Текст книги "Мой защитник (СИ)"

Автор книги: Akira Honey

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

15. Кекс. ПОВ Глеб

Самое верно дело, когда кто-то чувствует себя плохо и плачет, это дать выговориться человеку и успокоиться, а потом перевести его внимание в другую область, например, готовка.

– Вадим, пусть ты и не любишь сладкое, но я уверен, мой шоколадный кекс тебе понравится, – сказал я, взяв парня за руку и ведя на кухню. – Нам нужно будет разморозить маргарин и приготовить тесто…

Я дал указания Вадиму, чтобы он взял два куриных яйца и вымыл их, сам засунул в микроволновку маргарин и стал готовить тесто, влил в него какао. Вскоре смазал форму маслом в виде мишки (купил как-то, люблю кексы готовить) и залил тесто внутрь, поставил на 30 минут в духовку при маленьком огне, чтобы не подгорело, и начал петь одну из своих любимых песен группы Duran Duran.

Ведь мне приятно видеть, с каким вдохновением смотрит Вадим на меня в такие минуты, когда я пою, пусть я до сих пор его не понимаю. Falling Down как никакая другая подходит мне сейчас, когда я не знаю что сказать, и пусть я не помню уже точного перевода всех слов в этой великолепной песне и могу ошибаться в произношении, но безумно хочу показать всю красоту… не голоса… чувств, которых сам еще не понимаю.

– Знаешь, у меня каждый раз слов не хватает описать, как великолепно ты поешь…

– Не лучше, чем сами певцы в группах, – улыбнулся я ему, попутно достав из холодильника пакет со вчерашним молоком, такое я уже не пью, но другие люди не настолько привередливы к питью, а уж Пуш будет счастлив этому, так что я налил в маленькую миску молочко.

– Но ты же поешь от души, – говорит Вадим мне, мотая головой. – Ты лучше, я уверен.

– Просто я пою вживую, и для тебя. Вот и получается, что у меня это более душевно выходит, – ответил я малышу.

Когда я взглянул на него, он покраснел. Интересно, почему? Почему я так явно вижу все эмоции у него на лице, но при этом не понимаю их причину и следствие?

Жалко, что у него умер брат. А я наглым образом еще разодрал его старую рану…

Я и себя не узнаю. Я же считал, что мне нравится другой тип парней, так почему мне так сильно хочется прижать этого хрупкого парня к груди и никогда не отпускать? Сжать в объятиях, защищать от любых бед, всегда быть рядом…

Я схожу с ума.

И в голове мысли сменяют друг друга, не переставая, так быстро, что я даже сам могу уловить лишь общую тематику.

Этот паренек всего за несколько дней забил всю мою голову собой! Премия ему за это.

Пока я задумчиво следил за ним, совершенно этого не замечая, он покраснел еще сильнее и взял котенка к себе на руки, стал гладить.

– Пуш к тебе привык уже, – попытался я начать вдруг сошедший на нет разговор.

Но Вадим лишь кивнул, продолжая глядеть себе под ноги.

– Слушай, я тут недавно приступил к выполнению летних заданий, – начал я, тут же почувствовав на себе заинтересованный взгляд парня. – Можешь мне помочь с русским языком? Не хочу к маме обращаться, а то родители постоянно прикалываются над моими элементарными ошибками.

– Попробовать можно, – кивнул он, опуская Пуша на пол.

Впервые в жизни я безумно пожалел о том, что моя комната на солнечной стороне, и я чувствую себя, как на сковородке, а еще присутствие так желанных губ… я определенно спятил.

Оказалось, что Вадим прекрасно разбирается именно в этом предмете, зато в геометрии не особо, и тут уже я помог ему, так как хорошо понимаю все предметы, где есть хоть немного логики и каких-то определенных пунктов в процессе решения той или иной задачи.

Мы закончили решать задания этих двух предметов очень быстро, как раз к тому моменту, когда приготовился кекс. И я безумно обрадовался, что он понравился Вадиму, все же это больше не сладкое, а просто вкусное к чаю.

– Слушай, – резко почувствовал я необходимость высказать одно предложение, мучавшее меня все это время, пусть и отошедшее на задний план ненадолго. – Ты не думаешь, что нам нужно поговорить насчет этих… поцелуев?

Хоть бы не краснеть и. вообще, стараться вести себя здравомысляще.

Вадим, не красней так, и не опускай взгляд, будто я говорю о чем-то безумно противном. У меня же сердце разрывается на части!

Давай поговорим… прошу.

16. Время. ПОВ Вадима

– Ты не думаешь, что нам нужно поговорить насчет этих… поцелуев? – нет, не начинай этот разговор, иначе всё снова полетит в тартарары, ведь я уверен на сто процентов, что снова ляпну что-то, что оскорбит тебя. И ты обидишься, мы поругаемся, я расплачусь… Не люблю показывать кому-то свои слёзы. По правде их видел только Вик, но он о них никому не расскажет. Уже не расскажет.

Я поднялся со стула и подошел к Глебу. Он смотрел на меня немного отрешенно, словно ждал удара по щеке. Как будто нашкодившая собака, которая ждёт наказания, но он ведь мой друг. Или… нет?

Парень чуть нагнулся, из-за чего челка прикрыла зеленые глаза. Неужели прячется от меня? Зачем же начинал этот разговор, раз боится ответа? Неужели нельзя было притвориться, что ничего не произошло? Может. тогда бы не было этой ситуации и не пришлось бы сейчас быстро придумывать ответ, который мог бы удовлетворить нас обоих, тем более, что я сам хочу, чтобы он меня целовал… Интересно, кто я после этого? Гей? Вик, чтобы ты сказал, если узнал бы, что твой любимый братик гей, один из тех, кого ты так ненавидишь?.. Прости, но моя рука сама тянется к нему, я не могу остановиться. Я погряз в этом чувстве, как в трясине. Чувстве под названием привязанность.

Рука сама по себе легла на светлую голову и зарылась в мягкие, словно пух, волосы. Глеб вздрогнул, но голову не поднял. Всё-таки боится моего ответа?

– А о чём говорить? – всё же задал я ответный вопрос. Всё же это лучше, чем если бы я вновь повторил «я потерплю».

Всё-таки парень не выдержал и, подняв глаза от стола, посмотрел на меня из-под густой чёлки.

– О том, что я хочу целовать тебя, о том, что меня тянет к тебе, несмотря на то, что ты совсем не мой тип. В конце концов, я хочу поговорить о нас! – опять кричит! Пусть он прекратит! – Я не…

Не знаю почему, но я сам схватил его за подбородок и притянул к себе. Может, просто из-за того, что я не мог слышать, как он кричит, или же из-за того, что сам уже был на пределе. Да, меня самого тянуло к нему, и я не знал почему. Может, я тоже всё-таки гей, но до сих пор не знал об этом?.. Нет, меня парни не интересуют, просто Глеб особенный.

Руки парня обвили мой торс и он притянул меня к себе. Было неудобно, потому что пришлось наклоняться, так как Глеб всё ещё сидел за столом. Но это было такой мелочью, что я практически не обратил на неё внимания. Я полностью отдался чувствам, что наполняли меня, когда руки парня залезли ко мне под кофту и начали бродить по обнаженной коже.

Наверное, я должен был его остановить, но это было так приятно. Так не хотелось делать шаг назад и вновь начинать разговор о том, что геи противны, и я не хочу с ним общаться. А я хочу. Хочу! Жаль, что просто дружить для меня скоро будет мало. Видно тем, кто не сможет сохранить нашу дружбу, буду я, а не он. Надеюсь, он не против.

Я уже чувствовал нарастающее желание внизу живота, когда Глеб отстранился и затуманенным взглядом посмотрел в глаза:

– Это твой ответ?

Я лишь улыбнулся (рядом с ним это так просто) и, прижавшись к нему как можно ближе, спрятав свой нос у него в волосах, ответил:

– Я же уже сказал, что не против, если ты будешь меня целовать.

– Но, думаю, что если я буду делать это неожиданно, тебе может быть противно, так что давай установим время? Как тебе в будни дни с восьми утра до двенадцати и от часа до девяти вечера?

Такая забавная фраза, сказанная настолько легко и наивно, вызвала у меня смех.

– Я согласен, – ответил я.

– Тогда можно сейчас? – невольно я посмотрел на часы, висевшие на стене. Двенадцать часов пятьдесят девять минут.

– Нет, до назначенного времени ещё целая минута. Но ничего. Пока ты можешь меня просто обнимать.

17. Поцелуи. ПОВ Глеба

Как можно воспринять такие слова от Вадима? Как понять этого парня, от которого я совершенно не ожидал услышать нечто подобное, что он сказал вслух секунду назад?

Все-таки он странный.

Я целую секунду переваривал предложение, что он произнес, и у меня в голове всплыла замечательная шутка. Вот если бы он сказал просто, что нам нужно остаться друзьями, я бы принял, пусть мне и было бы больно, но я бы постарался отказаться от мысли, что между нами может быть нечто более необыкновенное. Но Вадим пошел иным путем, полностью разрушив все мои мысли и скованность, что была прежде между нами.

И если я теперь и мог надеяться на что-то, то это что-то было всем необходимым мне.

Я никогда не думал, что мне сможет понравиться такой странный парень. Да, привлекательный внешне, но внутренне он сущая тьма, так как я не вижу чего-нибудь, что мог бы понять. Вот вроде, кажется, что ты поймал ту самую мысль, идею, которая бы могла быть основой всех его действий. Но проходит несколько минут, и его поведение становится настолько другим, или просто мне так кажется, что прошлый образ рушится, оставляя после себя разбитые стекла, из которых я вновь и вновь собираю его образ внутри себя.

В любом случае, все это сейчас отходит как минимум на второй план, и передо мной есть только Вадим. Его губы сладкие, трепещущие, и я жду секунды, когда вновь смогу прикоснуться к ним. Облик Вадима безумно мил сердцу, что разум не оставляет сомнений – влюблен, как какой-то мальчишка. Но ведь мне всего семнадцать лет, вот и выходит, что все логично.

Теперь он меня не боится, я это чувствую, но при этом он все же еще не до конца раскрылся передо мною, оставляя простор для размышлений.

Я обнимаю его стан, и Вадим кажется таким хрупким в моих руках, будто фарфоровая кукла, но с таким бездушным созданием я не могу его сравнить. Пусть я и знаю его не так давно, но уже понял, что в этом маленьком теле бушуют сильные эмоции и стучит храброе сердце. Его глаза наполнены болью, она так далеко, но я не буду стараться отогнать ее как можно дальше, загнать в угол подсознания Вадима, нет, просто хочется заполнить это место собой, сладкими чувствами, что я испытываю к этому прелестному созданию с карими глазами, такими теплыми и любимыми.

– Знаешь, – сказал я, закусывая нижнюю губу, – все же ты необыкновенный.

Сжимаю его в своих объятьях сильнее, пусть и несколько боюсь сделать больно из-за своей силы.

– Тебе так кажется, – отзывается он, пытаясь со мной поспорить.

– Это не так, – говорю я, приближаясь к его губам, манящим меня безумно, я знаю, что могу его целовать, но так приятно оттягивать этот момент, даже несколько дразнить самого себя, и, возможно, Вадима тоже. – Ты самый лучший.

Почти касаюсь его губ, он наверняка чувствует мое горячее дыхание на коже, даже невольно вздрагивает и закрывает глаза, и в эту секунду я наслаждаюсь его лицом, таким нежным и красивым, что не передать словами. Нежный поцелуй, мне не хочется быть грубым, пока что, я получаю удовольствие лишь от его запаха, от близости с ним, от этого великолепного чувства внизу живота. Это не бабочки порхают – слоны прыгают, выплясывают джигу.

Сердце бешено стучит, давит на виски, отзывается эхом в ушах, заставляя меня поддаться новым эмоциям, которые поедают меня изнутри, оставляя лишь безграничную любовь вкупе с обожанием.

Он такой милый, безумно робкий, что у меня просто нет шансов противостоять его обаянию. Вадим – тот человек, ради которого не стоит умирать – ради него стоит жить, творить ему мир, создавать его каждый день заново, по его пожеланиям.

Безумно хочется остановить этот великолепный момент, когда ты чувствуешь единение с любимым человеком, тем, который полностью заполняет твой разум, оставляя лишь отголоски твоего, и ты даже не сопротивляешься, поддаешься этому ощущению полностью. Необыкновенно. И я схожу с ума, если еще не сошел.

Через какое-то время у нас обоих болят губы, у него даже немного опухли, ведь когда я потерял счет времени вместе с разумом, начал кусать их, но Вадим не жалуется. Я даже вижу легкую улыбку на его устах.

Лежать на полу, возле телевизора в зале не очень удобно, но только если ты одинок, но я обнимаю Вадима, а значит, меня все устраивает.

– А у тебя почему мачеха, а не мама? – спросил Вадим вдруг.

– Мама умерла, когда я был совсем маленьким, – улыбнулся я, чувствуя, как парень краснеет, испугался, что обидел меня, – Это было давно, и я почти ее не помню. Мне было тогда всего два или три года.

– Понятно, – кивает он.

– А у тебя брат… если не хочешь – не говори.

– Он совершил самоубийство одиннадцать лет назад.

– Соболезную, – отозвался я, понимая, что Вадиму наверняка нелегко.

– Никто не знает почему, ведь в его жизни было все, что мог бы желать любой другой человек на его месте: любящая мать и я.

– Не всегда мы знаем, чем живут наши родственники, – постарался ответить я как можно мягче.

– Тут ты прав.

– Не хочешь навестить своего брата? Глупая идея, но давай завтра сходим на кладбище? – предложил я, и тут же поругал себя.

Но, как ни странно, Вадим даже обрадовался такому предложению:

– Отличная идея. А то одному мне не очень хочется.

Мы еще какое-то время посидели вместе, и вскоре он ушел, пусть я и не хотел его отпускать, наслаждаясь каждым моментом, проведенным вместе.

18. Прошлое. ПОВ Вадима

Наверное, зря я согласился пойти на кладбище к могиле Вика вместе с Глебом, ведь поделиться с этим грузом словно рассказать о самом сокровенном в своём сердце. И дело не в том, что я не доверяю Глебу. Нет, Как раз таки я чувствую, что он единственный может мне помочь, единственный, способный избавить от этой боли, что закралась у меня в запястье под бинтами, но… Вик всегда повторял «геи омерзительны, держись от них подальше». Разве будет правильно, прийти к не вместе с парнем, к которому что-то испытываешь? Нет, наверное, нет, но опять же, Глеб тот, кто понимает меня, тот кому я могу… нет!.. хочу рассказать этот секрет. Секрет, состоящий в том, что мне до сих пор больно, пусть даже и прошло одиннадцать лет. Вик был моим братом и лучшим другом. Потерять его было так ужасно, как если бы умер я сам. А я и умер, точнее заснул на долгий срок, потому что сейчас, когда в моей жизни появился этот идиот, который почти всё время улыбается, я живу, я словно проснулся от долгого сна… Глеб… Вик…

Думая над этим почти всё утро, я всё-таки поднялся с кровати и пошел в душ, как и обычно. Хотя сегодняшний день будет не таким как до этого, ведь теперь у меня появился Глеб, который не даёт мне скучать. Да и как это возможно в его присутствии? Кажется, это совсем нереально.

Душ немного помог расслабиться и забыть о своих проблемах, но стоило только открыть дверь, выпустив из ванной весь пар, в голову вернулись сомнения.

Вик, как ты отреагируешь на то, что твой брат что-то чувствует к парню? Будешь ненавидеть? Презирать?.. Хотя как? Ты же мёртв, ты бросил меня, когда я так в тебе нуждался. Конечно, мальчик пяти лет, который никогда не видел отца, должен был на кого-то равняться и им был ты, пятнадцатилетний старший брат. Наверное, ты эгоист, раз решил всё: меня, маму, лучшего друга... Жаль, что уже ничего не исправишь. Очень жал, потому что я уже привязался к Глебу, привык что рядом кто-то есть. Прости…

Я надел джинсы и любимую кофту с длинными рукавами, скрывающие запястья. Выйдя на улицу, я увидел улыбающееся лицо и одну из теплых улыбок, которые сейчас мне так необходимы.

– Привет, – все, что говорит Глеб, но этого достаточно, чтобы на душе стало теплее. Конечно, прожить одиннадцать лет в полном одиночестве, это сложно и сейчас мне просто необходимо чьё-то тепло.

– Привет, – ответил я и, пытаясь скрыть улыбку, уставился в землю. – Нам надо сесть на поезд и доехать до поселка, где захоронен Вик. Ты не против дороги?

– Нет. Я не против, – не дожидаясь моего ответа или хотя бы слов, он направился в сторону автобусной остановки – до станции надо ещё доехать.

В электричке я уснул и проспал почти всю дорогу, а когда проснулся, понял, что лежу на коленях у Глеба. Его рука перебирала мои пряди, изредка поглаживая пальцами щеку. Приятно, так не хочется открывать глаза и выдавать то, что я уже проснулся, ведь тогда придётся отстраниться от него, а делать этого так не хочется. Так хочется чувствовать тепло его пальцев, нежной кожи… слышать, как он повторяет моё имя, тихо что-то шепча.

Мне стало интересно, что говорил Глеб, поэтому я весь обратился в слух, пытаясь услышать хотя бы одно слово:

– Что ты делаешь со мной, а? Почему это всё творится со мной?.. С нами? Я не понимаю. Прости, наверное, я эгоист, но я так хочу, чтобы ты так остался в моих объятиях… Ахаха, говорю, как влюблённый первоклашка. Мне стыдно, очень! Поверь, но… Я так не хочу тебя отпускать. Вот только почему?

Я так хочу ответить ему, но вдруг я просто дам ему надежду? Будет ли правильно, если я сейчас скажу, что испытываю то же самое по отношению к нему, а потом неожиданно перестану чувствовать всё это? Я только испорчу ему жизнь…Может, я тоже эгоист, потому что хочу оставить всё так, как это происходит сейчас: притворяться спящим, а в этот момент слушать его голос.

Через пять минут меня тихонько потрясли за плечо и прошептали на ухо:

– Должно быть приехали, – наверное я правильно сделал, что сказал ему название посёлка, иначе проехали бы мимо.

– Я не сплю, – ответил я сонным голосом. – Идём?

– Ага.

Я помнил дорогу наизусть, хоть и был в этом поселке только три раза, одним из которых были сами похороны. Мы пошли лесом, так как это занимало меньше времени, чем если бы мы отправились в обход. Да и дороги, каменные, заложенные асфальтом меня немного пугали. Мне казалось неправильным, что среди леса видно присутствие человека, мне больше подходили еле заметные тропинки, похожие на тропы зверей. Как-то спокойно на душе, что ли.

– Прямо как дикий храбрый котенок, – пробормотал Глеб, когда мы шли в самой чаще. – Не удивительно, что ты любишь кошек.

– Наверное, – не задумываясь, ответил я.

Мы замолчали, повисла тишина. Она нас не пугала и не напрягала. Думаю, нам просто требовалось немного тишины, по крайней мере мне.

Я толкнул огромные ворота, которые тут же отозвались скрипом, как обычно бывает в фильме ужасов. Вот сейчас неожиданно кто-то выскочит из кустов с топором и тогда… Вик, может, мы скоро увидимся?

На моё плечо легла рука.

– Боишься? – конечно же это Глеб, не маньяк.

– Немного, – ответил я и сделал шаг вперёд. Парень пошел следом.

Было немного жутко, но я всё равно шел дальше. Вороны смотрели на нас с высоких, высохших деревьев. Мёртвых, как и само кладбище. Интересно, почему выбрали именно его? Не из-за того ли, что сам Вик его обожал? Да и большинство моей семьи захоронено тут. Всё-таки корни мои отсюда, только десять лет назад мы с мамой переехали в город. Конечно, подальше от этого места, ближе к больнице, ближе к психологу. Я не виню маму, думаю, она сама боялась оставаться здесь.

Я почувствовал, как к моей руке прикасается что-то тёплое. Глеб.

– Если боишься, давай уйдём! – конечно, ведь кажется это я схватил его за руку. Нервы, просто нервы.

– Нет, останемся, – я посмотрел на каркающую черную ворону, смотрящую на меня стеклянными глазами. – Всё хорошо. Я…

Только я хотел сказать, что со мной всё хорошо, что не боюсь, как меня схватили за руку и притянули к себе… Кто это?

На меня смотрели обычные карие глаза, немного отдающие желтым. Лицо худое, бледно. Не намёка на улыбку. Волосы темно-каштановые, обрамляющие лицо… Парень, точнее мужчина лет тридцати.

– Кто вы?! – громко спросил он, из-за чего все птицы взмыли в воздух, на секунду практически оглушая своим карканьем и хлопаньем крыльев.

Руке стало больно, я тихо зашипел. Глеб это заметил и тут же начал тянуть меня на себя, пытаясь вырвать из цепких рук.

– Повторяю, кто вы?! – мужчина схватил меня за лицо и притянул к себе. В его глазах что-то блеснуло. – Виктор.

При упоминании знакомого имени я перестал сопротивляться. Я тяжело выдохнул и легко улыбнулся:

– Здравствуй, Артём. Как поживаешь? – его руки разжались и он, так же выдохнув, улыбнулся.

– Так это ты, Вадим. Как же ты вырос.

Глеб вопросительно посмотрел на меня, после чего я показал на мужчину:

– Это Артём – друг Вика, – я повернулся к знакомому из детства лицу. – А это Глеб, мой лучший друг.

*не бечено*

19. Защитник. ПОВ Вадима

– А это Глеб, мой лучший друг, – мужчина слабо кивнул, бросив на блондина короткий взгляд, и внимательно посмотрел мне в глаза. Его губ тронула милая, но при этом вымученная улыбка, такая, как будто он очень устал. Вот только простым отдыхом и сном тут не отделаться. Нет, тут ничего не поможет... Отчего он так «устал»? Почему мучается?

– Сколько же прошло времени с нашей последней встречи? Десять лет, да?..

– Одиннадцать, – быстро поправил я его, сильнее стиснув руку Глеба. Мне было неуютно, некомфортно, из-за присутствия «призрака прошлого», ведь когда-то Артём вместе с Виком проводили двадцать четыре часа в сутки со мной, с мальчишкой, который хотел, чтобы всё всегда оставалось таким, как было в тот момент: любимый брат, друг, который его всегда поддержит, и я. Тогда мне нужны были только эти двое, потому что кроме них у меня ближе никого не было. А сейчас… Теперь же я хочу быть только с Глебом – он защитит меня от всего, что пугает меня и не даст оставаться в одиночестве. Он же останется со мной?

В ответ на мой немой вопрос пальцы Глеба чуть дернулись.

«Я всегда буду рядом» – слышал я, хоть парень не произнёс и слова. На душе стало спокойнее, но беспокойство до сих пор кололо виски. Из-за чего же? Из-за Артёма, который стоит в двух шагах? Нет, конечно же, нет. Ведь он лучший друг Вика, каким Глеб является для меня. В чём причина?

– Да, одиннадцать, – поправился Артём, тихо хмыкнув. – Много же прошло времени – ты так вырос и так похож на Виктора… Хотя в твои годы он был чуть выше и предпочитал носить более светлые вещи – помню его любимым был желтый и оранжевый цвет. Он мог постоянно носить желто-черную кофту, которую я подарил ему на день рождение. Она ему так шла… Но в одном вы очень похожи – вы оба влюблены в своих лучших друзей.

Прежде чем я хотя бы успел осмыслить сказанное мужчиной, меня потянули за руку и резко дернули в сторону. В следующую секунду я уже был за спиной у Глеба, который пытался закрыть меня от Артёма, смотрящего на нас с каким-то диким блеском в глазах.

– Замолчи, урод, – прорычал Глеб, вставая уже в знакомую мне защитную стойку. – Даже не начинай этот разговор.

Я попытался выглянуть из-за плеча блондина, но он, посмотрев на меня, рыкнул, чтобы я не вылезал и уткнулся ему в спину. Мне это не нравилось, так как казалось, что меня хотят отгородить от чего-то, что касается меня всецело. Но чувство самосохранение и доверия к Глебу буквально сводило с ума, требуя, чтобы я подчинился. Ничего другого не оставалось, поэтому я обнял парня за живот, уткнувшись в спину, между лопатками, и обратился в слух, пытаясь не упустить ни слова.

– О чём ты? – голос звучал наигранно сладко. Артём.

– Ага, так уж и не догадываешься. Прекрати! Ты же всё прекрасно понимаешь.

– О том, что Вик был геем и любил меня, а теперь история может повториться? О да, это я прекрасно понимаю! Что ещё? Может то, что Вадим винит во всём себя, ведь это он нас познакомил… Да-да, молодой вожатый в детском саду, брат со странностями – разве не идеальная пара?.. Это всё он виноват, что мы встретились, что Вик влюбился в меня, признался, но не смерившись с моим отказом, покончил с собой, даже не поговорив нормально. Кто виноват? Конечно Вадим. Кто ещё?

Сёрдце болезненно сжалось.

Точно, я всегда винил себя. Всегда. С того самого момента, когда я познакомил их, до того, как увидел безжизненное тело старшего брата в нашей комнате. Да, поэтому у меня начались психические расстройства – я мог целыми днями сидеть один в пустой комнате, глядя на стену. От еды я тогда отказывался – не было аппетита. Но потом неожиданно мне становилось так плохо, что я начинал бить стену, пока не разбивал руки в кровь. И когда меня отвели к психологу, я понял, что маме тяжело – смерть старшего сына и психическое нездоровье младшего, тем более у неё не было поддержки – отец бросил её, когда она была ещё беременна мною. Конечно, мне не осталось ничего другого, как убедить себя и врачей, что всё хорошо, вот только в глубине меня всё-таки хранился этот самый секрет…

Я виноват в смерти Вика.

– История не повторится – мы не вы.

– Правда? Ха, ну да, ведь ты тоже влюблён. Так защищаешь его, не подпускаешь никого. Вот только сможешь ли ты всю жизнь защищать его, любить? А вдруг разлюбишь, и тогда он так же покончит с собой? Одна семья – одна дрянная кровь…

Моя кровь?.. Его кровь?.. В виски снова ударило, в глазах защипало.

– Вадим не Вик – если они и похож внешне, то внутри совсем разные.

– С чего ты так решил?

Да, с чего? Почему ты так уверен, что мы разные? Почему говоришь эти слова с такой уверенностью, ведь ты не знаешь Вика, да и меня ты не можешь понять до конца. Я видел это по твои глазам. Так почему?

– У него есть вкус – он никогда не влюбится в такого урода как ты! Я же смогу защитить его.

Глеб… Спасибо тебе…

Я улыбнулся и прижался как можно ближе. Всё, теперь не отпущу. Теперь ты точно мой и ничей больше. Только мой.

– А что если всё же разлюбишь? Такой вариант нельзя опускать… Что?

– Я постараюсь сделать так, чтобы он возненавидел меня и сам бросил. Думаю, это идеальный выход, – Глеб и Артём замолчали, из-за чего я решил, что диалог окончен, как неожиданно услышал смех блондина. Тихий, но такой весёлый, счастливый. – Вадим, я только что признался тебе в любви, а ты ничего не сказал против!

Что? Когда? Я… Вот почему я не хотел оставаться в стороне!

*не бечено*