Текст книги "Мой защитник (СИ)"

Автор книги: Akira Honey

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

25. Внезапно. ПОВ Глеба

Мы бы сидели, так обнявшись и дальше, если бы не звонок в дверь, который несказанно меня удивил, а стало еще и открыть дверь, так у меня вообще расширились глаза в несколько раз. В дверях стоял мой двоюродный брат, сын сестры моего отца – Роман.

Холеный, как и обычно, в светло-кремовом костюме, темные волосы коротко стрижены, взгляд серых глаз смотрит на меня с нескрываемым озорством, и улыбка на пол лица. Он почти тут же, как только я открыл дверь, обнял меня, сжав с такой силой, что я даже услышал хруст чуть ли не ломающихся костей. Он не собирался меня отпускать, пока у меня не перестал поступать воздух в грудную клетку, но стоило мне, наконец, отдышаться, как я понял, почему же Роман меня отпустил – оказалось, он увидел Вадима, и теперь мучил уже его своим «дьявольским» захватом.

– Ром, а ты чего приехал-то? – проговорил я, без приветствия, такая вот у нас манера общения.

– Совсем ты меня не любишь, – попытался притвориться расстроенным он, а я внимательно следил за тем, как Вадим пытался выйти из обруча рук Романа. – Я прилетел два часа назад. Тебе отце звонил все это время, чтобы ты встретил меня…

– Вот, черт, – воскликнул я, вспомнив о том, как я с самого утра выключил на телефоне звучный режим, – И надолго? – спросил я его, и тут же добавил, – Отпусти Вадима, ему же уже нечем дышать. Убьешь еще.

Он перестал обнимать Вадима, а тот задал вопрос, который его интересовал, пока он находился в непосредственной близости к Роме.

– А это кто? – с нескрываемым удивлением, граничащим со злостью, поинтересовался парень.

– Это – мой двоюродный брат, Роман, – кивнул я в сторону брюнета, который сложился пополам и, взяв руку упирающегося Вадима, коснулся губами тыльной стороны ладони, чем меня разозлил, из-за чего собственно я и произнес дальше нечто, что совершенно от себя не ожидал, – А это – Вадим, он мой парень.

Сказал это и немного испугался, а хочет ли Вадим, что бы я так представлял его? Все-таки он мне об этом ничего не говорил…

За себя я не пугался, ведь Роман был из тех, кто так же знал о моей ориентации. Просто мы с ним всегда были очень близки, пусть и виделись редко.

– Ах ты, соблазнитель! – воскликнул Рома, тут же отпрянув от Вадима, – Чем ты привлек Глебушку? Признавайся!

Мой брат всегда отличался бурной реакцией на происходящее, но ведь Вадим об этом не знал и очень удивился, позабавило меня его лицо.

– Не говори глупостей, – произнес я, примирительно махнув на Романа рукой.

– Чем вы тут оба занимались? Одни в пустой квартире! – сказал брат меня, и тут же вбежал в мою комнату, так что мне пришлось самому вкатывать его чемодан в квартиру.

Нормально пообщаться у нас втроем не получалось, так как Роман не позволял никаких поползновений в мою сторону со стороны Вадима, а меня крепко держал. И вскоре, на мое несчастье, Вадим ушел, я попытался предложить ему посидеть еще немного у меня в гостях, но он отказался, сославшись на то, что раз ко мне приехал брат, то ему тут не место. Я несколько расстроился, ведь у меня даже не вышло поцеловать его на прощание.

Но все же я отправил Вадиму сообщение, чтобы он не обижался, к тому же узнал, что через два дня Роман уедет, а значит, нам долго ждать до следующей встречи не придется.

*не бечено*

26. Мой. ПОВ Вадима.

Да кто этот Рома вообще такой? Какое право он имеет меня тискать? Это разрешается только Вику, мама и Глебу… Ну, ещё бабушке, но она приезжает раз в пол года, тем более я её не очень люблю, так что она не в счёт… Так, я отвлёкся! Какого этот Рома вообще на меня смотрит так, как будто я враг народа?! Неужели у него комплекс «младшего брата»? Ревнует Глеба ко мне?.. И правильно делаешь, козлина! Я теперь парень Глеба, он сам меня так представил, так что знай – теперь ты и шагу не сможешь к нему сделать!

Так и хотелось зарычать на этого надменного паренька в бежевом костюме, но он поднял больную для меня, а может и для Глеба тему: «что мы делали одни в пустой квартире?», поэтому я решил ретироваться домой от греха подальше.

Глеб, кажется, обиделся на меня за то, что я оставил его одного на растерзание сумасшедшего родственника, но так как вечером мне пришло сообщение с извинением, я решил, что Глеб не только не обижается на меня, но и думает, что я обижен на него. Вывод, можно что-то потребовать за моё прощение… Когда я стал таким? Вот что с людьми делает любовь… Блин, хочу обратно к Глебу! Хочу снова почувствовать его тепло, вкус его губ, прикосновения. Так, кажется я ничего этого не почувствую как минимум два дня. Как я это переживу? А что если этот «Роман» задержится? Я ЖЕ ЭТОГО НЕ ПЕРЕЖИВУ!!!

Я лег в кровать и попытался уснуть, но мне всё казалось, что там за окном, в доме Глеба, Роман промывает мозги своему младшему брату. Отлично, чтобы он не сказал, Глеб всё равно будет мой, а если он попытается что-то сделать, то я объявлю войну, где выживет только один – я или он! И, конечно же, это буду я, ведь теперь мне есть за что бороться, теперь я точно не буду сидеть, сложа руки.

Уснул я только к часу ночи, поэтому встав с кровати в помятом, не проснувшемся состоянии и сразу поплёлся на кухню, чтобы выпить чашку крепкого чая (просто кофе не переношу), но видно он-то как раз мне не потребовалось, так как от увиденного в кухне я проснулся мгновенно. Кухню разразил громкий крик:

– КАКОГО ВЫ ЗАБЫЛИ В МОЕЙ КВАРТИРЕ?!

За столом на кухне сидели Глеб и Роман, которые спокойненько попивали чай с бутербродами. Оба парня смотрели на меня совершено по-разному, но в тот же миг одинаково: Глеб – смотрел с каким-то обожанием вперемешку с желанием, А вот Рома – тоже с желанием, но совсем другим – желанием грохнуть об стенку или ещё что похуже. Да, попал я… А что они вообще тут делают?

Видно свою последнюю мысль я озвучил вслух, так как оба начали коварно ухмыляться:

– Нас твоя мама впустила, – и тут Глеба вынесло и он, ударяясь об стол, что-то начал говорить о том, какая у меня моська. Какая ещё у меня моська?.. Так, это уже напоминает дешевую мыльную оперу с участием гомосексуалистов и одного брата-гомофоба с маниакальным желанием обладать братом. Точно-точно, здесь где-то камера!

Пока младший бился в истерике, старший брат, отпевая кофе, прояснил:

– Глеб сказал, что просто обязан зайти к тебе, так как ты можешь быть в подавленном состоянии после вчерашнего, но он не мог оставить меня дома одного, так как это не вежливо, и поэтому мы вместе поперлись к тебе. Твоя мама как раз уходила (уже закрывала дверь), но стоило ей увидеть Глеба, как она начала говорить что-то про фотографию из школьного альбома, – я кивнул. У мамы всегда была хорошая память на лица и имена, не то, что у этого придурка, который даже моего имени не смог вспомнить в тот вечер. Я кивнул и парень продолжил. – И вот мы тут, ждём пока ты, спящая красавица, проснёшься. Между прочим уже час ждём…

– А да, Вадим, ты уж нас прости, но мы проголодались и порылись в холодильнике… Ой, малыш, у тебя глаз дергается. Это нормально?

Думаю, с этими двумя будет очень весело. Очень… Надеюсь я их не убью. Хотя думаю что это даже к лучшему, так как они учат меня жизни. Сейчас я чувствую, что живу. Спасибо… мои два идиота.

*не бечено*

27. Не могу сказать... ПОВ Вадима

– Так, посидели, пора и честь знать, – Рома встал из-за стола и, стряхнув хлебные крошки со штанов, уже собирался направиться к двери, но остановился и внимательно посмотрел на меня. Его взгляд не был таким как обычно презрительно-ненавистным, как на протяжении всего нашего знакомства, но и не дружелюбным, скорее заинтересованным. Он подошел ко мне и, глядя в глаза, взял за руку.

Сказать, что я был в шоке – ничего не сказать. Я просто стоял с открытым ртом и не знал, как реагировать, как в принципе и Глеб, который наблюдал за нами сидя за столом. Он уже хотел что-то сказать, когда рука его старшего брата, та, которая не держала мою, поднялась вверх, призывая к молчанию. Рома нагнулся и, чуть сощурившись, произнёс:

– Ты суицидник?

Неожиданно в виски ударило, а в глазах помутнело. Вот почему он схватил меня за руку, вот почему стоит так рядом – он хочет причинить мне боль. Нет-нет, только не моё запястье. НЕТ! Уйди, не трогай его… Мне больно!

Я попытался дёрнуться, вырваться из цепких рук, но ничего не вышло – не знаю, я ли не смог двинуться сам, или этот парень слишком крепко меня держал. Не понимаю. И не хочу, я просто желаю уйти подальше оттого, кто может причинить мне боль. Уже больно.

– Рома… – Глеб уже начал злиться, но тот вновь поднял руку, затыкая младшего брата. Его рука потянулась к моему лицу. Я весь сжался и тяжело задышал.

– Или нет? Я ошибаюсь? – его пальцы коснулись моей щеки, я зажмурился и отрицательно замотал головой. Я не отвечал на вопрос, просто желал вытряхнуть из головы эти страшные глаза, смотрящие на меня, как врачи из моего прошлого. Интерес – вот что в них. Обычный интерес, как будто я не человек, а просто очередной подопытный кролик для изучения чего-то нового. – Скажи нам: что там под бинтами?

– Я… Там… – я попытался сделать шаг назад, но мою руку сжали сильнее, из-за чего из горла буквально вырвался болезненный стон.

– РОМА, ПРЕКРАТИ! – я почувствовал, как меня хватают за другую руку, а в следующую секунду я почувствовал объятия крепких рук, прижимающие меня к себе. Глеб, ты же защитишь меня, да? – Он тебе не подопытная свинка, каких тысячи у тебя в больнице, а живой человек, тем более мой парень, так что прекрати!

Глеб… Я с каждой секундой влюбляюсь в тебя всё больше и больше. Спасибо, что ты есть у меня.

– Глеб, ты не понимаешь… – донеся, словно издалека, голос Ромы, но его перебил Глеб.

– Нет, я всё понимаю, так что…

– У Вадима психологическая травма.

*не бечено*

28. Узнаю позже. ПОВ Глеба.

Я давно заметил на руках у Вадима эти бинты, но не придавал этому значения, или, скорее всего, просто решил, что узнаю со временем, когда парень сам решит открыться передо мной до конца. Он и так быстро раскрыл мне свое сердце, рассказал то, о чем, я уверен, знал мало кто. И не мне решать, когда я буду достоин, узнать больше о Вадиме, и уж точно, не моему брату лезть в это дело.

Никогда не любил тех, кто решает закончить жизнь самоубийством. Но при этом стараюсь никого не судить, просто не понимаю этого и все. А Рома, в силу своей профессии, любил рассказывать мне о том, что побуждает людей совершать те или иные поступки. Так что, после того, как я признался в своей нетрадиционной ориентации, он долгое время пытался меня проанализировать, параллельно говорил о том, чтобы я ни в коем случае не накладывал на себя руки.

Как-то раз он сказал, что многие самоубийцы на самом деле не хотят умирать, им просто нужно внимание. Они делают это, а сами хотят, чтобы их остановили, спасли. Другие же просто приносят своему телу боль, режут вены, доказывают себе, что существуют и отдаляют боль моральную, забивая физической.

Я не старался задумываться над тем, к кому относится Вадим, просто заполняя его жизнь светлыми моментами, и эта боль бы ушла само собой. Меня бы даже устроило, чтобы я никогда не узнал о причине этих бинтов у него на руках.

Но нам не повезло.

Во-первых, Рома растрезвонил моим родителям, что у меня появился парень, и папа с Марией прожужжали мне все уши за вчерашний вечер на тему того, как мы должны быть осторожны. Расспрашивали все о Вадиме, желали познакомиться с ним в кратчайшие сроки, чем выводили меня из себя. Вадим – мой, с чего бы мне показывать его? Он же не зверюшка (пусть и милый), захочет и сам решит с ними встретиться…

Во-вторых, когда мы пришли в гости к Вадиму, он вышел к нам в одном нижнем белье. Я сразу же обратил внимание на бинты, и молил Бога, чтобы Рома не заметил этого. Первое время брат не видел этого, но когда он уже хотел уйти, заодно утащив меня от Вадима (а ведь мы даже нормально не пообщались), все же увидел перебинтовые запястья у парня.

В этот момент я даже ненавидел его, пусть никогда и не испытывал таких чувств к Роману, но он явно перегнул палку и полез туда, куда его, собственно, никто и не просил.

– Даже если это и так, – проговорил я, произнося каждый слог по отдельности, надеясь таким образом привлечь внимание своего брата к словам, – Это тебя лично не касается.

Я умею быть твердым, и, не крича, говорить так, что человек прислушается к тому, что я произнес.

Добился того, чего хотел и Рома отпустил руки Вадима, а тот показался в этот момент мне таким беспомощным, казалось еще немного и он просто упадет на пол без сил.

– Ром, – вновь обратился я к брату, – Я знаю, ты же хочешь, просто жаждешь сходить сейчас же в магазин, желательно заплутать там, на часок другой, купить мороженое для начала хороших мирных связей.

Роман хотел что-то ответить мне, но его опередил Вадим, тихо проговорив:

– Я не люблю сладкое…

– Тогда банку соленых огурцов купи, – кивнул я, обращаясь к своему двоюродному брату.

Все же мой брат иногда представляется мне настоящим идиотом, он же психолог, а не дурак, чтобы так грубо заявлять человеку о его проблемах. Он явно хочет испортить наши отношения или мне только так кажется?

Становлюсь мнительным.

Роман открыл рот, явно желая возразить мне что-то, но я взглянул на него так, чтобы у него умерла в зародыше сама идея со мной поспорить сейчас.

Стоило мне только закрыть за ним дверь, как я почувствовал, что Вадим обнял меня сзади, получилось у него это плохо, все-таки он хрупкий, в отличие от меня, но зато было в этом что-то безумно нежное.

– Когда-нибудь я все расскажу, – сказал чуть слышно Вадим, и я повернулся к нему лицом, немного нагнулся, дабы поцеловать в лоб, принимая его слова, как должное.

– Не слушай его. Он иногда бывает очень несносным, – ответил я и улыбнулся.

*не бечено*

29. Страх. ПОВ Глеба.

– Ты знаешь, Вадим, – начал я, – Я боюсь воды. Помнишь момент в ванне, когда я мил котенка? Когда вода попадает мне на лицо, я паникую. И плавать не умею.

Уже какое-то время мы с Вадимом сидели на кухне, он у меня на коленях, и я ласково обнимал его, водил указательным пальцем по ладошке. Он сначала вздрагивал, но со временем привык к этому.

– А почему?

– Если бы знал, – пожал плечами я, – Рома из-за этого и пошел в психологи, хотел добраться до причины моего страха перед водой. Но у него ничего не выходит. Думает, что я просто когда-то в детстве чуть не утонул, только никто не помнит, чтобы было такое. Так что это загадка для всех.

– Так ведь и так понятно, что просто испугался и в голове засел страх.

– Все было бы куда понятней, если бы я боялся плавать. Но я не боюсь, просто не умею, так как никогда не учился. Просто не было такой необходимости, – проговорил я задумчиво, – Я именно паникую, когда хоть капля воды попадает на лицо, в особенности на веки. Я чувствую себя слепым и не могу заставить открыть глаза. Умываться для меня по утрам – настоящая каторга.

– И как ты выходишь из этой ситуации? Мучаешь себя каждый день? – спросил Вадим.

– Нет, – замотал головой я, – Как-то раз увидел, что Мария пользуется тоником для лица, сначала намачивает ватный диск и им стирает косметику. И я у нее заимствую ватные диски, только пользуюсь не косметическими средствами, а водой.

Видимо Вадим представил себе эту картину, и пусть я не видел его лицо, но он явно улыбнулся.

– Забавно. Ты бы еще красился.

– Не смейся, – проговорил я, пряча улыбку, – Я себе такого не позволю. Пусть и гей, но я – не женщина.

Моя фантазия показала мне ужасную картину: меня накрашенного и в платье. Так плохо мне не было давно, еле сдержался, чтобы не рассмеяться, иначе бы Вадим понял, что я хочу его развеселить этой темой, пусть она на самом деле и касается меня, говорю-то я правду.

А вот Вадим, накрашенный и в платье, выглядел бы мило. Думаю, ему бы подошел нежно-зеленый, подчеркнул бы его карие глаза. Только он мне таким, какой есть, больше нравится. Я же не предпочитаю женщин.

Но мои мечтания прервал требовательный звонок в дверь, это уже вернулся мой брат. Быстро он, и сорока минут не прошло.

*не бечено*

30. Забыл. ПОВ Вадима

Когда парень уже начал пускать слюни, глядя на меня и думая о чем-то явно пошлом, раздался звонок и ему, так как я всё ещё был в прострации, пришлось пойти открывать дверь. Наверное, Рома уже вернулся… Да, он – по голосу понятно. Уже пришел? Принёс мне что-нибудь вкусное? Солёное? Хотя лучше не есть – вдруг отравит. Думаю, что нельзя исключать этот исход, ведь он явно меня недолюбливает, вот только почему? Потому что я гей? Да нет, ведь Глеба он обожает. Может, я ему с первого взгляда не понравился? Тоже нет, ведь в первую секунду он чуть меня не задушил, сжимая в своих объятиях и приговаривая «какой милый». Наверное, я был прав – у него просто комплекс брата, а именно – он не хочет, чтобы Глеба кто-то любил, кроме него и, может быть, близких родственников. Не удивлюсь, если Глеб никогда нормально ни с кем и не встречался – Рома был против. Добрый братик, ничего не скажешь.

Я уткнулся в стену и застонал.

Почему он меня не любит?!.. Хотя сдалась мне его любовь, главное, чтобы он свалил побыстрее и не мешал нашим с Глебом отношениям, конечно, только начавшимся, но, надеюсь, имеющим право на существование. Мне-то всё равно, что скажут люди, что подумают, а вот Глеб… Как он отнесётся к мнению окружающих? Геев же, насколько я знаю, не любят, да и я сам до недавних пор тоже был противником однополых отношений, ведь так сказал мне Вик… Я всегда слушался старшего брата, а что если и Глеб послушает Рому и бросит меня? Что я буду делать?

Глеб, ты же не бросишь меня, да? Ты обещал не бросать, чтобы не случилось! Прошу, скажи, что ты обязательно будешь рядом!

Спустя минуты две после звонка на кухню зашли двое парней. Глеб как всегда улыбался, протягивая ко мне руки, к которым я тут же потянулся, как маленький ребенок, а его старший брат, демонстративно глядя в другую сторону, прошел к столу и опустил на него пакет, из которого торчала пачка чипсов и крекеров. Так как пакет был увесистый, я сделал вывод, что Рома послушал младшего брата и купил вдобавок банку солёных огурцов. Или, может, решил пойти против и купил замаринованные помидоры, кто его знает.

– Спасибо, – я улыбнулся, как это делал раньше – неискренне, через силу, но, кажется, брюнет не заметил различия и неуверенно кивнул. Глеб же тихо кашлянул, видно, намекая мне, чтобы я прекратил. Всё-таки он один, помимо мамы, способен видеть подмены, хотя это, наверное, всё оттого, что он видел мою искреннюю улыбку и знает, с чем нужно сравнивать. Разве это не признак того, что мы отличная пара?.. Все, Глеб, раз я тебя нашел, то теперь не отпущу.

Рома сел за стол и начал вытаскивать купленное из сумки: чипсы, крекеры, печенье «рыбки», шпроты, фисташки, баночка помидоров и корнишонов. Когда он закончил выгрузку и пакет оказался пуст, он внимательно посмотрел мне в глаза.

– Хоть что-нибудь нравится? – спросил он. Я кивнул и в этот раз улыбнулся более искренне. Не знаю, почему так вышло, просто это напомнило мне Глеба – он точно так же, чтобы кому-нибудь угодить, купил бы всего и побольше. Может, это семейная черта или Рома хотел мне угодить... Вряд ли второе, скорее первое. – Ну, тогда считай, что я рад. И прими мои извинения за своё поведение, – серо-зелёные глаза, такие же, как у Глеба, блеснули, из-за чего я уже в неизвестный раз за сегодня вздрогнул. По телу пробежались мурашки. – Ты такой интересный в плане психологии. Хотел бы я пообщаться с тобой… – Глеб кашлянул и его брат замолчал.

– Думаю, что Вадим уже хочет одеться, так что иди, а мы тебя тут подождём, – блондин чуть обнял меня за плечи под внимательным взглядом Ромы, а потом толкнул в сторону коридора. Только тут до меня дошло, что меня сейчас куда-нибудь потащат. Тут моё мнение кого-нибудь вообще волнует?

– Мы куда-то собираемся? – всё же задал я вопрос, после чего получил две улыбки.

– Конечно, завтра же первое сентября – нужно купить форму!

Твою мать! Как, спрашивается, я забыл, что завтра начинается учебный год? Как я вообще забыл, что лето закончилось?.. Ну да, ответ очевиден – рядом с Глебом время летит очень быстро, поэтому как-то нормально, что то время, что мы провели вместе, прошло очень быстро. И что теперь? Завтра в школу – здравствуй учёба, учителя и… Родион и его компания.

Кажется, моё лицо чуть скосилось, но парни списали это на моё нежелание идти в магазин. И правильно сделали, так как это так же не входило в список любимых занятий, поэтому я откладывал его до последнего. И зря, ведь теперь в магазине наверняка много народу. А ещё этот Рома. Почему он должен идти с нами? Так, Вадим, потерпи, ещё денёчка два и он уедет. Уедет же?

В принципе оказалось, что покупать нам почти ничего не надо, только по мелочи: рубашку, ботинки, мне – новый портфель, так как прошлогодний пришел в негодность, канцтовары. В основном мы просто гуляли, проводя время за рассматриванием витрин магазинов. Часто, забыв про Рому, Глеб брал меня за руку, и я в который раз радовался тому, что я похож на девушку, и поэтому окружающие принимали нас за самую обычную пару. Может, это и к лучшему. Не знаю.

Купив всё необходимое и вдоволь нагулявшись, мы зашли в кафе и, усевшись за самый дальний столик, просто разговаривали. Часто я ловил на себе заинтересованные взгляды Ромы, но списывал это на больную фантазию. Хотя, думаю, что окажись это не бредом, я бы всё равно ничего не мог сделать – ведь он психолог, а я психически больной, который ему очень интересен. Ничего не поделаешь, а жаль… Как же хочется его ударить! Интересно, а Глеб будет против?.. Нет, думаю, лучше его не расстраивать – потерплю эти два дня, а потом возобновлю свой великий план по соблазнению Глеба.

Я взял его за руку и, мило улыбнувшись, попытался включиться в диалог между братьями.

– И что ты этим хочешь сказать? – Глеб казался немного нервным, из-за чего я сразу же нахмурился. Что произошло, пока я пребывал в собственном мире, разрабатывая новый план по соблазнению своего парня?

Я внимательно посмотрел на Рому, который, хмыкнув, ответил:

– Думаю остаться здесь подольше, может, даже поищу квартиру поближе к вашему дому…

– НЕТ! – кто это закричал?.. Только не говорите, что это я – не поверю… Или всё-таки это был я? Да какая разница, главное что этот придурок сказал! Неужели этот ад не закончится?