Текст книги "Ночные фиалки (СИ)"

Автор книги: Alena Liren

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Ренаведд. О ней вампиру еще предстояло рассказать долгую и путанную историю, от скорого знакомства в темном переулке и до побега в холодной ночи. Его задумчивый взгляд сподвиг девчонку на странноватую улыбочку. Щекой она осторожно прижалась к его груди, руками обнимая широкоплечего вампира. В свете закатного солнца ее красный наряд смотрелся выгоднее. Нет, теплые цвета девчонке не шли.

Об этом мужчина не упомянул, удержав мысли в голове. Беглый взгляд на ее макушку заставил Детлаффа скривить губы в ухмылке. Она так хрупка, невинна и послушна в его направляющих в нужную сторону ладонях, что сердце больно дергалось в груди. Прилив нежности показался вампиру слишком странным, чуждым его природе. Судя по тому, как сильно Рен цеплялась за своего вампира, разжимать объятья она собиралась нескоро. Пришлось ему.

– А как будет дальше, Детлафф? Я буду приходить к тебе по ночам, уходить с утра… И все? – спросила она, отстраняясь.

– Не знаю, Рен, – ответил вампир. – Ты ждешь чего-то другого?

– Обычно семьи, ну, мужчины и женщины, они… Женятся.

Обычно. Только проблема была в том, что Детлафф обычным никогда не был. Возможно, очень давно, среди вампиров, пышущих молодостью, его даже можно было найти заурядным, но теперь, в окружении тысяч людей, рождающихся и умирающих с неимоверной легкостью, Детлафф мог считать себя явлением уникальным. Почти.

Ему следовало догадаться о том, что в девичьей голове найдутся глупые мыслишки на этот счет. Для воспитанной в традициях времени Ирены сожительство мужчины и женщины должно было сопровождаться законным браком. Она не настаивала, опасаясь, что тогда вампир прогонит ее прочь, но и отступать от этой «мечты» ей совсем не хотелось.

– Иди сюда.

Теплые теперь руки подняли ее над полом, Ирена обхватила вампира за шею. Ей повезло, что солнце еще не поднялась, а ночной сумрак не до конца уступил бой свету. Девчонка сильнее прижалась к мужчине, надеясь на его неоспоримую силу. Он не выронит ее по дороге, за это можно было не трястись.

Дома мелькали под ногами. Рен и не думала, что крыши их могли так сильно выцвести за время, проведенное под разгоряченным солнцем. Мальчишки часто лазали вверх, чтобы попрыгать по козырькам, но Рен в их развлечениях прежде не участвовала. Она любила посидеть внизу, у плывущей вглубь поля реки, плести венки, болтать с подругами о ждущем за порогом счастье.

Счастье… Вот оно, да? Ирена плотнее прижалась к вампиру, чувствуя тепло его могучего тела. Не так она представляла себе первую любовь, первую ночь в компании горячо любимого мужчины, первый день совместной жизни. Какое-то странное чувство сожаления примешивалось к эйфории расцветших в душе чувств. Он никогда не женится на ней – Рен хорошо это знала, и могла отказаться начинать отношения, ведущие ее в лапы порока. Могла.

Оконный проем не скрипел, мужчина осторожно поставил Ирену на ноги, оказавшись в ее комнатке. Дари посапывал в кровати за ширмой, спал он всегда крепко, потому проблем девчонка не испытывала. Детлафф оглядел кузнецкую дочку с ног до головы, шершавой ладонью погладив ее румяную щеку.

– Повяжи шарфик, – попросил он полушепотом, пальцем дотрагиваясь до свежего укуса. – Пожалуйста.

Это слово было ему до жути непривычно, и Детлафф выговорил его с большим трудом. Рен об этом не догадалась, но просьбу вампира обещала выполнить. Она и сама думала о том, что шрам надо бы как-то спрятать, чтобы избежать ненужных вопросов, которые могут посыпаться на ее голову в скором времени. Вампир наскоро чмокнул девчонку в щеку, еще не зная, явится ли он сегодня вечером или завтра, чтобы снять, наконец, швы.

Попрощались они сухо, словно и не проводили ночи так, как любящие друг друга мужчина и женщина. Осторожно, не желая будить спящего еще Дариуша, вампир выскользнул в отворенное окно. Холодный порыв ветра всколыхнул черные волосы, девчонка осторожно обернулась. Фиалки, оставленные под солнцем, лившимся из окна, давно высохли, Ирена медленно собрала их в холщевый мешочек с вышитыми на нем сиреневыми цветами.

Девушка закончила скоро, намереваясь улечься в кровать и сделать заспанный вид к пробуждению брата. Только Дари, очнувшись, сорвал все ее планы. Темные глаза его обещали просверлить в Ирене дырку, пока девчонка, ничего не подозревая, повязывала синий шарф вокруг белой шеи.

– Во сколько ты пришла-то? – сонно выдавил он.

– Скажем, что чуть-чуть попозже тебя.

Дариуш громко хмыкнул, но спорить не стал. Мальчишка почти осторожно обулся, весело свесив ноги с кровати. Ирена намеревалась сменить «парадный» наряд на более скромное одеяние, но в присутствии мальчишки переодеваться не желала. Дари не услышал намека в ее покашливании, а ширмочка, сквозь которую можно было видеть не только силуэт, но и каждую деталь, не внушала Рен и капли доверия.

– Он тебя… Тот мужик тебя обидел, верно? – с нескрываемой злостью спросил мальчишка. – Он что-то с тобой сделал, Рен? Запугал или заставил?

– Ничего он со мной не делал… Ничто, чего бы я не хотела сама, – добавила Ирена тихо, почти смущенно. – Вы поздно вернулись?

– Нет, – ответил Дари. – Папа хотел, чтобы ты заглянула в кузницу, как проснешься.

– А зачем? Вы рассказали ему?

– Нет, мы молчали… Не знаю, зачем, – нехотя ответил Дариуш, словно обидевшись на сестру за недомолвки, возникшие между ними с недавних пор. – Я ушел.

Мальчишка хлопнул дверью, уходя, Ирен вздрогнула. Отец, конечно, не был таким уж тираном, как многие соседские мужики, но, бывало, вставлял детям оплеух. Повисшая в комнате тишина толкнула девушку на кровать, Ирена прижалась лицом к пыльной подушке, но кричать не стала, не решилась.

Переодеваться долго не пришлось. Скинув и рубаху, и юбку, Рен выбрала новый наряд. Вышитая виноградными лозами рубашка, жилетка из бычьей кожи, высокие сапожки и старая черная юбка с топорщащимися карманами. Наскоро вымыв лицо в оловянном тазу, девчонка поправила синий шарфик на шее. Скажет, что приболела, даже кашлянет для достоверности.

Девушка осторожно спустилась вниз, схватив со стола пару теплых еще блинов. Близнецы играли возле очага, перекидывая друг другу полукруг старой картофелины. Ирена наскоро махнула им рукой, мальчишки ответили тихим и монотонным: «привет, Ренк», все больше углубляясь в незатейливую игру. Жирными от масла пальчиками девчонка пригладила непослушную прядку на челке, ничуть не волнуясь за чистоту волос. На улицу она вышла довольной и свежей.

До кузни идти не так уж и долго, а вышагивать вперед под теплыми солнечными лучами – довольно приятное занятие. Отец просыпался пораньше, чтобы выйти на работу уже с утра, заработать лишнюю монету у спешащего на службу рыцаря или оруженосца. Нога у Ирены почти зажила, и для себя девушка решила, что уже завтра вернется на рынок, чтобы привычно торговать цветами и дальше, зарабатывая смешные гроши на безделушки и пирожки.

Тяжелая дверь поддавалась сложно, и, чтобы попасть в «Нелегкое дело Брохвича», нужно было приложить немалую долю усилий. Девушка пробралась внутрь, громко за собой хлопнув. Жар пыхнул ей в лицо, из глубины помещения слышался звучный стук молотка, музыка рабочего дня. Бом, бом по железу, бом… Ирена хмуро поплелась вперед, чувствуя, что воздуха здесь не хватает.

– Папа? – спросила она громко, наклоняясь под особенно низкой балкой.

Славомир улыбнулся своей щербатой лыбой, бросая работу. Дари, мирно стучавший вдалеке, тут же бросился раздувать меха, лишь бы не говорить с обидевшей его Рен. Отец не звал сына, он поощрял его трудолюбие, но уработаться до болей в пузе никогда не давал. Кузнец улыбался, осторожно приобнимая дочь, стараясь грязными лапами не пачкать ее красивую рубаху.

– Ты хотел меня видеть? – спросила Рен, смущенно кривя губы.

– Да, да… Пойдем.

Девчонка шла вперед, подталкиваемая заботливым родителем в прихожую. Она бывала здесь не так часто, чтобы успеть запомнить окруживший ее интерьер. Выкованные давным-давно щиты, которыми были увешаны стены, пара полных комплектов доспех, уже ржавых внутри, скрещенные мечи и алебарды… Предбанник, видимый посетителем, выглядел внушительно, рекламировал мастерство кузнеца, неплохо справляясь с этой нелегкой задачей.

– Послушай, Ирочка, тут важное дело, – говорил отец заговорческим полушепотом. – Мать говорила, что ты собиралась вернуться к работе.

– Да, уже завтра пойду на рынок, – настороженно ответила Рен.

– Значит, зажила там твоя… Хворина? – спросил Славомир, не смогший вспомнить, каким недугом страдала его дочь.

– Ну да, – отмахнулась Ирена. – Почти что.

Отец явно замялся, не зная, с чего бы начать. Он нахмурил кустистые брови, недобро глянув на пробежавшую вдалеке крысу. Этого дерьма ему только не хватало, недавно же всех вывел тот злосчастный чародей, спросивший с него внушительную сумму монет. Кузнец осторожно заглянул дочери в глаза, решая, хочет ли озвучить свою просьбу. В конце-то концов… Чего бы и нет.

Впрочем, говорить ему не пришлось. Тяжелая дверь отворилась, внутрь помещения, скрипя полным доспехом, вошел рыцарь. Но рыцарь ли? Да, на груди его виднелся герб, блестящий стальной меч болтался на поясе, а забрало новенького шлема было опущено. Ирена привычно улыбнулась вошедшему, за железной решеткой не разглядев его ответной реакции.

– Вот оно, – холодно произнес отец. – Ох, милая, познакомься с сэром Дартелло. Он – рыцарь барона Родерика из Дун Тынне, – проговорил кузнец, указав на вошедшего. – Это – моя дочь – Ирена Брохвич.

Названный рыцарь поклонился, услышав свое имя. Рен, не знавшая правил этикета, принятых в его обычном кругу, ответила только слабым кивком и широкой, немного глуповатой лыбой, показывая ровные зубки. Девушка глянула в сторону отца, изрядно побледневшего при виде молодого человека. Подняв забрало, рыцарь словно стал немного… Моложе. Рен увидела лицо миловидного юноши с аккуратными ямочками на впалых щеках.

– Рад приветствовать.

Сняв шлем, сэр Дартелло и вовсе растерял каждую толику произведенного ранее впечатления. Аккуратные светлые кудряшки выпали из-под шлема, удачно расположившись на его не слишком широких плечах. С виду юноше можно было дать не больше двадцати трех лет, в его голубых глазах ярким огнем горела сила молодости, заинтересованность и отблеск жившей глубоко в душе жестокости, жадности, любого низкого порока.

– Рен, о чем, я, собственно, начал…

– Так мы говорили об этой прелестнице? – поинтересовался юноша, не слишком галантно обращаясь к Ирене так, точно ее не было рядом.

– О моей единственной дочери, – деловито напомнил кузнец. – Рен, ты согласишься сходить к барону, чтобы снять мерки с его… – замялся Славомир, подбирая более уместное слово. – С дамы его сердца.

– С его подчиненной, так бы я это назвал, – ввернул юноша.

Взгляд его голубых глаз бесстыдно скользил по фигуре девушки. Но зацепиться ему было не за что: торчащие ребра и маленькая грудь, тощие ноги, узкие бедра и впалые щечки. Тело Рен не дышало здоровьем молодости, девушка не подходила под колорит яркой столицы. Худая, черноволосая и темноглазая, она все же показалась юноше интересной, эфирным призраком аристократических идеалов с их бледной кожей и изможденным, болезненным видом.

– А почему ты сам не хочешь? – осторожно спросила она, надув отчего-то губы.

– Видишь ли…

– Мой барон не хотел бы, чтобы его подчиненная имела столь интимный контакт с каким-либо мужчиной, – перебил его молодой рыцарь. – Потому мы просим вас о помощи, милсдарыня.

На слове «просим» халтурного вида рыцарь сделал акцент. Его голубые глаза Рен не нравились, довольная ухмылка, так некстати озарившая молодое лицо, ей не нравилась в два раза больше, только ответить отказом девчонка не смогла. Когда Ирена сдержанно кивнула, отец грустно улыбнулся. Он подал дочери рулетку, напомнил, что именно ей нужно измерить по приходу, а после взял с молодого человека обещание – привести дочь обратно в целости и сохранности.

Юноша ответил согласием, выводя Рен из жаркого помещения. Неестественно-приветливая улыбка не покидала его тонких губ, рыцарь выглядел крайне комично. Ирена сдержанно охнула, на выходе увидев у дверей сероватую кобылку в яблоках. Скотинка повернула массивную голову в ее сторону, недовольно фыркнув своей потенциальной ноше.

– Лошадок боимся? – насмешливо спросил вчерашний мальчишка.

– Нет, – пыталась оправдаться Рен. – Просто… Неожиданно. Это что, ваша скотина, сэр Дартелло?

– Ага, моя, – ответил рыцарь, не утруждая себя вежливыми обращениями. – Поедешь спереди или сзади?

Нужно подумать. На лошадях девчонка каталась всего пару раз: в далеком-далеком детстве и в пятнадцатилетнем возрасте. Первый раз ее прокатил кругломордый дядя, брат мамки, владевший одной из конюшен города. Через год после этого он умер, оставив на улице жену и троих детей, которые спешно покинули город, в свою очередь не оставив от маленькой семьи ничего, кроме памяти. Второй раз Ирену прокатили во время сбора винограда. Лошадка стояла без дела, и сын плантатора нашел ей применение – катать миловидных девок в его удовольствие, пока отец не увидал их странное развлечение и не всыпал всем люлей.

– Давай сзади, – неловко пробурчала она.

Первым в седло забрался рыцарь, сделав это умело и ловко, после он подтянул за собой и Рен, готовую в любой момент свалиться вниз. Первое движение копыт взвило под ногами кобылки облако густой пыли, второе – малый островок. Ирена хмуро оглянулась, когда лошадка поскакала по городу, медленно набирая темп. Отец долго глядел рыцарю вслед, чувствуя в груди странную ледяную тревогу. К дождю?

========== 14. Это ее портреты ==========

Путь оказался долгим, лошадь тряслась на ухабистой дороге, и Рен судорожно цеплялась за седло. Рыцарь все прибавлял ходу, силясь расправиться с делами как можно скорее. В какой-то момент он нехотя остановился, потому что увидел черепаху, медленно переползавшую дорогу прямо на его пути. Должно быть, это зрелище его позабавило, ведь юноша долго не трогался в путь, наблюдая за медлительной животинкой, колышущей невысокую траву своими осторожными движениями.

– Можешь держаться за меня, так удобнее, – великодушно позволил горе-рыцарь, обращаясь к спутнице.

– Спасибо, – вежливо ответила Ирена, но положения своего не изменила. – Мне удобно.

Уж лучше она протрясется в дороге, чем унизится в судорожной попытке не вывалиться из седла. Рыцарь, словно специально, пустил лошадь вперед еще быстрее, и Рен неосторожно прикусила язык. Юноша слабо улыбнулся, когда девчонка подбородком врезалась в его широкую спину, чувствуя металлический запах, исходящий от мощного тела. Ему не часто поручают возить в замок хоть кого-то, а уж миловидных деревенских девок… Нет, с тех пор, как к ним примкнула та диковатая атаманша, он ни одной милашки и близко не видел.

– Госпожа – любовница барона? – спросила девушка громко, перекрикивая жужжащий в ушах ветер.

– Да, – ухмыляясь, подтвердил рыцарь. – Только при них об этом лучше не говорить, если не хочешь получить палкой по хребту.

Но она и не собиралась говорить. Как бы это выглядело, интересно? Осторожно сглатывая, девчонка нахмурила брови. Кобылка то ускорялась, гонимая всадником, то сбавляла темп, чувствуя свободу от пинков по поджарым бокам. Лошадь устала, тащить двух людей ей было сложно, а уж бежать при этом со всех ног…

– А зачем его леди понадобились доспехи? – наивно-детским голосом спросила девчонка.

– Ты думаешь, что женщины не носят доспехов?

– Ну да, – без ехидства ответила Рен. – Я никогда прежде не видела рыцар… Рыцарек? Рыцариц? Или как там…

Юноша расхохотался. Шлем он надевать снова не стал, видимо, решив, что опасности рядом нет и можно расслабиться. Его золотые кудри прыгали при движении, они щекотали щеки девчонки, изредка касаясь ее розоватой кожи. Солнце карабкалось ввысь, тоненькими лучами-пальцами ухватывая куски голубого неба. Рен чувствовала боль, растекающуюся по пояснице от неудобной позы.

За смехом послышалось молчание, сопровождающееся размеренным топотом дряхлеющей кобылки. Хитрая лошадь снова замедлила шаги, но хозяин быстро пнул ее по бокам, снова подгоняя. Нет, в пути расслабиться не получится никому из них, но ехать не так долго. Боклер располагался удачно, добраться от него в любой конец княжества – задача легкая, если у тебя, конечно, имеется для этого транспорт.

– Женщины охотятся, некоторые и воюют, да и потом, они путешествуют, – с упоением объяснял сэр Дартелло. – А в путешествии защита крайне важна.

– А как доспех защитит женщину от разбойников, если девочек драться не учат?

– Некоторых учат, да и к тому же… Да бандиты просто не поймут, что перед ними женщина, – нашелся бравый рыцарь.

– Тогда зачем существуют женские доспехи, если их цель – скрыть от нападающих пол противника?

– Чем ты занимаешься?

Беседа явно зашла не в то русло, и юный рыцарь стремился остановить ее бурный поток. Ему нравилось беседовать с девчонкой только потому, что рядом с молодой кузнецкой дочерью он казался себе более мудрым, более благородным рыцарем. Сэр Дартелло скромно улыбался, ему страшно хотелось посмотреть в темно-синие глаза миловидной спутницы, но поворачивать голову рыцарь не желал: лошадь свернет или заблудится без его понуканий.

– Чем придется, – бегло ответила девчонка. – А ты?

– Угадай, – ехидно заметил вчерашний мальчишка. – Защищаю честь дома, которому служу. Тяжкая работа, скажу тебе.

Если возить туда-сюда девчонок для снятия с кого-то там мерок – занятие, защищающее честь семьи, то он справлялся вполне неплохо. Правда, если долг его заключается в чем-то другом… Это очень сомнительно. Рен не хотела беседовать, задавать вопросы. Имение барона издалека не казалось ей впечатляющим, и сейчас, подъехав к нему так близко, девчонка мнения не изменила. Со столицей это местечко никогда не сравнится.

Дорога кончалась деревянными воротами без изысков. Вокруг спешащего рыцаря крутились люди, носились собаки. Батраки тащили на себе огромные тюки, снятые с повозок, служки бегали мимо, расправляясь с заказами своих господ, а крестьянские бабы дружной гурьбой шагали к реке.

Сэр Дартелло все что-то говорил, то повышая, то понижая голос. Ирена его не слушала, всецело погрузившись в свои простые, но нелегкие думы, рассматривая прохожих. Нет, ей здесь явно не нравилось.

Златовласый рыцарь помог девушке выпрыгнуть из седла, Рен осторожно коснулась его руки, заключенной в латную перчатку. Ее морозило непонятное чувство страха, антипатии к этому подозрительному местечку. Проходящая мимо старуха подарила незнакомой девчонке презрительный взгляд, Ирена наморщила лоб в ответ, повторив недоброе выражение глаз. Она и сама не очень хотела сюда идти.

– И где там ваша… Дама? – спросила девушка, прерывая рассказ юноши о его старом коллеге.

– Дама, – насмешливо шикнул юнец. – Я покажу, – ответил он коротко. – Но тебе придется быть с нею очень учтивой.

Мерки Ирена снимала не в первый раз и понимала, что подход к клиентам такого уровня должен быть немного иным. Девушка кивнула, слабо улыбаясь, и прошла вперед, за рыцарем. Юнец неприлично выругался, наступив в грязь, но тут же извинился перед спутницей, вспомнив, что он – лицо, ответственное за честь графства.

Старый дом, покрытый отражающей весеннее солнышко побелкой, казался вполне достойным. Два этажа, сам по себе он был жутко вытянутым. Должно быть, комнаты были длинными, неудобными и полупустыми. Рен прошла вперед, слабо кивнув дворецкому на входе, а юный златовласый рыцарь прошел следом, отдавая слуге какой-то тревожный приказ.

Приглушенных слов Ирена не разобрала, не попыталась даже, интерьером она впечатлилась, но не сильно. Неплохо, если сравнить с ее халупой, бледно, если с квартиркой Венеры.

Рыцарь проводил гостью к двери, ведущей в комнату загадочной дамы. По лестнице он взбирался медленно, Рен могла бы обогнать его, захоти она быть невежливой. Девушка замерла на входе, уже готовая податься вперед и ухватить ручку, но юноша прервал ее, мягко отстраняя ладонь Ирены от двери. В его голубых глазах девушка видела яркий свет, предупреждающий ее об опасности. Рыцарь не был остервенело-благородным, девчонка понимала, но и откровенного зла в его душе она не видела.

– Осторожнее со словами. Не груби ей, только поддакивай и виновато молчи, если не знаешь ответа, понятно? – спросил он, получив кивок в ответ. – Если, конечно, хочешь остаться невредимой.

– Что это снятие мерок такое, с беседами? Вы, сэр, обещали моему отцу, что со мной ничего не случится, – шутливо заметила дочь кузнеца.

– Служить этой семье верой и правдой я обещал немного раньше…

Ответил он, смотря прямо перед собой, в песочного цвета дерево двери. Теперь уж не на девчонку. Два быстрых удара сильного кулака рубанули тишину, за стеной послышался шелест ткани. Рен, не знавшая о даме ничего конкретного, решила, что так шумят полы ее платья, но ошиблась. Негласная госпожа откинула с ног плед, поднимаясь с нагретой ее жилистым телом кушетки. Когда дверь открылась, молодой рыцарь отодвинул Ирену назад мягким касанием руки к ее напряженному животу.

– Привел, – негромко произнес юноша в пустоту отворенной перед ним комнатки.

– Она может зайти.

Мелодичный голосок принадлежал не девушке, но взрослой женщине. Рен прозвучавшей команды не слышала, последняя фраза скрылась от нее за шелестом рыцарского доспеха. Сэр Дартелло отошел, попуская девчонку внутрь, снова одарив ее предупреждающим взглядом. Судорожно поправляя косу, девушка прошла вперед, перешагивая высокий неудобный порожек.

Встретившая юношу женщина отошла, а дверь за спиной у вошедшей закрылась, издав зловещий стук. Рен нервно сглотнула, не увидев перед собой никого. Только небольшая комнатка, два креслица, окруживших маленький столик, такой же маленький коврик на полу. Ренаведд притаилась рядом, осторожно тронув вошедшую девушку за локоток, чтобы привлечь внимание.

Когда Ирена нервно дернулась, женщина рассмеялась. Громко и красиво, словно кто-то настойчиво зазвонил в серебряный колокольчик. Дочь кузнеца надула губки, разглядывая свою клиентку. Не так она представляла себе избранниц баронов и любых других высокопоставленных мужчин. Тонкие морщинки под глазами, сухие губы, короткостриженые волосы, так нелепо заколотые на самом затылке, усталость в холодных глазах и… Брюки.

– Здравствуй, – на удивление вежливо проговорила женщина. – Вина?

– Здравствуйте, – коротко бросила Рен в ответ. – Нет, спасибо.

Аккуратная полуулыбка озарила лицо собеседницы, Ренаведд приподняла уголок тонких губ. Сама она от вина отказываться не стала, сделала шаг вглубь комнатушки, премило убрав руку за прямую спину. Бархатные перчатки хрустнули, когда пальцы женщины соприкоснулись. Дама опустилась в одно из кресел, откидывая покинутый ранее плед и наливая себе бокал красного, ароматного и сладкого вина.

– Приступим? – спросила Рен, приподняв бровь.

– Конечно, – произнесла женщина, прежде, чем опрокинуть бокал. – Садись.

Жестом она указала на соседнее кресло, велев Ирене опуститься напротив. Рулетка, сжатая в руках девушки, нырнула обратно в карман: Рен не знала, когда она ей пригодится. Судя по настроению любимицы местного барона, она собиралась вести беседу, не заниматься делами. Конечно, женщины при таком статусе могут тратить время так, как сами того захотят.

Мягкий свет струился из открытого окна, девчонка оглядела Ренаведд снова, словно взглянув на нее совсем по-другому. Это лицо показалось Ирене странно знакомым, точно она никогда прежде не видела его вот так, в объеме, но знала порядок линий, ширину губ и посадку глаз. Словно будущая баронесса, представшая перед ней, когда-то давно, еще в детстве, навещала сны дочери кузнеца.

– Ты нанесешь мне обиду, Рен, если не выпьешь, – холоднее произнесла женщина, наполняя второй бокал вином.

Девчонка не спросила о том, откуда ей известно ее имя. Она молча кивнула, ловя на себе еще один оценивающий взгляд. Бледная ладошка потянулась к бокалу, горячие пальцы коснулись ледяного стекла. Вино оказалось удивительно… Прекрасным. Другого слова Ирена подобрать не могла. Сладкое, но не приторное, лишенное и капли обжигающей язык горечи, оно мягко заполнило горло. По странному выражению лица собеседницы Рен поняла, что все ее реакции отразились на девичьем лице.

– Мы знакомы? – спросила дочь кузнеца, осушив бокал.

– Через третьих людей, – загадочно ответила она, ладонью проводя по смоляным волосам. – Если об этом подумать, Рен, мы немного похожи. Внешне, пожалуй, но совсем немного. Твоей нынешней наивностью я обладала лет эдак… В пять, не старше.

Она в ответ не улыбалась, только смотрела на женщину, изучая черты ее до дрожи знакомого лица. Хотелось съязвить в ответ, выплюнуть незнакомке что-то гадкое, дерзкое, но Рен молчала, понимая, что она здесь – только служка перед княгиней, свинья рядом с фермером, готовым прирезать ее в любой момент.

Синие глаза на секунду закрылись дрожащими веками, Ирена приняла наполненный до краев бокал вина, осторожно глянув на безвкусную картину за спиной Ренаведд. Она отчего-то знала, что эту мазню в комнату принесла не эта утонченная женщина, предпочитающая женским нарядам мужские. Нет, в ее вкусе не было изъянов, в этом недоразумении виноват был кто-то иной.

– Третьи люди? – спросила девчонка, выгибая бровь. – Я не могу представить себе хоть кого-то, кто мог бы общаться и с вами, и со мной.

– Почему же? Мы можем знать одну и ту же молочницу на рынке, здороваться с тем же рыцарем, знать нашу милую княжну… Конечно, от общения с каждой из нас общий знакомый получает совершенно разную долю удовлетворения, но это – теперь совершенно неважно.

– Я пришла сюда, чтобы снять мерки? – честно спросила Рен, намереваясь услышать честный ответ.

– Нет.

Этого следовало ожидать. Вино снова наполнило бокал, небывало сладкий, терпкий напиток коснулся девичьих губ. Ирена аккуратно глянула на собеседницу, заметив, что каждый раз, стоит той перевести к ней взгляд, меж тонкими бровками ложится морщинка. Ренаведд хмурится, ей не нравится увиденное.

– Барону нужна небольшая помощь, милая, – начала она осторожно, спеша быстрее покончить с этой беседой.

– От меня? – хмыкнула девушка. – Цветов собрать или в корчме поработать?

Ирена не была обременена каким-то особым талантом. Качества ее были более чем заурядными, а ум – достаточно плоским. Девчонка, когда-то давно давшая себе объективную оценку, теперь не понимала, как она, обыкновенная и серая, могла бы помочь этой барышне. В ее руках и деньги, и власть, эта женщина способна найти компетентного специалиста для решения любой проблемы.

– Нет. Если нам понадобится недоученная травница, мы, конечно, обратимся, но… Сейчас разговор идет не о тебе.

Ренаведд явно не настроена была на дружелюбную беседу. Ее холодные глаза то и дело меняли выражение со скучающего на нервничающее, с любопытства на гнев в черных зрачках. Ирена на колкости не отвечала, игнорируя их до жути умело. Сколько раз ей, простой дочери кузнеца, приходилось слушать замечания от таких, как эта женщина? Тысячи. Стоя на площади, прислуживая или собирая урожай – все одно. И каждый раз, каждый чертов раз нужно было только молчать в ответ, чтобы не накликать на себя беду.

– Я говорю о Детлаффе.

– О ком? – спросила Рен, тщетно пытаясь сыграть под дурочку.

– Этот номер не пройдет, милая, не пытайся, – ухмыльнулась собеседница, понимая, что девчонке говорить о нем совершенно не хочется. – Мои люди видели, как ты шастаешь то к нему, то от него.

– Ваши? Я думала, что он нужен барону, а не вам и… Вашим людям.

Отважная попытка ответить что-то, опасно близкое к колкости, произвела на Ренаведд странный эффект. Женщина приподнялась в кресле, а затем быстро откинулась на спинку стула, не желая показывать Ирене своих истинных эмоций. Близкая подруга барона отвела взгляд, осторожно убирая вино со стола. Ее разум теперь должен быть ясным, не стоит болтать перед девчонкой лишнего.

– Мы с ним были друзьями, милочка, и очень близкими, – словно хвастаясь, заявила она, не расплываясь в подробностях. – Я собиралась попросить Детлаффа об одолжении, знала, что он мне не откажет, но тут появилась ты и… Спутала мои планы.

– Что это за просьба такая? – спросила Рен в ответ.

Взгляд синих глаз изменился, в них теперь искрилось осознание. Она вспомнила это хорошенькое немолодое лицо, этот холодный взгляд, четкие линии широкого подбородка, тонких бровей. Ее портреты рисовал вампир, ее стер со своей стены, по ней вздыхал угрюмыми вечерами. У Ренаведд был план, она не собиралась о помощи просить, желала потребовать, шантажировать его, давя на светлое чувство старой привязанности. И план ее был хорош.

Только теперь на пути атаманши встала эта чертова девчонка, так навязчиво прибившаяся к потерянному вампиру. Спутала карты, изменила его приоритеты. Ренаведд хмуро оглядела деревенскую девку, в очередной раз убеждаясь в том, что первое впечатление ее было правильным. Пустая, глупая, неотесанная. Нет, если бы вампир не чувствовал острого голода в любви, ему и на ум не пришло бы с такой связываться.

– Это мои люди обговорят с ним лично. От тебя требуется только передать ему записку, молча передать.

– Как я вообще смогу молча ему что-то передать?

– Передать, не говоря о том, кто тебе эту записку вручил.

Ирена вздохнула, отводя взгляд. Ей не хотелось впутываться в заговоры. Вместо записки женщина протянула ей старый потрепанный конверт, сквозь который нельзя было разглядеть написанного. Рен приняла «дар», повертела его в руках, пристально рассматривая. Ренаведд поняла, что девчонка ищет на нем пометки. Ничего, здесь только чистый пергамент.

– Что, никогда не держала в руках бумаги? – самодовольно спросила Ренаведд. – Знаю, что в бедных семьях…

– Я могу отказаться, – прервала ее Ирена, решившись на вторую смелость.

– Конечно… Но чем это кончится?

Голос женщины менялся, как и ее настроение, ведомое одной всего секундой для раздумий. Ренаведд нахмурилась, взгляд ее пустых глаз стал серьезным. Ирене пришлось отвернуться, чтобы не выдать страха, крадущегося к ее горлу, чтобы сдавить глотку в попытке убийства. Девчонка нервно поправила юбку, аккуратно уложив конверт в выпирающий под тяжестью рулетки карман.

– Я пытаюсь поговорить с ним мирно, милочка, а барон… Не будет церемониться. Барону нужна помощь, и он заставит Детлаффа нам помочь, если мы не уговорим его первыми. Если не хочешь, чтобы Детлафф пострадал, просто передай ему записку.

– Так чего сами не передали? Ваши люди все равно… Следят за ним.

Решись Ренаведд объяснить девчонке все причины, история могла бы выйти долгой. Мучительно, неоправданно долгой, со всеми своими поворотами, вытекающими друг из друга выводами. Что сделает с ней вампир, если увидит неверную возлюбленную вновь? Что он сделает с ней, узнав о связи с бароном, что он сделает и с посланцем, и с горе-любовником?