Текст книги "Ночные фиалки (СИ)"

Автор книги: Alena Liren

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Вертихвостка, ветер в голове… Нелестные эпитеты Рен не задели. Она разглядела в аккуратных, молящих о помощи строках ревность. Женщина, обманувшая доверие вампира, теперь просила его о помощи в награду за пережитое когда-то давно веселье. Забавная оплата для одноразовой девки.

Послание оказалось коротким, лаконичным и почти что жалостливым. В конце виднелась длинная подпись, составленная из завитков, треугольников и крючков. Ирена не могла представить себе ту темную, сильную женщину в плетеном кресле плачущей и упрашивающей, но тон повествования явно давал понять: она ластится перед ним, как ждущая ласки кошка. Девушка хмыкнула, отложив аккуратное письмо в сторону. Теперь нет надобности его отдавать, время уже ушло, встреча не состоялась.

Девчонка с восторгом представила Ренаведд, напрасно ждущую под старым дубом. Свечу она задула не сразу, еще немного посидев в полумраке холодного рыжего света. Рен затворила окно, боясь ночной прохлады, погасила единственный источник света, погружая спальню в кромешную темноту. Дари спал тихо, а Ирена сладко ворочалась во сне, потягивая то руки, то ноги. Ей снился вампир, смотревший на нее сквозь оконную раму, наблюдающий и ждущий вампир.

Только с утра никого уже не было. Разве что чистая даль неба, собирающиеся на работу брат и отец, громыхавшая посудой матушка. Ирена потянулась, неспешно поднялась, вылезая из-под чуть теплого одеяла. Она спешно сбежала вниз, наскоро поздоровавшись с родными и устроившись матери на помощь.

– Хорошее у тебя настроение, – заметила Анка, забирая из рук дочери лепешку свежего хлеба. – Рада вернуться на площадь?

– Рада, – робко подтвердила Рен, улыбаясь.

– Уже заготовила своей мути, смотрю? – проговорила матушка, глянув в сторону заполненной травами и цветами корзинки. – И юбку какую выбрала…

Синюю, даже не достающую девушке до щиколотки. Но в этом не было беды, Ирена все равно надела облегающие ногу сапожки. Матери она поддакивала, осторожно поглядывая в сторону хмурого отца. Он не расспрашивал дочь о том, как все прошло. Забрал «снятые» мерки, сказав, что молодой рыцарь вчера уже внес предоплату.

Девчонка проводила Дариуша счастливой улыбкой, и мальчишка улыбнулся ей в ответ, решив, что все у нее прошло хорошо. Никаких открытых ран на виду, ушибов и царапин – Дари решил, что вечерняя беседа их кончилась успешно. Рен попрощалась с матерью сухим поцелуем, прижавшись к ее красной щеке. Быстро и скользяще, девчонка тут же вылетела на улицу.

Теплый весенний ветер тронул ее тугую черную косу. Ирена встретилась взглядом с соседской малышкой, сдержанно ей кивнув в знак приветствия, а в ответ получила взмах веснушчатой рукой. Солнце мягко целовало землю, раздаривая людям свое тепло, бросая его с небес в порыве щедрости. Город дышал теплом, свежестью чистых улиц и пряностью трав. Правда чистота кончилась быстро, за первой парой улиц… Ирена шла на площадь, осторожно обступая грязевые лужи на своем пути.

– Выздоровела, наконец? – спросила бабка, что всегда стояла за соседской стойкой на местном рынке.

– Ага, – ответила ей девчонка, протягивая той щедрый пучок собачьей петрушки, перевязанный белой нитью. – Для твоей дочки.

– Помнишь, негодная, – радостно произнесла старуха, опускаясь под прилавок и вылавливая оттуда что-то. – Хорошо, что ты вернулась, девка, все щеглы по тебе скулили, – улыбнулась она. – Держи.

Ирена приняла протянутый ей сверток. Плитка побелевшего от времени шоколада упала Ирене в руки, и девчонка слабо улыбнулась знакомой торговке. Зубов у старухи не было, дети болели, твердую пищу есть не могли, а лежалые шоколадки никто не покупал. Женщина торговала чем придется. Что в порт привезут на неделе – все на ее прилавке. Бытовые мелочи, обрезки железа, сложенные вместе, старые украшения, зира и корица. Несмотря на разношерстность ассортимента, продажи шли неплохо.

Проходящий мимо рыцарь поздравил цветочницу с возвращением в строй и купил для себя пучок подвядшей уже мяты. Он осведомился о том, почему сегодня нет свежих цветочных букетов, а Рен ответила ему, что все будет завтра. Вчера у нее, мол, не было времени, чтобы сходить на луг.

На самом-то деле Ирена надеялась сменить профиль. Ей уже не хотелось всю оставшуюся жизнь торговать букетами из васильков и ромашек, собирать придорожные люпины и лазать в чужие сады за розовой мальвой. Детлафф рассказывал ей о лечебных травах, мазях и настойках, о том, как сушить корешки, где искать их долгими зимними ночами. Дочери кузнеца страшно хотелось узнать об этом побольше, чтобы открыть новое дело, чтобы врачевать, продавать целебные настойки, а не цветы в букетах.

За день с ней поздоровались многие старые знакомые. Торгаши и торговки со всех концов площади отвешивали Ирене шуточные поклоны, а она не оставалась в долгу. На секунду девчонке показалось, что вдали она видит Детлаффа, но только на секунду. Пара прохожих купили у Рен по мешочку засушенного укропа, молотому корню цикория, один проходимец спрашивал о маковых цветах.

– Здравствуй, – коротко бросил Богач, остановившись напротив девчонки.

Только Рен ему не ответила, сделав вид, что ничего не видит. Она демонстративно отвернулась в сторону, предлагая замызганному крестьянину головку чеснока. Ирена не любила эту часть работы: надобность в навязывании своего товара спешащим мимо прохожим. Но делать нечего, такова уж служба. Чистильщик обуви осторожно шагнул назад, когда крестьянин бросил Рен монетку, сам в воздухе поймав товар, за который тот изрядно переплатил, увидев смазливую девицу.

– Дело спорится, я смотрю, – смущаясь тишины, сказал Богач. – Рен, не дуйся на меня… Я же только как лучше хотел, я не знал, что они так…

– Не хотел ты как лучше, – со злостью произнесла девчонка. – Ты хотел меня унизить.

– Я хотел его унизить, а не тебя, – поправил ее Богач.

Только замечание его не помогло убрать горящую огнем обиду. Ирена громко фыркнула, глянув на старого друга сверху вниз. Может быть, в этом была и ее вина? В том, что влечение уличного мальчишки с годами только усиливалось, в том, что в нем жила надежда на что-то большее, чем теплые отношения далеких друг от друга соседей?

– Что у тебя на руке? – взволнованно спросил мальчишка, увидев под рукавом девичьей рубахи красный след латной перчатки.

Тот ретивый юноша хватал Рен за запястье раза два или даже три. Она не могла вспомнить. Девушка виновато потерла не беспокоившую ее руку, осторожно поправив сбившийся рукав. Взгляд синих глаз дал Богачу понять, что ответа он не услышит. Мальчишка со злости пнул камень, лежавший в двух шагах от него, чуть отступив назад. Ох и упрямая же…

– Рен, если тебя кто обидит, ты мне скажи, – произнес он почти жалко, надеясь хоть на какой-то отклик.

– Спасибо. Непременно, – отозвалась девушка, хмуро глянув на старого приятеля. – Ты мне тут мешаешь, хорошо? Просто уйди отсюда.

– Ухожу уже, – недовольно буркнул мальчишка. – Если ты так… Если ты так хочешь.

И, к удивлению девчонки, действительно ушел. Стремительно, ни разу не оглянувшись на нее, чтобы прощальным взглядом скользнуть по тонкой фигурке. Рен отчего-то закусила губу. Грусть ли объяла ее, печаль – не ясно. Только девушка осторожно сжала в руках плетеную корзинку с травами и цветами, всем сердцем жалея о том, что не может отматывать время назад и исправлять свои же ошибки.

Богач не оборачивался. Вслед ему виновато смотрела Ирена, хотя и не хотела. Девушка тихо покусывала нижнюю губу, смотря за тем, как Богач плетется мимо шумных проулков. Она вспомнила его сероватое сегодня лицо, виновато глядя мальчишке в спину. Подавленный, он действительно испытывал сожаление, хотел помириться, а Рен вот так легко прогнала старого приятеля прочь… Нет, им нужно объясниться. Звеня монетами в поясной сумке, девушка порывисто развернулась, только не успела уйти. Ее остановил странно знакомый голос.

– Васильки найдутся? – насмешливо спросил юноша, подошедший спереди.

– Цветы есть только лежавшие, для засушки, не для букетов, – не смотря на подошедшего, ответила Рен.

Она уже собиралась ретироваться, так и не одарив покупателя взглядом, только снова не успела выполнить задуманного. Тяжелая ладонь упала Рен на руку, сковав ее стальной хваткой. Пальцы сомкнулись кольцом чуть выше девичьего локтя, сильные руки удерживали ее на месте. Девушка повернулась, хмуря брови. Она готова была высказать наглецу все самые скверные слова, имевшиеся у Рен в запасе.

– Куда-то спешишь?

– Да ты… Сэр Дартелло? – почти что испуганно спросила девчонка, встретив знакомые голубые глаза удивительно стойко.

Его золотые волосы были рассыпаны по широким плечам рыцаря, юноша ослепительно улыбался. Дорогой доспех, похоже, покоился в его спальне или в общей конюшне, потому что сегодня на молодом человеке был только фрак. Темно-красный, отливающий золотым цветочным узором, совершенно неподходящий ему по цвету и фасону. Юноша об этом явно не догадывался.

– Ты будто бы Фальку увидела, – смеясь, заметил рыцарь. – Что же у тебя тогда есть? – спросил он, заглядывая в корзинку.

– Есть ромашка молотая, – ответила Рен учтиво. – Нервишки успокаивает, возбудимость понижает. Тебе бы не помешала.

Краем глаза девчонка все еще видела удалявшегося Богача. На секунду ей показалось, будто старый друг оглянулся через плечо, чтобы в последний раз посмотреть на обиженную кузнецкую дочку. Только полная картинка Ирене не открылась, девушка не могла отвести глаз от рыцаря, ведь продажи ей были важнее.

Не то, чтобы он сегодня был особенно красив, но статная осанка, воистину благородная походка и миловидное юношеское лицо делали свое дело. Сэр Дартелло выглядел внушительно, и крестьянский люд боязливо обходил его стороной. Рен заметила, что ближайшие торгашки бросают на нее любопытные взгляды, верно, гадая, о чем именно шепчутся сейчас молодые.

– Вижу, ты настроена ерничать, – проговорил рыцарь тихо. – Тогда к делу… Моя госпожа шлет привет, она просила тебя зайти к ней, как освободишься.

Голубые глаза юноши отчего-то казались Ирене недобрыми. Огоньки в них теперь преломлялись, не горели тем живым огнем, а улыбка тянула тонкие губы совершенно неправильно. Рен осторожно отступила на шаг назад, вспомнив, как Детлафф отреагировал на беседу с юношей еще в прошлый раз. Ей бы не хотелось повторения того разговора у реки.

– Я не уйду, пока все не продам, – заверила его девчонка, гордо вскинув подбородок. – Наверное, сегодня свободной минутки не найду.

– И сколько там у тебя?

– Да полно всего, – деловито ответила Ирена.

Она продемонстрировала посетителю заполненную травами корзинку, осторожно потянув ее вперед, хватая плетеный край. Рен слабо улыбнулась, подавшись вперед. На самом деле она редко продавала сразу весь товар. Чаще половину, а то и меньше. В праздники, конечно, небогатые кавалеры раскупали все ее букетики, но это случалось раз-два в весенний или летний месяц.

Ирена слабо улыбнулась, увидев на лице рыцаря секундное недоумение. Только долго радоваться его замешательству девчонке не пришлось. Порыв ветра аккуратно расшевелил золотые локоны собеседника, он осторожно пошарил в карманах темно-красного фрака с золотыми витиеватыми цветами.

– Хватит тебе? – спросил юноша, протягивая Ирене три золотые монеты, но тут же спохватился, добавив к ним и четвертую.

– Это… Это все тебе нужно? – спросила девушка тихо.

– Нет, – тихо ответил рыцарь. – Мне нужна ты. Идем.

И что ей оставалось делать? Девчонка осторожно подалась вперед, оглядев юношу с немым недовольством, но передала ему в руки корзинку. Она тут же купила новую у своей соседки, более широкую и крепкую, имевшую сладковатый запах свежесрезанных веток. Рен осторожно оглянулась, пока шла по дороге вперед. Юноша от нее не отставал.

– Я хочу зайти на луг, хорошо? Соберу немного цветов, он же как раз по пути к твоей… Баронессе.

– Баронессе, – беззвучно хмыкнул юноша. – Хорошо.

Это его «хорошо» Ирене не понравилось, и хорошего в нем было мало. Она чувствовала себя подчиненной служкой, получившей разрешение с барского плеча. Ей словно кинули косточку, потрепали по косматой морде. Девушка закусила губу, давясь обидой. Она предполагала, что разговор с Ренаведд будет неприятным… Ничего. Соврет что-нибудь.

Рыцарь согласился подождать. Длинные белые пальцы цепляли лютики и ромашки, собирая их в охапку. Цветы Рен обрывала низко, у самого края стебелька. Она не перевязывала их букетиками, рвала бездумно, лишь бы рвать. Колючий стебель мака обжег девушке руки, Ирена вскрикнула, приподнимаясь. Рыцарь тут же подошел к кузнецкой дочери, почти осторожно взял ее за руку, чтобы посмотреть.

– Даже царапины нет, – бросил он громко, точно насмехаясь над девичьей чувствительностью. – А ты скулишь…

– Простите, милсдарь, не привыкла боль терпеть молча.

– Ах, вот как, – ответил юноша, не выпуская ее руки. – Но кричать от боли… Иногда не на пользу. Тебе бы пригодилось это знание.

– Зачем бы? – беспокойно спросила девушка.

Только рыцарь ей не ответил. Холодный порыв ветра расшевелил девичью юбку, синяя ткань прильнула к темно-красным штанам юноши. Ирена осторожно оглянулась через плечо, ей показалось, будто кто-то идет. Только никого не было. Вниманием ее снова завладел молодой собеседник, выпуская обожженную ладошку Рен из рук. Он осторожно наклонился вперед, неприлично близко к ее щеке.

– Не груби ей, никогда ей не груби, как бы тебе не хотелось, Рен. Она – ненормальная, убьет тебя, если захочет… – шептал он быстро. – Говори то, что она хочет услышать, и не смей шуметь не по делу, если хочешь пережить заточение.

– О чем…

– Говори всю правду, не смей огрызаться. Даже если бы я очень хотел тебе помочь, Рен, все равно бы не смог. И не смогу. Не пытайся сопротивляться.

Дальше время пошло слишком быстро, оно побежало, помчалось вперед, через дерби непроходимых лесов Туссента. Ирене не показалось, сзади к ней приближались другие рыцари. В полном обмундировании, сильные, сильнее худосочной дочери местного кузнеца. Все произошло не то за секунду, не то за две. Тряпка, прижатая к ее лицу, отчаянный крик, заглушенный тканью, попытка оттолкнуться и вырваться… Треск синей ткани, расплывающаяся картинка перед глазами.

– В телегу ее бросьте, Ренаведд приказала не церемониться, – небрежно крикнул один из незнакомых Рен мужчин. – Самсон, ты с ней тут цацкался, ты и донесешь. Поживее, хлопцы, княжна уже ждет.

========== 19. На ту ли сторону упала монетка? ==========

Первое, что Рен почувствовала после долгожданного пробуждения – холод. Он запустил свои ледяные пальцы девчонке в черные волосы, бродил по молодому телу, словно в поисках чего-то потерянного. Вторым чувством была боль в локтях. Должно быть, на холодный каменный пол ее не положили, а бросили, и девчонка ушиблась, ото сна все равно не очнувшись.

Нос забил запах плесени и горьковатой полыни, сырость обхватила легкие в кольцо дерзких объятий. Ирена осторожно распахнула глаза, чувствуя под собой каменистый холодок. Камера. Ее поместили в сырую камеру, и единственным источником света девчонке служило приземистое окно у самого потолка. Длинное, но узкое, видно в него только стебли высоких мальв.

Девчонка не успела прийти в себя окончательно, она только повертела головой, разыскивая хоть что-то, чтобы взглядом уцепиться за первый попавшийся предмет. Холодные стены антрацитового цвета, холодный потолок, грязный пол… И табурет, на котором восседал ее недавний знакомый.

– Тише, – спокойно проговорил рыцарь, смотря на Рен почти с жалостью. – Не кричи, мы далеко от города, тебя услышат только лешие или нетопыри.

Но просьба юноши отклика не нашла. Ирена, не успевшая еще понять, где находится, истошно завопила, разжав сцепленные челюсти. Она звала на помощь, не произнося нужного имени вслух. Только кричала, все громче и громче, пытаясь подняться с холодного камня на нетвердые теперь ноги.

Юноша, до этого момента опиравший руки на собственные колени, приподнялся, закрывая уши мокрыми от испарины ладонями. Ему разрешили применить силу, если девчонка заупрямится, но Самсон этого не делал. Знал, что девчонка сама заткнется, всласть накричавшись, поняв, что все старания ее тщетны, сорвав, наконец, горло.

И был прав. Ирена замолчала, проведя ладонью по заспанным глазам, пытаясь скинуть мутный туман в воспаленных очах. Она двинулась вперед, передвигая ногу на полшага, но замерла. Послышался мерный скрежет старой цепи, нога остановилась, в лодыжке чувствовался укол боли.

– Прости, – осторожно произнес юноша, заметив, что Рен увидела кандалы. – Это для того, чтобы ты не убежала и не потерялась в лесу.

– Как… Мило, – шепнула она, прокашлявшись после крика. – Где твои подручные? Что они мне дали?

– Не знаю, какую-то ведьмовскую дрянь. Я не спрашивал, Рен. Знаю только, что со временем ты вернешь себе полный контроль над разумом, и что никаких последствий от этой выходки в будущем не будет.

«Выходка» – так он это окрестил. Просто, нелепо, словно преуменьшая похищение живого человека, словно это для него – обычнейшее из дел. Ирена осторожно потянулась к ноге. К ужасу своему заметив, что нет на ней ни синей юбки, ни белой рубахи, ни обуви. Свободная черная роба не обтягивала девичьего тела, оставляла простор, но это не несло Рен и капли утешения.

– Ты меня раздел? – с ужасом спросила девушка.

– Переодел, – поправил ее златовласый рыцарь, ничуть не смущаясь. – Не волнуйся, я не воспользовался тобой в том положении. Нет у меня таких наклонностей, я предпочитаю живых, отвечающих на ласку женщин.

Увидев, какой ужас проснулся в глазах пленницы, юноша поспешил махнуть ей рукой, словно отказываясь от своих же слов. Она решила, что он ждал, пока Ирена проснется, чтобы «использовать» ее уже бодрствующую. Это одновременно смешило Самсона и расстраивало. Неужели он кажется таким подонком? Впрочем, после похищения, запугивания и шантажа…

Девчонка сжалась в комок распухших нервов, положив тяжелую после сна голову себе на колени, прикрыв ее руками. Перед глазами снова поплыло, рыцарь что-то говорил. Сэр Дартелло вовсе не выглядел устрашающим, только заданный им тон беседы девчонке не нравился, не нравились ей и обстоятельства, и его наглая улыбочка, перламутровый блеск ярких голубых глаз.

– Чего ты от меня хочешь?

– Я? – наигранно удивленно спросил юноша. – Да ничего… Разве что, я хотел бы разделить с тобою ужин, если ты голодна. Я могу принести…

– Серьезно?

Девчонка громко хмыкнула, недобро глянув в сторону своего пленителя. Ответ показался ей смешным, будто бы Рен поймали только для того, чтобы накормить ужином и переодеть в полутьме темницы. Девушка подалась назад, когда рыцарь поднялся с места. Только юноша направлялся совсем не к ней, а к тяжелой железной двери сбоку. Он постучал, снаружи послышался скрежет убираемой щеколды, скрип петель.

Когда дверь открылась, Ирене в лицо пахнуло запахом сырости куда большей. Здесь, в каменной комнатушке такого духа не стояло, хотя плесень и цеплялась за стены своими длинными коготками. Ирена смотрела рыцарю вслед, а Самсон даже не обернулся. Возвратился он быстро, аккуратно неся поднос с пищей.

Отнюдь не скудной: две ячменные похлебки с бараниной, две соленых лепешки, два куска козьего сыра и горсть лесных орехов с медом. Ирена закусила губу. Она понимала, что принимать еду в таком положении – дело гиблое. В нее могли подмешать какой дряни, чтобы девчонка говорила правду или вовсе молчала, не сотрясая воздух. Разум знал, но живот-то – нет.

– Бери, – произнес юноша, аккуратно пододвигая к Рен поднос. – Не знаю, покормят они тебя потом или нет.

– Они – люди Ренаведд? – тихо спросила девушка, наклонившись к пище.

– Верно, – подтвердил юноша, пока Ирена осторожно жевала пресноватую все же лепешку. – Если ты думаешь, что они будут с тобой церемониться, не надейся. Я не до конца понимаю, что ей от тебя нужно, но… Она это получит в любом случае. Просто отдай.

Девчонка бы хмыкнула в ответ, но рот ее был набит едой, не получится. Кузнецкая дочка смотрела за тем, как вымотанный рыцарь есть свою часть обеда. Аккуратно, манерно отставив мизинчик, точно вшивый буржуа. Рен снова захотелось обсмеять его, но девчонка воздержалась от комментариев. Похоже, что в этой камере – он единственный ее друг, если так можно выразиться.

– Тебе холодно? – спросил юноша, заметив девичью дрожь.

– Нет, – призналась девчонка. Ей не было холодно, только страшно. – Когда она сама придет-то?

Ирена выглядела вполне спокойной, только пальцы ее нервно подрагивали, сжимая оловянную ложку. Девушка от еды не отрывалась, хлюпала и чавкала, а рыцарь молчал, не смея сделать ей замечание. Он не был злым, никогда не был. Мог проявить жестокость, когда она требовалась, но сам никогда инициативу в этом не проявлял, хотя и старался выглядеть устрашающе. Несмышленая кузнецкая дочка ему нравилась, и калечить ее Самсону не хотелось.

– Скоро, – как-то зловеще ответил молодой рыцарь. – Она хотела заглянуть сюда поскорее, чтобы со всем управиться до темноты.

«Со всем» означало что-то… Неприятное? Завершив трапезу, Ирена отставила тарелку в сторону, краем лепешки подобрав с ее дна всю осевшую обжарку. Спрашивать о том, с чем именно Ренаведд собиралась управиться – не хотелось, и девушка предпочла молча смотреть на рыцаря, не знавшего, как бы скрасить тишину. Золотые кудри его мешали юноше есть, Самсон убрал их за уши, наклоняясь вперед. Девчонка рассматривала его лицо, голубые очи с длинными ресницами, ямочки на щеках, нос с небольшой горбинкой, островатый к низу, словно оторванный от чужого лица…

А все равно юноша был красивым. Волевой подбородок, густые брови, большие голубые глаза – точно хищная кошка в чересчур манерном человеческом облике. Ирена все смотрела за тем, как «благородный» рыцарь заканчивает свою недолгую трапезу вытиранием мокрых от слюны губ. На подносе остались только орешки в меду, но ни один из присутствующих к ним не притрагивался, точно брезгуя испачкать руки и привлечь мух.

– Она меня убьет? – спросила девчонка, помолчав. – Да я же ничего ей и не сделала толком. Ни-че-го, и слова дурного не сказала.

– Не знаю, Рен, честно, – коротко ответил юноша, пожав плечами. – Но твое счастье, если ничего не сделала.

– Когда ты уже уйдешь отсюда? – выдохнула девушка, наклоняя голову к холодной каменной стене.

Сэр Дартелло натужно рассмеялся, осторожно откинув голову назад. Взгляд его голубых глаз изменился не то под влиянием игры теней, не то от захвативших его эмоций, надавивших на широкие юношеские плечи. Мрак за тонкой полосой окна стремительно густел. Девушка шмыгнула носом, потянув руки вверх. Она достанет до окошка, если захочет, но что это даст?

Можно еще покричать, надорвать горло в попытках, но никто все равно не явится. Может, только утопцы, если учуют народ. Рен поняла, что ее вывезли подальше от столицы и спрятали под каким-то сараем, приставив пару стражников и одного щеголя в темно-красном фраке с золотыми пуговицами и цветами. Оставалось только ждать Детлаффа, своего спасителя-принца, что уже несколько раз вытягивал ее из передряг.

– Она не простая баронесса, Рен, не дай себя обмануть, – слишком уж тихо проговорил рыцарь. – Умащенная маслами кожа, царская осанка, истинно королевские манеры… Нужно быть идиотом, чтобы не сопоставить одно к одному.

Наверняка Ирена была слишком маленькой, чтобы помнить те народные толки. Самсон, чуть более зрелый, болтовню черни воспринимал куда лучше, понимая, о чем идет речь. Он помнил об опальной княжне, знал ее от начала и теперь до конца историю. Сианна осталась в немилости родителей, она не могла бы стать правителю достойной партией, за это и была изгнана из страны, чтобы скитаться по свету до последнего вздоха. Только родители ее умерли раньше, а наследница вернулась домой, чтобы забрать то, что принадлежало ей по праву рождения.

Самсон точно не знал о том, был ли барон осведомлен об ее истинной личине с самого первого дня их долгого и, несомненно, близкого знакомства. Только после месяца их во многом странных отношений приближенным барона стала известна новая история потерянной наследницы. Кто же не захочет узурпировать власть, доверившись столь сладким обещаниям предполагаемой княжны? Имения, титулы, обещанные в запале страсти земли… Сианна обещала рыцарям столь много…

– Ты слышала о…

И он бы рассказал, а Рен послушно бы выслушала. Если бы собеседникам не помешали. Послышался шорох за дверью, засов снова отодвинулся, с гулким лязгом врезаясь в отведенную ему нишу. Звук этот еще не успел стихнуть, а упомянутая ранее княжна уже стояла на пороге. Тяжелый бархатный дублет, кожаные перчатки, блеск стали в светлых глазах. Ренаведд покосилась в сторону Самсона, кивнув тому на дверь.

Юноша искушать судьбу не любил, он спешно поднялся с места, чтобы тут же ретироваться, оставив женщин наедине со своей нелегкой проблемой. Напоследок он обернулся, чтобы посмотреть на Ирену, предупредить ее взглядом холодных голубых глаз и удалиться. «Хорошенькая», – подумал он напоследок. – «Жаль будет».

Ренаведд стояла молча, хмуря тонкие брови. Девушка осторожно отвела очи к стене, инстинктивно поджимая ноги ближе к вздымающейся в страхе груди. Раньше она хотела, чтобы он ушел, но сейчас страстно желала, чтобы Самсон остался рядом.

– Смотрю, ты уже устроилась на новом месте, – насмешливо проговорила женщина. – Черный тебе к лицу.

– Пошла ты, – игнорируя предупреждения, ответила ей Рен.

По камере прокатился смех. Громкий, раскатистый смех удивленной выпадом Ренаведд. Княжна возвышалась над кузнецкой дочерью, все сильнее вжимавшейся в холодную стену. Женщина изучающе следила за тем, как меняется тональность теней в глазах девчонки, как ее пальцы судорожно сжимают и разжимают ткань мешковатых штанов, как губы и щеки алеют.

– Зачем я здесь? – спросила девушка, заставив себя подняться на ноги. – Зачем ты закрыла меня в каком-то склепе?

– О, все тут просто, милочка, – ответила ей Ренаведд, неспешно подбираясь к продолговатому окошку. – Детлафф не прислушался к моим словам и отказал в помощи, – проговорила женщина, порывисто разворачиваясь. – А значит, что просьб больше не будет. Только манипуляции.

Солнце заваливалось за горизонт. Оно осторожно падало вниз, шаря по земле горячими руками, хватаясь за холмы и горы в попытке удержать занятый в разгар дня пьедестал. Только попытка не увенчалась успехом, светило скользило вниз. Сумерки расплывались по небесам, опадая на землю тонкими пластами густеющего мрака, и природа замирала, ожидая очередного конца.

– Мы будем присылать ему записки с указаниями, – поведала женщина угрюмо. – А он будет делать то, что должен – подчиняться. Если нет… Что же… Получит сначала твой ноготь, палец, а потом – ухо, ступню, кисть, локоток…

Смотря Рен в глаза, женщина сладко улыбалась своим мыслям. И как бы девчонка не пыталась сделать вид, будто она не напугана происходящим, ничего у нее не выходило. Пальцы дрожали сами собой, губы складывались в плотно сжатую полосу. Ирена молчала, слушая и внутренне крича о помощи. Детлафф не ответил на зов Сианны только потому, что не услышал его, здесь нет вины вампира. Рен сорвала планы княжны, не отдала врученную ей записку.

– О, и кто же оторвет мне палец? – спросила девчонка полушепотом.

– Да хотя бы я, – ответила Ренаведд, угрожающе быстро сделав шаг вперед. – Я почти молюсь о том, девчонка, чтобы Детлафф проигнорировал первую угрозу. Очень уж мне хочется причинить тебе…

– Он найдет меня, – хмыкнула девушка, перебив Ренаведд. – Найдет, и тогда тебе хорошенько достанется.

– Ты правда думаешь, что я не сумею от него спрятаться? – спросила Сианна с насмешкой. – Я, Рен, скрывалась от него очень долго, поверь мне, он никогда тебя не заметит, если я не позволю.

– Ты предала его, – перебила женщину Ирена. – Предала его грязно, как старая, течная сука…

Ей хотелось раззадорить похитительницу, вывести из себя, только Рен и понятия не имела о том, как быстро кончится терпение Ренаведд. Одним резким движением она добралась до нее. Женщина мыском приподняла широкую цепь, дернув ее в сторону, заставив пленницу безвольно упасть на холодный пол камеры и удариться ладонями о грязный пол. Ирена успела выставить вперед руки, чтобы не удариться лицом и не разбить нос о холодный камень.

– Тебе лучше заткнуться.

– Ты предала его, и он тебя ненавидит, Ренаведд, – продолжала Рен, усевшись на коленки. – Всей душой ненавидит и откажется помогать в любом случае. Что бы это ни было, Ренаведд, Детлафф ничего для тебя уже не сделает.

– Ты не знаешь его так, как знаю я, девка, – прошипела Сианна, наклоняясь вперед. – Да ты была просто дыркой, не больше…

– Тогда с чего бы ему меня спасать?

Ирена улыбнулась, встретив на когда-то спокойном лице собеседницы недовольную гримасу. Женщина, пытавшаяся напугать ее, стушевалась. Она смотрела прямо перед собой, точно не понимая, что происходит. В первую их встречу Рен была неуверенной и тихой девчушкой, дочерью стареющего кузнеца, грязью под ее ухоженными ногтями. Сейчас же, попав под эту сырую крышу, она вела себя слишком вызывающе для перепуганной жертвы.

– Он найдет меня раньше, – проговорила девушка полушепотом. – Он придет сюда, Ренаведд, чтобы спасти меня.

Но теперь пришел ее черед смеяться. Женщина выпрямила спину, уголок ее губ аккуратно скользнул вверх. О, эти пустые надежды на спасение, уверенность… Сианна тут же наклонилась, чтобы отцепить цепь от старого каменного пола. Она осторожно глянула на девушку, оценив ее покрасневшие в запале ссоры щеки. Все равно никуда не убежит с такой тяжелой цепью, да и вокруг полно шустрой охраны.

– Поднимайся, милочка, посмотришь, где ты.

Ренаведд готова была наклониться, чтобы встряхнуть девушку за плечи и поднять с места, но Ирена поднялась самостоятельно. Ее возбуждала возможность размять затекшие ноги, сделать хоть пару шажков чуть дольше, чем в сторону. По приказу Сианны дверь отворили, замок громко щелкнул, петли скрипнули. Кузнецкая дочка шла следом за вышагивающей впереди женщиной, минуя длинный темный коридор, поворачивающий в сторону.

Наверх вели каменные ступени, оканчивающиеся не затворенным люком. Свет в проеме мерк, факелы горели слишком далеко. Девушка вскарабкалась вверх, измазав ладонь в грязи, оставленной на одной из ступеней. Холодный ветер потрепал ее по волосам, заставляя мурашки пройтись вдоль позвоночника. Ренаведд завела руку за спину, сделав пару шажков вперед, а затем круто разворачиваясь к пленнице. Мягкий свет вечера играл с ее уже и не молодым, но еще и не старым лицом, преображая его до неузнаваемости, делая рассеянно-довольным.