Текст книги "Ночные фиалки (СИ)"

Автор книги: Alena Liren

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Рен не отвечала, молча наблюдая за тем, как Детлафф неаккуратно отдирает от ее кожи повязку, пропитанную засохшей кровью. Отлипать марля не хотела, приходилось делать усилие, приносившее пациентке дискомфорт. Девушка морщилась, попискивала, но ногу не вырывала, чувствуя стальную хватку гостя. Ей хотелось пнуть его этой же ногой, прямо в лицо, в нос, чтобы избавить мужчину от этой самодовольной ухмылки. Пусть уходит.

– Все хорошо, загноения нет, рана заживает, – проговорил вампир словно для самого себя. – Дней через пять сможем снять тебе швы.

– Снимать… Снимать что? – спросила она тихо.

Медицина в Боклере, в столице знаменитого винодельного края, не была такой… Изысканной, развитой, как в вампирском племени. Алхимические познания людей по сравнению с их соседями – смехотворно малы. Швы накладывали редко, в основном занимались только серьезными ранами, крестьяне смазывали их чем-то, да прижигали. Красота незаметных рубцов тут никого не волновала, скрывать полученные шрамы люди не стремились. В конце концов, их жизни вертелись не вокруг получения удовольствия эстетического, времени на созерцание себя или друг друга почти ни у кого не оставалось.

– Швы, – хрипло отозвался гость.

– Какие такие швы? Где там швы?

– Всего пара стежков. Сиди смирно, это все равно ждет.

Детлафф не стал объяснять что-либо. Он молча осматривал рану, стянутую льняными нитками. Вокруг нее красовались следы зубов, что успели войти под кожу не на такую глубину. Девушка шикнула, дернула ногой, когда мужчина неосторожно надавил на одну из них, проверяя. Он накладывал мазь, что должна была вытянуть из ран сгустки крови, дорожную пыль и любые другие инородные тела. Своей работой вампир остался доволен.

В доме все еще никого кроме них не было. Только тишина пустующих комнат, обхватывающая двух недовольных обществом друг друга спутников в стальные тиски. Ирена инстинктивно повела ногу в сторону, чувствуя нарастающий дискомфорт, а Детлафф не давал ей уйти. Он не очень-то понимал собственный мотив, но каждый раз вспоминал слова Региса. Это, верно, с ним от скуки, от скуки он решил помочь неблагодарной девчонке не погибнуть в лапах хищника или от заражения.

Из наплечной сумки, прихваченной с собой второпях, вампир достал мутно-зеленую склянку. Поверхность ее была матовой, шершавой и противной на ощупь. Внутри бултыхалась странная жидкость, цвет которой девушка не могла определить через почти непрозрачное стекло. Мужчина легко откупорил сосуд, наклоняя его так, чтобы несколько капель упали на марлю в его холодной руке. Пахнуло календулой и медуницей. Запах был резким, Ирене пришлось зажмуриться, чтобы не выпустить слезу. Должно быть, это – не просто настойка, но выдержка из цветов.

– Щиплет, – пожаловалась девчонка, когда вампир приложил марлю к ее ноге. – Больно. Календула… Больно.

Чувствуя дискомфорт, девушка ногу отняла, дернулась, и на этот раз мужчина отпустил ее. Рен зажмурила глаза, откидываясь назад, ближе к холодной стене и пыльному ковру на ней. Вампиру удерживать девушку было не сложно, его пальцы плотно пристали к ее белой коже снова, притягивая к себе раненную лодыжку. Ирена натужно улыбнулась, стоило гостю поднять глаза к ее лицу.

– Узнала? Я думал, что твои познания в этой области ограничиваются различением ромашки и колокольчика.

– Я не дура, – обиженно произнесла девчонка.

– Конечно, – как-то жалостно ответил гость. – Тебя в этом кто-то обвинил?

Ирена надулась. Она напрягла впалые щеки, поджала губы, удерживая внутри желание состроить вампиру страшную рожу. Рану жгло уже меньше, и девушка наклонилась вперед. Детлафф понял, что она хочет посмотреть на шрам, что в будущем останется на ее белой лодыжке. Дочь кузнеца снова осторожно наклонила голову, заглядывая за высокого мужчину. Короткая линия соединяющейся вместе кожи, а вдоль нее шипящая белой пенкой кровь, что реагирует на спирт или настойку, предстала перед ней. Ирена скривила губы. Лодыжки ей лучше не открывать.

– Что в банке-то? – спросила девушка неловко, когда встретилась взглядом со своим посетителем еще раз.

– Интересно?

– Интересно, – подтвердила она угрюмо. – Может быть, знай я об этом, не была бы такой… Дурой.

Вампир тихо шикнул. Он снова приложил марлю к ее ране, а Рен насупилась. На этот раз мужчина не стал убирать ее, только повязал поверх еще одну марлю, чистую. Аккуратный бантик он обрезал своим кинжалом. Девушка пристально следила за «врачом», а тот за ней. Темно-синие глаза пациентки отражали тот край неба, что виднелся в маленьком и открытом почти настежь окошке, в них словно летали те же птицы, плавали те же редкие облака.

Мужчина осторожно отпустил ногу Ирены, поставив ее на пол. Его холодные руки отпустили девчонку, заботливо приподнятая юбка закрыла под собой марлю, упав. Запах мази не выветривался, он клубился вокруг Рен, приводя ее в негодование. Как нужно обрабатывать травы, чтобы получать такой эффект?

– Уходите? – спросила она, когда вампир резко обернулся к распахнутому перед ним окну. – Так быстро?

– У меня дела, – солгал гость.

– Вы пробрались в окно? – спросила девчонка, зная ответ. – Это… Это, наверное, не очень удобно.

– Не в моем случае, – нехотя ответил ей мужчина, но тут же опомнился. – Что, теперь я могу выходить из твоего дома в разгар дня, не опорочив твою девическую честь?

Рен отвела взгляд. Утро, никого на улице и нет. Женщины ушли на рынок или на работу, мужчины – либо пьют, либо вкалывают, чтобы кормить свой выводок. А даже если кто-то и увидит, вряд ли произойдет что-то страшное, ведь Ирена никогда не слыла даже проказницей. Девушка прикрыла глаза, делая вид, что раздумывает над вопросом вампира. Она осторожно улыбнулась, пытаясь выглядеть умеренно дружелюбно.

– Если хотите, конечно… Может, тогда выпьете молока? Соседка принесла с утра целую крынку, оно испортится, если не выпить сегодня.

– Нет, спасибо, – отмахнулся он. – Мне пора, девочка.

– Да подождите.

Ирена вскочила с кровати, забинтованная нога ответила ей противным покалыванием. Девушка наморщила лоб, чувствуя боль, и вампир осторожно поддержал ее под руку. Если упадет, может и зареветь, тогда будет худо им обоим. Смотреть на ее сопли Детлафф совсем не желал, успокаивать девушку – тем более. Он почти ласково помог Рен встать, выпрямиться, а после отступил на шаг.

– Если вам так неприятно помогать мне, зачем вообще…

– Пытаюсь перекрыть свои многочисленные грехи хорошими поступками, – опередил ее вампир, хмуро скривив губы. – Знаешь, тебе следует быть со мной вежливее. И быть благодарнее, Рен.

Ее имя он произносил нечасто, до дрожи странной интонацией. Детлафф словно предавал бежавшую несколько лет назад возлюбленную, называя им другую, он перечеркивал прошлое, выкидывал из него Ренавед, заменял ее другой. Только… Нет. Глянув на глупую деревенскую девку в юбке цвета копоти, вампир вспомнил, что его любовь она заменить не сможет. Нет изящества черт и жестов, нет того томного голоса, горячего взгляда. В Ренавед, конечно, не было этой непорочности свежей молодости, не было искорки, но Детлафф ее и не искал. Прошли те времена, когда он, будучи юнцом, гнался лишь за белизной кожи и пухлостью губ.

– Я пытаюсь быть благодарной, – насупилась она, продолжая висеть на нем. – Вы ничего не хотите. Ни брынзы, ни сухих фиалок, ни молока. Даже сережку не взяли.

– В благодарность можешь молчать в моем присутствии.

– Это никакая не благодарность, – возмутилась девушка. – Так всем будет только неудобнее.

– Да чего ты еще от меня хочешь? – в ответ возмутился мужчина. – Чтобы я требовал с тебя плату?

– Научите меня… Медичить, – вдруг попросила Ирена, решив, чего она хочет.

Вместо внятного ответа Рен услышала только смех. Глухой и недолгий. Вампир не намеревался веселиться, он пришел сюда, чтобы выполнить долг, который сам на себя и возложил той чертовой ночью. Детлафф осторожно отвел от собеседницы взгляд. Стены побелены были неровно, дерево то и дело мелькало в разных частях комнатки. Интерьер нагонял на него тоску.

– Тебе всей жизни не хватит, чтобы выучить то…

– Мне не нужно все, милсдарь. Научите меня раны лечить, и я сама буду себе ногу перевязывать. А вам… – помолчала она, заглядывая в серо-голубые очи. – А вам не придется приходить и терпеть наши беседы.

Странно это. Ведь ответ раздосадованной девушки вампира расстроил. Детлафф невольно нахмурил брови. Это ему не хочется проводить с ней время, не наоборот. Ему приходится отвечать на дурные вопросы, терпеть ее нервный треп, переводить настойки и мази. Рен эта просьба не доставляла удовольствия, она терпеливо ждала ответа, но сдалась после трех минут неловкой для нее тишины.

– Я вас провожу, – проговорила дочь кузнеца быстро, разворачиваясь к двери.

Но дойти до нее не успела. Холодное касание шершавых пальцев остановило девушку. Детлафф мягко обхватил запястье Рен, пытавшейся выпроводить его восвояси. Кузнецкая дочка не произнесла и слова, только задержала дыхание. Мурашки дружной толпой пробежали по ее розовой коже.

– Да, будь добра. Только сначала давай кое-что выясним, – вампир легко развернул Ирену лицом к себе. – Я – не твой приятель, и мне твое общество не кажется интересным, желанным или хотя бы приятным. Послушай, не перебивай меня. По глупости я решил сделать доброе дело, спасти несчастную, глупую девчонку от глупой смерти, а в итоге…

– Научите? И никогда больше не увидимся.

Вместо того, чтобы испугаться его напора, девушка глуповато улыбнулась. Вампир, что до этого завел одну руку за спину, тут же выпрямился. Его раздражала эта ухмылка, ему не нравился ее умоляющий взгляд. Набраться бы желания, полоснуть уже имевшимися когтями девчонке по горлу.

Ведь ее все равно ничего не ждет. Недолгая жизнь в старой хате с такими же трещинами в стенах, жизнь, полная всяких бед. Голод, болезни, бесконечные роды. Красота крестьянской жизни, верно? Если Ирену не убьет десятый ребенок, появляясь на свет, это будет подвыпивший муж. Здешние супруги частенько распускают руки, жены их ходят в синяках и ссадинах, но никто об этом не волнуется.

– Хорошо, – ответил он, успокаиваясь. – Приходи… Приходи завтра.

Ее руку Детлафф отпустить забыл. Холодные пальцы продолжали тревожить ее нервы, но девушка не отдергивала руки. Пусть себе, ей не жалко. Рена улыбнулась еще шире, показав гостю свои ровные белые зубки. Она подалась назад, отворяя дверь, а Детлафф пошел за ней, не разжимая пальцев. Он чувствовал призрачное тепло ее кожи, сладковатый запах васильков.

Ступени поскрипывали под шагами обоих. Ирена шла быстро, утягивая мужчину за собой. Теперь-то она спешила избавиться от него как можно скорее. Девушка прошла вперед, на полпути к выходу Детлафф отпустил ее руку и молча направился дальше. Лицо его, жесты, походка – ничто не выдавало злости или недовольства. И только сам Детлафф понимал, насколько произошедшее ему не по нраву, как сильно хотелось не приходить сюда, чтобы теперь не терпеть эту неловкость. Когда дверь была всего в двух-трех жалких шагах, оба остановились. Рен затормозила, резко развернувшись к своему незваному гостю.

– А как я дойду до вас? – спросила она, подтягивая ступню вверх. – Нога… Вы велели не тревожить ее.

Вампир не хотел отвечать. Он скрестил руки на груди, глянув на девушку с вызовом. Значит, все-таки хочет посетить его урок? Пожалуй, тому, что тугоумная кузнецкая дочка запомнила его слова, вампир обрадовался. Может быть, ей даже повезет, все пройдет гладко, а труд Детлаффа не будет напрасен. Сможет стать лекаркой какого-нибудь низшего разряда, штопать раны от косы или шпаги.

– Ты все равно не собираешься лежать на кровати вечно, так? – прохрипел он скучающе. – Ногу нужно разрабатывать.

– Так больно же, – напомнила Ирена, возмутившись. – Больно ходить.

– До порта не так уж и далеко. Начинай с малого, ходи по комнате, по лестнице… Зачем я с тобой нянчусь?

Вопрос был задан не Рен, но Предназначению. Детлафф уверял себя в том, что это именно оно толкнуло его в это чертово окно, привело на ту поляну в нужный момент. Может быть, он был прав, отчасти, ведь без сильной руки Судьбы фигурки не могут скользить по доске жизни. Только вампир сам решил проследить за Иреной, подглядеть за ее жизнью, чтобы на пару часов почувствовать себя частью чего-то большего, чем пропахшая плесенью комната.

Входная дверь отворилась, Рен выпустила гостя на солнечную улицу. Мимо вампира с шумом пронеслась толпа ребят, которых кузнецкая дочь не ждала увидеть. Три златоглавых малыша во главе процессии подгоняли остальных громкими окликами. Хорошо, что шустрые дети на нее даже не взглянули, увлекшись своей нехитрой игрой. Они гнали по улице полусгнившее колесо, которое потеряла какая-нибудь проезжавшая мимо телега. Толпа миновала, радостно визжа, оставив после себя только клубы беснующейся в воздухе пыли.

– Наверное, очень хотите получить в подарок фиалки, – ответила она тихо, ответила она улыбаясь. – Можно зайти днем?

– Можно, – как-то небрежно произнес он. – Ты умеешь писать, читать? Это бы сэкономило нам много времени.

– Немного, – ответила Рен, что умела писать свое имя и различать буквы, медленно, но правильно читать вывески и объявления. – Да, все умею. Я целых три года просидела в местной школе.

– Просидела, – заметил вампир. – Неплохое уточнение. Что же, приходи днем.

На колкость девушка не ответила, потому что не смогла ее приметить. Она кивнула, опуская взгляд, затем тут же затворила дверь. Прощаться не хотелось, потому что в воздухе между собеседниками висела какая-то напряженность, каждое лишнее слово делало ее все более ощутимой. Детлафф побрел в сторону площади, перебирая ногами до ужаса лениво. Взглядом он проследил за дружной толпой детей, гнавших все дальше и дальше, а мыслями ушел к началу собственного пути. Ветер вдруг налетел на него, путая вьющиеся волосы. Размягчился? Нет, не сейчас.

Пока Детлафф шел вперед, минуя нескончаемые ямки на своем пути, пока он шаркал ногами по засыпанной песком дороге, за ним следила пара глаз. Карих, любопытных, горящих ревностью. Богач на десять минут остановил работу, отказался от десяти или пятнадцати лишних монет только для того, чтобы навестить больную Ирену в ее доме. О ее недуге он услышал недавно, от спешащего по отцовскому поручению Дари. В своих грязных лапах чистильщик обуви держал скромный букетик полевых васильков, купленных у новой продавщицы цветов на рыночной площади.

========== 7. Разговоры о цветочках и ягодках ==========

Она не привыкла вот так валяться на кровати, праздно расправив руки и ноги. Но мать, вернувшаяся с рынка и заставшая дочь за медленным растиранием ноющей лодыжки, велела той прилечь. Ирена всегда была дочерью послушной, пусть и не слепо выполняющей каждое указание, но вполне себе добросовестной девушкой. Дочь вернулась в свою спальню, поправив сбившееся покрывало, скрывавшее кровать, и тут же завалилась на нее.

Когда весь день ничем не занят – силы не тратятся. Рена пялилась в пыльный потолок, оглядывая его углы в поисках паутины. Ничего. Пауки предпочитали селиться на фасаде дома, терпеливо поджидая беспечную добычу. Мотыльки, летевшие на свет в окне, попадали в лапы поджидающей их тени. Они путались в белесых петлях, липли к ним, теряя самообладание, все сильнее и сильнее закручиваясь в расставленных сетях. И после того, как всякая надежда оставляла попавшего в плен мотылька, когда он терял силу, замирал в исступлении, выползал паук, готовый насытиться.

Отец заглянул к дочери перед сном, чем очень ее удивил. Мать настояла. Рен обрадовалась такому вниманию, улыбнулась ему своей вымученной улыбкой и присела на кровати. Теплые и широкие ладони отца легли ей на щеки, осторожно поглаживая сухую кожу. Кузнец поворчал, жалуясь на тяжелую работу, жадных клиентов и суетную толпу на рынке, рассказал Ирене о препротивном рыцаре из Вызимы, что заказал у него охотничий кинжал, о баронессе и заказе на гербовой щит. После отец наскоро чмокнул дочь в лоб, пожелав ей скорейшего выздоровления.

Мир был бы куда более светлым местом, сбывайся все эти теплые пожелания близких и родных. Но в их власти только озвучить просьбу, обращенную к всесильному провидению. Рена повернулась на бок, глядя в открытое окно. Звезды ночью горели ярко, луна была бледной и маленькой. Брат немного рассказал сестре о кузне, о своих мечтах насчет будущего семьи, о миловидной рыжей девчонке из дома напротив… Дариуш заснул быстрее, утомившись собственными историями.

– Спокойной ночи, – пролепетал он, отбывая в дивный мир сновидений.

Девушка ответила тихим: «Спокойной», продолжая смотреть в окно. Беспокойные в ночи вороны кружили по небу, а Рен ворочалась в кровати, мучаясь от кошмаров. На нее нападали изголодавшиеся волки, кусали за ноги, рвали ноющую от боли плоть. А кузнецкая дочка плакала, кричала во сне, отбиваясь от рыщущих в ночи хищников. Просыпалась она часто, но каждый раз без крика, без рваного вздоха ужаса. Девушка наскоро оглядывала комнату, в очередной раз проваливаясь в сон.

Когда она окончательно проснулась, встретив теплый дневной свет, в комнате никого не было. Дари ушел, кинув на стул свою желтовато-серую от пота рубаху, а это значило, что и отец уже не дома. На кухне слышался скрип: мать терла засаленный пол. Терла давно, ведь ее могучие руки покраснели.

– Проснулась, – произнесла она громко, тыльной стороной ладони утирая взмокший лоб. – В полдень-то.

Анка широко улыбнулась, опуская грязную тряпку в таз с еще более грязной водой. Она выжала кусок ткани, встряхнула, снова наклоняясь вниз. Живот ее почти касался пола, поясница выгибалась под неестественным углом. Ничего. Похоже, что женщине эта работа дискомфорта не приносила, она привыкла проводить похожие манипуляции день ото дня.

– На завтрак остался творог с медом, – сказала Анка, указывая на прикрытый крышкой горшок. – И горбушка черного.

Рен не хотела есть, но знала, что это ее нежелание продлится недолго. Она села за стол, осилив пару ложек сладкого творога и два тонких ломтика хлеба, выпила пару глотков молока, прежде чем окончательно прийти в себя. Нога начинала проходить, девушка чувствовала, что рана затягивается. Шрам, конечно, останется при ней на долгие-долгие годы, но с этим она еще свыкнется.

Пока дочь собиралась с мыслями, завтракая, мать успела вымыть весь пол. Грязную тряпку она бросила в тот же многострадальный таз, поднимая под водой клубы осевшего на дно песка. Выглядело забавно, словно маленький ураган в маленькой водной пустыне. Рена вспомнила о вампире, ждущем ее во второй половине дня. Она решила, что сейчас уже самое время отправляться.

Матери дочь сказала, что пройдется по городу, разомнет растянутую лодыжку, сходит к подруге и вернется только поздним вечером, а та согласилась с ней, молча кивая. Девушка почти радостно вышла на улицу, бросив беглый взгляд на старую бабушкину вазу, в которой стояли подаренные Богачом васильки. Цветы наклонили головы, им было слишком жарко в растопленной хате. Рен вдруг подумала о фиалках, что сейчас лежат на подоконнике в ее комнате… Всего через пару дней она сможет расплатиться с мастером, починившим кораблик ее брата.

По улице девушка шла медленнее. Башмаки ее имели тонкую подошву, чувствовался каждый острый камень на пути, любое препятствие или ямка. Их, как назло, было слишком много для одной несчастной Рен, слабой и хромоногой. Девчонка шла аккуратно, пытаясь не спешить. Суставы пальцев ног гнулись не слишком хорошо, ходьба давалась Ирене сложно, сложнее чтения.

Нет, ее не шатало по дороге так, словно девчонка уже с утра перебрала в корчме. Нет, земля не уходила из-под ног девушки, оставалась стоять на месте, где ей и положено. Только ожидание боли, готовой вцепиться в ногу Рен останавливало ее от спешки. Да так было и лучше. Прохладный ветерок несся с пригорка, расталкивая дорожную пыль. Ирена осторожно улыбнулась его порыву, тут же смахивая песчинки с лица.

Шагать долго не пришлось, порт действительно располагался в относительной близости. Минуя знакомую помойку, Рен отметила, что той злобной кошки рядом не оказалось. Неужели Ее Высочество покинуло свои владения, чтобы понежиться на жарком солнце, причесать шерстку о колючий куст терновника? Девушка шла мимо нее осторожно, один раз споткнувшись о каменный бортик дорожки.

Вот она, дверь… Лошадка поскрипывала, болтаясь на проржавевших цепях, качалась в разные стороны. Куда толкнет ветер, туда и направится ее прогнившее тело, туда поскачет деревянная вывеска без подписи или номера дома. Рен постучала. Привычно аккуратно, но звонко. Три коротких раза, чтобы вампир смог услышать ее.

– Рано, – проговорил он, почти сразу же отворяя дверь и щурясь от яркого света.

– Будет больше времени, – парировала она, не желая просить прощения за то, что пришла сюда.

Детлафф хмыкнул в ответ. Действительно, времени у них будет немного больше. Только кому от этого польза? Он отошел, пропуская Рен внутрь, девчонка скромно шагнула вперед. Дверь грохнула сзади нее, столкнувшись с косяком и встав на место. Вампир довольно выпрямился, заметив, что от резкого звука девчонка вздрогнула.

– Мы будем заниматься тут, за столом? – спросила девушка, пытаясь свернуть к тому местечку, за которым Детлафф иногда рисовал.

– Нет, – он остановил ее, рукой преградив путь. – Наверх.

Стальной тон его голоса Ирене не нравился, но она повиновалась, опустив голову. Девчонка, конечно, понимала, что мужчина от ее общества не в восторге, но сейчас между ними висело что-то большее, чем обычная неприязнь. Должно быть, что с утра Детлаффу принесли дурные вести, настроение его испортилось, усугубив испытываемый в ее присутствии дискомфорт. Рена молчала, понимая, что сейчас ей лучше не говорить хозяину дома ничего.

– Я покажу тебе из чего сделал настойку, как, сколько… Потом мы перевяжем ногу и ты уйдешь домой.

– Хорошо, – подтвердила она, не упрямясь.

Отметив ее настрой, Детлафф немного воодушевился. Он первым взобрался наверх по лестнице, первым прошел в маленькую светлую комнатку, в которой кровати уже не было. Девушка шла следом, почему-то приподнимая подол юбки. Мужчина опустился на стул, жестом велев ей сесть напротив него, чтобы обоим было удобнее.

В свете дня все здесь было другим. Без теней, ползших по старым стенам, без загадочной ауры. На полках стояли сломанные и уже вернувшие былой вид игрушки, на полу валялся круглый вязаный много лет назад коврик. Под столом Рен углядела пару закрытых бутылок вина, припрятанных для особого случая, а на столе стояли пустые флаконы, приготовленные для зелья. Рядом валялись и кое-какие травы, знакомые Рен и те, которые она видела в первый раз.

– Это все можно найти на местных лугах, – произнес вампир громко. – Если не хлопать ресницами в поисках васильков и лютиков, а искать что-то полезное.

Ирена снова проигнорировала его «атаку». Она, как подобает приличной девушке, опустила глазки, следя за уроком. Мужчина поднял со столика коротенькую веточку с круглыми листиками, погрызенными гусеницами или улитками. На конце ее виделась кисточка красных ягод вытянутой формы, ягоды эти Рен знала еще с самого детства. Противный кисловатый вкус словно разлился по ее языку от одного только взгляда на них.

– Кислица? – воодушевленно поинтересовалась девушка.

– Барбарис, – коротко бросил вампир. – Называй правильно, мы не на базаре, – он подал веточку Ирене, перетягиваясь через стол. Холодные пальцы коснулись ее кожи, девушка быстро убрала руку, получив желаемое. – Можно использовать плоды и листья, кору и даже корешки. Для настойки я, собственно, использовал корешки и листья. С ними… Сложно.

Вампир отвернулся к окну, пытаясь вспомнить наставления, которые когда-то слушал и сам. К урокам Детлафф не готовился совершенно, потому что вести их не желал. Ему не составляло труда обучить девчонку аптекарскому ремеслу, но желания все равно не было, не было больших надежд на ученицу. Ирена кивала, слушая урок. Веточку она вертела в руках, рассматривая снова и снова, считая ягоды, листья и зарубки.

– Корни нельзя промывать водой, потому что… – мужчина подбирал слова. – Потому что она вымоет из них все полезные свойства. Их лучше засушить, развесить в теплом месте и оставить.

– Мы варим из барбариса варенье, – призналась девушка, замечтавшись.

– Да? – с наигранным интересом спросил вампир, но, когда Рен уже думала ответить ему, перебил ее. – Слушай меня и молчи.

Девчонка нахмурилась, пальцами комкая юбку. Она слушала, молчала. О барбарисе мужчина говорил долго, описывая эффекты, которые тот производит в теле человека. Детлафф рассказывал Рен о том, что его ценят акушерки, что сок растения можно принимать по две-три ложки в день, чтобы очистить почки от каких-то там «шлаков». Собирать корешки он рекомендовал в конце весны, а почему – не поведал.

Следующей на очереди была хорошо знакомая Ирене календула. Желтовато-рыжие цветы с черными сердцевинами связкой валялись на столе. Вампир помял подвядший букетик в руках, пристально его осматривая, а после протянул его Рен. Та отложила прочь веточку барбариса, кивнув своему наставнику. О календуле она знала куда больше, собиралась назвать вслух ее второе имя.

– Нет, – опередил ее Детлафф. – Не нужно произносить ее простонародное название, хорошо? Календула, – тон его голоса становился все более нудным и монотонным по мере однообразного повествования. – Она неплохо заживляет раны, у беременных предотвращает выкидыши, если женщина ушиблась или упала. Настойка может быть на спирту или на воде, но я…

Ирена теперь и не знала, почему оказалась так разочарована начавшимися уроками. В конце концов, все шло так, как должно было. Детлафф читал нудную лекцию о травах, делился с Рен информацией, вдалбливая в нее известные ему истины, а она впитывала сказанное в себя. Мужчина иногда бросал на ученицу внимательные взгляды, проверяя, слушает ли она.

Девчонка слушала. Синие глаза следили за каждым движением Детлаффа, который слишком увлекся рассказом. Белладонна, мандрагора, лесной подорожник… Теперь он описывал все подряд, забыв о том, что намеревался обучить девушку только тому, как ухаживать за ранами. Объясняя гостье принцип очищения организма от токсинов, рассказывая о том, где искать ласточкину траву, как ее сушить и употреблять, вампир чувствовал облегчение. Ему давно следовало найти того, кто станет слушать его, почти что наслаждаясь звучанием хриплого голоса.

Одиночество – зверь странный. В его компании комфортно не каждому. До встречи с Ренавед Детлаффу нравилось его скромное существование, общество себя самого, полуразумных брукс и низших вампиров – приятная компания для монстра… Но с ней всегда было лучше. После того, как его любовь в спешке бежала, мужчине пришлось заново привыкать жить самому по себе, без долгих разговоров за этим самым столом, без переглядываний и улыбок.

Но слова копились в нем, словно падающий на землю снег. Они собирались в сугробы, а Регис, навещавший знакомого все реже, не мог справиться с их бесконечным потоком. Детлаффу требовались уши, уста, ему требовался собеседник, который мог разделить разговор. От экимм вразумительного ответа не дождешься, низшие вампиры не всегда разговорчивы или даже приветливы.

– Тут… Там внизу… – пролепетала девушка, обрывая нить рассказа о пользе высушенной и свежесобранной крушины.

– Что случилось? – добрее спросил вампир, глянув в сторону уставшей уже Рен.

– Кто-то постучал, – ответила она.

Вампир нехотя поднялся, стука он не заметил. Тело рассказчика затекло, мужчина украдкой потянулся вперед, разминая мышцы. Ирена молча сидела за столом, домиком сложив перед собой руки. Пальцы у нее были немного кривыми, тонкими, как веточки молодого древа. Когда вампир встал, со стола упал рыжий лепесток подвядшей календулы, он закружился в порыве спешащего воздуха, осел на пол. Детлафф кинул на Рен строгий взгляд, спускаясь вниз.

Мужчина не проронил и слова, понимая, что и без этого ясно: гостья должна оставаться на месте. Только Ирена этого не сделала. Она поднялась бесшумно, как кошка, и спустилась вслед за хозяином дома. Белесые стены покрывал налет пыли, кое-где виднелись следы отскобленной плесени, с которой вампир боролся очень долго. Девчонка ухватилась за перила, шла за Детлаффом к двери. Вампир открыл свою красную дверь без вопросов или раздумий.

– Я поздно решил, что могу снова помешать вашей встрече, – послышался отчего-то знакомый Рен голос.

– Уверяю тебя…

Окончание фразы девушка уже не слышала. Детлафф произнес ее слишком тихо, наклонившись к собеседнику. Девушка спустилась, вынырнула из-за поворота, чтобы хоть одним глазком посмотреть на новоприбывшего гостя. Остаться незамеченной не получилось, седовласый мужчина перевел свой любопытный взгляд к дочери кузнеца.

– Ох, где твои манеры, друг мой? Я не представлен даме, – притворно аристократическим тоном возмутился Регис.

Вампир резко обернулся через плечо, теперь уже недобро глянув на свою новоявленную ученицу. Девушка широко улыбалась незнакомцу, не обращая никакого внимания на недовольного Детлаффа. Она немного зарделась, когда вампир наклонился, зажал в руке ее розовую ладошку. Сухие губы мужчины коснулись ее пальцев, девушка улыбнулась теплее.

– Это совсем не обязательно, – ответил Детлафф, положив ладонь Рен на талию, чтобы пододвинуть девушку к двери. – Рен уже уходит.

– Эмиель Регис, – оборвал его гость. – Можете звать меня Регисом, милая леди, – представился любезный немолодой вампир. – Почему же Рен уходит?

– Ее ждут дома, – добавил хозяин дома, усиливая нажим.

– Ну, ну, – прервал его гость, понимая, что так много сил к слабой деве ему прикладывать не стоит. – Может, юная мазель согласится отужинать с нами?

Юная мазель ответить не смогла. Вампир, чья ладонь покоилась на ее талии, руку свою сжал, больно сдавив плоть девчонки. Рен хватанула губами воздух, Детлафф ослабил хватку, услышав ее немой вскрик. Он неодобрительно поглядел на Региса, друга, который пытался помочь ему забыть то, что забыть было необходимо.

О предстоящем вечере Детлафф помнил хорошо. Ориана пригласила его еще пару недель назад, сказав что-то о том, что в компании старых знакомых ей всегда было немного комфортнее, чем в порочном одиночестве. Регис обещал явиться туда не один, в сопровождении своей светловолосой и любвеобильной подруги, а Детлафф только и сумел пообещать, что явится в назначенный день. Без удовольствия, но с интересом, не скрытым от слушателей.

– Ей не место там, Регис, – прошипел вампир, игнорируя присутствие Ирены. – Она даже не знает, что я…

– Да, я уже понял, – признался старый друг. – У вас будет неплохая возможность познакомиться поближе.