Текст книги "Сердце отваги измеряется численностью. Книга 5 (СИ)"

Автор книги: allig_eri

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12
Стеклянный рассвет, часть III

Худрос, трущобы, взгляд со стороны

Она бежала изо всех сил. Спешила, как могла. Спешила и понимала – опоздала.

– Почему всегда так⁈ – крикнула девушка небу, но не получила ответа.

Склад был пуст. Никого и ничего. Поместье Воробья – поздно. Опоздала. Она вечно в роли отстающего. Всегда.

– Он убьёт меня, если я не успею…

Разумная мысль о том, что обычный человек ни за что не сумеет одолеть пользователя Ауры была отброшена в сторону. Что-то подсказывало ей – этот сумеет.

К счастью, в какой-то момент само провидение помогло ей. Она увидела песчаный купол, который возник возле старого кожевного цеха. Более того, по пути туда песчаный барьер пропал. Ещё одна удача!

– Уже не такая. Через барьер я бы пройти сумела, – хмыкнула она, покосившись на «игрушку» в своих руках.

Девушка действительно успела. В последний момент? Трудно сказать. В дальнейшем она не могла дать ответа на этот вопрос. Однако в миг, когда бросала копьё, Тиара Йоколь поняла – судьба всё-таки улыбнулась ей.

Хриоса, которую передал ей Райнер Силиват, была прикреплена к палке, представляя собой нечто вроде доисторического каменного копья. Только более практичного, качественного и умело сделанного.

Хранитель успел заметить хищно жужжащее копьё издали, направив потоки песка на перехват.

Бесполезно. Хриоса подавляла любые способности Запретного Плода.

Копьё полетело – свистнуло в воздухе. Миг спустя небольшой бирюзовый камешек стукнул Юмана в грудь. Детский удар для кого-то, уровня Хранителя.

Но он сыграл свою роль – заблокировал силы Юмана, пусть и всего на миг.

Песчаная гробница ослабла, потеряла силы, развалилась, позволяя умирающему парню отправить импульс в стаю вóронов, восстанавливая себя без травм и каких-либо повреждений.

Хранитель взревел. Это был крик отчаяния и боли.

Он проиграл.

* * *

Я видел, как Юман попытался обратиться песком. И не смог. Словно бы лишился сил. Стал обычным человеком, способным рассчитывать лишь на Ауру. А рядом светилась она… чудо-чудное. Хриоса. Я сразу понял, что это такое. Что ещё могло обладать таким эффектом⁈

Сила артефакта была невообразима. Действовала надёжно и основательно.

Песок остался мёртвым. У Хранителя ничего не вышло. Но то лишь сейчас. В данный миг.

Я поспешил, обратился вóронами, ускорился до свиста крыльев и успел взглянуть в паникующие глаза Юмана. Успел разобрать, как его губы начали собираться в какие-то слова, а потемневшая от яда правая рука поднялась в воздух, словно желая отбить атаку.

А потом вóроны пробили его насквозь, взорвали красным фонтаном, вылетая наружу совершенно иного цвета. Алого.

И одним из этих вóронов был я.

Убить мучителя оказалось до невозможности приятно.

* * *

Худрос, трущобы, взгляд со стороны

По умирающему городу был нанесён страшный удар.

Трущобы, словно открытая рана, истекали кровью. Здания и заброшки превратились в руины. Дома обрушились, стены треснули, крыши провалились. Запах пыли, раскалённого камня и крови смешался в густую, удушающую смесь, от которой першило в горле. Песок забил улицы, похоронив под собой сотни, если не тысячи тел случайных прохожих, попавших под удар.

Кто-то задохнулся, когда буря ворвалась в лёгкие. Кто-то погиб под обломками. Кого-то смело штормом, швырнуло о стены, переломало кости и оставило истекать кровью в грязи.

Поместье Серебряного Воробья, символ того, что даже в трущобах можно жить, как король, обратилось грудой камней. Склад, где некогда проживали ностойцы оказался разрушен. Кожевный цех вообще перестал существовать. На его месте образовалась яма, наполненная песком, камнем и сухим деревом.

Немногие выжившие разгребали обвалы и обломки, вытаскивали погибших родных, горевали и обрушивали проклятья на… Саркарн. Ведь это его Хранитель сошёл с ума.

Ещё одна причина ненавидеть тех, кому повезло больше. Наместника. Кайзера. Грандов. Восток.

Ещё одна причина объединиться перед тем, кто готов направить их гнев в нужное русло.

А Загрейн стоял над телом Монсо Юмана. На его плече сидел ворон. Парень задумчиво смотрел на труп, не обращая внимание ни на что вокруг.

Он дышал песком и бойней, анализируя свои новые силы. Перспективы. И будущее.

И победу.

И цену, которая была за неё заплачена.

Неподалёку лежала Вертрана Каустиль, зажимая лицо. Кровь текла между пальцев. Левый глаз – пустая дыра, щека разорвана, кожа сточена, будто стамеской. Она даже не плакала, просто раскачивалась на одном месте. Дрожала, изредка тихо подвывая.

Крылатая выбиралась из развеявшейся песчаной клетки. Медленно, с трудом. Песок изрезал её – десятки кровоточащих зарубок на руках, ногах, животе, лице, шее… Глубокие. Кровь пропитала остатки одежды. Правая нога не двигалась, но она упорно вылезала из песка. Отплёвывалась, негромко хихикала. Бормотала про алхимию и необходимость поспешить, пока не забрали власть. Пока раны ещё свежие и их можно вылечить. Чтобы продолжать быть полезной. Чтобы иметь возможность удовлетворять своего покровителя.

Себб лежал без сознания. Чешуя склонился над ним, проверяя пульс. Живой. Дышит. Уши в крови – удар Запретным Плодом Барбаса Зокли.

От Красноморда осталось лишь пятно на песке. Ещё несколько костей. Но не все, ведь бóльшую часть просто сдуло поднятым Юманом ураганом.

А вот труп Тины висел почти ровно. Песочные иглы почему-то не развеялись, пусть из них и ушла сила Запретного Плода Хранителя. Глаза женщины были открыты, хоть и забиты песком. Смотрели в небо, прямо на слепящее солнце. Им было уже всё равно.

Стоила ли победа заплаченной цены? Возможно.

* * *

Я обернулся на шаги.

– Ты, – кивнул я девушке, чья помощь оказалась очень кстати.

Она улыбнулась, продемонстрировав маленький пузырёк.

– Мне без надобности, – устало пожал я плечами. Ворон согласно каркнул. Девушка с интересом оглядела его.

– Да, я так и думала, – кивнула она. – Тогда… ей?

Я посмотрел на Ведьму.

– Поможет?

– Мой… – она замялась, – м-м… «работодатель» сказал, что даже мёртвого на ноги поднимет.

– Будешь проверять? – индифферентно поднял я бровь.

– Не думаю, – скептично пробормотала она. – Поможешь мне?

– Нет.

Она нахмурилась. Фыркнула. Подошла к Вертране, присела рядом. Ворон на моём плече не отрывал от неё своего немигающего, хищного взгляда.

Ведьма дёрнулась. Попыталась отползти. Единственный глаз горел диким испуганным страхом.

– Не надо… не трогай… – прохрипела она, замахав руками.

– Тихо, – незнакомка мягко взяла её за руку. – Я помогу.

– Нет… оставь меня… пожалуйста… я не хочу… не надо…

Я нахмурился, не позволяя воображению продолжить обрывки этих слов. Отгоняя смысл.

Сил сопротивляться у Вертраны, однако, не было. Часть флакона пролилась ей на лицо, ещё часть была влита в рот.

– Ну вот, – успокаивающе погладила её незнакомка. – Чувствуешь?

Кожа Ведьмы шевелилась, сползалась, переплеталась и срасталось. Восстанавливалась. Щека снова стала целой, гладкой, даже без шрамов. Глазная впадина начала наполняться. Тёмная красная дыра пропала, сменившись маленьким уродливым глазным яблоком, которое начало расти, пока не превратилось в то, что было ранее.

Глаз.

Полноценный глаз.

Веки сомкнулись, а когда открылись, то стали влажными от слёз.

Вертрана подняла руку, провела пальцами по щеке, веку.

– Всё хорошо, – прошептала ей незнакомка и обняла.

У Ведьмы исчезли синяки, порезы, ссадины – словно их никогда и не было.

– П… П-почему? – спросила Ведьма. – Это же… ценно… Такая… сила… А я… зачем?..

Незнакомка улыбнулась.

– Я не знаю, – спокойно ответила она. – Он сказал, что ты нужна. Нужна Миизару.

Вертрана моргнула. Чему-то кивнула.

Я поднял Хриосу, которая всё ещё была прикреплена к деревянной рукояти, чтобы Прóклятые могли брать его в руки. Штука до боли напоминала древнее каменное копьё. Какой фарс! Бесценный артефакт выглядел дешёвым ширпотребом.

– О, спасибо, – улыбнулась незнакомка.

Я заметил, что она вообще любит улыбаться.

– Кого благодарить за щедрость? – спросил я.

– Думаешь, после того грубого отказа я буду делиться ценными сведениями?

– Да.

– Хм, – фыркнула она. – А вот и нет. – Но в её глазах на секунду мелькнула тень – будто она уже пожалела о сказанном.

Я пожал плечами.

– Тогда просто передай ему спасибо.

– О, это я с радостью, – подмигнула она. – Хотя думаю, ты и сам с этим справишься.

– Разве?

– Уверена, вы встретитесь.

– Он… следит за нами? – нахмурился я. – Стоп, уж не тот ли это контакт Ребиса? Последователь Наршгала в высших эшелонах власти?

– И ты вот так запросто мне об этом рассказал⁈ – рассмеялась она.

– Да или нет?

Девушка закусила губу, поправила волосы.

– Ну-у… да, ты прав.

– Понятно.

– Что же… не скажу, что приятно было поболтать, но это была занимательная встреча. А теперь мне пора, Загрейн Сантарос. Ещё увидимся!

Помахав рукой, незнакомка быстро умчалась прочь, не забывая прятать себя Аурой от Наблюдения. Десяток секунд – и затерялась среди обрушившихся зданий.

– Можно было убить её, – прохрипела Крылатая, подхрамывая рядом. – И забрать Хриосу. Твои птицы сумели бы.

– Наверное. Но у неё было оружие против них.

Я выдохнул, оглянулся к остальным.

– Рой нашёл наших. Местечко почти не пострадало. Собирайте тела, отступаем.

Чешуя кивнул, направился к трупу Тины. Крылатая раздражённо покосилась на меня, попыталась выпрямиться. Чуть не упала. Прекратила пытаться. Скособоченная и прихрамывающая направилась в сторону.

– Куда? – бросил я ей в спину.

– К своим, – не оглядываясь, но задрав подбородок, сказала она. – Ещё увидимся мал… Загрейн.

Она не смогла похвастаться элегантностью незнакомки, но что-то мне подсказывало – дойдёт без проблем. А значит не буду даже думать о чужих бедах. Свои бы разгрести.

Вертрана поднялась на ноги. Выглядела неуверенно. Посмотрела на абсолютно здоровые ладони, ещё раз ощупала лицо, тело, грудь, выступающие рёбра.

Ворон на плече потёрся об меня. Я усмехнулся. Вытянул руку, поглаживая перья. Мягкие и тёплые.

Часть моей силы. Часть меня.

В небе кружили ещё трое. Чёрные силуэты на фоне безмятежно-голубого неба. Наблюдали. Ждали команды.

Даже не мысль – намёк на неё, и ворон с плеча взлетел ввысь, присоединился к остальным.

Пора уходить.

* * *

Ностой, взгляд со стороны

Повозка остановилась. Заброшенная деревня, некогда бывшая их домом, встретила новоприбывших тишиной. Дома пусты, покрыты песком. Некоторые без присмотра уже обвалились. Последние плодородные земли пропали. Когда-то полноводная река исчезла без остатка.

Вета поджала губы. Если бы они остались здесь, то уже погибли бы.

«Если бы Загрейн не…»

Она моргнула, до боли сжала зубы.

«Это не он, а Ребис заставил нас уйти!»

Но внутренний голос, – который почему-то говорил тоном Заны, – напомнил: именно Загрейн был тем, кто расшатывал устои и мировоззрение деревенских. И практически дожал их даже без божественных фокусов меча.

Вета оглянулась на Ребиса. Он сидел в повозке. Меч на коленях. Не шевелился. Смотрел вперёд.

– Может наконец-то захотел в туалет? – встала рядом Зана, насмешливо толкнув её плечом. – А ты что застыла? Тоже ловишь «божественные вибрации»?

Вета толкнула её в ответ. Зана фыркнула.

Ребис продолжал молчаливо сидеть, покуда остальные нерешительно переминались. Они шли мимо деревни, когда лидер приказал остановиться, сел на повозку и застыл. Вот уже пятнадцать минут он молча пялился на деревню.

Ностальгия? Или что-то иное?

Меч дрогнул. Ребис выдохнул. Вирры на его теле тихо зазвенели.

– Хранитель мёртв, – прошептал он.

Вета замерла. Зана вскинула голову.

– Загрейн справился? – уточнила Зана, а потом подпрыгнула, разразившись радостным кличем. – Да, сука, да! Я знала! Знала! Он надрал жопу этому песочному мудаку!

Ребис кивнул, провёл пальцем по эфесу меча.

– Как и было обещано, – протянул он, резко спрыгнув с зашатавшейся телеги. – Ах, как символично, что это случилось именно возле нашей родной деревни! Кто-то после этого смеет утверждать, что это не божественным проведением живёт этот мир!

– Изменения в плане? – сухо уточнил подошедший Годарт, поправляя секиру за спиной.

Белая каменная кожа майора отсвечивала в ярком свете солнца.

– Нет, всё идёт так, как и должно быть, – шире улыбнулся Ребис. – Ну⁈ – оглядел он народ. – Насмотрелись⁈ Видите, отчего я вас спас? – в голосе прозвучали истеричные нотки. – Я вытащил вас с порога смерти! Всех! Каждого! Вы должны мне свои жизни!

Никто не осмелился оспорить его слова.

Ребис довольно кивнул.

– Идём. Грайдия ждёт нас.

Они пошли дальше, оставляя за собой погибшую деревню и песок, лежащий на крышах – равнодушно, как саван.

* * *

Мир жесток. Он не прощает ошибок. Не щадит слабых. Не даёт второго шанса.

Но в мире есть правила, которым он следует всегда.

Первое: сильный побеждает.

Второе: победа – не конец. Она лишь открывает путь к следующему испытанию.

Третье: каждый выбор имеет цену. Иногда ма́лую, иногда большу́ю.

Победа над Хранителем стоила жизней. Стоила города.

Но выжившие стали сильнее, а погибших сменили новенькие.

Это хорошо? Да.

Этого достаточно? Нет.

Кружите же, чёрные вóроны. Кружите над руинами умирающего города. Когда-нибудь ваши крылья будут заслонять солнце, ну а пока вы лишь очередная ступень к возвышению.

Скоро мир станет опаснее.

А война продолжится.

* * *

Место неизвестно

– Я слышал слишком много разных историй. Слишком много полуправд и откровенной лжи. Эта – ничем не лучше прочих. – Грейхорн Истинный словно выплёвывал каждое слово. – Мальчишка показал неплохой потенциал, но в наше время такого не взяли бы даже драить палубу. Теперь же…

– По моим… э-э… воспоминаниям, таких брали не только в юнги, но и в корабельные офицеры, – парировал Нортес. – Даже без опыта, чисто за счёт огромной силы и потенциала. Впрочем, всегда есть место исключению.

Грейхорн хмыкнул и ответил:

– Что же, он действительно победил песочного кретина. Ох, как же я ненавижу ошибки! А этот Камбииз был именно твоей ошибкой, Нортес.

– Его планы были смешны, – отмахнулся старпом. – Ты сам-то их помнишь? Из обрывков наших разговоров он, когда сумел избавиться от моего контроля, понял лишь то, что на Миизаре находится божественное оружие и решил завладеть им любой ценой!

– И он бы завладел, если бы не стечение обстоятельств, Нортес. Этот чудесный хаос! Вообрази, как скучно было бы без него?.. Слава скуке!

– Как скажешь.

– Итак, – решил завершить разговор Грейхорн, – как всё это укладывается в твои столь смехотворно закрученные планы?

– Это мои-то планы закручены? – приподнял Нортес бровь. – Иной раз даже я сам не понимаю, чего ты хочешь, капитан. Так было в прошлом, ещё когда мы топтали землю своими ногами, так осталось сейчас, когда шаги стали чужими.

– Сейчас стало проще, – покрутил рукой Грейхорн. – Мы ушли в тень, стали забытыми легендами. Теперь не приходится заниматься этой бесполезной рутиной, вручную подчищая грязь за всем миром. Вот причина моей нелюбви к тому этапу жизни. Приходилось постоянно решать чужие проблемы! Вся эта человеческая грязь, интриги, пустой обман… Впрочем, ты сам это знаешь.

– Но с нашим исчезновением всё стало лишь хуже.

– Да ладно? А по мне не изменилось ни на грамм. Нет, даже напротив! То, что раньше делали тайно, теперь делают открыто. Это ли не раздолье?

– Такое себе раздолье, капитан. Всё катится в бездну. Подумай, почему с нашей пропажи мир не провёл и десяти лет без глобальных войн?

– А почему люди вообще не могут без войн, Нортес? Может потому, что сами боги подали им пример, когда обрушились друг на друга с яростью шторма? Абос, Бог Солнца, бывший кем угодно, только не богом солнца, поместил свою суть в собственный скипетр. Также поступили и другие. Очень хорошо. Божественное оружие…

– По-прежнему думаешь, что Абос переродился в кайзера Саркарна, Наратэе Линериосе?

– Я никогда не думал так. Он просто везучий ублюдок, имеющий доступ к древним побрякушкам. Деталь не особо важная для перспективы.

– Именно поэтому мы всеми силами пытаемся бороться против Саркарна на чужой территории? Создаём восстания и мятежи, но не рискуем заходить на земли Карматора и Первой Империи?

– Разумная предосторожность. Возвышение, знаешь, должно добавлять мудрости.

– О, и как? Добавило? Как это вообще должно выглядеть, по-твоему? Мудрость?

– Хм, я просто подумал вслух о… необходимости наличия не только силы, но и умения правильно ей распоряжаться.

– А… и сразу поумнел? Кажется, однажды я слышал, как ты думал вслух о «необходимости» потрясающе прекрасной Королевы Миров, рабыни каждого твоего желания…

– Ты прятался за шторой! Я так и знал!

– Не в этом суть. Где она?

Двое мужчин уставились друг на друга. Секунду. Две.

Грейхорн фыркнул. Нортес насмешливо осклабился.

Как бы не менялся мир, они продолжали оставаться командой.

Как всегда.

Глава 13
Год спустя…

Владей собой среди толпы смятенной,

Тебя клянущей за смятенье всех,

Верь сам в себя наперекор вселенной,

И маловерным отпусти их грех.

Пусть час не пробил, жди, не уставая,

Пусть лгут лжецы, не снисходи до них.

Умей прощать и не кажись, прощая,

Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтанья,

И мыслить, мысли не обожествив.

Равно встречай успех и поруганье,

Не забывая, что их голос лжив.

Останься тих, когда твоё же слово

Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,

Когда вся жизнь разрушена и снова

Ты должен всё воссоздавать с основ.

Умей поставить в радостной надежде,

На карту всё, что накопил с трудом,

Всё проиграть и нищим стать как прежде

И никогда не пожалеть о том.

Умей принудить сердце, нервы, тело

Тебе служить, когда в твоей груди

Уже давно всё пусто, всё сгорело

И только воля говорит: «Иди!»

Останься прост, беседуя с царями.

Будь честен, говоря с толпой.

Будь прям и твёрд с врагами и друзьями,

Пусть все в свой час считаются с тобой.

Наполни смыслом каждое мгновенье

Часов и дней неуловимый бег, –

Тогда весь мир ты примешь как владенье

Тогда, мой сын, ты будешь человек!

Первое учение Абоса, Бога Солнца.

* * *

1140 год от сотворения мира, остров Миизар

Я протискивался сквозь плотную толпу. Вокруг гудели голоса, смех, крики торговцев. Пахло жареным мясом и пряным вином. Праздник. Улыбка сама собой появилась на губах.

Периодически совершенно незнакомые люди хлопали меня по плечам, поднимали кубки с пивом или элем, радостно хохотали.

– Загрейн! – воскликнул один из таких, помахивая шампуром с аппетитным жареным мясом. – Так держать!

Я вытянул кулак, поднял вверх. Раздался одобрительный вопль поддержки.

Борясь с улыбкой, я продолжал идти вперёд, изредка кивая солидным толстым купцам или высохшим чинушам. Пожимал руки аристократам. Принимал кубки вина, фрукты, объятия красивых женщин.

Мой путь вёл к наибольшему скоплению народа. Там, в толпе, должно было произойти глав…

– Тц, – с трудом удержался я, чтобы не выругаться, ведь едва не был сбит с ног! – Аккуратнее, чёрт возьми!

У моих ног оказался нищий. Старик, лысый, как коленка, но с густой серо-белой неопрятной бородой, свалявшейся в ком. Глаза – бельма. Нос – вмят в череп. Тёмные пеньки вместо зубов, губы обожжены. Грязные узловатые руки с длинными чёрно-жёлтыми ногтями, твёрдыми, как черепаший панцирь. Вместо ног у него были обрубки бёдер, завёрнутые в вонючие тряпки.

– Спаситель… – прошепелявил он. – Спаситель!

Толпа за спиной навалилась, поток разделил нас, понёс меня дальше – вперёд.

Я оглянулся, но никого не увидел. Затоптали?

Дёрнувшись было обратно, понял бессмысленность этого действия. Хохот горожан почему-то показался тяжёлым и скрипучим, истеричным. Солнце ушло за тучи, отчего обстановка стала тусклой. Тени вытянулись, краски потускнели, и в воздухе проскользнул холодок. Лето словно сорвали – и под ним открылась серая, хмурая осень.

Я шёл с толпой, пристально осматриваясь по сторонам, начиная замечать то, что ранее уходило от взора.

У стены дома сгорбилась старуха. Лицо – месиво морщин, беззубый рот, зашитые слезящиеся глаза. Она качалась, будто в трансе, бормотала что-то под нос, а потом разразилась воплями, заглушаемыми криками и шумом толпы.

– Сжечь её! Сжечь! Сжечь! – выцепил я повторяющиеся слова, резко оглянулся, пытаясь понять, кто и к кому обращается?..

…и наступил на что-то мягкое.

Посмотрел вниз.

Дохлая кошка. Выпотрошенная. Внутренности размазаны по камням, шерсть слиплась от крови. Пустые глазницы смотрели в никуда. По серым кишкам ползали жирные личинки.

Меня замутило. Я упустил момент, когда запах цветов, вина и жареного мяса сменился удушающей вонью гнили.

– Сжечь! Аха-ха-ха! Сжечь!

Снова тот самый крик! Казалось, он складывался из десятков голосов в единый звериный рык.

Я вытер подошву о покрытую инеем мостовую, поёжился, плотнее запахнувшись в плащ, и направился вперёд, ощущая, как с ещё сильнее потемневшего неба падают колючие холодные снежинки.

Впереди, сквозь головы и плечи, пробивался оранжевый свет. Огни. Факелы. Костёр. Он освещал площадь, словно маяк.

Я осознал, что метущийся вперёд поток людей организовал нечто вроде коридора.

Для меня.

И я побежал по нему.

Постепенно это становилось труднее. Люди больше не расступались, коридор сужался, я отвоёвывал каждый шаг, пока вновь не оказался в толпе. Но уже не весёлой и радостной. Скорее… разъярённой. Они рычали, подпрыгивали, тянули вверх руки. Я расталкивал их, пробирался вперёд. Сердце билось о рёбра. Откуда-то спереди накатывал жар, а со спины – холод.

Будто бы я бежал от зимы.

И тут я увидел.

Помост. Деревянный столб. Хворост и дрова вокруг. А к столбу, цепями, прикована девушка. Чёрные волосы, голубые глаза, ровные черты лица…

Вета.

Её покрытые снегом волосы растрепались, лицо шло пятнами беспорядочного румянца. Одежда местами порвана, частично обнажая грудь. Губы шевелились, но я ничего не слышал – толпа заглушала всё.

Рядом, на помосте, стоял силуэт. Высокий. В чёрном балахоне и маской палача, закрывающей лицо. Он тоже что-то говорил, удерживая факел в руках.

– Нет! – рванулся я вперёд. – Вета!

Расталкивая народ, я прорывался к ней, но неудержимо вяз. Люди расступались медленно, сопротивлялись каждому шагу.

В следующий миг я вырвался на маленький пустой пятачок.

– Загрейн, – раздался насмешливый знакомый голос. Из толпы вышел силуэт.

– Дэля⁈ – уставился я на неё. Маленькая девочка, лет девяти, она ехидно лыбилась, глядя на меня. Миг спустя она шагнула ближе, попадая под свет факелов с помоста.

Я отпрянул. Левая половина её лица была обгоревшей. Кожа сморщилась, почернела, волосы на той стороне обуглились, частично опали, обнажая побелевшие кости черепа, покрытые пеплом. Левого глаза тоже не было, лишь запёкшийся провал.

– Не спас меня, так думаешь, что с ней получится? – почти ласково спросила она. – Ты ведь бросил её, также, как меня.

– Не бросил! – срывающимся голосом крикнул я. – Ни её, ни тебя!

Дэля склонила голову набок. Обугленная кожа натянулась, треснула, сочась чем-то тёмным.

– Ври дальше, брат.

Она шагнула назад – и растворилась в людской массе. Превратилась в тень между плечами неистовствующей толпы.

– Сжечь её! – продолжали надрываться люди. – Сжечь шлюху! Смерть!

Крики оглушали. Голова шла кругом. Я дёрнулся было к Дэле, но толпа сместилась и её тень пропала. Затерялась, не давая даже намёка, куда могла деться сестра.

Неважно, потом отыщу, вначале спасти Вету!

Я бросился к помосту. Костёр уже горел. Даже отсюда я ощущал силу пламени.

Вета кричала. Теперь я слышал. Её голос резал уши, пронзал грудь. Она кого-то звала. Умоляла.

Выскочив на открытое пространство, я оказался прямо перед помостом. И замер.

За охрану отвечала знакомая до смерти троица. Широкоплечий крепыш, худощавый горбонос и их глава – мужчина с бородой клинышком и короткими усами.

Они стояли, загораживая ступени. Горбонос при этом удерживал в руках маленькую старую тряпичную куклу с оторванной рукой.

Заметив меня, они почему-то поклонились.

– Господин Сантарос! – хором, словно репетируя, выдали они. – Прошу, проходите! – и расступились.

Рыкнув, я рванул ближе, врезал усачу в челюсть, опрокидывая его на брусчатку. Крепышу – коленом в солнечное сплетение. Горбоносу – локтем в шею.

Они не сопротивлялись, безвольно упав и даже почти не прикрываясь. В глазах виделась до смешного глубокая преданность.

Я замер с вытянутой рукой, которой, незнамо когда, подобрал тяжёлый камень.

Мгновение я смотрел в глаза усачу, а потом отбросил камень. Сплюнул. Поднялся на ноги и рванул к Вете.

Костёр уже горел. Пламя лизало подол платья Веты, взбиралось по ткани. Она кричала, дёргала цепи, но металл не поддавался.

На моём пути встал палач. Чёрный балахон колыхался, хотя ветра не было. Маска скрывала верхнюю часть его лица, но не улыбающийся рот.

Прежде чем я сбросил его с помоста, он поднял маску, демонстрируя лицо.

И я замер, ведь… это было моё лицо. Немного старше, с заострившимися скулами и парой морщин возле глаз.

– Я – твоё будущее! – моим голосом сказал он, а потом хлопнул меня по плечу, всунул факел в руки и… рассыпался вóронами.

Чёрные птицы взмыли вверх, каркая, хлопая крыльями. Их тени захлестнули всё, что было вокруг, а потом, одна за другой, они спикировали вниз, врываясь в моё тело.

Внутренности пронзило болью, будто ледяные иглы вгрызлись в рёбра.

– Кха-а-а! – выдал я, выгибаясь дугой.

На миг я закрыл глаза, а когда открыл…

Площадь опустела.

Ночь. И абсолютная тишина. Ни ветра, ни дыхания, ни шороха. Только моё собственное сердцебиение.

Людей не было. Толпа исчезла. Дома вокруг потемнели, окна зияли чернотой. Света почти не осталось.

Только я в одежде палача и потухшим факелом в руках, а рядом обугленный столб и цепи, удерживающие скелет. Местами на нём ещё виднелись чёрные кусочки плоти.

Снег медленно оседал на её череп. На мои плечи.

Шагнув назад, я сорвался с помоста.

И проснулся.

Глаза открылись резко, я дёрнулся, едва не упав с кровати. Рядом завозились, я скосил взгляд, заметив Зану. Сердце в груди слегка успокоило свой бешеный темп.

Я накрыл лоб тыльной стороной ладони, ощущая холодный пот.

– Снова кошмары? – тихо спросила Зана, слегка приподнявшись на кровати и положив мне руку на грудь.

Женская ладонь показалась обжигающе горячей. Словно с костра…

Я вздрогнул, дёрнулся, но быстро пришёл в себя.

– Давно они уже меня не преследовали, – хмыкнул я, положив свою руку поверх её.

Девушка подалась ближе, ложась на меня обнажённой грудью. Она лукаво усмехнулась.

– Раз ты не спишь, можем продолжить то, на чём остановились.

Я выдавил улыбку.

– Не думаю, что в состоянии.

– Поспорим? – её рука опустилась ниже, обхватив мой член.

Я провёл ладонью по её щеке, а потом поцеловал в лоб.

Зана насупилась.

– Вот всегда ты так делаешь, когда хочешь настоять на своём, – протянула она. И непонятно, то ли реально огорчена, то ли притворяется.

– Завтра трудный день. Ожидается делегация от Амонатóра Зальтека.

– Самогó Ледяного Змея всё равно не будет, – пожала она плечами. – К тому же, их примет Ребис.

– Я тоже буду присутствовать. Потом надо…

– Ох, не продолжай, ладно? – взмолила она. – Я эти планы получше тебя знаю.

– Не лучше, – проворчал я, а потом встал с кровати, ощущая, как прохладный ночной воздух иссушает холодный пот. Добравшись до стола, налил из кувшина чашку воды.

Выглянул в окно. Мы находились в поместье… не помню имени. Какой-то худросский аристократ, которых давно перебили. Дом был в отвратительном состоянии, но когда вернулся Ребис – почти год назад, то город привели в порядок. Поместье починили, переделали. Теперь в нём жил я.

Да-а… сколько же всего изменилось с победы над Монсо Юманом!

Развернувшись, я заметил балахон палача, лежащий на стуле. Глаза расширились, сердце ухнуло в пятки, я отступил, но почти сразу осознал, что это просто мой плащ.

Тени сыграли злую шутку.

Фух… спокойно… побереги нервы, идиот.

И правда, я слишком взбудоражен. Сном, ожидаемой встречей, навалившимися проблемами.

Будь ты проклят, Ребис! Нагрузил на меня столько задач и дел! Ну и что, что я умею телепортироваться, это ведь не значит, что я должен быть В КАЖДОЙ, сука, бочке затычкой!

Я с силой провёл руками по лицу, будто стирая с него паутину сна. За окном, сквозь щели ставней, пробивались нити света, обещая очередной день из раскалённой меди.

Дела. Их всегда было слишком много. Вот и сейчас я был одновременно в двух местах, вернее, моё внимание было разорвано: одной частью сознания я следил за тихим, плавным дыханием Заны, другой – удерживал тонкие нити контроля над роем на восточных рубежах, где диверсанты, подобно скорпионам, рыли норы в песке.

А ещё был Диргос. Проклятущий Диргос.

Место, которое внезапно стало нужно ровным счётом всем. Причина элементарна – четыре месяца назад мои насекомые прогрызли днища у четырнадцати кораблей Аделарда Вермитракса, который направил на них свою армию с целью уничтожить «смутьянов и мятежников в Худросе».

Собственно, итог ожидаем. Тонкий расчёт позволил начать топить флот ровно посреди Чаячьего залива, отчего даже очень умелые и опытные пользователи Ауры не сумели спастись. Огромная армия ушла на дно в полном составе. До сих пор помню их крики – бр-р!

Нет, я не в первый раз убиваю, но… такие огромные массы народа – в первый!

Нескольких выживших я добил при помощи воронов, уничтожая их спасательные шлюпки, лодки, плоты и то немногое, что не успели испортить насекомые.

Некоторое время люди – в основном воины с Аурой и Запретным Плодом, – ещё пытались держаться, но вскоре слабели от голода, жажды и усталости, после чего я спокойно убивал их насекомыми и вóронами.

Таким образом Вермитракс лишился чуть ли не половины своих элитных сил. А только они и имели значение. Обычный солдат без Ауры и Запретного Плода считался бесполезным. Ни на что не годным. Их задача: быть группой поддержки у более мощных товарищей.

В общем, пусть Вермитракс по-прежнему серьёзно обгонял нас в боевой мощи, уничтожение флота и армии на нём стало наглядным показателем нашего будущего успеха.

Хотя скорее будет правильно сказать «возможного успеха».

Не важно. Суть в том, что теперь мы – я – тщательно следили за приплывающими кораблями. А кораблей стало немало! Торговлю худо-бедно удалось восстановить, когда Ребис героически вернулся в Худрос, наводя здесь порядок. Не знаю как – возможно через других почитателей Наршгала или неких «помощников» во дворце наместника, – но почти прекратившаяся торговля снова стала налаживаться.

Худрос принялся использовать то, что мог использовать город, который перестал производить собственную пищу и воду: рудники и ремесленников.

Привечая афридов и работорговлю, Ребис вытащил ещё один козырь – неплохие финансы (похоже ему их передал тот же самый «агент Наршгала» из дворца наместника, но конкретику не знал даже я), которые позволили продержаться первое время, скупая у афридов невольников и награбленное. Всего за три месяца на западе Миизара был налажен порядок, а потом ручейки людей потекли к Ржавому Источнику.