Текст книги "Мой защитник (СИ)"

Автор книги: Akira Honey

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

7. В гости. ПОВ Вадима

Улыбаться никогда не было для меня особой проблемой, ведь это так просто: приподнял уголки губ чуть вверх, добавил к выражению лица нежность и вот тебе та самая улыбка, которую жаждут окружающие. Всё так просто, но почему-то рядом с Глебом улыбаться получается само собой. Может оттого, что рядом с ним я чувствую себя под защитой? Так, словно если те трое снова появятся, то он, Глеб, обязательно встанет на мою защиту и плевать, что мы знакомы всего лишь день. Конечно, под «знакомы» я подразумеваю то, что Глеб узнал моё имя только вчера. Ну и ладно, зато я очень быстро добился того, чего хотел, а именно – теперь у меня есть охранник… Охранник с чудесным голосом. Честно, я думал, что такой бывает только у знаменитых певцов, но не у школьников. Хотел бы я снова услышать это пение, жаль, что попросить у меня не хватило смелости – мне показалось это чем-то ненормальным. Чудным…

А вот тискать какого-то бездомного котёнка было не чУдным занятием? Хотя, виноват ли я в том, что просто обожаю эти мягкие комочки шерсти? Они теплые и такие ласковые. А самое главное не такие надоедливые, как собаки. Честно, я вообще не люблю животных, только кошек и котят. Ведь они самостоятельные, не зависящие от людей. Наверное, я в какой-то мере вижу в них себя, поэтому и тянусь к ним.

– Пусть будет «Пушистик», – парень хотел сказать что-то ещё, наверное, возразить, но мне так понравился котёнок, что я просто не мог оставить его здесь, где его могли загрызть собаки, но и к себе нести нельзя – мама точно будет против.

Глеб, скрипя зубами, впустил меня в свой подъезд, и я, не обращая внимания на его недовольную моську, направился вверх по лестнице. Интересно, почему он так недоволен? Не любит животных?

– Ты не любишь кошек? – спросил я, останавливаясь у лифта и нажимая на кнопку вызова.

Парень задумался на секунду, но потом улыбнулся:

– Нет гарантии, что она останется с тобой – кошки любят гулять сами по себе. Да и приручить их слишком сложно, про понимание лучше промолчу.

Подъехал лифт, двери со скрипом раскрылись. Я вошел в лифт и подождал, пока парень нажмёт кнопку нужного этажа. Восьмой. Хмм… мелочь, а интересно. Двери так же со скрипом закрылись – лифт двинулся наверх.

– По-моему, – продолжил я, – главное любить, понимать не обязательно. Иначе это уже не любовь, а что-то совсем другое.

Парень хмыкнул и, забрав у меня котёнка, который с удовольствием пошел к нему на руки, ответил на мои слова:

– То есть в любви не требуется понимание? – и когда мы с темы о животных перешли на любовь? Первый раз нашел себе кого-то, кто мог сойти за друга, а он оказался геем. Радует, конечно, что он хотя бы интересуется не женоподобными мальчиками, каким я являюсь, а мужественными амбалами. Хотя он что-то говорил о важности внутреннего мира… Тоже не обо мне – у меня не внутренний мир, а самая настоящая бездна, где нет совершенно ничего кроме советов Вика и моих страхов. Вик, почему именно твой голос вечно звучит там? – По-моему, без понимания как раз-таки не существует любви, – я с любопытством посмотрел на парня и только собирался ответить, как двери раскрылись. Приехали на восьмой этаж.

Глеб прошел вперёд, я следом, лишь на мгновение задумываясь, пытаясь сформулировать ответ:

– Любить надо не за что-то, а вопреки чему-то, так что если ты не можешь понять человека, то надо смириться и просто любить его.

– Интересная точка зрения, – ответил парень, открывая металлическую дверь с цифрой «341». – Я дома! – неожиданно прокричал он, но не получив ответ скис. – Опять дома никого нет, я думал Мария будет дома, – пояснил парень и прежде чем я успел спросить, добавил: – Мария – это моя мачеха.

– Ясно, – тихо ответил я, подавляя в себе желание спросить, что случилось с его мамой. Я прекрасно понимаю, что значит терять близких.

– Ну, тогда будем справлять сами. Думаю, найти холодильник, а в нём молоко мы сможем сами, – Глеб улыбнулся самой своей весёлой улыбкой и, слегка пнув меня ногой, заставляя зайти, закрыл за нами дверь. – Не стесняйся, проходи на кухню, можешь слазить в холодильник, а я пока искупаю Пушистика.

Глеб помчался прямо по коридору, мне ничего не оставалось, как только бросить ему в след:

– Не утопи его.

– Постараюсь.

Его слова принесли мне немного уверенности, но беспокойство всё же осталось.

Я прошел на кухню, которая находилась рядом с входной дверью. Самая обычная кухня: светлая, по левую руку столешница с краном, плита, снова столешница. Напротив, у окна, стояли холодильник и стол с тремя стульями. Наверное, он живёт только с отцом и мачехой. Интересно.

Пройдя к окну, я посмотрел на улицу – тот же вид, что и у меня, только немного другой ракурс и высота. Я-то живу в соседнем доме на шестом этаже… Не так уж и далеко, мы бы с Глебом могли бы даже вместе ходить в школу. Хотя уверен, у него есть и другие друзья… Ну да, с его-то репутацией и ориентацией... А это нормально, что я с ним наедине в пустой квартире? Он же не изнасилует меня?.. Нет, он же сказал, что ему нравятся качки, а не такие «девки», как я. Бояться нечего, если только Вик был прав и Глебу всё равно с кем быть... Нет, думаю, он не такой, уж слишком у него добрые глаза.

Я сел за стол и стал ждать, когда же на кухне появятся Глеб и Пушистик.

Надеюсь, он позаботится о нём.

8. Мелочи жизни. ПОВ Глеба.

Легко сказать «возьми котенка», куда тяжелее ухаживать за ним. Ведь это тебе не просто смотреть за животным, а полностью следить за его состоянием, кормить, выхаживать, и в целом тут много ответственности за чужую жизнь, а не просто игрушки.

Так что я чувствовал себя несколько своеобразно, когда Вадим посмотрел на меня точно такими же глазами щеночка, собственно, как и котенок. Вот такая странность.

Но не мог же я отказать, да и комочек шерсти безумно милый и симпатичный, он так и просился ко мне на руки, когда я начал его мыть, пусть и боялся струи воды, как и любой его кошачий собрат. Душ я сделал тёплым, попутно думая о том, как маме объяснить появление котенка дома?

Пушистик резко дернулся в сторону, и от поверхности ванны мне в лицо брызнула вода, из-за чего я тут же стал слепым и не видящим…

– Вади-и-им, – позвал я малыша с кухни, – Принеси полотенце, пожалуйста.

Парень вскоре подошел, я услышал его шаги и протянул руку, ожидая, когда он мне даст полотенце. Вытер лицо и незамедлительно ответил на вопрос, висящий в воздухе:

-Я не люблю воду на лице, нервное. Вообще воду не люблю…

– Ясно, – кивнул он, присаживаясь рядом со мной и протягивая руки к котенку, который, к моему удивлению, яростно зашипел на него.

– Пуш прямо как ты, – усмехнулся я, – на всех скалится, пока не привыкнет.

– Кроме тебя, – отметил Вадим, замечая, с какой легкостью котенок пошел в мои руки, а я тут же завернул его в полотенце.

– Так-с, – сказал я, уже составив план дальнейших действий, – с тебя налить котенку молока в какую-нибудь тарелку. Второй шкаф сверху, если что. А я пока сообщу своим родителям насчет котенка.

– Есть, сэр, – ответил он, беря в руки уже спокойный комочек шерсти.

Естественно, Мария строго настрого наказала мне купить корм животному, и я пообещал сделать это, как только поем (а так же быть ответственным хозяином). Вообще проголодался в целом, да и котенок пока молока напился и лежал пузиком к верху, давая гладить себя Вадиму.

– Ты готовить умеешь? – спросил я парня, попутно задумываясь о том, что же такого можно приготовить.

В ответ Вадим кивнул и стал ожидать от меня дальнейших указаний.

– Тогда я сейчас все достану, а ты пока воду поставь в кастрюле на плиту, чтобы макароны сварить.

Я обрадовался, увидев свежие помидоры, перец и лук, немного порывшись, еще и морковку. Как только я все это помыл, увидел, что Вадим уже закончил и ждет моих действий.

– Будем питаться здоровой пищей, – произнес пафосно я, и вытащил разделочную доску. – Резать умеешь?

– Конечно, – несколько обиделся он, беря нож.

– Все кубиками или как получится, собственно без разницы, как порежешь. Главное – не мелко.

Я достал сковородку, залил ее водой и открыл банку с томатной пастой, как услышал тихий вскрик, повернулся, а Вадим уже успел оттяпать себе палец. Хотя это я сказал грубо, на самом деле, лишь чуточку резанув по нему, но кровь медленно начала течь из ранки.

– Ох, горе ты луковое, – без тени сарказма сказал я, – под воду руку, я сейчас пластырь найду.

Вадим ждал, когда я заклею его «рабочую травму», а я вспомнил об одном очень действенном методе лечения подобных ран, взяв нож в руку, сказал:

– Знаешь, какое лучшее лекарство от боли?

– Отрезать палец? – предположил он, видя с какой кровожадной улыбкой я смотрю на него и держу нож (я взял нож для мяса, чтобы испугать как можно сильнее).

– Почти, – ухмыльнулся я, беря его ладонь в свою, и прикладывая край лезвия к ране. – А теперь я заговорю ее, и все пройдет.

Так мне делала мама, она часто пугала таким «действенным» способом многих, но как ни странно от такого «заговора» раны заживали куда быстрее. Я тихо приговаривал особое заклятие, которое нельзя знать никому, кроме нашей семьи, а парень облегченно вздохнул, поняв, что я не собираюсь отрезать ему разные части тела. После «обряда», у которого главной целью было именно испугать Вадима, и таким образом заживить ранку быстрее, я залепил пластырем его палец и отказался от его помощи.

Дальше я все делал сам, тихо напевая песню за песней, как обычно переходя все разумные границы по громкости, вспоминая свою любимую группу Depeche Mode. Только стук по трубам оповестил меня о моей наглости.

– Видимо, я кому-то мешаю, – усмехнулся я, заканчивая готовить и доставая тарелки.

– Ты хорошо поешь. Не хотел стать певцом?

– Зачем? – удивился я.

– Просто, – пожал плечами Вадим.

– Как-то не возникало такой надобности, – ответил я, следя за тем, как один котенок гладит другого. – Садись кушать, после пойдем в магазин за кормом для Пуша.

– Почему «Пуш»? Он – Пушистик.

– Ешь, Пушистик, – ласково улыбнулся я, – а то остынет.

9. Приплыли... ПОВ Глеба.

Оставив Пуша дома, мы с Вадимом вышли на улицу, гонимые одним желанием – купить котенку еду.

Если бы я знал, к чему это приведет, оставил бы Вадима сидеть у меня дома, следить за котенком…

Возвращаясь из магазина, о чем-то мило беседуя, мы не сразу поняли, что за нами неустанно следят. Это были те самые парни, что напали на Вадима недавно. Парень сжался, будто уменьшился в размерах, а я заслонил его своим телом, но трое парней явно сначала хотели морально нас унизить. Один из них заметил пакетик с кормом для кошек в моих руках и, рассмеявшись, произнес:

– Решил завести себе Вадима?

Для меня эти слова были лишь набором бессмысленных слов и совершенно не ранили моих чувств, а вот Вадим явно расстроился, я хотел было ему что-то сказать, но парни, не сговариваясь, накинулись на нас, пытаясь победить количеством.

У одного из них нож, короткий, складной, скорее всего, он резво проходит вдоль ребер, но я стараюсь не думать об этой боли, ведь защитить Вадима – моя цель. Он же отошел назад, готовый сбежать в любую секунду, оно и верно, я бы и сам ему сейчас посоветовал бросить меня тут, но времени на произношение этих слов нет.

Кровь течет из раны, не сказать, чтобы быстро, но это несколько напрягает меня. Нужно как можно быстрее выбить оружие из рук, только бы понять у кого оно…

Так, он справа, не зря у меня на руке теперь очередная красная полоса, кидаюсь к нему, выбиаю нож из рук на землю, пусть валяется там, чтобы никто не заметил.

Где-то вдалеке проходят люди, стараясь уйти как можно скорее от этого места, не попав под горячую руку.

Сзади на меня кто-то кидается, а зря, я легко выхожу из захвата, ударяю в грудь, на ближайшие пять минут он будет немного задыхаться, а значит, можно позаботиться о других.

Тому, кто был с ножом, не повезло больше всех, я схватил его за ворот рубашки и перекинул через себя, чтобы не лез больше с таким оружием. Он со стоном упал на асфальт, возможно даже прилично стукнулся головой, но меня уже это мало волнует.

Мне везет. У последнего тоже нож. Что же они все такие вооруженные? Куда собрались-то?

Ловко перехватываю его летящий удар мне в грудь, ножик летит на асфальт, падает со звенящим звуком. Оформляю ему челюсть, чтобы был краше, а то вон что придумали, ходят по улицам с такими игрушками…

Видимо перестарался, он так же летит вниз, на асфальт, без сознания.

Остался третий, я уже было хотел ударить и его, но он поднял руки в мольбе прекратить их избивать.

– Еще раз попробуете нечто такое – убью, – без капли сожаления произношу я, пусть я и блефую, но им это откуда знать?

Отхожу немного, захожу за поворот, и касаюсь своего правого бока. Кровь течет так вполне неплохо, возможно даже джинсы пропитались кровью, через секунду вижу Вадима, вышедшего из поворота.

Он не сбежал?

– Надо вызвать скорую, – произносит он, но я останавливаю его прежде, чем он набирает нужный телефон.

– Если я хоть еще раз буду замечен в драке – меня отчислят из школы…

– Но ты не виноват, ты защищал меня, – непонимающе смотрит на меня парень, а я в ответ вымученно улыбаюсь.

– Кого будет это волновать с моей-то характеристикой? – усмехаюсь я. – И домой ведь нельзя. Сейчас наверняка вернулась Мария. И корм там оставил на дороге, черт…

– Пошли ко мне, я хоть тебе перевязку сделаю…

Видимо, иного выхода просто нет, и я киваю, безумно краснея от одной только мысли, что иду к кому-то в гости кроме Дани.

Интересно, как у Вадима дома?

10. Почему? ПОВ Вадима

Почему он защищает меня, закрывает своим телом от этих придурков? Почему даёт Родиону резать своё тело лезвием ножа, чтобы не тронули меня?.. Нет, я, конечно, понимаю – это именно то, чего я хотел. Но всё же, почему? Чем я заслужил то, что он успел за два дня привязаться ко мне настолько, что жертвует собой ради меня?

Родион резанул Глеба вдоль по ребрам. На его лице довольная улыбка Джека Потрошителя, хотя лица двух других парней тоже не отличаются дружелюбием. Неужели они так злы за то, что блондин тогда уложил их? Неужели они не понимают, что сами виноваты?

Глеб продолжал стоять ровно, словно ему не было больно или как будто он не чувствовал боли. Но ведь ему больно… Тебе же больно, да? Я вижу, точнее, чувствую это, потому что твоё тело напряжено. Ты пытаешься не показывать, но в твоих глазах темнеет от боли, да?

Я сделал шаг назад – не хотел мешать Глебу. Надеюсь, он не подумает, что я хочу сбежать? Хотя именно это вертится у меня в голове – сбежать куда подальше, спасти свою шкурку. Но почему же я не могу двинуться и как завороженный смотрю на то, как парень вырывает нож и бросает его на землю. Но вот уже Рузаль присоединился к Родиону и ударил ножом по правой ноге…

Кровь?.. Кровь. Нет-нет, я не хочу, чтобы они убили Глеба, ведь их трое, а он один – себя я не считаю, так как не могу даже сдвинуться с места, остаётся только наблюдать, как вновь по телу Глеба прошлось лезвие ножа… Не могу! Не могу на это просто смотреть! Люди, почему вы просто проходите мимо, а не пытаетесь помочь? Почему отводите глаза в сторону, словно пытаетесь этим показать, что вас ничего не касается? Кто вы после этого?

Я сделал шаг назад, потом ещё и ещё. Не могу на это просто смотреть, но и бросить Глеба не могу, мне нужна помощь. Нужно кого-то попросить помочь!

Ещё один шаг назад. И вот я уже бегу, куда глядят глаза. Пытаюсь найти хоть кого-то, кто смог бы помочь. Кто не смог бы смотреть на драку равнодушными глазами. Но почему же никто не останавливается, не отвечает на мои крики о помощи? Неужели люди действительно настолько ужасны, как говорил Вик? Вот почему он сделал это с собой… Нет, нельзя думать, что все люди плохи. Глеб живое доказательство того, что есть хорошие, есть люди, способные дарить тепло и доброту. Жаль, что таких единицы… Жаль, что я не могу причислять себя к таким, как он. Жаль… Просто жаль.

Никто не остановился, никто не ответил, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как вернутся туда, где возможно сейчас на асфальте лежит обескровленное тело. Хотя, думаю, тройка не смогла бы это сделать, ведь убийство уголовно наказуемо, а им проблемы с законом ни к чему. Максимум, что они могут сделать, это только подпортить тело блондина.

Мне оставался лишь один поворот, когда я столкнулся с Глебом. Он выглядел помятым, лицо бледное, на футболке кровавое пятно, джинсы все разорваны. Всё так плохо? Что я могу сделать для него?

– Надо вызвать скорую! – я достал из кармана сотовый и попытался набрать номер больницы, но телефон из моих рук вырвали раньше, чем я успел нажать кнопку вызова. Чёрт, пальцы трясутся, в голове звенит. Кажется, уже мне надо вызывать скорую, а не ему… Как же мне страшно.

Глеб что-то говорит о том, что ему нельзя влезать в драки, иначе его выгонят из школы. Попытался что-то сказать ему, точно даже не понял что, так как в голове звенело. И снова отрицательный ответ. На что? Нельзя звонить в скорую? Отлично, я сам всё сделаю.

Схватив парня за руку, потащил к себе – я сделаю всё, что смогу, но хватит ли мне для этого сил?

– Заходи, – открыв дверь в свою квартиру, я пропустил парня, а потом зашел следом. Он сразу начал осматриваться, как будто рана уже не волновала его. Неужели его любопытство пересиливает боль? Он точно ненормальный! Да и что интересного в моей квартире? Обычная двушка на шестом этаже: кухня и две спальни – моя и мамина, – туалет и ванная комната. Глеб, тебе так интересно?

– Мило, – у него кровь течёт, лицо бледнее, чем у поганки, глаза закатываются, а он тут моей квартирой любуется. Точно псих, ненормальный.

– Проходи в мою комнату, а я пока аптечку с кухни принесу. Я снял кроссовки и направился к кухне. Парень неловко топтался у входа, пока я не кивнул на комнату справа. – Сядь на кровать, если кружится голова, то можешь лечь. Глеб кивнул, улыбнулся и направился в мою комнату. Боже, пусть он промолчит.

– Аааа, это же плакат с Реал Мадридом!

Почему же я угадал с его реакцией? Может, потому что он похож на ребёнка?

Я прошел на кухню, открыл нижний шкафчик у столешницы и извлёк небольшую белую коробочку с красным крестом на ней. Хм… как же давно я не практиковался. Наверное, уже потерял навык, хотя думаю, что моя рука по-прежнему помнит, как надо обеззараживать раны и накладывать швы. Надеюсь, последнее не потребуется, будет достаточно просто продезинфицировать раны и перевязать их бинтами.

– Нашел, – пробормотал я, входя в комнату. Как и ожидалось, Глеб стоял у стены и чуть ли не покрывал слюнями висевший на стене плакат.

– Как? Откуда?

– А я знаю? Это не моё, а моего брата, – в сердце больно кольнуло, поэтому я сразу же добавил. – Хочешь, забирай. Уже давно хочу его выбросить, но как-то руки не дотягиваются.

Зелёные глаза загорелись, а лицо приобрело здоровый румянец.

– Правда? Вау… Это же самый лучший состав 1998 года!.. – были бы у блондина силы, я уверен, он бы начал прыгать, но он лишь сел на кровать и улыбнулся самой широкой улыбкой. Я подошел к нему, собираясь заняться ранами. Сел на пол и, открыв аптечку, достал ватные диски и перекись. Интересно, а подорожник смог бы помочь в этом случае?.. О, Боги, о чём я?

Парень даже не вздрогнул, не зашипел. Он вообще чувствует боль? Или для него это ничто?

– Не больно? – всё же спросил я. Глеб помотал головой.

– Бывает намного-намного больнее, так что это мелочь.

Я хмыкнул и, на секунду закатив глаза, продолжил обрабатывать многочисленные раны, которых я насчитал около двадцати: две крупные – на животе, сбоку, и руке, – остальные больше походили на царапины, что почему-то обрадовало меня.

Когда я закончил и сложил всё обратно в «чемоданчик», заметил, что парень внимательно смотрит на меня.

– Что? – спросил я и пожалел об этом, так как Глеб нагнулся совсем близко к моему лицу и коснулся моих губ. Так легко, невинно.

– Спасибо, – не знаю почему, но мне стало спокойно, легко, но от этого страшно. Почему так? Разве я не должен испытывать отвращение? Разве не должен сейчас кричать на парня? Разве не должен сделать хоть что-то, а не тупо смотреть в зелёные глаза? Я…

– Убирайся, – прошептал я. Зачем я говорю это? Неужели только оттого, что мне не противно и от этого страшно? Почему мне не противен поцелуй? Я…

– Прости, – прошептал Глеб слегка отчуждённо, словно он сам не ожидал от себя такого. Он поднялся с кровати и, надев изрезанную майку, вышел из комнаты.

Я слышал, как хлопнула дверь, но ничего не сделал. Остался сидеть на полу.