Текст книги "Amor tussisque non celantur (Любовь и кашель не скроешь) (СИ)"
Автор книги: Amortentia 2.0
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
– Ты никогда не ходила на свидания? – Баки, чуть успокоившись, говорил тихо, пока перебирал непослушные локоны.
– Ходила, конечно. А ты ревновал. Однажды мы очень сильно поссорились из-за этого.
– Почему?
– У тебя была девушка, по виртуальной переписке, Моника. Я встречалась с парнем по имени Роберт. Я ушла на свидание в пятницу вечером, а вернулась в субботу поздним утром. Ты устроил настоящую сцену.
– И чем же вы занимались всю ночь?
– Роб никогда даже не намекал на близость. Тогда он устроил ночь кино. Было хорошо. А на утро ты взбесился, наорал на меня, обвинил в том, что я плохой наставник и ты больше не хочешь со мной работать. Я назвала код и выпытала у Зимнего причину такой реакции. Он ответил «Ты моя, Кэрри». После этого мы не разговаривали ни о чем, кроме терапии, почти 1.5 месяца.
– Ты боялась меня?
– Иногда. Зато твои слова заставили меня задуматься о том, что я чувствую к тебе, на самом деле.
– Наверняка мне было стыдно за такие слова. А эта Моника куда делась?
– Не смогла принять правду, что тебе 97 и есть протез, – она чуть дёрнула плечами и замолчала. В памяти всплыл тот первый поцелуй, от чего на лице появилась смущенная улыбка.
– О чем ты думаешь?
– О тебе. В тот вечер ты впервые решился поцеловать меня. Правда понял мою дрожь неправильно. Я возбудилась, а ты подумал, что испугалась. Ушёл так быстро, что я даже не успела объяснить.
– Меня можно понять. Чувство вины и так через верх, а тут ещё и дрожь. Но что именно ты почувствовала тогда?
– Часть меня действительно испугалась, но не тебя. Я уже рассказывала об этом однажды. Меня вырастили для встречи с тобой. Тогда мне показалось, что Красная комната имеет на меня влияние, что мои чувства не настоящие.
– Что ты думаешь теперь?
– Я знаю, что…чувства принадлежат мне. И они светлые. Хотя любить тебя больно. Как только между нами что-то происходит, ты забываешь, становишься другим.
– Я хочу всё вспомнить, Кэрри. Хочу всё вспомнить и никогда не забывать тебя. Прекрасно понимаю, что вспомню и остальное, но ты того стоишь.
Ещё чуть позже оба вышли на ужин. Точнее Кэр собиралась приготовить что-нибудь вкусное, а он просто составить компанию. Конечно, ведь оставлять его одного строго запрещено. Стив чуть не поседел, когда увидел как галантно Баки открывал ей стеклянную дверь, а Брукс хохотала, проводя пальчиками по мощному плечу.
– Что происходит? – Наташа озвучила свои мысли быстрее, чем успел капитан.
– Мы поговорили. Он вспоминает прошлое через сны, в остальном с ним все в порядке. Это был не очередной криз.
– И из-за этого нужно было устраивать такую сцену? Стив был рядом, чтобы объяснить тоже самое, – Романофф подозрительно изогнула бровь.
– Я вспомнил её. Стив не мог бы объяснить это так, как смогла Кэролайн.
– Извини, да, я понимаю, – Наташа смягчилась и сделала большой глоток кофе.
– Вы в порядке? – Роджерс смерил сперва Кэр, а потом и Баки взволнованным взглядом.
– Я простила его уже очень давно. Вы знаете мою позицию. Перенаправила гнев на наши организации.
– Я не знаю что ответить, – Джеймс опустил голову. То, что Кэр не держала зла, вовсе не означало, что он не чувствовал вины, – Не уверен, что смогу когда-то на 100% простить себя. Я благодарен за всё, что вы делаете, особенно за то, что делаешь ты, Кэрри.
– Иди сюда, – она поднялась на носочки и крепко обняла. Стив и Наташа переглянулись между собой. Такая неожиданная нежность, после всего, что их связывало, ввела обоих в ступор.
– Всё, хватит грустить. Мы собираемся приготовить ужин. Вы с нами?
– Да, конечно. Почему бы и нет? – Роджерс потёр ладони. Он почему-то вспомнил их прошлый ужин вместе и не упустил возможность подколоть Баки. Рассказал о ревности и подозрительности, кухня наполнилась тихими смешками и отговорками Джеймса.
Хоть оба приняли решение скрыть новый уровень их отношений, что Баки, что Кэр не упускали возможности незаметно для остальных коснуться друг друга. Такое поведение больше характерно для подростков, но им нравилось. У Брукс не было юности, чтобы пережить это в нормальной среде, а Барнс рядом с ней вспоминал беззаботные времена. Наташа позволила себе включить музыку, чтобы было чуть веселее. Она как раз заканчивала приготовление салата. Стив сервировал стол. Джеймс помогал Кэролайн делать соус для пасты с морепродуктами. Да, не очень-то диетическое блюдо на ужин, но усердные тренировки не позволяли им набирать вес. Бояться нечего. Баки чуть не провалил их прикрытие, когда Кэр слегка обожгла язык, попробовав соус на вкус. Он тут же обхватил её личико руками и усердно подул в открытый рот. Друзья замерли на своих местах и потеряли дар речи.
– Иногда ты меня пугаешь, – Кэролайн начала смеяться, выпутываясь из захвата.
– Извини. Выпей молока, я слышал, что помогает… – он смущённо почесал затылок и поспешил отвернуться, жмурясь и шепча одними губами «Твою мать».
– Кто тебя учил так помогать при ожоге? – Роджерс хохотнул, не особо пытаясь вникнуть в то, что увидел. Он верил, казалось, абсолютно всему.
– Ой, заткнись. Первое, что пришло в голову, – Бак махнул рукой и самостоятельно пытался выпробовать этот соус.
– Я схожу за вином, – зачем-то вслух сказала Романофф, но Кэр всё поняла по взгляду, которым она смерила капитана. Он безуспешно пытался придумать причину, чтобы пойти с ней.
– Иди уже, сейчас лопнешь от напряжения. В следующий раз придумывай и ему причину, Нат. У него туго с враньем. Учтите, что долго ждать не будем, – Брукс поставила бокалы на стол.
– Мы за вином, Кэролайн, – серьёзно повторил кэп.
– Конечно-конечно. Я разве что-то сказала? – она подняла руки и улыбнулась, подмигивая подруге. Как только оба скрылись за углом, Баки тут же оказался рядом. Усадил на стол, зарылся пальцами в волосы, ворвался языком в рот. Кэролайн ухватилась за ремень брюк и прижала его ближе. Жаль, что все закончилось так же быстро, как и началось. Они остались незамеченными только потому, что Стив вернулся с красными щеками, а Нат в своих мыслях, но с хитрой улыбкой.
– У нас готово, – Брукс разделила пасту на порции. Две маленькие, для себя и подруги, и две просто огромные, для суперсолдат с ускоренным обменом веществ.
Если бы там присутствовал кто-то ещё, то сравнил бы этот ужин с двойным свиданием. Потому что каждый был увлечён не беседой между собой, а своим партнёром. Конечно они говорили о чем-то отвлеченном, но не слишком погружались в суть беседы.
– О Боже! – Баки подвинулся к столу максимально близко и едва не подавился, – Это самая вкусная паста, которую я когда-либо ел.
– Вау. Спасибо, Джеймс. Приятного аппетита, – Кэролайн вскинула брови. На самом деле она еле удержалась, чтобы не рассмеяться, ведь знала причину такой бурной реакции. Всему виной ножка, которая плавно надавливала на пах.
– Ты уверена, что с ним всё в порядке? – Наташа всё-таки обратила внимание на кого-то ещё, кроме Стива.
– Да, уверена. Нервный слегка, но это неудивительно, если за один сон вспомнил немалую часть 70-ти забытых лет.
– Спасибо, Кэролайн. Я хотел попросить тебя побыть с ним сегодня, рядом с тобой ему спокойнее, но…
– Я побуду. Ты провел с ним всю неделю, думаю, что теперь пора отдохнуть.
– Ты уверена? – в один голос спросили и Нат и Стив.
– Да. Мне не сложно, правда. Он и мой друг тоже.
– Спасибо, Кэрри, – Джеймс так хотел бы коснуться сейчас её руки, но нельзя.
– Это не нарушение правил, если мы переночуем у меня? Хочу спать в своей постели. Плюс, у меня есть раскладное кресло, где, я надеюсь, он поместится.
– Конечно, если тебе так удобно, – Роджерс мягко улыбнулся. Он правда испытывал такое количество благодарности, что не замечал взаимного притяжения этих двоих.
– Ты не против, Джеймс?
– Нет, не против. Мне без разницы где спать. Ох! – он вздрогнул и залпом осушил бокал вина, хоть и понимал, что это не поможет снять напряжение в паху.
– И всё-таки, ты странный сегодня. Страннее, чем обычно, – Нат дёрнула плечами и изогнула губы в обратную улыбку, а потом снова переключила всё внимание на капитана.
После ужина, они провели пару часов на свежем воздухе, уже без Роджерса и Романофф. Там она, конечно же, выслушала много чего из-за своих игр под столом, но чего скрывать, ему мазохистически нравилось всё, что он чувствует рядом с ней. В минуты молчания, он думал о том, что вспомнил и о том, что она рассказала. Насколько сильной нужно быть, чтобы решиться на близость, тем более, именно с тем, кто издевался в прошлом? Как сильно нужно полюбить, чтобы простить? А что если события прошлого действительно нанесли её неокрепшей психике непоправимую травму? Что если это последствия, а вовсе не любовь? Он мрачнел, но все мысли развеивались от её улыбки или мимолетного касания, словно пепел на ветру. Джеймс задавал вопросы о её детстве или жизни в Красной комнате, а она отвечала, хоть уже говорила об этом раньше. Просто никто из них не знал, вспомнит ли он всё до конца и как скоро это произойдёт.
Когда окончательно стемнело, они направились в её апартаменты, по пути зайдя в его, чтобы забрать коробку. Кэр смешила эта ситуация. Уже вполне привычно носить с собой коробку с самыми нужными вещами туда сюда.
– А я думал, куда пропала коллекция мотоциклов с полок моей спальни, – первое, что он сказал, быстро осмотревшись у неё.
– Когда мне позволили забрать тебя из бункера, твоя комната показалась пустой. Поэтому я перенесла некоторые вещи.
– Как в тебе умещается столько всего?
– В каком смысле?
– Платья, косметика, миллион подушек, фотографии на стенах, говорят о ранимой романтической натуре, но тут же я вижу мотоциклы, кожу, книги по криминалистике, психологии и детективы, вижу твою храбрость, настойчивость, упертость. Оружие ты держишь в другом месте? Я хотел бы посмотреть.
– Пришлось перенести его к Наташе из-за тебя. Обычно я держала его здесь, – она отодвинула одежду на плечиках в сторону и поддела потайную дверцу. Там сразу же загорелся свет, но абсолютно все ниши были пусты.
– Впечатляет. Ты самая необычная девушка, которую я встречал.
– Думаю, что могу сказать тебе тоже самое, Баки, – она вернула всё на свои места и закрыла шкаф.
Часом позже она уже укладывалась среди мягких подушек, пока он ещё принимал душ. Да, ей тоже было о чем подумать. И сомнений у неё было не меньше, чем у Барнса, на самом деле. Утренний секс и откровения после, натолкнули обоих на схожие размышления. Что если эти чувства лишь последствия прошлых событий?
– Ты дашь мне постель? – Баки вышел не в белье, как вчера, а в футболке и шортах. Улыбка мгновенно сошла с девичьего личика, потому что он старался смотреть куда угодно, только не на неё.
– Я сказала это для них, чтобы не вызывать подозрений, ты можешь лечь со мной. Если хочешь…
– Мне кажется, что нам есть о чем подумать, Кэрри. Будет лучше, если я лягу в кресле, – ему и самому неприятно было говорить эти слова.
– Конечно. Если есть желание, я могу поговорить со Стивом и он побудет с тобой, вместо меня.
– Нет.
– Держи, – она протянула в крепкие руки свежий комплект белья и вернулась в постель, больше не глядя на него. Конечно же Баки заметил её холодность и отстраненность, но предпочёл стоять на своём. Он разложил кресло и постелился. Не дожидаясь разрешения, стащил одну подушку с её постели и умостился. Кресло было маловато для его комплекции, но Джеймс решил потерпеть.
– Спокойной ночи, Кэролайн, – голос тихий, хотя он знал, что она ещё не уснула.
– Спокойной ночи, – она ответила так же тихо и выключила свет. Почему-то в тот момент ей стало так обидно, так захотелось разрыдаться. Кэролайн чувствовала себя глупой девочкой, которая влюбилась в парня старше, а он просто воспользовался этим. Как в дурацком кино для подростков. Теперь она жалела обо всём. О поцелуях, сексе, разговорах по душам, о том, что раскрылась ему больше, чем должна была. Теперь она проклинала вчерашний вечер, из-за того, что позволила ему приблизиться, вскружить себе голову, раскрыть свои чувства. Нужно было держаться подальше, как и планировала. Сердце стучало так громко, но дыхание она старалась контролировать, чтобы он ничего не заметил. Несмотря на жаркую погоду, она чувствовала лёгкий озноб от обиды.
Баки ворочался на своём неудобном узком ложе. Он считал, что поступает правильно, по-взрослому, по-мужски, не задумываясь о ситуации с её стороны. Хотел ли он лежать с ней рядом? Обнимать? Вдыхать запах волос? Чувствовать, хоть и такую хрупкую, слегка подозрительную, любовь? Да. Да. Да. Да. На все вопросы. Но Барнс боялся, что если её чувства окажутся не настоящими, он почувствует боль. Потому что успел влюбиться. Вот так просто.
Ближе к трём, когда две пары глаз устали следить за сменой электронных цифр на часах, Джеймс тяжело вздохнул прежде чем встал и медленно, очень аккуратно, лёг на другую сторону её кровати. Там было удобнее и уютнее, хоть это последнее, о чем он думал. Баки прижался ближе, грудью к спинке, носом зарылся в локоны и обнял.
– Ты успел обо всем подумать? – такой строгий тон он не ожидал услышать, потому что не чувствовал протеста.
– Ты обиделась?
– К какому выводу пришёл? – Кэр пропустила вопрос мимо ушей.
– Что не хочу держаться от тебя подальше. Не хочу и не могу.
– Зачем тебе держаться дальше?
– Чтобы дать тебе время разобраться в себе и своих чувствах. Понять, настоящие они или последствия прошлого, – он шептал слова прямо над ушком, плавно поглаживая руку от плеча до самых пальчиков. Кэролайн зажмурилась и закусила губу. Она чувствовала себя ужасной эгоисткой, ведь о таком не могла даже подумать.
– Мне нравится то, что между нами происходит и я не хочу этого ни с кем другим. Я не смогу верить кому-то другому, как верю тебе. Мне нравятся все твои личности. Если бы это была травма, как мне кажется, я хотела бы только Зимнего солдата с приказами в голове, боли и грубости. А я хочу нежности и спокойствия.
– Что если я снова стану Зимним солдатом? Что если я останусь таким?
– Он умеет быть ласковым, поверь мне. Он умеет заботиться, хоть делает это в своей манере.
– Ты поразительный человек, знаешь? Я совсем не удивлён, что каждая личность любит именно тебя, – он подвинулся ещё ближе, сложил тела в пазлы, как давно хотел. Баки целовал оголенное плечико и чувствовал мурашки на светлой коже.
– Почему ты обиделась?
– Уже не важно. Ты рядом, значит всё в порядке, – она начала зевать и только сейчас поняла насколько вымотала себя мыслями о его предательстве. Глаза слипались.
– Спокойной ночи, Кэрри, – Баки так и не дождался ответа. Она просто уснула в его руках. Собственные веки показались невероятно тяжёлыми, будто из свинца. Но он лежал ещё долго, всё думая о том, как бы скорее вспомнить.
**********
Волосы щекотали нос. Он отчётливо различал запах и знал кому они принадлежат, не открывая глаз. Было жарко, ведь тела всё-ещё тесно прижаты друг ко другу. Утро будто хотело подставить Баки, потому что он чувствовал как туго поместилась утренняя эрекция меж женских бёдер. Первым делом он открыл один глаз и осмотрелся. Комната Кэролайн, она в пижаме, он одет. Разложено кресло и на нем смятая постель. Видимо там должен был спать я. Кэрри не пытается вырваться. Что, черт возьми, происходит? Барнс старался восстановить цепь событий, но последнее, что он помнил, пугало.
– Доброе утро, сержант Барнс, – она мычала с улыбкой и закрытыми глазами. Двинула бёдрами, а потом повернулась лицом и мазнула губами по подбородку.
– Доброе утро, Кэрри, – прозвучало не очень уверенно, поэтому её глаза распахнулись очень быстро. Несколько секунд и они сузились до тонких щелок.
– Ты не сержант, не Зимний. Джеймс? Пожалуйста, скажи, что это ты, – звучало конечно максимально странно, ведь так называют одного и того же человека, но он понял. Почти всё.
– Что я с тобой сделал? – он болезненно скривился и внимательно всмотрелся в калейдоскоп эмоций во взгляде. Слезы начали капать с ресниц и Баки ужаснулся.
– Ты ничего не помнишь… – Брукс откинулась на спину и уставилась в потолок, вытирая слезы двумя руками, – Ну почему всё именно так? Почему?
– Кэрри, я сделал тебе больно? Пожалуйста, поговори со мной. Вчера код не сработал и я… Я плохо помню что было дальше. А то, что помню, ужасно, – нотки паники в голосе заставляли её сердце трепетать от заботы, но слова ранили чувствительный орган.
– Вчера? Это было две недели назад.
– Что я сделал? Скажи мне. Я должен знать.
– Ты ничего плохого не сделал, Баки. Даже если хотел, то остановился вовремя.
– Почему я сплю у тебя?
– Когда тебя нечаянно обнулили, Зимний мог спать только рядом со мной. А когда ты был сержантом из 40-х с тобой рядом был Стив. Целую неделю. Поэтому мы договорились чередовать дежурства, чтобы отдыхать.
– Как можно обнулить нечаянно?! – он начал говорить строго и громко, так что Кэр даже дернулась.
– Ох ну не знаю! Меня тут вообще не было и Слава Богу! Потому что ты бегал по базе и искал меня со словами «Моя! Она моя! Моё задание!». Расхреначил себе бровь, избил Стива и собирался убрать любого, кто станет на твоём пути! Тони пропустил через твоё тело сильный заряд тока и это смогло тебя успокоить, но ненадолго, – Кэролайн разошлась не на шутку. Соскочив с постели, она кричала так, что слюни летели во все стороны, размахивала руками.
– Прости. Прости, хорошо? Я зря повысил голос, – он сел и выставил руки в защитном жесте. Ему казалось, что она злится из-за этого, а на самом деле она злилась, что теперь всё, что между ними было, можно вычеркнуть и забыть, как это произошло с ним.
– Уходи. Захочешь, спросишь у Роджерса. Я устала. С меня хватит, – она всучила ему одежду в которой он пришёл вчера и вытолкала за дверь. Конечно, потом она сползла по этой двери на пол и зашлась в истерике. Ей было плевать слышит кто-то или нет. Он слышал, потому что так и стоял там, уперевшись лбом в косяк. Джеймс корил себя за эти слезы, даже не догадываясь о настоящих причинах их появления. Он считал, что сделал что-то ужасное и собирался это выяснить, как можно скорее.
Первым делом он направился на поиски Стива, самого преданного и надёжного друга. Он неслабо удивился, когда увидел, как Романофф выходила из его спальни. Но больше всего поразило то, как Стив испугался, увидев его.
– Где Кэролайн? Почему ты один? – если бы Баки не отклонился, тот точно успел бы схватить его за грудки и прижать к стене.
– Я не помню последние две недели. Что произошло?
– Кэр в порядке? Что она сказала?
– Почти ничего. Сказала, спросить всё у тебя. Расскажи всё сначала.
– Что последнее ты помнишь?
– Обычное утро, мы начали терапию, но код не сработал. Потом темнота, – вранье, он помнит, что набросился, но не помнит чем это закончилось.
– Проходи. Это долгий разговор, – Стив позволил ему сесть в кресло, а сам всё никак не мог найти себе места. Он совершенно не знал с чего начать и как преподнести информацию мягче. Если Кэролайн сказала идти к нему, значит стоит рассказать всё? Она не собирается этого делать?
С каждой минутой молчания Баки мрачнел всё сильнее. Если Роджерсу так тяжело подбирать слова, значит вряд-ли он собирается сказать что-то хорошее. Нарастающая паника сковывала тело, стало трудно дышать.
– Ты напал на неё там, на поляне. Не знаю почему, но ты говорил, что это сбой программы. Кэролайн скрыла это в своём отчёте, но отказалась от ведения терапии. Она уехала тем же вечером, никто так и не знает куда, кроме Тони. Утром всё стало ещё хуже. Ты искал её, вынес дверь, напал на нас. У нас не было другого выбора. После обнуления, ты стал Зимним солдатом. Страшное зрелище, честно сказать. Не помнил никого. Следующие 4 дня были похожи на ад. Ты не спал, не ел, не пил, всё, что ты делал, это пытался выбраться из бункера, – капитан старался выстрелить все как можно быстрее, чтобы избежать наводящих вопросов, но, увидев состояние друга, замялся.
– Кэрри видела меня таким? – он зажмурился, будто проглотил что-то ужасно горькое.
– Она вернулась ради тебя. Старк показал ей записи и она вернулась. Но её ты тоже не узнал. Разозлился, ударил в стекло прямо напротив её лица. Думаешь она испугалась? Нет. Ну, или просто не подала виду. Я могу показать тебе записи, если захочешь. Они сохранены.
– Что было дальше?
– Она сказала, что солдат знает её не такой и ушла. А когда вернулась, мы думали, что она сошла с ума. Кэролайн вошла к тебе без одежды, без оружия, без ничего.
– Господи, – Джеймс закрыл лицо руками и начал качаться вперёд назад. Так ужасно он не чувствовал себя с того дня, когда Кэр вернула ему память в хижине.
– Она уговорила тебя поесть, попить, даже искупала. Смыла засохшую кровь с рассеченной брови. Убедила одеться. Кэр дала слово, что будет охранять твой сон, будет рядом, только тогда ты согласился отдохнуть. Она была там для тебя.
– Значит теперь вы знаете? – он закусил кулак и дергано вытер влажные глаза. Джеймс даже не мог посмотреть на друга, настолько боялся, что тот отвернется от него.
– Да. Она рассказала, – Стив наконец-то сел на край кровати и сцепил руки в замок.
– Не молчи. Мы больше не друзья, ведь так? Я не заслуживаю никого из вас.
– Баки, это никого, кроме вас двоих не касается. Если Кэролайн смогла простить, то мы не имеем права злиться или вообще даже вспоминать об этом. Мы друзья и всегда ими будем, – капитан не ожидал от него таких мыслей. Теперь многое стало на свои места, он понял его опасения и страхи.
– Спасибо, – единственное, что он смог из себя выдавить, но глаза так и не поднял.
– А через два дня, она залетела сюда с криком, потому что ты попытался выколоть ей глаз маникюрными ножницами.
– Ч-что? – такой поворот событий его правда испугал. Теперь уже было не до самобичевания, он испугался так, будто не видел её сегодня утром и не знал, что с ней всё в порядке.
– Тем утром ты проснулся юнцом. Последнее, что ты помнил – падение с поезда. Её ты, конечно, не помнил, потому пытался припугнуть, чтобы она раскололась.
– Надеюсь я не говорил с ней… У того Баки на уме были лишь война и девушки. Не представляю, что мог ей наговорить.
– Она оберегала тебя от лишних знаний и укоров совести.
– В каком смысле?
– Сказала, что ты нравишься ей таким, весёлым и беззаботным. А ещё в твоих глазах не было жалости, которую она ненавидит. За вами было интересно наблюдать. Она флиртовала, ты не отставал.
– Она никогда бы не флиртовала со мной, что за чушь? Не может такого быть, – теперь Бак был настроен скептически, в слова про флирт поверить слишком сложно.
– Она рассказывала тебе о миссиях, делая пальцами вот так, – Стив зашагал пальцами по своей ладони, – Только по груди. Голос стал тише, она смотрела снизу вверх. Казалось, что вот-вот и кто-то из вас не выдержит напряжения. Я может и твердолобый, но это был флирт.
– Похоже на то, – впервые за это утро Баки выдал подобие улыбки. Однако ему сразу снова стало грустно. Неужели я действительно смотрю на неё с жалостью? Ей нравился другой я, весёлый, смешной и беззаботный. Вот только я не могу быть таким снова.
– Потом она брала миссии, ты устраивал сцены, потому что «Это не по-мужски отправлять девушек на задания одних». И так прошла ещё неделя. Учился всему заново, да и я многое повторил благодаря этому. Вечером в мой день рождения, ты танцевал с Кэролайн. Причём так, что Наташа даже ходила узнать, всё ли с ней в порядке. И вы ночевали вместе. Правда потом она призналась, что напилась и тебе пришлось поить её водой всю ночь. Вчера ты вспомнил часть своей жизни, увидел во сне. А сегодня ты вспомнил всё, кроме последних двух недель.
– Я ужасный друг, хуже не придумаешь. Спасибо, что терпел меня всё это время, что не опустил руки.
– Мы с тобой до конца, забыл?
– Спасибо. Думаю, мне стоит поговорить с Кэролайн. Теперь спокойно.
Вот только у неё были другие планы на этот счёт. Она больше не хотела разговоров, их и так было больше, чем нужно. Да, она ощущала себя так, будто сбегает, от него, от ответственности, от чувств. Но Кэролайн можно понять, она пережила за эти две недели больше, чем за последние четыре года. После звонка Тони, она взяла работу в Вашингтоне. Со смерти Пирса там всё-ещё остались дела для преданных агентов хорошей стороны. Не слишком долго, но достаточно, чтобы обо всём подумать и разобраться по какому пути идти дальше. Всего две недели, этого должно было хватить. Под глаза холодные патчи, чтобы скрыть покраснения, тонирующий макияж и прочие хитрости. Кэр вернула свое оружие из комнаты подруги обратно в свою и часть упаковала. Вещей много не брала, только самое нужное. Она ощущала себя роботом, который выполняет запрограммированную задачу, не хотелось чувствовать.
К обеду Брукс вышла на кухню, для того, чтобы наконец-то перекусить с самого утра. Сперва там никого не было, чему она обрадовалась, но потом присоединились и остальные. Наташа уже знала о предстоящей миссии, поэтому не удивилась упакованным чемоданам, которые стояли у входа. А вот мужчины синхронно сдвинули брови, в глазах немые вопросы.
– Что? У меня работа. Жду джет.
– Надолго? Что именно? – Стив кивнул и сел напротив.
– Нет, всего две недели, плюс минус пара дней. Кто-то наладил потрясающий трафик оружия через всю страну. Моя задача выяснить кто именно.
– Где?
– Вашингтон. Наконец-то поживу дома. Всё чаще задаюсь вопросом, зачем было его покупать? Я всё свое время живу здесь.
– Ты не говорила, что у тебя есть работа, – Баки был взволнован, миссия не была похожа на её обычные задания. Ещё и появилась так неожиданно. Кэролайн вела себя подозрительно. Утром она рыдала взахлёб за дверью своей спальни, а теперь сидела так, словно ничего не произошло.
– Ты не можешь этого знать, ведь ничего не помнишь, – не удостоила его даже мимолетным взглядом, хоть это было нелегко.
– Я хотел поговорить с тобой наедине, если можно.
– Поздно, – она вскочила на ноги и быстро поставила пустые чашку и тарелку в посудомойку, – Мне пора. Увидимся через две недели, тогда поговорим. Обещаю.
Обнимая всех на прощание, она всё-таки замялась, когда очередь дошла к Барнсу. Ещё ночью он целовал её шею и плечи, а теперь она должна была делать вид, что этого не было. Объятия с ним вышли самыми короткими, хотя он совершенно не хотел разжимать руки. Кэролайн упорхнула, как бабочка сквозь пальцы, оставив его с неприятным комком недосказанности в груди и горой вопросов. Хотя у неё их было не меньше.
**********
Переступив порог своего дома, она вдохнула полной грудью. Там всё было точно так, как она оставила, собираясь в Нью-Йорк. Правда на поверхностях скопилось немало пыли. Рабочие будни начинались со следующего дня, поэтому этот она посвятила уборке, закупке и готовке. Она ходила из спальни в спальню и не могла понять, что не так. Дом звучал по другому. Если раньше она чувствовала в нем свободу, то теперь это было одиночество. Брукс долго стояла в проходе одной из спален. Конечно, она всегда называла её гостевой, но хотела бы называть детской. Порой, закрывая глаза, она представляла в этом доме четверых детей. Мечты, которым не суждено было сбыться, ведь они мертвы. Забавно, но никогда она не представляла рядом с собой мужчину. Никогда, до этого дня.
Теперь, опустившись на пол, она могла представить каждую из личностей Барнса отцом и своим партнёром на жизненном пути.
Довоенный Баки был бы забавным, но в то же время ответственным. Его бы любили. С таким отцом можно и бороться, и петь, и танцевать, и рисовать, и…да что угодно.
Солдат был бы строгим, с замашками гиперопеки. А ещё он был бы самым заботливым и любящим, потому что знает цену эмоциям и чувствам. Для него семья была бы на первом месте.
А этот Баки, который помнит всё, с ним сложнее. Да, безусловно, он был бы хорошим отцом, но был бы он таким же мужем? Смог бы он простить себя и взглянуть на неё по-новому, будто их связывают только хорошие воспоминания? Кэролайн хмыкнула себе под нос. Если бы кто-то придумал толковый словарь с изображениями, то напротив слова Сожаление должна быть именно его фотография. Барнс никогда не сможет забыть.
**********
Тем временем на базе, впервые за последние две недели, было спокойно. Никто не был уверен, что их не ждёт очередной криз, но надеялись. Барнс казался даже слегка болезненным, по сравнению со вчерашним. Тот говорил много и громко, смеялся и шутил, а этот почти всё время молчал. Не выдержав напряжённых взглядов друзей, он сослался на усталость и ушёл к себе.
Что-то с собственным телом было не так. Он щупал и не мог понять что именно. Баки стал перед зеркалом и оголился, осматривая себя ещё более пристально. На груди и животе он обнаружил маленькие пятнышки, происхождение которых осталось тайной. Выбритый пах и подмышки – более, чем странно. Две недели он был не в себе. Зимнему плевать на тело, а в юности он брился там перед свиданиями, и то не всегда. Кожа реагировала на прикосновения иначе, более жадно. Особенно если представить, что ладонь не шершавая, а мягкая, тёплая и желательно Кэрри…
Отогнав эти мысли, он оделся и лёг в постель. Там тоже что-то было не так. Кэролайн спала здесь, но её запах почти не ощущался на подушке, больше его. Хотя он нашёл несколько волосинок. Постель была непривычно скомкана и наспех заправлена. На своей стороне он нашёл несколько белых пятен. Господи, чем этот ублюдок занимался, пока Кэрри спала?! Стив сказал, что она перебрала с коктейлями… Какой ужас. Позор. Надеюсь она этого не видела. Баки срывал белье с такой скоростью, будто за дверью стояла полиция нравов. Он хотел выстирать всё как можно скорее. Загрузив постель в стиральную машину, он выдохнул. Но тут же заметил свою футболку, которая лежала у самой душевой кабины. Вот она пахла Кэролайн. Спала в моих вещах? Сколько же она выпила? Надеюсь… Надеюсь переодевалась она самостоятельно? Надеюсь, что не тронул её. Хотя голова начала болеть, как только он снова повернул её к стиральной машине и вспомнил что внутри.
Баки вылетел из апартаментов и нашёл Стива там, где оставил. Он был так взволнован, что даже не заметил, что немного помешал.
– Ты говорил, что записи остались. Я могу их посмотреть? Может что-то вспомню,– Барнс, конечно, старался выглядеть спокойно, но удавалось ему это не очень.
– Конечно. Я отведу тебя, – Стив посмотрел на Романофф, но ей не оставалось ничего, кроме как кивнуть.
Идя по коридорам, кэп попытался вывести друга на разговор, но ему не удалось. Баки был погружен в себя глубже, чем обычно. Он очнулся, когда они наконец-то пришли к небольшой комнате с десятком экранов. База напичкана камерами. Они были даже там, где Джеймс и представить не мог. Несмотря на то, что доступа к таким данным у Барнса нет и быть не могло, Стив позволил ему остаться с записями наедине, оставил свой допуск. Не потому что заботился о его ментальном состоянии, просто сам не хотел видеть это снова.
