![](/files/books/160/oblozhka-knigi-nazad-dorogi-net-384416.jpg)
Текст книги "Назад дороги нет"
Автор книги: Алан Брант
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Когда закончился тихий час, снова объявился Сэм, кажущийся еще более мерзким чем раньше. Он поделил мальчишек на несколько групп для выполнения грязной работы. Тео, Оливера, Ника и еще нескольких ребят отправили в прачечную, находившуюся в неприглядном подвальном помещении, где стоял спертый запах плесени и сырости. Стиральные машины здесь отсутствовали, и поэтому им пришлось самостоятельно замачивать замызганное вонючее белье, а после, онемевшими из-за ледяной воды руками, долго тереть его на железных стиральных досках.
Тео даже не пытался стараться, то и дело нетерпеливо поглядывал на часы, ожидая, когда пробьет четыре и у него снова появится возможность увидеть Габби. Но время тянулось невыносимо долго. Мальчику казалось, что прошла целая вечность, прежде чем наконец пришел Сэм и объявил о начале перерыва.
Вместе с Оливером и Ником, которых Тео решил познакомить с сестренкой, он довольно быстро нашел Габби. Она ждала его на их прежнем месте, возле статуи с черепом, взволновано оглядывалась, переступая с ноги на ногу и накручивая на тоненький пальчик длинный локон своих волос. Поначалу Габби растерялась, когда Тео пришел не один, испуганно поглядывала на новых приятелей брата, но Ник и Оливер очень быстро подкупили ее своим дружелюбием и добротой. Уже через пару минут она весело с ними болтала, будто бы обоих мальчишек знала всю жизнь.
– Сначала меня начали доставать Крис и Роза, – оживленно рассказывала Габби, когда ребята поудобнее уселись за статуей и Тео спросил, как прошел ее день, – они всех задевают, но я была храброй, как ты мне и сказал.
Она улыбнулась брату и потянувшись взяла его за руку.
– Я сказала им, чтоб они отстали, и Роза меня толкнула, но потом мне помогла Джейн.
– Что за Джейн? – спросил он у сестренки.
Личико Габби засияло, она снова улыбнулась, показывая ямочки на щеках, и вдруг напомнила себя прежнюю, ту солнечную девочку, которая, возбужденно размахивая руками рассказывала Тео или отцу о своей любимой Нэнси Дрю, о том, как сама Габби хотела бы быть похожей на нее. Быть такой же крутой и храброй, ничего не бояться и всегда следовать за своим сердцем. Отец на это обычно громко смеялся, а затем целовал Габби в лоб и с нежностью в голосе говорил: «Ты уже храбрее любой Нэнси Дрю, Габби, ты самая лучшая, и вот увидишь, люди будут тебя обожать».
– Ей уже тринадцать лет, и она почти как ты. Тео. А еще у неё такие красивые рыжие волосы! – Габби вдруг нахмурилась, отчего на ее лбу появилась маленькая морщинка. – Только другие девочки её не любят и называют «хреногрызкой». Что это значит?
Оливер и Ник одновременно закашлялись, а затем, увидев, как внимательно посмотрела на них Габби своими большими любопытными глазами ожидая их ответа, неловко переглянулись и покраснели. Тео кажется, начал догадываться что могло означать это прозвище.
– Ну…это значит… – медленно начал Ник, почесав затылок, но тут Оливер резко ткнул его локтем в бок, и предупреждающе покачал головой.
– Мы понятия не имеем, что это значит, – широко улыбнулся он Габби, на что она нахмурилась, и не верящим взглядом осмотрела мальчишку. Она всегда была очень проницательной, довольно часто могла раскусить любую ложь, и только Тео удавалось ее обмануть. Хотя и он иногда прокалывался.
– А как она тебе помогла? – спросил Тео сестру, решив поменять тему, пока она не успела докопаться до правды.
– У нас бегала толстая крыса, просто огромная, – Габби вытянула перед собой руки, показывая примерный размер, – вот такая. Джейн поймала её, взяла в руки, и сказала, что если они от меня не отстанут, то эта крыса полетит в них. Так мы и познакомились. Только она сказала, что мне от неё лучше держаться подальше.
На последних словах Габби как-то погрустнела, опустила голову и посмотрела на свои колени. А Тео внезапно вспомнил рыжую девчонку, которая так нагло пялилась на них с утра в столовой. Может она и была той самой Джейн? Сам того не желая, он почувствовал к ней прилив уважения.
– Видно, эта Джейн очень смелая, – сказал он Габби, а затем щелкнул пальцами по ее маленькому носу, желая ее немного подбодрить. Габби смешно сморщилась, легонько ударила ладошкой по его руке и покивала головой.
– Она крутая, я бы хотела с ней дружить.
Ник опять закашлялся, выпучил глаза и затряс головой, всем своим видом выражая, что делать этого не стоит. А Оливер, взглянул на него тем взглядом, каким обычно смотрят взрослые на маленьких детей, когда те совершают глупость, и тяжело вздохнул и перевёл взгляд на Габби.
– Лучше поищи другую подругу.
Габби чуть качнула головой, потерла рукой нос и сжала губы в тонкую полоску, на ее лице возникло упрямое выражение, так знакомое Тео и он сразу же понял: она ни за что не отступится, сделает все возможное, чтобы подружиться с так впечатлившей ее Джейн.
– О! – воскликнул Ник, привлекая к себе их внимание. Он вдруг поднялся, отряхнул брюки и подошел к растущему неподалеку кусту. – Это нам понадобится.
Мальчишка поднял тяжелую ржавую железную трубу, потряс ею, улыбаясь во весь рот, по очереди смотря на Тео и Оливера.
Габби нахмурилась, сощурила глаза, обвела внимательным придирчивым взглядом каждого мальчишку, остановившись на Тео. Скрестила руки на груди и наклонила голову, отчего-то вдруг напомнила отца, в тот момент, когда он собирался отчитывать Тео.
– А зачем вам эта железка? – подозрительным тоном спросила она.
Оливер, издал странный сдавленный звук и со всей силы хлопнул себя по лбу, а Тео замер, открывая и закрывая рот как выброшенная на берег рыба. В голову ни шла ни одна дельная мысль.
«А ведь я до последнего хотел от нее все скрывать. Спасибо, Ник, что не дал мне этого сделать», – раздраженно подумал он, и уже было собрался попросить Габби не беспокоиться, как Ник нашелся и громко произнес:
– Мы строим модель подводной лодки, как у капитана Немо.
Габби на мгновение задумалась, затем недоверчиво ему кивнула, принимая подобное объяснение. Но в ее пристальном взгляде, обращенном на Тео, мальчик ясно мог прочитать: «Я знаю, ты что-то от меня скрываешь». Тео послал ей невинную, как он надеялся, улыбку. «С этим я разберусь позже, – решил для себя он, – главное, чтобы сейчас она ни о чем не волновалась».
Дальнейшее время прогулки прошло без осложнений, они разговаривали о разной ерунде, и Тео радовался, когда видел, как приободрилась Габби, и как внимательно она слушала Ника, когда он рассказывал ей об историях, в которые влипал, а затем оживленно отвечала на его вопросы. Возможно, для нее еще не все потеряно? Может Габби сможет стать прежней? Если он очень над этим постарается.
Когда прогулка была закончена, и Габби ушла, мальчишки медленно возвращались на свой третий этаж, чтобы получить очередное задание от ублюдка воспитателя.
– А ловко ты выкрутился с этим капитаном Немо! – хлопнул Тео Ника по плечу. – Ты правда читал?
– Что читал? – непонимающе посмотрел на него Ник.
– Ну, «Двадцать тысяч лье под водой» Жюля Верна, – тут на Тео и Оливер уставился так же непонимающе.
– Так, понятно… А откуда ты тогда знаешь про подводную лодку и капитана Немо?
– Ааа, – протянул Ник, – просто напротив места, где я жил, был бар «Капитан Немо». И как-то я спросил, кто такой этот капитан, а мне сказали, что это известный капитан подводной лодки, – Тео рассмеялся от непосредственности приятеля так по-доброму, что Ник и не вздумал обидеться. Даже улыбнулся в ответ.
Мальчишки шли и болтали о всякой ерунде, и Тео все-таки решил спросить у них поподробнее про Джейн.
– Кто такая Джейн, и почему её называют «хреногрызкой»?
Его новые приятели резко замолчали. Уши Ника слегка порозовели, и он смущенно посмотрел на свои ноги, а Оливер недовольно скривил лицо.
– Слухи о ней ходят разные… – сказал он пренебрежительным тоном. – Одни говорят, что она путается с Томом. Другие, что со всей троицей.
Тео помрачнел, – «Габби ни в коем случае нельзя с ней общаться», – подумал он, — «Кто знает, может сейчас, эта Джейн строит из себя добрую милашку, участливо помогает и защищает, а затем за руку приведет его сестру прямо к Тому? Ну уж нет! Я ни за что подобного не допущу!».
Остаток дня пролетел как-то даже слишком быстро. Они сходили на ужин, где Тео опять ничего не съел, несмотря все на уговоры Оливера и Ника, утверждающих, что на голодный желудок он будет слабее отморозка Тома. Затем в молчании вернулись в залу и уселись на кровать Тео. Ник прижимал к груди найденную им ранее железную трубу, которую после прогулки он предусмотрительно притащил в зал и спрятал под кровать. Оливер, выпрямив спину, рассеянным взглядом рассматривал трещинки на стене, а Тео в напряжении прислушивался к каждому шороху и звуку.
До него доносилось, как другие мальчишки тихо разговаривали между собой, украдкой поглядывая на него. Казалось, что каждый из них с нетерпением дожидался, когда уже начнется драка, обрывки их фраз долетали до Тео: «ему не жить», «жалко парня», «хочу посмотреть как отделает его Том». Малолетние придурки.
Тео нервно затряс ногой, невидящим взором смотря перед собой. Ожидание его убивало, и хотелось уже самому вскочить и бросится на поиски Тома, поскорее с ним разобраться. Мысль о том, что, вероятно, ему сегодня действительно не повезет прочно засела в голове мальчика, но даже несмотря на это, он собирался постараться как можно сильнее задеть Тома. Он знал, Том обязательно еще пожалеет, что связался с Тео.
Мальчик вдруг ощутил, как на его подрагивающее колено легла теплая ладонь. Он вздрогнул и повернулся, встретившись глазами с Оливером. Тот обеспокоено смотрел на Тео и как будто одними глазами пытался ему сказать: «Все будет хорошо».
Мальчик постарался ему улыбнуться. На самом деле он вовсе не боялся Тома, и куда больше тревожился за Габби, о том, что с ней будет, когда она обо всем узнает. Однако чувствовать поддержку Оливера было все равно приятно.
Внезапно, двери зала с громким хлопком распахнулись, и внутрь пулей влетел какой-то мелкий тощий мальчишка с позеленевшим от страха лицом.
– Он идет! – заорал паренек так громко, что их наверняка услышали и на других этажах.
Тео резко напрягся.
Началось.
Глава 7
Когда Том вошел в общую комнату, наступила оглушительная тишина. Все остальные звуки за пределами комнаты приобрели тревожную отчетливость. Тео слышал, как по коридору неторопливо шагал один из воспитателей, за стеной шуршали и попискивали крысы, тяжело прерывисто дышал так и не пришедший в себя мальчишка.
Все это угнетало, давило прямо на мозг. Тео казалось, что от неминуемой беды его отделяли какие-то жалкие минуты. Другие мальчишки замерли, затаили дыхание и молчаливо, даже с каким-то раболепием смотрели на Тома, словно ожидали от него приказа для их дальнейших действий.
Том же, войдя внутрь, развязной походкой прошел чуть вперед и остановился посередине комнаты, скрестил руки на груди, а затем внимательным властным взглядом огляделся по сторонам. На его губах заиграла довольная неприятная улыбка, больше похожая на оскал. Чуть позади, по бокам от него, стояло два пацана: первый, с жирными рыжевато-коричневыми патлами, падавшими на туповатое лицо, напоминал скорее гориллу, чем человека. У него был приплюснутый маленький нос и черные раскосые глазки, а все его лицо было усыпано угрями. По описанию Оливера и Ника, Тео понял, что это и был Шкаф. Второй – Донован, высокий и тощий как жердь, имел длинные черные лохмы и искривленный нос, словно ему его постоянно ломали, а затем заново вправляли. Лицо его было бледным и заостренным, под покрасневшими от недосыпа глазами залегли фиолетовые мешки. Он почти сразу же увидел Тео и пристальным немигающим взглядом посмотрел прямо на него. Было что-то в его внешнем виде и в его глазах такое, заставляющее думать, что если бы он захотел, то мог бы быть куда опасней своих друзей.
– Так… – пробасил Шкаф, растягивая свои мясистые губы в широченной улыбке, отчего стали видны его кривоватые желтые зубы. – Где же наш новенький?
Как по команде, все ребята дружно повернули головы смотря прямо на Тео. Лица некоторых светились от нетерпения предстоящей драки, другие мальчишки казались сильно напуганными, дрожали и цеплялись друг за дружку в поисках поддержки. На Тео же накатило абсолютное, леденящее спокойствие. Он ни капельки не боялся, а самодовольные тупые рожи Тома и Шкафа вызывали у него только смех. Он мрачно улыбнулся и махнул им рукой, будто бы говоря: «Ну, вот он я, и что же вы, ублюдки, сделаете?».
– Разуй глаза тупица! – сквозь зубы процедил Оливер. Он вскочил с кровати, на которой сидел и, гордо вздернув подбородок, сжал ладони в кулаки.
По другую сторону от Тео, встал Ник, крепко сжал в пухлых ладонях железную трубу и воинственно ею замахнулся. Правда под всей своей бравадой так и не смог скрыть как слегка подрагивали его руки и испуганно расширились глаза.
– Смотрите-ка, – хохотнул Донован, – у него появились друзья.
Его рот скривился в недоброй усмешке, которая никак не коснулась ледяных равнодушных глаз:
– Неудивительно, что он связался с вами, тупые недоноски, – спокойно сказал он им и посмотрел прямо на Тео. – Теперь вместо двух мешков для битья у нас три.
Тео на это громко фыркнул. Он ни капельки не впечатлился банальными угрозами. С начальной школы, побывав в куче неприятностей и драк, он их столько слышал, что даже не мог все вспомнить, а эти и оригинальностью не отличались. Всем своим видом он выражал презрение к тупоголовым идиотам, возомнившим себя самыми главными, и, подняв руки вверх, показал им средние пальцы, чувствуя какую-то глупую детскую радость от того, как сильно перекосились от гнева их лица.
Блеклые глаза Тома полыхнули яростью, лицо покрылось красными пятнами, и он стиснул зубы, отчего на скулах заходили желваки, посмотрел куда-то за плечо Тео и призывно махнул головой. Тут же к нему подошли четверо пацанов неприятной наружности, остановились у Тома за спиной и показательно хрустнув пальцами.
«А это, видимо, шестерки», – догадался Тео, смотря на каждого мальчишку по очереди, отмечая, что выглядели они слегка изнуренными, с синяками и царапинами на злобных лицах. – «Те самые шавки, подтирающие зад своим хозяевам».
– Иди сюда парень, потолкуем с тобой, – сквозь зубы прошипел Том, он смотрел на Тео, не моргая, горящими злыми глазами, сжимал и разжимал кулаки.
– Потолкуешь со своими шестерками, – ответил ему Тео, и сам удивился тому, как равнодушно звучал его голос, словно в эту минуту его не собиралась отметелить куча отморозков.
Лицо Тома побагровело еще больше, глаза гневно сузились, превращаясь в маленькие щелки. Казалось, что из его ушей сейчас повалит пар, но тут к нему наклонился Донован, что-то шепнул на ухо, и Том будто бы расслабился, глубоко вздохнул, и посмотрел на Тео.
– Слушай внимательно, чудила! – сказал он. – Вот как мы поступим. Ты сейчас встаёшь на колени и просишь у меня прощения, и я может быть тебя прощу. Всё зависит от того, насколько хорошо ты с этим справишься. – Том оскалился в широкой мерзкой улыбке. – А если нет, после того, что мы с тобой сделаем, ты только рад будешь сдохнуть, и я не думаю, что твои новые друзья как-то помогут тебе.
Тео взглянул на его самодовольное не наделенное интеллектом лицо и прыснул, а после, не сдержавшись, захохотал во весь голос, не в силах остановиться. Каким же на самом деле Том был предсказуемым и тупым. Он напомнил Тео нескольких пацанов из его школы – старшеклассников, которые важно ходили по коридорам, громко хохоча, обменивались сигаретами, не таясь от учителей, и избивали ребят помладше, а потом воровали все их карманные деньги. Вечно в ссадинах и синяках, они смотрели звериным взглядом, и получали истинное наслаждение, когда другие ребята перед ними испуганно расступались, боялись пойти наперекор. На деле же, они сами были трусливыми придурками, которых тоже кто-то опускал, делал больно, унижал, ведь такими ублюдками просто так не становятся.
Такой вот круговорот ублюдков.
– Знаешь, что я думаю Том? – отсмеявшись, с улыбкой спросил Тео. Краем глаза он заметил, как оторопели Оливер и Ник, смотрели на него во все глаза с неприкрытым восхищением. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравилось это. Мальчик сделал несколько шагов вперед и остановился прямо перед Томом. Засунул руки в карманы брюк, внимательно посмотрел на пацана и снова заговорил. – Что ты тупая мразь, которая получает удовольствие от унижения других людей. Наверное, в детстве тебя самого унижали, может это даже был твой папаша.
Тео на мгновение замолчал, он был немного ниже Тома, но в этот момент, казалось, что все, наоборот, и это не он, а Том смотрит на него снизу вверх. Пылает от ненависти, и не знает, что ему ответить, потому как, надо же, Тео раскусил его. Даже не прикладывая особых усилий.
– Ух ты! – Тео широко улыбнулся. – Неужели я попал в точку? Неудивительно, что ты вырос такой скотиной.
Том сильно побледнел, он молчал и тяжело дышал, крылья его носа гневно раздувались. Он и Тео замерли словно гончие перед атакой, меря друг друга взглядами в абсолютной тишине.
– Да он же настоящий псих! – восторженно воскликнул вдруг какой-то мальчишка, глядя прямо на Тео, и это послужило началу действий.
Том резко замахнулся, ударил Тео прямо под дых.
– Ты ответишь за свои слова, сучонок! – яростно проревел он.
Тео согнулся, поморщился от боли. Дыхание его перехватило. Боковым зрением он успел заметить, как шестерки рванули к Оливеру и Нику. И Ник, на мгновение растерявшись, выронил из рук трубу, но тут же спохватился, поднял над головой табурет и сломал его об чью-то голову. Оливер же, схватив упавшую трубу, со всей силы ударил ею другого мальчишку прямо в живот.
«Они справятся, – подумал Тео, – а мне сейчас нужно разобраться с Томом». Он пригнулся, уворачиваясь от очередного удара командира, затем выпрямился и, особо не раздумывая, налетел на растерявшегося на мгновение оппонента, не ожидавшего такого маневра от Тео.
Мальчик повалил того прямо на грязный пол, приземляясь сверху, коленями прижал его руки, не давая ими пошевелить, и замахнувшись ударил кулаком по лицу, а затем еще раз, и еще…
– Пошел нахуй, урод! – проорал он в окровавленное лицо Тома.
Ярость, смешанная с восторгом и адреналином, застилала Тео глаза. Ему хотелось ударить Тома как можно сильнее, избить его до полусмерти, чтобы больше он даже смотреть на Тео без страха не мог. Чтобы знал – его трогать не стоит, что он вовсе не мальчик для битья, что он сам может причинить настоящую боль.
Избивая Тома, Тео чувствовал ликование и непередаваемое облегчение. Всё то, что он держал внутри себя, с момента как раздался выстрел, отнявший жизнь отца, вся та злость и боль сейчас вырвались наружу, придавали ему сил, приносили какое-то болезненное удовольствие. Он бил Тома и совершенно не желал останавливаться, он хотел уничтожить его.
Но тут, не дав осуществить задуманное, его кто-то схватил за плечи, стягивая с говнюка. Тео задергался, попытался вырваться или как-то ударить, но схвативший явно был сильнее и больше. Он скрутил руки мальчику за его спиной, мертвой хваткой прижал к себе, лишая возможности пошевелиться.
С трудом повернувшись, Тео увидел, что это был Шкаф. Мальчик снова задергался, желая хоть как-нибудь извернуться.
«Вот черт! Черт! Черт! Черт! Этот урод меня не отпустит!», – Тео огляделся в поисках выхода, пытаясь придумать, что же ему делать дальше.
Он увидел, что другие ребята заключили их в круг, перекрыв возможность броситься к двери, смотрели на Тео во все глаза. Ник с громким криком запрыгнул на спину какому-то рыжему мальчишке, руками сдавив его шею, пока тот пытался спихнуть его с себя, а Оливер продолжал яростно размахивать трубой. Донован и еще один пацан окружили его, но не решались напасть, боясь получить железякой по голове.
– Допрыгался, чудила?! – перед Тео возник вдруг, Том, перекрывая собою весь обзор. Глаза его бешено сверкали, из носа текла кровь, а на лице красовался огромный фингал, который уже начал темнеть.
Тео замер, смотря на пацана и почувствовал гордость за то, что успел его так отделать перед тем, как его скрутили, широко улыбнулся ему, и это окончательно вывело Тома из себя.
– Получай, сука! – гаркнул он во все горло, замахнулся и ударил кулаком прямо в нос Тео. Раздался хруст. Своим звучанием, он очень сильно напомнил звук, который раздается, когда ломаешь ветку надвое. Дикая и ослепляющая боль заполнила Тео. Он заорал, не в силах сдерживаться, дышать стало невыносимо тяжело, а мир перед глазами будто бы посерел, и он с трудом мог видеть своих обидчиков.
Том и Шкаф переглянулись и громко захохотали под одобрительные крики некоторых мальчишек. А затем командир потянулся к Тео, схватил его за волосы задрав голову к верху и принялся методично бить по лицу, не жалея на это своей силы. Тео кричал от боли. В голове его в этот момент словно взорвалась бомба. Он чувствовал, как рот наполняется медной кровью и выбитыми задними зубами. Ноги его налились свинцом, стали неподатливыми, и он непременно бы упал, если бы не Шкаф. Тот заломил руки Тео еще сильнее, так, что они онемели, и мальчику на одно короткое мгновение даже показалось, что он услышал треск своих костей. Из его горла вырвался новый крик. Адская жгучая боль охватила его с головы до самых кончиков пальцев ног.
В этот момент, он вдруг показался себе таким жалким и слабым, таким беспомощным. Ему не нравилось это чувство, хотелось немедленно что-то сделать, но он не мог. Силы покидали его, а на их место приходила невыносимая тупая боль. И только одна мысль немного успокаивала его: «Как хорошо, что Габби ничего из этого не видит».
– Что? – зашипел Том прямо в лицо Тео, с широкой безумной улыбкой. – Решил, что ты самый умный?!
Тео захрипел, закашлялся, почувствовал, как кровь стекает ему на подбородок.
– Пошел ты! – выдохнул он из последних сил, и плюнул в лицо Тома.
Улыбка слетела с лица ублюдка в одно мгновение. Он провел рукой по щеке стирая кровавую слюну, а затем дернул Тео за ворот свитера прямо на себя, вырывая его из хватки Шкафа, с силой встряхнул и швырнул мальчика на пол.
Тео пронзительно закричал, когда раздутым, опухшим носом влетел в ножку стоящего рядом табурета. Сильно закашлялся, выплюнул выбитый зуб, и попытался отползти от Тома, но ноги и руки не желали его слушаться. Они словно стали чужими, мешающим грузом, только сковывавшим движения.
– Куда это ты собрался, чудила? – раздался над его головой довольный голос Тома.
Он склонился над Тео, перевернул мальчика на бок, а затем что-то сказал Шкафу. В ушах Тео громко звенело, и он не смог понять что. Уже вдвоем, со всех сил, они начали избивать мальчика ногами.
– Не сломай ему ребра! – крикнул Донован. Голос его словно доносится издалека, прорывался через пелену жгучей боли. – Бей в живот или по почкам!
Оливер, повернувший голову на его крик, увидел как беспомощно выглядел Генри пока Том с горящими звериным блеском глазами, под громкий смех довольно скалящегося Шкафа, бил его ногами в живот. Мальчик вдруг разом забыл обо всем на свете. Выронил трубу, и бросился к ним, желая хоть как-то помочь этому невероятно смелому мальчишке, но тут Донован вытянул ногу, поставив ему подножку, и Оливер, не удержавшись замахал руками, теряя равновесие, и распластался на полу. Носом он уткнулся в ботинок пацана, которого до этого успел вырубить трубой. Болезненно охнул, чувствуя, как потекла кровь. «Поганая тварь!», – подумал он, взглянув на довольного Донована.
С трудом перевернулся, попытался сесть, и тут, как будто бы этого было мало, у него начался приступ астмы. Легкие его сжались, перекрывая воздух, он открыл рот пытаясь дышать им, но и этого все равно не хватало. Дыхание мальчика сделалось свистящим и частым. Он судорожно потянулся к карману, достал ингалятор, но не успел донести его и до рта, как Донован ударил ногой по его руке, выбивая из нее ингалятор, а затем, весело улыбнувшись, наступил на него. Глаза Оливера расширились. Второго такого у него не было!
Сестра Уэнди покупала ему новый на свои собственные деньги, и он знал как сложно ей было это сделать на свою маленькую зарплату, а потому был безмерно ей благодарен. Ох, как же он не хотел подходить к ней со словами, что ему снова нужен новый.
Оливер захрипел. Кажется, у него ко всему еще и приступ паники начался. Дышать было невозможно. Он повалился на пол, невидящим взглядом смотря на потолок, хрипел и кашлял, и никак не мог остановиться. Неужели он сейчас умрет? Так жаль. Он ведь очень хотел помочь Генри. Генри был таким крутым!
–Ты тупой кусок говна! – в ужасе закричал Ник, испуганно взглянув на Оливера, – Он может умереть без него!
Мальчик набросился на Донована, кулаками замолотил по его груди, но тот с легкостью отмахнулся от него, ударил кулаком по лицу и когда Ник отлетел от него, пнул его ногой под зад. Ник всхлипнул от боли и унижения, утирая рукой горячие слезы, подполз к Оливеру.
Его друг был совсем плох. Лицо его посинело, глаза закатились, он сжимал и разжимал ладони, словно пытался схватить кого-то невидимого.
– Оливер! – Ник склонился над ним, положил ладони на его щеки, оставляя кровавые разводы на его худеньком лице. – Смотри, смотри на меня.
Он снова всхлипнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не зареветь как глупая девчонка:
– Пожалуйста! Смотри на меня!
Ресницы Оливера затрепетали, он моргнул и его зеленые глаза приоткрылись, смотря на друга невидящим взглядом.
– Молодец! – Ник слабо улыбнулся, погладил его по щекам. – Сейчас дыши. Давай глубоко. Еще глубже. Успокойся!
Оливер тяжело медленно задышал. Но постепенно его дыхание приходило в норму. Вдруг он закашлялся, попытался что-то сказать, но Ник, не дав ему и слова, крепко обнял друга, и не сдерживаясь, разрыдался во весь голос. Плевать, что про него скажут. Он так испугался! Он думал, что потерял своего лучшего друга!
Том взглянул на мальчишек, не скрывая презрения. Жалкие уроды. Решили, что смогут его одолеть? Так вот, не выйдет. Он еще им покажет, он заставит их пожалеть. Только сначала закончит с Чудилой.
Он махнул Шкафу, и тот поднял даже не сопротивляющегося кудрявого на ноги, скрутив ему руки. Все его лицо раздулось и опухло. Голова безжизненно висела, он тяжело сипло дышал, и из его рта и носа на пол капала алая кровь.
Том остался довольным своим результатом, но это было еще не все. Он вытянул руку ладонью вверх, пошевелил пальцами, и Донован тут же подал ему заранее приготовленные ножницы.
Пощелкав ими, Том широко улыбнулся, обвел довольным взглядом каждого смотрящего на него мальчишку и, наклонившись к уху Тео, громко прошептал:
– Сейчас мы подровняем твою шевелюру!
Тео, который только каким-то чудом оставался в сознании, не нашел в себе сил ответить ему. Все его тело переполняла резкая, обжигающая, ужасная боль.
Он чувствовал, как Том больно дернул прядь его волос. Щелкнул ножницами, и она полетела на пол. Он почувствовал себя невероятно униженным, но он даже пальцем не смог пошевелить. Зажмурил глаза, до крови кусая себя за внутреннюю сторону щеки, старательно сдерживая рвущийся наружу крик.
Щелк. Щелк.
Все больше его волос падали ему под ноги.
Щелк. Щелк.
Было такое ощущение, будто бы его сейчас раздевали наголо при всех. До того мерзко, постыдно и неприятно.
Щелк. Щелк.
Он слышал громкий смех и улюлюканье. Отовсюду доносились крики: «Покажи ему, Том!», «Так этого урода!»
Щелк. Щелк.
Он отомстит. Он знал, ублюдок Том еще сильно пожалеет. Он заставит его страдать. Сделает все возможное, чтобы морально его уничтожить. Унизить, так сильно, что больше никто уже не сможет его бояться. Тео это по силам.
– Генри! – раздался вдруг отчаянный крик.
Он приподнял голову и встретился взглядом с Оливером. Тот почему-то сидел на полу, в объятиях Ника, и не сводил с Тео огромных, испуганных ярко зеленых глаз.
«А ведь у него очень красивые глаза», – отчего-то в полубреде подумал Тео.
Оливер вдруг сжал ладони в кулаки. Стоило только увидеть каким беспомощными и уязвимым выглядел Генри, как с легкостью эти мудаки обстригали его волосы под громкий смех других моральных уродов, словно это была обычная детская забава, и в нем проснулся новый прилив силы. Он легонько отпихнул Ника, вскочил, и решительно напрыгнул сзади на Тома вцепляясь ему в волосы, со всей силы дергая его за них.
Том отшатнулся от Тео, выронил ножницы и выругавшись, закрутился на месте, пытаясь скинуть с себя Оливера, но мальчик вцепился в него мертвой хваткой, не желая отпускать.
Ник тоже решил действовать, бросился к Шкафу, дергая его большие руки, в надежде их разжать, пнул его ногой куда-то в бедро, и Шкаф болезненно охнул. Обрадованный своим успехом, Ник продолжил наносить ему удары. Краем глаза она увидел, как Том, изловчившись, схватил Оливера за воротник рубашки, чуть приподнял его и швырнул прямо на пол.
Оливер громко вскрикнул. С глухим ударом он упал и попытался приподняться.
– Сейчас ты у меня получишь, сраный педик! – проорал ему разъяренный Том. Он подскочил к Оливеру и ногами начал бить его в мягкий податливый живот. Оливер даже не сопротивлялся, лежал как безжизненная кукла, не издавая ни единого звука, только голова его по инерции слегка покачивалась, от каждого удара Тома.
В одно страшное мгновение Нику даже показалось, что он больше не дышал, но затем, к своему огромному облегчению, он увидел, как слабо приподнималась грудная клетка его друга. Из носа Оливера текла кровь.
– Урод! – закричал им Ник и бросился к Тому с желанием хоть немножко отомстить за лучшего друга.
Он понимал, что Оливер и Генри были окончательно выведены из строя, и он один остался против оравы огромных отморозков в два раза сильнее и старше его, толстого двенадцатилетнего мальчишки.
«Вряд ли я долго протяну», – успел подумать Ник, и тут ему преградил дорогу Донован. Поднял с пола железную трубу и, замахнувшись, со всей дури ударил ею мальчика.
Вокруг словно заплясали звездочки, из глаз брызнули слезы боли и от злости он заплакал, не в силах остановиться. А Донован, решивший, что этого мало, подбежал к нему и трубой начал наносить удары по его спине.
– Вот тебе, жирдяй! Получай! Будешь знать как нападать на старших! – приговаривал он перед каждым ударом.
Ник всхлипнул, до крови прикусил язык, нос его забился, из-за слез, застилавших глаза, он с трудом мог видеть.
«Господи! Пусть это поскорее закончится! Пожалуйста… Пусть ему надоест меня бить!», – про себя повторял мальчик, сжимал ладони в кулаки, от чего ногти с болью врезались в его кожу. Горячие слезы текли по его круглым щекам, он тихонько плакал и дрожал.