![](/files/books/160/oblozhka-knigi-nazad-dorogi-net-384416.jpg)
Текст книги "Назад дороги нет"
Автор книги: Алан Брант
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
– Когда, – чихнул Оливер, – они приведут их, – апчхи, – сюда? – из-за этой возни с матрасами вокруг поднялась такая пылища, что дышать было практически нереально.
– Джейн сказала, что после уроков, во время прогулки.
– Теперь нужно быть предельно осторожными, – Оливер с силой надавил себе на переносицу, чтобы снова не чихнуть. – Ему это всегда помогало, – сейчас все шестёрки Тома за нами следят.
– Скоро подъем, тебе нужно возвращаться.
Оливер согласно кивнул, к тому же он не мог больше тут находиться из-за пыли. Мальчишки попрощались, и Оливер скрылся на лестничной клетке.
Как до этого и планировали, сразу после занятий мальчики пришли в подсобку, спрятались по заранее оговоренным местам и принялись ждать. Тео было очень неспокойно, он никак не мог отделаться от своего плохого предчувствия, и все вспоминал утренние события. То, как Том ударил Габби, а потом впился в неё своим акульим ртом. То, как он сам, будучи совсем не лучше Тома, поступил с Джейн. Тео никак не мог отделаться от огромного чувства вины перед девочками, но держал это в себе, толком не зная, как он может искупить ее.
Он видел по лицам Оливера и Ника, когда они шли к подсобке, что они непременно хотели с ним обсудить случившееся, имея много вопросов, но Тео и к этому был не готов. А потому игнорировал друзей, пока они и сами, поняв, что бесполезно что-то у него спрашивать, не отстали, но все равно с тревогой продолжали подглядывать друг на друга.
«Мне нужно учиться контролировать свои эмоции, – размышлял Тео, забравшись в шкаф и рассматривая трещинки на его двери. – Быть мягче с Джейн, заслужить себе ее доверие, быть хорошим братом для Габби. Тем, кому она сможет рассказать абсолютно все, а еще обязательно стать хорошим другом для Оливера и Ника. Другом, которого они действительно заслуживают. И я стану им. Сразу же после того, как разберусь с тремя мудозвонами».
Тео устало потер глаза и прислонился головой к стене. От неудобной позы у него затекло все тело, однако мальчик боялся пошевелиться и ненароком разоблачить себя. Вдруг ублюдки придут прямо сейчас и увидят его? И конец всему эффекту неожиданности. Он слышал, как снаружи Оливер и Ник, которые спрятались за матрасами, тихонько шептались, но не прислушивался к их разговору. Тео и самому хотелось как можно скорее разобраться с ними, от нетерпения начали подрагивать руки. В груди гулко застучало сердце. Он ждал этого момента и не мог не бояться, что все пойдет не по их плану. Тео тяжело вздохнул. Время тянулось ужасно медленно, минуты сменяли друг друга, но Габби, Джейн и командиры все не появлялись, от чего мальчик почувствовал еще больше волнения, ощущение чего-то неправильного усилилось внутри его груди.
«Они должны были уже прийти, – мрачно подумал Тео. — За это время можно оббежать весь приют вдоль и поперек».
Мальчик с тревогой потер лоб. Неожиданно он вспомнил Донована. Словно наяву увидел перед собой его лицо, его холодные хитрые глаза и мерзкую улыбку. «Он слишком умный, – мелькнула в голове Тео паническая мысль. – Он мог только сделать вид, что вчера поверил сначала девочкам, а потом и Оливеру с Ником, а после убедить Тома перестраховаться и поменять место встречи».
Тео не мог больше ждать. Он резко распахнул дверцу шкафа и выбрался наружу, сжимая в руках тяпку. Огляделся по сторонам, хаотично соображая, что же ему делать и где искать сестру и Джейн. Он почти не сомневался в том, что Донован провел их, словно глупых дошколят, и сейчас вместе с дружками в любую минуту мог воспользоваться Габби, пока Тео как последний идиот сидел в шкафу.
– Что ты делаешь, Генри?! – возмущенно зашептал Оливер. Он вскочил со своего места, выглядывая из-за матраса и пораженно уставился на Тео огромными испуганными глазами. – Мы же сейчас спалимся!
Тео нервно заходил по подсобке, ничего ему не отвечая. В этот момент он пытался не впадать в панику, быть сосредоточенным и логически подумать. Хотя бы попытаться понять, что могло взбрести в голову патлатого урода? Куда бы сам Тео повел девочек, зная, что их может кто-нибудь найти?
– Генри, они сейчас сюда придут, – уже громче заговорил Оливер в попытке убедить мальчика вернуться обратно. Он внимательно следил за Тео, еще до конца не понимая, что могло так сильно встревожить его друга. Из-за его плеча показался Ник, который сильно нахмурился, переводя недоуменный взгляд с одного друга на другого.
– Тш-ш-ш! – зашипел Тео, прижав палец к губам. Оливер и Ник тут же замерли, уставившись на него широко раскрытыми глазами.
– Слышите? – Тео наклонил голову, он глядел на мальчишек мрачным взглядом, пытаясь понять, когда же до них уже дойдет.
– Вроде тихо, – неуверенно произнес Ник, неловко почесав затылок.
– Вот именно блядь! – не выдержав, взревел Тео. Ему нестерпимо сильно захотелось что-нибудь немедленно разрушить. Например, тот шкаф, в котором он, будучи полным дураком, сидел и ждал хрен знает чего, пока его маленькая испуганная сестренка шагала вслед за Томом прямо в ловушку.
– Эти ублюдки повели Габби и Джейн в другое место! – яростно прокричал Тео. Замахнувшись, он со всей силы ударил тяпкой по шкафу, отчего тот сильно затрещал и зашатался. Тео же, не оглядываясь, чтобы проверить нанесенный им урон, вылетел из подсобки, и побледневшие Оливер и Ник кинулись следом за ним.
Дыхание Тео перехватило. В боку нестерпимо закололо от боли, но он не собирался останавливаться, бежал по пустынному этажу и вертел головой, оглядываясь по сторонам. Будто надеялся, что сейчас увидит свою сестру. Но Габби нигде не было.
«Клянусь Богом, – с ненавистью подумал мальчик, – если отморозки что-то с ней сделают я убью их».
– Где они могут быть? – не оборачиваясь, громко закричал Тео, следующим за ним Нику и Оливеру.
– Чёрт! Да где угодно! – проорал в ответ раскрасневшийся и тяжело дышащий Оливер, его челка вспотела от долгого бега и липла ко лбу, закрывая правый глаз, но он этого словно не замечал. – Ник, а ты что думаешь?
Мальчишка беспомощным жестом пожал плечами, не зная, что ответить, и Оливер подавил разочарованный вдох. Друзьям не оставалось ничего другого, кроме как торопливо метаться по этажам, заглядывая во все двери подряд в надежде увидеть Габби и Джейн. В каком-то глупом порыве заглянув даже в столовую, где были встречены удивленными взглядами других воспитанников. Сестренки Тео среди них не было.
«Я убью их! Я убью их всех! Заставлю пожалеть раз и навсегда!» – мелькали в голове мальчика лихорадочные мысли, пока он, Оливер и Ник с зажатыми в руках ломами, распахивали двери каждых комнат, выкрикивая имена Габби и Джейн. Но тут, когда они уже почти добрались до конца коридора, послышался оглушительный топот и разъяренный крик:
– А ну стой, шлюха!
Тео резко повернул голову на голос, к своему огромному облегчению, увидел Габби. Она быстро бежала, прямо к нему, ее бледные щеки сильно порозовели, растрепанные волосы развевались за спиной, а в больших блестящих от слез глазах стоял самый настоящий ужас. Прямо за ней несся Шкаф, который тер огромными кулаками, покрасневшие глаза и продолжал выкрикивать грубые ругательства. Тео не составило труда догадаться, что Джейн все-таки умудрилась прыснуть в рожу этому говнарю из баллончика.
Габби, заметив Тео, вдруг вся разом, словно засветилась от надежды, и ринулась к нему, но Шкаф от нее не отставал. Он вытянул правую руку, схватив девочку за плечо, рванул ее на себя, и непременно бы поймал, если бы не Оливер, который в этот момент был ближе всех к ним. В два прыжка он оказался возле Габби и Шкафа и, замахнувшись со всей силы, что была в его хрупком теле, зарядил мерзкому пацану по ребрам так, что тот повалился на пол словно мешок с дерьмом. Завыв, от резко пронзившей его боли, Шкаф попытался приподняться, но тут же получил второй удар ломом в живот и распластался на полу, потеряв сознание, однако Оливер для пущей верности треснул ему ещё раз, а Габби с отчаянной решимостью на своем лице, последовав примеру мальчика, несколько раз пнула Шкафа ногой, после чего бросилась к Тео и крепко его обняла, обхватив руками за талию.
Ненадолго Тео позволил себе обнять сестренку в ответ, почувствовать ее тепло в своих руках и осознать, что она с ним, совсем рядом, и, кажется, в порядке. Но только ненадолго. Он еще не знал, где Том и Донован, и почему с Габби нет Джейн, и должен был как можно скорее в этом разобраться. Мальчик легонько отстранил от себя сестру, внимательно ее осмотрев. К счастью, она действительно была невредима, нет ни одной ссадины и царапины, только слезы текут по ее маленькому личику.
– Они тронули тебя? – спросил он ее, осторожно приподняв голову Габби за подбородок и внимательно осматривая. – Что случилось?
Габби яростно замотала головой.
–Нет, – ответила она мальчику, утерла ладошками слезы и вдруг схватила Тео за руку, потянув в том направлении, откуда прибежала. – Джейн до сих пор у них, бежим скорее!
Мальчишки тревожно переглянулись и бегом ринулись за Габби. Она вела их вниз по темной лестнице в затхлую вонючую прачечную. Значит именно сюда ублюдки решили отвести его сестренку с Джейн. Тео, Оливер и Габби с Ником ворвались внутрь, распахнув настежь двери, и от увиденного на одно мгновение растерялись.
Воздух в прачечной был пропитан удушающим запахом распыленного перцового баллончика, но это никак не мешало двум пацанам: Донован скрестил на груди руки и, наклонив голову, с интересом наблюдал за Томом, который стоял спиною к вошедшим ребятам, еще не заметив их, прямо над беззащитной Джейн. Она лежала на полу, поджав к груди голые разбитые коленки, пыталась прикрывать разорванным платьем грудь, ее губа сильно распухла и из нее шла кровь, пачкая ей подбородок. Один глаз девочки заплыл, а на бледной щеке ярко выделялся розовый след от пощечины. Том что-то тихо ей говорил, он расстегнул ширинку и слегка спустил штаны, наклонился над Джейн, потянулся к ее ногам в попытке их раздвинуть
– Что за…? – Донован первым заметил вторжение, повернулся к ребятам, но даже рукой не успел взмахнуть, Ник и Оливер с полными злобы лицами накинулись на него и принялись, не жалея своих сил, наносить удары ломами по всему его телу.
Том оглянулся на шум и лицо его приняло удивленное выражение.
– Ах вы ёбаные… – но пацан не успел договорить.
Вид испуганной измученной и совершенно беззащитной Джейн, то, что эта мразь желала с нею сделать, вывел Тео из себя. Полностью ослепил его, лишая любой здравой мысли, не оставляя ничего кроме жажды мести и крови, желания уничтожить ублюдка раз и навсегда. Мальчик набросился на Тома. Замахнувшись тяпкой, он ударил его по морде тупым концом так сильно, что пацан отлетел к стене и, ударившись спиной, распластался на полу, после чего слабо зашевелился, пытаясь встать на ноги. Подняв голову, он как-то удивленно поглядел на Тео. Его вид: перекошенное от гнева лицо, черные безумные глаза, губы, искривленные в садистской ухмылке, заставили Тома по-настоящему сильно испугаться. Впервые с момента смерти его отца.
Том сглотнул, огляделся по сторонам, ища пути для отступления, а Тео, будучи переполненным дикой яростью, подлетел к пацану и снова ударил его, от чего Том, который успел немного приподняться, упал на спину. Он не успел даже пошевелиться, как Тео, не раздумывая, со всей дури дал ему ботинком по носу. Раздался хруст и Том пронзительно завопил.
«Вот так, тварь. Теперь ты знаешь, что чувствовал я, когда и ты сломал мой нос», – с ненавистью и каким-то ликованием подумал мальчик. Краем глаза он заметил, как Джейн, не в силах подняться, отползла от них подальше и Габби тут же к ней подбежала, обнимая девочку. Стоило Тео только представить, что его сестру могла постигнуть участь Джейн, и гнев внутри него мгновенно увеличился до невероятных размеров. Он больше не сомневался в своих действиях, он собирался убить Тома, но поначалу причинить ему невыносимо сильную боль.
Приподняв тяпку и направив её металлическим полотном в сторону противника, он медленно с упоением вонзил его в лицо Тома, как раз в то место, где у него был шрам, разрезая ему щеку вдоль. Пацан завыл от боли. Кровь фонтаном полилась из его разорванной надвое щеки, из глаз хлынули слезы, он выставил перед собой руки, в попытке закрыться, но Тео ударил по его ладоням, отбив все пальцы.
Том что-то промычал и захныкал, глотая слезы и сопли, которые смешивались с кровью и текли по его опухшему израненному лицу. На его брюках в области паха быстро образовалось мокрое пятно.
– Прошу остановись, – промычал Том.
– А ты бы остановился с Джейн?! – проорал ему Тео, еще больше распаляясь. – Ты остановился, когда избивал меня?!
Том ему не отвечал, он продолжал реветь, и выглядел невероятно жалким. В нем не осталось ничего от той прежней самоуверенности, с которой он глядел на Тео. Тео на один короткий миг оглянулся, видя, с каким шоком смотрели на него стоявшие возле Донована, Оливер и Ник, раскрыв свои рты, как сильно дрожала Джейн и плакала Габби.
«Все это случилось из-за Тома», – с ненавистью подумал мальчик. Он первым набросился на Тео, еще там, в коридоре. Он хотел поиметь его сестру вместе с остальными, он чуть не изнасиловал Джейн. Так пусть же наконец получит то, что заслужил! Тео отбросил своё оружие, выхватил лом из ослабевших рук Ника, затем отвернулся от друзей и принялся беспощадно избивать сжавшегося в комочек пацана по всему телу, не оставляя ни одного нетронутого места, чувствуя приступ безумной радости от осознания своей власти над Томом. Он ведь обещал. Он с самого начала знал, что сможет отомстить, что ублюдок еще сильно пожалеет. Со стороны он до ужаса напоминал изголодавшегося зверя, напавшего на свою слабую жертву и терзавшего ее, пока она лежит, не шелохнувшись, не в силах как-то себя защитить. Невероятно страшное зрелище, которому никогда не хотелось бы стать свидетелем.
Однако Оливер никак не мог отвести взгляд, не понимая какие чувства испытывает, видя это. Страх перед Генри и его неудержимой злостью? Или радость за то, что наконец произошло возмездие и Том получил свое? А может быть, он чувствовал все сразу одновременно, и даже немного восхищения, той силой, которая находилась в Генри? Оливер действительно не понимал, но понял он совершенно другое: если Генри сейчас не остановить, он просто-напросто убьёт Тома. Сам он не остановится. И как бы Оливер не желал избавиться от еще одного своего обидчика, он не хотел, чтобы его друг был убийцей, чтобы после его отправили в колонию для несовершеннолетних или, еще хуже, убили в отместку за Тома.
Оливер отбросил свой лом куда-то в сторону и решительно двинулся к Генри, не слушая протестующего испуганного возгласа Ника. Он подошел почти вплотную к полностью увлеченному избиением и из-за этого не видевшему его, мальчишке, потянулся рукой, схватил его свободное запястье и резко потянул на себя. Генри вздрогнул и резко обернулся, поглядев прямо на Оливера. Лицо его было перекошено от ненависти и злости, глаза бешено горели, а рука, которую перехватил мальчик сжалась в кулак.
– Твою мать! Не мешай мне, Оливер! – оскалился Тео, выдернув запястье из хватки друга.
Любой другой на месте Оливера наверняка бы испугался и тут же отступил, но мальчик лишь сильнее перехватил его руку
– Остановись! – крикнул он, заглядывая в лицо Генри, пытаясь найти хоть проблеск понимания. – Ты же убьёшь его!
– И пусть! – рассвирепел Тео. Его черные глаза словно метали молнии. – Он этого заслуживает!
Оливер подавил беспомощный стон, лихорадочно соображая, как ему его переубедить. Он видел под ногами друга изуродованного ослабшего Тома, который слабо прерывисто дышал, истекая кровью и тихонько постанывал. «Еще немного и он действительно умрет», – с отчаянием понял Оливер.
Он повернулся, взглянув на друзей в поисках их поддержки, но Ник оторопело замер, смотря на него и Генри, беззвучно шевелил губами, а заплаканная Габби и вовсе не обращала на них внимания, что-то успокаивающе шепча на ухо Джейн. Тео же немедленно воспользовался заминкой Оливера, вырвался из его хватки, развернулся и замахнулся для нового удара, и Оливер ничего лучше не придумав, быстро обогнул Тео, встав перед ним, закрыв собою Тома. Зажмурился, готовясь ощутить на себе всю силу удара, а когда его не последовало приоткрыл глаза. Тео замер, с занесенным над головой ломом, тяжело прерывисто дышал и пристально глядел на Оливера темными глазами, белый как мел, отчего фиолетовые синяки сильно выделялись на его лице.
– Отойди! – сквозь зубы прошипел он.
– Отлично! – не сдерживаясь, заорал Оливер, взмахнув руками. – Я отойду, но знаешь, что тогда будет дальше? Тебя посадят в колонию для несовершеннолетних! Либо же еще хуже – убьют! Ты подумал о своей сестре?! Что станет с ней?! Ты хочешь, чтобы Нэнси осталась одна?
Тео молчал, сверлил мальчика мрачным взглядом. Его грудная клетка быстро поднималась и опускалась, побледневшие губы плотно сжались в линию, а на скулах заходили желваки. Он вдруг наклонился к Оливеру. Совсем близко, почти не оставляя между ними расстояния, и мальчику подумалось, что он его сейчас ударит, но Тео просто на него смотрел, и Оливер не отводил взгляд, уверенно глядя в ответ. Он знал, что если отвернется, то точно проиграет, но он не может. Он должен попытаться вызвать человечность друга, убедить его остановиться, ведь дальше будет только хуже.
Они так и стояли, напряженно смотрели друг на друга. Казалось, даже не дышали, пока внезапно плечи Тео не поникли. Он опустил занесенную руку, уронив лом, который с громким звонком упал на пол. Не произнося ни слова, медленно обогнул друга, слегка задев его плечом и остановился перед Томом. Оливер сразу же повернул голову, напряженно наблюдая как Тео презрительно смотрел на командира, и ожидал в любой момент подвоха. Но, кажется, мальчишка действительно пришел в себя. Он лишь нахмурился и плюнул в опухшее раздутое лицо Тома. А после этого развернулся, в три шага преодолел расстояние между ним и Джейн с Габби, и опустился перед девочками на колени.
Вся его ярость разом пропала, стоило ему только взглянуть на Джейн, такую хрупкую и измученную, однако же невероятно храбрую. Он протянул ладонь, большим пальцем, ласковым жестом, стирая кровь с ее подбородка.
«Я должен был прийти раньше, должен был сразу заподозрить подвох и уберечь ее от Тома и Донована», – с злостью, направленной на себя, подумал Тео, заметив как Джейн стыдливо опустила голову, не смея на него взглянуть.
«Но больше я такого не допущу, я буду защищать ее, чего бы мне это не стоило».
– Приподнимите ее, – не оборачиваясь, хриплым голосом сказал Тео Нику и Оливеру.
Габби мигом вскочила на ноги, отходя немного в сторону, чтобы не мешаться, и мальчишки, быстро подойдя, осторожно помогли Джейн привстать. Она тут же обняла себя руками, задрожала и тихонько всхлипнула, ни на кого из них не смотря. А Тео, стянув с себя свой огромный бордовый свитер, аккуратными движениями, боясь, что может сильнее ей навредить, надел его на девочку.
– Всё будет хорошо, Джейн, ты слышишь меня? – он потянулся к ней, одной рукой убирая с ее круглого личика мешающие волосы, а другой нежно поглаживая по худенькой спине.
Джейн едва заметно кивнула головой, снова всхлипывая. Слезы стыда катились по ее веснушчатым щекам и Тео тут же поспешил их вытереть, мысленно давая себе обещание, что сделает все что угодно, чтобы больше она никогда не плакала. Понимая, что им нужно как можно скорее найти доктора, чтобы он смог проверить Джейн, убедиться, что с ней все хорошо. Мальчик бережно поднял её на руки и прижал к себе, как самое ценное на свете.
– Я отнесу тебя к Уэнди, к медсестре, она поможет, – мягко сказал Тео на ухо девочке.
– Спасибо, – еле слышно пролепетала Джейн ему в ответ, её светлые ресницы быстро затрепетали, глаза закрылись, и она положила голову на плечо Тео. Мальчик сильнее прижал ее к себе, чувствуя какое-то успокоение от того, что чувствовал ее теплое дыхание на своей шее. Без особого труда он двинулся вверх по лестнице. Отчетливо понимая, что больше никогда не отпустит ее от себя.
Ник, Габби и Оливер, который успокаивающе обнял взволнованную девочку за плечи, шагали следом за ними. Каждый из друзей был мрачен, каждый не находил подходящих слов. Они ведь даже не подозревали, что так сильно ожидаемая ими месть выльется в новую беду. Джейн была избита, Том и Донован валялись без сознания в прачечной и, кажется, были на грани смерти. И в этом не было ничего хорошего, как и не было той радости, того облегчения, которые, казалось бы, обязательно должны были прийти.
Они выбрались из подвального помещения, но не успели пройти и пары ярдов, как совсем рядом послышались громкие веселые разговоры: к друзьям дружно шагала толпа воспитанников во главе с Сэмом, который вел их с послеобеденной прогулки, еще не подозревающая, что им предстоит сейчас увидеть. Как только все они заметили растерянно замерших ребят, то сразу же остановились как вкопанные. Все разговоры мигом прекратились, в полной тишине, раскрыв рты и вытаращив глаза, почти как в немом кино, на Тео и его друзей смотрели удивленно дети, не находившие слов.
Первым пришел в себя Сэм.
Он вышел вперед, внимательно оглядывая Тео с Джейн на руках. Его жирное мерзкое лицо покраснело от злости, маленькие глазки-бусинки засверкали.
– Это что такое? – громоподобно заревел Сэм, нервно тыкая мясистым пальцем в Джейн. – Вы что наделали, ублюдки?
Тео вскинул голову, ледяным взглядом смотря на мужчину. Он не капельки не боялся Сэма, и, если надо, готов был начать с ним бороться.
– Её нужно отнести к медсестре, – твердо сказал Тео.
Джейн в его руках болезненно застонала и, уткнувшись горячим лбом куда-то в шею мальчика, прерывисто задышала. Габби, Ник и Оливер испуганно на нее взглянули и согласно закивали, подтверждая слова Тео.
Сэм поджал губы, крылья его носа начали гневно раздуваться, лицо стало еще более красным, напоминая переспелый помидор, а из ушей, казалось, сейчас повалит пар.
– Да я тебе сейчас… – он замахнулся на Тео огромным кулаком, желая выбить всю дурь из наглого мальчишки, но тут Оливер подлетел к мужчине, повис на его руке, не дав осуществить задуманное.
– Давай, Генри! – закричал мальчик, обернувшись и посмотрев на друга. – Иди быстрее! И ты, Нэнси, иди с ними!
Тео на мгновение замер, с тревогой смотря на друга, который мертвой хваткой вцепился в руку воспитателя. Он не хотел оставлять Оливера наедине с Сэмом. Отчаянно боялся того, что с мальчиком сделает этот урод, когда обнаружит Тома и его дружков.
– Ну же! – снова закричал Оливер. Второй рукой Сэм схватил его за воротник рубашки и с легкостью отцепил от себя, попытался влепить ему оплеуху, однако Ник ринулся на помощь и повис на свободной руке воспитателя.
Джейн опять тихонько застонала. И Тео, ясно осознавая, что она сейчас была важней всего, бросился сквозь толпу ребят, которые молча расступились, давая ему и следующей по пятам Габби дорогу к комнате медсестры.
– Ах вы, поганые щенки! – злобно заорал Сэм, пытаясь спихнуть с себя мальчишек. Он с силой дернул правой рукой, и Оливер, не удержавшись, отлетел от мужчины, спиною врезавшись в шершавую стену и вскрикнув от охватившей его боли.
Мальчик закашлялся, почувствовал, что в легких резко перестало хватать воздуха. «Пожалуйста, только не новый приступ астмы, только не сейчас», – с паникой подумал Оливер, пытаясь задержать дыхание и успокоиться. Он положил ладонь себе на грудь, мысленно считая до десяти, тяжело размеренно дыша.
Словно со стороны услышал, как закричал Ник, под пораженный и испуганный ропот ребят:
– Это Том, Шкаф и Донован избили Джейн! Но они за это ответили! Мы их так отделали в прачечной, что они вряд ли вообще вспомнят, кто они такие!
– Мистер Пакер, посмотрите! – подтверждая его слова, пискляво воскликнула Крис, главная среди девчонок, указывая пальцем за спину Сэма. – Это Шкаф!
Воспитатель обернулся, проследив взглядом в указанном девчонкой направлении, и действительно увидел Шкафа, распластанного на полу, который был все так же без сознания. Сэм быстрым шагом подошел к нему, склонился над парнем, к своему облегчению, нащупал пульс. Удостоверившись, что он был жив, мужчина двинулся к Нику и Оливеру, схватил их за плечи, крепко, до боли сжимая своими огромным руками, повел в прачечную, желая как можно скорее узнать, что эти мелкие говнюки все-таки натворили.
Глава 12
Весна 1964
Как Калеб и обещал, он поговорил с директором издательства Геральд’з Газетт, мистером Кроуфордом. После недолгих раздумий тот взял Ричарда на испытательный срок, вести колонку о культурной жизни Нордсайда, в частности кварталах Юртон, Гертни и Толки. Возможно, столь быстрое решение принять Ричарда на работу было связано с тем, что их предыдущий репортер, «прыщавый Уолтер», обдолбался до одури и сыграл в ящик. Именно благодаря его статьям газета еще продолжала оставаться на плаву, хоть и не могла соревноваться с такими гигантами как «Найтмер-ньюс» и «Пророк».
Колонка, которую должен был вести Ричард, освещала множество моментов культурной жизни, к примеру движ, как выражалась молодежь, в увеселительных заведениях: всевозможные клубы и кабаре, выставки, собрания художников (у них, по словам Эммы, были самые крутые тусовки, на которые хотел попасть каждый), концерты и выступления, а также благотворительные вечера – всё это попадало в поле зрение юноши. Откровенно говоря, он не считал, что подходит для этой должности – слишком зажатый и неуверенный, он чувствовал себя не в своей тарелке при большом скоплении народа, и всякий раз, на пороге очередного клуба, его сковывал страх, хотелось бросить это всё и убежать. Пусть эта работа и не была приделом его мечтаний, но всё лучше, чем ничего.
В целом Ричарду было грех жаловаться: рядом больше не было жесткой матери, он занимался любимым делом – делал наброски своего романа, и самое главное – у него были друзья. Нередко Эмма ходила вместе с юношей по различным заведениям, о которых Ричарду нужно было писать. Особенно она любила бывать на выставках картин и тусовках художников. Ричард видел, как оживленно загорались её глаза, когда она подолгу останавливалась у некоторых картин, и внимательно рассматривала их, как будто выискивала что-то известное только ей одной. А после могла долго болтать о красках, мазках, игре света и об остальных тонкостях рисования, в которые Ричард не вдавался и мало понимал, но кивал подруге в ответ.
Как потом узнал Ричард, Эмма была самоучкой и не заканчивала художественной академии или колледжа, хотя и очень мечтала туда поступить. «Когда-нибудь это случится, – немного смущенно говорила Эмма юноше, – и ты еще побываешь на выставке моих собственных картин». Ричард обещал обязательно прийти. Ему нравилась Эмма, она была хорошим другом и отличной собеседницей, с ней он чувствовал себя намного уверенней.
Калеб тоже бывал с ним на подобных вечеринках, но уже в качестве фотографа. Его, конечно же, больше всего интересовали клубы и кабаре, где можно было хорошенько оторваться. В последнее время Калеб делал это особенно часто. Он дорабатывал свой последний месяц, после чего должен был пойти работать на стройку, и Ричард видел, как его друг из-за этого иногда мрачнел, но с расспросами не лез, все еще боясь показаться слишком навязчивым и оттолкнуть от себя своих единственных друзей.
Приближался и карнавал в Аспен-Хилле. Ричард сам не поверил, как, но убедил директора, что если они с Калебом пойдут на этот карнавал, то получится отличная статья, причём они могут получить интервью о карнавале из первых уст. (Билли сообщил, что будет только рад дать интервью о особенностях и обычаях их праздника.)
Мистер Кротуорд, услышав это предложение, только вздохнул, пожевал свою сигарету и с досадой произнес: «надеюсь вы вернетесь целыми». На что Ричард и Калеб поспешили успокоить директора, и заверили его в том, что Ричи напишет лучшую статью из всех возможных, после чего их газета еще обязательно прославится не хуже какой-нибудь «Найтмер-ньюс».
Мистер Кротуорд на эти их слова недоверчиво покачал головой, потер заросший подбородок и объявил, что если у Ричарда действительно получится и он напишет достойный репортаж, то Кроуфорд лично возьмёт его в штат сотрудников на полную ставку.
В день карнавала Ричард очень сильно волновался. И из-за своего волнения стал ужасно неуклюжим: случайно порезал щеку, когда брился, ударился головой о кровать, когда залез под нее в поисках своего галстука. Пытаясь приготовить завтрак, порезал указательный палец (Калебу пришлось его перебинтовывать, потому как у Ричарда дрожали руки и ничего путного не выходило). В последний момент юноша даже подумал плюнуть на всю затею и отказаться идти, но всё-таки взял волю в кулак – он не мог позволить, чтобы друзья считали его трусом, к тому же ему кровь из носу нужно было написать статью.
Процессия началась в полдень на улице Сентфор. Повсюду гудела музыка с горячими африканским мотивами, стучали там-тамы, том-томы и джембе, которыми умело управляли уже не молодые темнокожие музыканты. Полураздетые девушки в ярких откровенных нарядах танцевали, плавно изгибаясь, крутя восьмерки бедрами так, что обычные прохожие, шедшие мимо, теряли дар речи и, еще некоторое время разинув рты, рассматривали их.
А вот Ричарду было как-то неловко тут находиться, его смущали эти странные полуголые мужчины и женщины, их раскрепощенность и отсутствие какого-либо страха, их танцы и слишком громкая музыка. Он даже не мог объяснить почему, но чувствовал себя здесь совершенно лишним. Будто бы по ошибке попал на чей-то праздник и теперь хотел поскорее сбежать, но только не знал, как это сделать.
Ричард повернул голову и увидел, что Эмма тоже замерла, закусив пухлую нижнюю губу. Она обводила толпу растерянным взглядом. Сильно побледнев, в своих потертых джинсах и футболке, которая была на несколько размеров больше, чем нужно, Эмма выбивалась из шумной толпы и резко контрастировала с другими девушками в ярких коротких платьях или в костюмах, выгодно подчеркивающих их прелести. Эмма же скорее напоминала маленькую девочку, отставшую от родителей. Словно потерялась в толпе и теперь не знала, что делать дальше. И Ричард ее понимал. Они оба казались здесь лишними, в отличии от Калеба, который чувствовал себя как рыба в воде. Парень весело улыбался, махал рукой участникам карнавала, мурлыкал себе под нос исполняемые музыкантами мелодии, подмигивал танцующим девушкам, и щелкал фотоаппаратом, желая запечатлеть каждый момент.
Ричард мог только позавидовать его уверенности. Сам он хотел поскорее оказаться дома. В толпе незнакомых людей он чувствовал себя крайне некомфортно, а рассказ Билли о стычках и драках, которые могли случится на карнавале веселья никак не добавляли. Вдруг Калеб подпрыгнул и замахал кому-то рукой, подзывая подойти. Чуть прищурившись, Ричард увидел, как огибая толпу, забавно пританцовывая, к ним шла держащаяся за руки парочка. Только когда они подошли совсем близко, юноша понял, что это были Билли и Джеки. Ричард раскрыл рот от удивления при виде их нарядов.