отключаясь от внешнего мира.

– Маш, завязывай, – пробормотал просевшим голосом, пытаясь настроить зрение, хотя сам не сделал ни малейшей попытки отстраниться, и разжать руки. – Иначе рискуем осквернить лифт.

– Сам завязывай, – отважно прошептала она в ответ и тут же подалась навстречу за новым поцелуем.

Всё.

Финал.

В голове – звенящая пустота, не единой мысли.

Я сжимал её в объятиях, мял податливые губы, и где-то на периферии сознания мелькнула шальная мысль – нажать кнопку «стоп». Хотя… здесь наверняка камеры, и служба безопасности уже запаслась попкорном.

Двери лифта с весёлым звоном разъехались, но мы даже не замедлились, продолжая целоваться, как обезумевшие подростки.

Меня несло, срывая все тормоза, хотелось наплевать на всё и просто не отпускать её. В голове намечался план, как бы нам всё это продолжить наедине желательно в горизонтальной плоскости.

Дверь требовательно звякнула опять. Видимо, датчики движения не сработали, сигналили, чтобы мы освободили кабину.

Неохотно оторвавшись от Машеньки, поймал её пьяный взгляд, и с трудом подавил очередной порыв прижать её снова. С шумом загнал кислород в лёгкие и потянул её наружу.

Ну что за Машенька такая?

Облом за обломом.

И как ловко на лопатки меня уложила. Одним поцелуем. От осознания того, что от этой девчонки у меня окончательно едет крыша, становилось не по себе.

И хоть я поплыл мозгами, но всё же понимал, что она не из тех девушек, которых можно утянуть на пару палок в тачку, как бы мне не хотелось этого сейчас. Да и какие мне палки. У меня мокруха, инкассация, мой реал – не терпящий замешательства цейтнот. А тут она, опять. Яркая и вкусная. Красивая, словно вспышка в моих серых буднях. И мне даже льстит, что такая молодая-красивая повелась на такого сухаря, как я. Но ей нужны отношения, прогулки, свидания… У неё, кажется, и жених есть. Я от всего этого отвык. Романтик из меня – как из дерьма пуля, это я давно уяснил. Вот так, прижать в лесу, сорвать поцелуй в лифте – это, пожалуйста. А цветы и ухаживания – увольте.

А то, что искрило сейчас между нами, скоротечно, хоть и сладко до одури. Пульс до сих пор в ушах точно стометровку пробежал, и даже недавний удар между ног, не остудил пыла. Но всё же «нет» перевешивало «да». Хотя, чёрт возьми, как же заманчиво было снова увидеть её голую и такую же горячую, как сейчас.

Всё внутри встрепенулось заново, стоило только представить эту картинку.

– Приехали, ёпт, – бросил я с досадой, наблюдая, как Маша судорожно вытирала смазанную помаду, пытаясь привести одежду в порядок, глядя на меня исподтишка.

Вон, с какой надеждой смотрит.

– Кирилл…Я тут подумала… – начала она первой, когда мы вышли в холл. – Может, мы…

– Маш…– я тоже вступил невпопад, утирая рот от помады.

Я мучительно подбирал слова, пытаясь отсечь лишнее, чтобы не превращать всё в дешёвую драму. Проще было, пока она оставалась просто взбалмошной мажоркой, неуклюжим недоразумением. Но она так стремительно доковырялась до чего-то живого внутри меня, и чего себе-то врать, меня к ней тянет нестерпимо, как мальчишку.

– Всё нормально, Машенька. Забудь, – выдал я итог. Тупо даже по моим меркам.

– Забудь? – Маша посмотрела на меня как на дебила.

Втянул побольше воздуха, понимая, что следующей речью раню её. Но что делать?

– Маш, ты меня совершенно не знаешь…я не тот, кто тебе нужен. Ты хорошая девочка, а я…

– Козёл, – мстительно подсказала она, засверкав глазами.

– Ну, не козёл…

– Медведь!

– Хорош ярлыки клеить, – рявкнул я, – можно подумать, это я на тебя в лифте накинулся!

– Нет, ты накинулся на меня в своей берлоге в лесу!

– Ой, хорош заливать, – хмыкнул я, злясь всё больше. – Ты и сама была не прочь, как и пару минут назад.

– Вот ты гад! И как я могла в тебе рассмотреть что-то человеческое, – она смерила меня презрительным взглядом, передёрнув плечами.

– Плохо смотрела!

Мы орали друг на друга на весь холл, с тем же старанием, что минуту назад целовали друг друга.

Вокруг собирался немногочисленный народ, без зазрения совести пялясь на нас.

Какой-то курьер с коробками пиццы даже остановился посреди холла, приоткрыв рот, а две фифы в строгих костюмах перестали цокать каблуками, пялясь на нас как на бесплатное шоу.

Охранники, дежурившие у турникетов, уже спешили к нам.

– Маш, что случилось? – первым подоспел, тот, что придирчиво проверял моё удостоверение, и, видимо, камеры они не смотрели, раз не в курсе нашей лифтовой романтики.

– Ничего, Толь. Всё нормально, – выдала Машенька таким тоном, словно я её предал.

– Он тебя обидел? – не унимался Толя.

– Да, но я сама виновата, – глухо выдохнула Маша, развернулась и, не глядя на меня, зашагала прочь.

– На выход! – гаркнул охранник.

В любой другой раз я бы точно зацепился за его борзый тон, но сейчас мне было плевать. Внутри было пусто и тошно.

Тонкая фигурка Машеньки скрылась за поворотом, а я пошёл на выход, и хоть сто раз себе скажу, что я поступил правильно, всё равно чувствовал себя последним мудаком.