Текст книги "Придушил бы! (СИ)"
Автор книги: Agna Werner
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
– Мы просто подмазываемся, чтобы вы и дальше сотрудничали с нами, – подает голос Сашка где-то в углу. Тут же раздается громкий, дружный смех.
– Да куда ж я без вас? У нас работы еще непочатый край.
В итоге наевшись пиццы с чаем, спустя час расходимся по местам. Подарок велено открыть только в кабинете без свидетелей, что я и делаю. По баночкам расфасованы орехи, чай рассыпной, мед, шоколад, конечно без пары носков, скрученных в трубочку не обошлось. Умудрились даже запихнуть фонарик карманный и сертификат в магазин автозапчастей. К счастью ожидание увидеть презервативы не оправдалось. Как-то с самого начала мы отсекли темы, касающиеся личной жизни каждого. Да, можем шутить на многие другие, но эта не обсуждается.
С трудом удается приступить к рабочим задачам, деловым звонками и документам. Время движется очень медленно, я бы уже с удовольствием смотался домой… А лучше к Лике. Купить ее любимые сладости и огорошить новостью о том, что я постарел и все же стал старше нее. Мне даже не надо никакого подарка, только эту девушку рядом. Представляю вздернутый носик и сверкающие серые глаза, отчего начинаю улыбаться против воли, аж скулы сводит.
– С днем рожде-е-ения те-е-ебя, – внезапно распахивается дверь и появляется та, кто занимал мои мысли. – С дне-е-ем рожде-е-ения тебя, с днем рождения Дави-ид, с днем рождения тебя!
Лика держит маленький тортик с горящей свечкой, на голове смешной картонный колпак со смайликами, волосы уложены волнами, как я люблю, сама она в нарядном синем платье на бретельках. Наверное, теплое пальто осталось в коридоре.
– Загадывай желание и задувай свечи.
– Нельзя, – я и не вспомню, когда последний раз пытался объяснить причины своего отказа. Для кого-то может показаться глупым суеверием, но в нашей семье к этому относятся серьезно.
– Почему? – радость на ее лице исчезает.
Вздыхаю и забираю коробочку.
– Знай, у тебя не получится съехать с темы, – она надувает пухлые губы и обижается. Такая смешная.
Ставлю на стол, а Лику прижимаю к себе:
– Спасибо, мне очень приятно твое внимание. Можешь решить, что я совсем того, но когда мы гасим свечу, то наоборот задуваем свои желания и сокращаем пребывание на земле.
– Серьезно? – она поднимает изумленное лицо. – То есть человек, сам изготавливающий добавки, эффективность которых подтверждена испытаниями, верит в суеверия?
– Кто-то и БАДы считает ерундой, – пожимаю плечами. – Моя мама конечно в этом лучше разбирается, я могу лишь объяснить так, как помню. На самом деле обычай готовить на день рождения пирог со свечой из далекого прошлого. Но это угощение было не для живых, а для почитания рода, чтобы поддерживать с ним связь. День рождения – это, прежде всего, праздник предков, а не твой собственный. Ведь это они дали тебе жизнь. Огню давали полностью прогореть, и пирог выносили во двор птицам. Постепенно суть стала забываться, появился торт вместо пирога.
– А почему именно птицам?
– Считается, что в них живут души умерших.
– И что делать тогда?
– Не трогать.
– Давид, ты вот можешь все испортить! – отталкивает меня и громко возмущается, снимая шапочку: – Я не так представляла это вечер!
– Ну прости, – я расстроил ее и испортил сюрприз, кретин, но поступить иначе просто не мог. Обнимаю со спины и кладу голову на плечо.
– Я представляла, как ты задуешь свечку, я скажу, что дальше украду тебя.
– М-м-м, мне нравится, – прикусываю открытый участок шеи. – Продолжай.
– А все уже, – обижено бурчит.
Немного оттягиваю лямку зубами и оставляю влажные поцелуи на коже.
– Хотя… – раздается несмело.
Возвращаюсь к чувствительному участку за ушком, облизываю мочку.
– Дави-и-ид… Все должно было быть наоборот, – девушка уже постанывает.
– Ты принимаешь мои извинения?
– Да.
Хватаю Лику и под звонкий смех усаживаю на стол. Она кладет одну ногу на другую, отчего разрез платья расходится, открывая на верхней части колготок соблазнительный рисунок, который предназначается не всем, потому что до колена они выглядят ничем не примечательно. Самодовольно наблюдает за моей реакцией с видом победительницы. Чтобы еще сильнее потешить ее эго, приземляюсь в свое кресло и даю ей почувствовать свое превосходство.
– Мне нравится, как смотрятся твои бедра на моем столе.
Возникает сумасшедшая идея, и я хватаю телефон. Фокусирую камеру на ногах и фотографирую, кекс с горящей свечкой получаются расплывчато, но очертания узнаваемы. Сразу ставлю на главный экран. Только я буду знать, чьи это прекрасные бедра. Мы раньше не снимались вместе, надо исправить в будущем.
– Теперь я не смогу сделать то, что планировала, – в голосе появляется кокетство.
– Почему? – пальцами обвожу рисунок на ее ноге и слежу за ним взглядом.
– Это неприлично рядом с твоими предками, а свободного времени скоро совсем не останется. Значит, сам будешь виноват в своих мучениях позже.
– Что ж, я потерплю.
Мозг уже подсовывает картинки, как бы я разложил Лику на своем столе и трахнул. Увы, не сегодня. Забираю девушку к себе на колени. Она покорно кладет голову на грудь и замирает. На душе становится совсем спокойно и хорошо. Сосредотачиваюсь на огне и проговариваю про себя желание, которое появляется спонтанно в голове: хочу, чтобы Лика выбрала меня…
Когда свечка тухнет, мы собираемся уходить. Помогаю Лике одеться и забираю тортик. Возле офиса как раз прогуливается стая голубей. Они с удовольствием набрасываются на угощение. Что это, если не знак. Мое желание должно исполниться.
– Так, сейчас ты поедешь под моим чутким руководством, – снова командный тон, не терпящий возражений. Если она что-то удумала, то бесполезно спорить.
– Не проще сказать место назначения, и я доберусь по навигатору? – открываю пассажирскую дверцу для нее.
– Нет, это сюрприз. Пусть хотя бы эта часть пойдет по первоначальному плану, – только подтверждает мои мысли.
– Как скажешь, звезда моя, – ухмыляюсь и ныряю на свое место.
Лика оказывается неплохим штурманом, и мы без особых проблем добираемся до места назначения. Вывеска «Кабаре» мне ни о чем не говорит.
– Продолжаем окультуриваться? – обращаюсь к девушке, которая роется в сумочке.
– Не совсем, – вытягивает два билета и передает охраннику. – Это не простое кабаре, спектакли здесь достаточно откровенны.
– Оу, интересно.
Проходим внутрь, сдаем верхнюю одежду в гардероб. Нас проводят в зал к одному из столиков. Лика сразу заказывает себе шампанское, мне сок.
– Через двадцать минут начнется представление, – делает первый глоток из запотевшего бокала. – Думаю, тебе понравится.
– Ты когда-нибудь здесь была? – с интересом разглядываю сцену с яркими декорациями: все сияет и переливается красно-желтыми цветами. Постепенно столики рядом заполняются, с разных сторон слышны разговоры других зрителей.
– Да. Прозвучит странно, но об этом месте мне рассказала подруга из Ижевска – Ира. Может, помнишь ее? Тогда в клубе мы были вместе.
– Угу, – эту ночь сложно забыть.
– Она собиралась посетить Питер и, помимо основных культурных достопримечательностей, побывать здесь. Одной как-то страшновато было, поэтому позвала меня.
Какой-то порыв заставляет положить ладонь на ее колено, что выглядывает в разрезе платья. Лика молча смотрит на меня и даже не пытается скрыть усмешку.
– Давидик, ты очень многое потерял в своем кабинете, – хлопает ресницами, включая свой очередной образ из миллиона. Мне одинаково нравится, когда она такая и когда настоящая наедине.
– Милая, я могу надеяться, что после увижу это?
– А ты будешь хорошим мальчиком?
– Хм, это вроде твоя ипостась – быть хорошей девочкой, – сжимаю колено под столом, следом подбираюсь к промежности, на что Лика закусывает губу.
С тем же невинным выражением лица она запускает пальцы под пряжку моего ремня. К счастью стол прикрывает весь разврат, что творится между нами. Вполне возможно, что мы могли бы зайти слишком далеко, но в зале гаснет свет, оповещая о начале.
Выглядит все вполне прилично. Мужчина во фраке поет красивую песню, на заднем фоне разворачивается бой быка и тореадора, в котором побеждает разъяренный зверь и отступает за кулисы. А вот дальше появляется несколько девушек в характерных испанских красных нарядах с кастаньетами, которые порхают вокруг раненного мужчины. Платьем это сложно назвать, скорее корсет, который начинается под грудью, открывая все самое интересное на всеобщее обозрение. Юбки настолько короткие, что в некоторых элементах танца оголяются ягодицы. Фигуры как на подбор одинаковые. Девушки выхаживают тореадора, и он присоединяется к ним, убегая со сцены. Опускается занавес, следом раздаются бурные овации. По залу начинают двигаться официанты и собирать заказы.
– Ну как тебе? – Лика с беспокойством ждет ответа.
– Интересное начало. А вы с подругой что смотрели? – отпиваю свой сок.
– Представление «Кошки». Там даже мужчины были обнажены. Мне кажется, они столько сил тратят на поддержание своего тела в идеальной форме: ни одного лишнего грамма, ничего не висит, кожа гладкая, чистая.
– Согласен. Я проголодался, а ты?
– Тоже. Мы же не попробовали твой тортик, – произносит укоризненно с нажимом.
– Я куплю тебе другой, еще вкуснее, – целую в щеку.
Подзываю официанта и заказываю нам горячее с салатом. Мы успеваем поесть, когда начинается следующий номер. Я так понимаю, что на это и сделан расчет. Посетители и представление посмотрели и денег просадили дополнительно.
Следующими на сцену выходят баварские пастухи и пастушки. В женских сарафанах отсутствуют белые вставки, которые должны прикрывать грудь. Во время танца сначала мужчины срывают с девушек юбки, под которыми ничего нет, а затем – с себя шорты. По залу прокатывается оживленный шепот. Второе представление гораздо смелее первого. Надеюсь, в третьем нам не покажут непосредственно соитие. Провожают артистов еще громче.
Поворачиваюсь к Лике и замечаю, что ее щеки чуть покраснели.
– Тебя смущают чужие члены? – произношу не в силах промолчать.
– Немножко. А есть что-то, что может смутить тебя?
– М-м-м, да многое. Я отворачиваюсь, когда парочки целуются по-настоящему или ругаются. Я считаю, что это должно быть без посторонних глаз.
– Понятно.
– Ты – нет?
– Не-а, мне нравится смотреть на романтику в парах, – мечтательно закатывает глаза. – Они такие милые, держатся за руки, много времени проводят вместе.
Беру эту информацию на заметку, в будущем пригодится. Пока размышляю над брошенными невзначай Ликой фразами, выходят трое подтянутых, мускулистых мужчин в шотландских юбках, гольфах и с голым торсом. Они затягивают медленную мелодию на волынках. Надо же как заморочились организаторы, что артисты выполняют это все сами. Затем появляются девушки в черных прозрачных боди и выстраиваются клином. Под ритмичную музыку они начинают отбивать чечетку. Постепенно рисунок танца меняется, и в него встраиваются те мужчины. Они двигаются идеально, каждый шаг выверен до миллиметра. С уверенностью можно подытожить: шоу подготовлено на высшем уровне, а открытые части тела являются лишь дополнением.
Довольные покидаем заведение. Я еще и потому что кухня здесь вкусная.
– Поехали, сладкоежка, в круглосуточную кондитерскую с обалденными десертами. Можно теперь я тебя украду?
– Попробуй, – она качает головой и садится в машину.
Сразу включаю печку на максимум, чтобы мы согрелись после резкой смены уличной температуры. Кафе находится по пути и встречает яркой вывеской. Лика прилипает к витринам и теряется в выборе. В итоге покупаем несколько видом пирожных: меренговое, корзиночки и трайфлы.
Дома, наконец, расслабляюсь. Переодевшись сам, даю Лике белую футболку. Как нашкодившие дети пробираемся на кухню, чтобы попить ночью чай с калорийным десертом.
– Так что ты хотела сделать в офисе?
– Отсосать тебе, – произносит обыденно, а я давлюсь кремом.
– Все, шанс упущен? Или я еще могу получить свой подарок? – интересуюсь сразу, как прихожу в себя.
– Посмотрим, сейчас меня гораздо сильнее интересует содержание тарелочки.
Теперь мой черед дуться, на что Лика подвигается ближе и шутливо гладит по голове:
– Ну не расстраивайся, малыш. Завтра, прежде чем уехать, я разбужу тебя минетом. Идет?
– Договорились, – выпаливаю, пока она не передумала. – Но я сам отвезу тебя домой перед работой.
– Не стоит. Это же придется очень рано вставать, а ты еще тот соня.
– Даже не обсуждается, я сам, никаких такси.
Утро и правда начинается с влажных губ на моем члене. Лика вытворяет такое языком, что я улетаю за считанные минуты. Совместный душ бодрит и одновременно возбуждает, поэтому там же нагибаю ее и трахаю. Удовлетворенная девушка быстро накрывает завтрак и прижимается ко мне за столом.
– Ради такого я готов просыпаться ни свет ни заря, – с жадностью надкусываю бутерброд.
– Я тоже. Кстати, на субботнюю ночь ничего не планируй. Вчера были не все подарки.
– Лика, ты меня балуешь. Решила поздравить на несколько лет вперед? – приобнимаю. – Так на следующий год ничего не останется.
– Мы же не знаем, что будет потом, так что… – она не договаривает и почему-то становится грустной. – Я пойду собираться, – сбегает, не дав возможности разобраться в ее состоянии.
Еще вчера казалось, что тоска прошла, а теперь она вернулась снова. Что же у нее происходит в жизни, почему не делится? Я бы обязательно поддержал. Ладно, дам Лике еще немного времени, потом заставлю открыться.
В субботу Лика сама выбирает для меня одежду, останавливаясь на черной футболке и джинсах. На ней самой свободное закрытое платье того же цвета. Глаза привычно жирно подведены, волосы собраны в высокий хвост. Ее любимый образ. Мы садимся в такси, и она завязывает мои глаза. По ощущениям добираемся быстро до места назначения. Чужие руки помогают выбраться из машины и ведут в какое-то помещение. Тяжелая музыка сразу бьет по ушам. Наконец, Лика снимает повязку, чтобы сразу одеть другую с прорезями для глаз, и я выпадаю в осадок. Это закрытый клуб для кинки-пати. Только в инете видел подобное, когда изучал тонкости БДСМ. Все гости вокруг облачены в черный. Замечаю на своей спутнице тоже маску.
– Сегодня блэк-пати, – она чуть перекрикивает музыку. – Если тебе не понравится, мы сразу покинем заведение. Я никогда не бывала на подобных вечеринках, решилась попробовать с тобой.
– Как тебе удалось достать билеты? – склоняюсь к ее уху.
– Было сложно, но я смогла. Пойдем пока к бару.
Мы заказываем по коктейлю, рассаживаясь на высоких стульях.
– Лика, я читал, что на такие мероприятия все приходят в откровенных нарядах.
– Сегодня немного другая концепция. Главное цвет, а открытость тела на усмотрение каждого. Тем более, всегда можно избавиться от лишнего, – она указывает на парочку, которая приступила к соитию на диване, сбросив одежду на пол.
Я оглядываюсь по сторонам, чтобы изучить обстановку. Антураж сдержанный, преобладает главный цвет, хотя много белого и серебра в интерьере: перья, диско-шар, шторы, которые разделяют зоны. Кажется, вечеринка в самом разгаре, потому что многие люди приступили к главному блюду в разных уголках и поверхностях помещения.
– Хм, ты тоже хочешь заняться сексом при всех?
– Нет, для нас отдельная комната. Мы можем побыть еще здесь или пойти наверх.
Ее ответ радует. Я не готов не то, чтобы делиться ею, а даже позволить кому-то смотреть на ее обнаженное тело. Мое, никому не отдам. Странное чувство, раньше со мной подобного не случалось.
– Еще посидим здесь.
Диджей включает медленную композицию, и я приглашаю Лику на танец. Она доверчиво прижимается и расслабляется. Вокруг творится непотребство, которое вовсе не напрягает, но и особого интереса не вызывает. Мне же хочется поцеловать ее, и я склоняюсь к губам. Нежно касаюсь своими, будто в первый раз, ласкаю языком, проникая внутрь. Лика вцепляется в мою футболку и еле заметно всхлипывает.
– Я передумал, пойдем в комнату.
Она берет меня за руку и уводит. Небольшое помещение погружено в полумрак. Вдоль одной стены диван, с противоположной стороны пилон.
– По правилам пользования комнатами необходимо разуться. Теперь садись. Я конечно на шесте не смогу, но приватный танец организую, – лукаво подмигивает и что-то нажимает на телефоне, включая музыку. Видимо подготовилась заранее.
Разворачивается ко мне. Ее движения плавные, руки соблазнительно скользят по телу, чуть задирая одежду. Взгляд устремлен вперед, губы эротично приоткрыты. Маска добавляет флер загадочности. Наконец, платье отлетает в сторону, и я могу насладиться очередным новым комплектом белья и чулками. Высокие стринги обтягивают светлую кожу, лиф состоит из одних косточек без ткани, которые приподнимают грудь. Позволив хорошенько рассмотреть себя, Лика опускается на колени и ползет ко мне. Как это одновременно развратно и маняще. Только сейчас обращаю внимание, что на ее ступнях туфли со шпильками. Когда успела… Подобравшись ко мне, плавными движениями рук поднимается от щиколоток до бедер, расстегивает ширинку и высвобождает эрегированный член. Пальчики растирают эякулят по головке, массируя уздечку. От удовольствия прикрываю глаза. Лика уверенно садится на мои колени и трется лобком о стояк. Хочу чувствовать кожу, а не бездушную ткань. Снимает футболку и облизывает соски, пока ее руки массируют затылок. Что может быть прекраснее…
Ощущаю, как Лика разрывает упаковку и натягивает на меня презерватив. Я не имею права пропустить следующий момент, поэтому распахиваю веки в тот самый момент, когда она сдвигает трусики вбок и насаживается на член.
– Еще раз с днем рождения, Давид, – произносит на выдохе и медленно раскачивается. Моя наездница выбирает подходящий темп и угол, а я просто наслаждаюсь ею.
– Спасибо за лучший подарок.
После этих слов она сосредотачивается на процессе и постепенно ускоряется. Я помогаю и направляю, придерживая за бедра. Достаточно нескольких минут, чтобы я бурно кончил и выпал из реальности. Затем нежно поглаживаю клитор, чтобы Лика тоже достигла разрядки. Протяжный вскрик становится наградой, когда она резко напрягается и сразу обессилено падает на мою грудь. В такие моменты это безумно красивая девушка. Замечаю в порыве чувств:
– Лика, ты самая лучшая! Я... – люблю тебя. – У меня нет слов, – обнимаю ее, чтобы скрыть неловкость. Я не смог произнести это вслух...
– Сама в шоке от того, как классно получилось, – не заметив оплошности, с трудом сползает с моих бедер на диван. – Кажется, я переоценила свои возможности, поможешь дойти до такси?
– Естественно. – Посещение клуба однозначно понравилось, но в большей степени благодаря спутнице. Возможно, нам стоит в будущем еще раз прийти сюда.
У меня дома Лика мгновенно отключается, а я не сразу, продолжая любоваться ею. Без тонны косметики она такая нежная и красивая. Хочется постоянно касаться ее волос, переплетать наши пальцы и никуда больше не отпускать. С этими мыслями все же засыпаю.
Город накрывает настоящая зима со снегом, а Лика будто неожиданно пропадает, хотя на последнем свидании все было нормально. Я не сразу заметил, закрутился в делах, но на мои сообщения она стала отвечать односложно, по телефону очень быстро заканчивала разговоры, от встреч отказывалась.
Когда эта ерунда надоедает, собираюсь позвонить, чтобы прояснить ситуацию, но Лика опережает:
– Давид, нам лучше прекратить все.
– Что случилось? Я где-то накосячил? – нервно вышагиваю по кухне.
– Игра зашла слишком далеко, хватит, – ответ, будто удар под дых, сбивает наповал.
– Почему?! – против воли повышаю голос. Если это шутка, то мне не смешно.
– Я… – тяжело вздыхает. – Я запуталась.
– Это из-за Архипова? – выпаливаю со злостью.
– Что?
– Ты выбираешь его? – надеюсь услышать «нет».
– Да, прости... – Раздаются гудки.
Как я мог забыть про третий угол. Думал, у нас все получится. Стерва решила иначе, насытилась и выбросила, как ненужную игрушку…
Глава 17
Да ну нахуй! Неужели это конец?!
У нас же все было хорошо. Или мне казалось… В последнее время Лика часто бывала грустной, но делиться переживаниями отказывалась. Растерянно плюхаюсь на кухонный стул. Это что же получается: я больше не смогу ее обнимать, просто прикасаться, брать за руку, больше не будет ничего… Видеть изредка по работе, общаться официально и злиться, не в силах забыть ее стоны подо мной…
Нет! Я не согласен! Что я сижу, надо ехать к ней! Поговорить, переубедить. Я же не сказал самого главного, что люблю ее. Вот дурак, струсил, а сейчас может быть поздно.
Наспех переодеваюсь и тороплюсь к машине. Как назло приходится счищать снег с крыши и окон. И так каждая секунда промедления подобна пытке, а я никогда не отличался особым терпением. Вечерний город застревает в пробках и я вместе с ним, поэтому к нужному дому добираюсь уже взвинченный. Настойчивый стук не дает никакого результата. Прижимаюсь ухом к двери и пытаюсь хоть что-то расслышать, безрезультатно. Возможно, Лика куда-то сбежала, предполагая такой исход…
Гребанный Архипов! Вот кто может знать ее местонахождение. Только надо действовать осторожно, сначала прощупаю почву.
– Семен Васильевич, здравствуйте, – выбегаю из подъезда и чертыхаюсь про себя. Какой-то козел подпер меня и ушел. Да что за день-то такой!
– Здравствуй, Давид. Что-то случилось? – его спокойный голос отдает насмешкой.
– Не совсем. Можно к вам подъехать, хотел бы кое-что уточнить? – пинаю колесо чужой тачки, отчего сирена начинает противно визжать на всю округу.
– Хорошо, я дома. Адрес помнишь?
– Да, скоро буду, – отсоединяюсь и кидаю телефон на пассажирское сиденье, после чего захлопываю дверцу. Сердце бешено колотится, но я умудрился не наговорить лишнего своему сопернику. На данный момент мне нужна от него информация, как бы нелепо не выглядела ситуация. Да где этот гондон!
Наконец, появляется хозяин и с извинениями выпускает меня.
Нет уж милочка, так легко не отделаешься от меня! Я слишком влип в тебя.
Прежде чем позвонить в домофон на калитке, несколько минут успокаиваю нервы. И поначалу при нашей встрече даже кажется, что получилось:
– Семен Васильевич, извините за поздний визит, но мне нужна ваша помощь.
– Что случилось, с производством проблемы? – он пропускает меня внутрь. Несмотря на возраст, мужчина выглядит достаточно неплохо, тело опять-таки поддерживает в форме. Только быстро поседевшие волосы выдают напряженный характер работы. Еще бы, в бизнесе всегда стоит быть начеку. – Присаживайся.
Внутри бушует адреналин, поэтому остаюсь на ногах. Когда гостиная не сверкает убранством для встречи дорогих гостей, то здесь вполне даже уютно.
– Нет, там все в порядке. Не могу связаться с Ликой, а мне жизненно необходимо с ней обсудить один очень важный вопрос. Вы знаете, где она?
– Давид, она не хочет тебя видеть.
– Почему?! – ни черта не получилось, эмоции начинают выходить наружу. Еще его приторно ласковый тон выбешивает.
– Прости, я ничем не смогу помочь, – качает головой. Его сочувствие выглядит вполне правдоподобно, но я не верю. И Лику не отдам. Да почему она выбрала этого старика? – Тебе лучше вернуться домой и успокоиться. Если устал с дороги, то мой водитель отвезет.
– Я не уйду, пока не узнаю то, зачем пришел!
– Давид, остановись. Не забывайся, – мужчина перестает излучать доброжелательность. – Мне вызвать охрану, чтобы проводили тебя?
– Семен Васильевич, я спал с вашей любовницей несколько месяцев! С вами она только из-за денег и положения, – не придумываю ничего умнее, чем вывалить на него всю правду. – Вам самому-то нормально с молодой, или хотели потешить свое самолюбие? Вы же не глупый человек, должны были понимать. А сейчас, зная, что после вас она ехала неудовлетворенная ко мне в постель? Конечно, кто добровольно откажется от такого роскошного тела рядом: идеальная стоячая грудь, упругие ягодицы, которые хочется мять… Я тоже не смог.
Он не сразу отвечает, переваривая услышанное, а я продолжаю, не в силах остановить поезд, несущийся на полной скорости в глухой тупик:
– Ну и как оно, пихать свой дряблый член в тугую киску, которая истекает влагой? Хотя с вами вряд ли она сильно возбуждается, скорее терпит...
Тут он не выдерживает и все же произносит с нечитаемым выражением лица:
– Евгения Викторовна не старовата для тебя?
– Что? – от удивления распахиваю глаза шире. – Я про Лику.
– Эх, Давид, я надеялся, что вы друг другу понравитесь, ты парень с головой. Не знаю, почему Анжеличка не сказала, что моя племянница.
Твою мать, я облажался. Заявить такое своему партнеру по бизнесу и сесть в лужу, чем я думал? Понятно, что от бессилия и злости ляпнул, но это провал.
– У вас разные фамилии! – хватаюсь за последний аргумент. Получается, она водила меня за нос все это время! Идиот, мы же ни разу ничего не обсуждали открыто, это были только мои домыслы! Лика никогда не подтверждала их.
– Мы с Сергеем, ее отцом, сводные братья.
Что мы наделали? Все испортили своими же руками, а надо было лишь откровенно все обсудить…
– Семен Васильевич, я очень вас прошу, – голос срывается от отчаяния. – Помогите.
– Как ты относишься к Лике?
– Я люблю ее, – нет никакого смысла скрывать свои чувства. – С ума схожу только от одной мысли, что ее больше не будет рядом. Я не смогу без Лики. Да уже и не представляю как это, без нее…
– Ты же понимаешь, что если обидишь племянницу, то у тебя будут крупные проблемы?
– Ещё бы, – уверен, что за сегодняшнюю нахальную выходку Семен Васильевич еще взыщет с меня.
– Она наверху, вторая дверь слева, – мужчина добавляет вслед: – Не разрушь то, что еще можно восстановить.
Я очень постараюсь…
Лика
После слез под душем, сижу на кровати в пижаме, обнимаясь с мягкой игрушкой, и пытаюсь заставить мозг не думать. Но он специально тычет в мои же промахи:
– Дядя, ну подыграй мне!
– Ой, Анжеличка, допрыгаешься, потом слезы лить будешь…
Полумрак еще сильнее нагнетает, но я не хочу шевелиться, чтобы это исправить. Падать, так на самое дно.
– Что я наделала, Семен Васильевич!
– Лика, я просил вне работы не называть меня по имени-отчеству.
– Опять забылась. Не нужна я ему…
Я же знала, что он никогда меня не полюбит. Была уверена, этого хватит, чтобы самой не влюбиться. Первое время так раздражал, напыщенный индюк! Но как меня крыло от него, крышу сносило рядом. Последний месяц каждую встречу обещала себе, что последняя. Я проиграла сразу, теперь придется залатывать душевные раны. Принимая неизбежный конец, еще на неделе собрала вещи и сбежала сюда. Позже в отпуске спрячусь у родителей, там всегда легче переживать любые трудности.
Когда я только переехала в Питер, дядя предлагал жить у него, выделил комнату, обустроил все женские хотелки: отдельный душ, огромный шкаф-гардероб и милый туалетный столик. Как будто закрывал свои родительские нереализованные потребности. Но мне так хотелось самостоятельности, без чьего-либо контроля. Здесь же я могла остаться на ночь или пару дней.
Дверь отворяется, и в свете коридорных ламп различим взъерошенный силуэт Давида.
– Ты, правда, думала, что сможешь от меня спрятаться?! – начинает на повышенных тонах. Без стеснения проходит и закрывает за собой дверь. Мельком осмотрев помещение, он скидывает куртку на стул, расслабляя плечи.
Словно обезумевшая, я жадно слежу за каждым его движением. Вздыхаю то ли от радости, то ли от досады. Нет смысла скрывать, в глубине души я надеялась, что он захочет вернуть меня, что я была для него не очередным, мимолетным приключением.
– Включи светильник, не в темноте же нам куковать, – произношу тихо. Это будто даже действует на Давида успокаивающе, потому что он некоторое время молчит, пока ищет выключатель.
– Зачем… – Давид затыкается и ошарашено рассматривает меня. – Лика, где твои волосы?!
– Обстригла, – отвечаю флегматично. Я чудовищно устала от нашей подвешенной в воздухе ситуации.
– Прошло всего лишь несколько часов, как мы расстались, а ты уже успела в парикмахерскую сходить?!
– Давид, я ещё позавчера это сделала. Позвонить только сегодня хватило духу.
– Что же мне на кулак наматывать, когда буду трахать тебя сзади? – искренне возмущается и размахивает руками, стоя посередине комнаты.
– А тебя не смущает, что мы закончили наше тесное общение? – поражаюсь его искренней наивности. – Але, мы типа расстались.
– Поправочка, ты закончила. Я намереваюсь его восстановить, – выдает спокойно и садится рядом. – Психанула моя звезда и ебанула каре.
– Типа того, – надуваю губы и закатываю глаза.
– Лика, у нас же все было хорошо! Зачем ты все закончила?
– Давид, мне двадцать девять лет! Я не могу ждать, когда ты насытишься и уйдешь. Мне надо думать о семье, детях. Ещё надо кого-то для этого найти. – Наивная, кого я могу после Давида найти? Все парни уже кажутся хуже него.
– Почему не рассматриваешь меня? И ты сможешь найти того, кто станет твоим домом? – смотрит с досадой, даже укоризненно. Я не предполагала, что его так заденут мои слова.
– Во-первых, ты сам сказал, что никогда не любил и не веришь в это, значит, и меня не полюбишь, значит, наше расставание неизбежно. Ты будешь двигаться дальше, а я сломаюсь. Так лучше сделать это сейчас, чем потом. Во-вторых, да будет сложно, но я смогу жить без подчинения, практик, главное, чтобы он любил меня и был надёжным.
– Лика, я люблю тебя. Я не смогу без тебя, – внезапная тоска в его голосе поражает.
– Ты понял это за несколько часов? – возвращаю его фразу.
– Нет, раньше. За несколько часов я понял, что не готов никому тебя отдавать. Ты разве не заметила, что наши отношения изменились? Мы изменились! Почему ты не сказала, что племянница Архипова?
– Потому что ты изначально отнёсся ко мне негативно, и я тогда не понимала почему. А потом услышала летом твои слова в кафе и разозлилась. Я хотела проучить! Но ... – отвечаю с горечью. Мне не удается скрыть всю боль, которую продолжают приносить воспоминания о том дне.
– Что?
– Сама влюбилась, идиотка. Когда поняла, испугалась и ничего лучше не придумала, как отшить тебя первой, пока не надоела. Ты же помнишь, сам на вопрос про отношения ответил, что не уверен.
– Да я сразу на тебя запал, меня бесило, что ты чья-то!
– И поэтому сказал своему другу, что можно любить только Кристину, а остальными пользоваться?
– Я злился на тебя!
– С чего ты вообще решил насчёт нас с Семёном Васильевичем?
– Не знаю, – невнятно бурчит себе под нос. – Ты так с ним обжималась. Почему тогда зовёшь по имени отчеству?
– Я не обжималась! Ну ты и дебил! Спросить не мог?! Насчёт имени просто привычка. Я ж не так давно узнала, что у меня есть дядя. Папа никогда про сводного брата не рассказывал нам.
