Текст книги "Придушил бы! (СИ)"
Автор книги: Agna Werner
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
– А я про отношения реально в тот момент особо не думал, больше о работе. Сейчас все иначе.
– Я не верю тебе, – качаю головой и отодвигаюсь к стене. – Между нами был только секс.
– Лика, ты серьезно сейчас? И вообще, я только что такого наговорил твоему дяде, что проще было бы уехать из страны, но я все еще здесь... – он снова приближается, а мне некуда деваться.
– Ты же не признаешь существование любви?!
Давид прижимает меня к себе, не позволяя сбежать. Даже если бы я и хотела, то не смогла.
– Ну я думал, это всего лишь влечение, перерастающие в привычку. Такие люди как я тоже могут ошибаться.
Любые попытки чисто из вредности оттолкнуть его проваливаются.
– Какие такие? Заносчивые болваны и всезнайки? – прекращаю борьбу и сдаюсь. Все же рядом с ним я становлюсь слабой и безвольной.
– Образованные прагматики.
– Зануда ты, Давид.
– Твой зануда.
– Угу, мой, – расслабляюсь и доверчиво льну к нему.
– Лика, почему ты выбрала меня? Почему не нашла того, кто в теме?
– Потому что ты мне понравился сразу и заинтересовал. В тебе есть скрытые задатки доминанта, прям веет силой. Просто ты все пустил в работу, а не в личную жизнь. У нас сегодня вечер откровений?
– Мы задолжали друг другу много правды, – тяжело вздыхает, будто весь мир обрушился на его плечи.
– Я была замужем несколько месяцев, – сжимаюсь комком в его объятиях.
– Чего?! – Давид мгновенно напрягается.
– В двадцать шесть я решила, что пора, и парень вроде был нормальный. Но я не смогла. Потом такой геморрой был с разводом, сменой фамилии обратно. Так что в следующий раз оставлю свою, – последнее ляпаю не подумав, о чем сразу же жалею.
– Милая моя, когда мы поженимся, ты станешь Зольниковой. Это даже не обсуждается! Ишь, чего удумала. И вообще, этот случай тебя ничему не научил? Как ты собралась выходить замуж без любви?
– Тогда я была глупой, упрямой. Расстались то мы из-за ерунды по сути.
– А сейчас ты готова стать терпилой и жить с каким-то додиком? – натурально удивляется.
– Я бы нашла нормального. Полюбила бы постепенно, наверное, – сама не сильно верю себе. После Давида только в монастырь…
– Думаешь, я смогу спокойно смотреть на это? – он отстраняется и сканирует меня своими черными притягательными глазищами.
– Не знаю.
– А я тебе скажу: нет. Пришлось бы, как в каком-нибудь фильме, типа «Свидание вслепую», украсть тебя из-под венца. Жаль, у тебя нет аллергии на алкоголь. С другой стороны, я могу выкрасть тебя накануне. Как горячий южный мужчина, увезу в далекий аул, и никто не найдет.
– Какой ты древний! – мне не удается сдержать смех.
– Конечно, несколько месяцев разницы создали пропасть между нами. У меня есть морщины вокруг глаз, у тебя нет. Опять-таки седину скоро начну подкрашивать.
– Я дам тебе контакты своего мастера, она лучшая.
– Угу. Она еще получит за то, что согласилась тебя постричь коротко.
– Тогда не дам, – щипаю за предплечье.
– Лика, вот честно, за эти несколько часов неведения я чуть с ума не сошел.
– Это у тебя было несколько часов, у меня же недель.
– Глупышка, надо было мне рассказать все свои страхи.
– Зачем, ты ранее обозначил свои намерения, – поджимаю колени к груди.
Давид сразу считывает изменения в моем настроении:
– Давай не будем по второму кругу, мы же все выяснили, я люблю тебя, ты любишь меня, – мягкие нотки в его голосе отбивают желание спорить. – Ко мне?
– К тебе, – куда ж я теперь денусь с подводной лодки. – Блин. Я только недавно все разложила, теперь заново упаковывать, – подмечаю с досадой.
Полчаса курсирую от чемодана до шкафа и ванной комнаты, закидывая вещи обратно. Давид не без любопытства следит за моей бурной деятельностью. Укладывая косметичку, запоздало понимаю, что все это время была не накрашена и с опухшим лицом. Зарождается благодарность к парню за джентльменское поведение, он даже не намекнул на мой ужасный внешний вид. Или прическа выбила из колеи?
– Давид, мне надо переодеться. Может, отвернешься? – закусываю губу, прекрасно зная ответ.
– Пф-ф, чего я там не видел?
– На мне только пижама, белья вообще нет. Ты уверен, что после этого мы спокойно уйдем? – снимаю футболку, и его глаза мгновенно вспыхивают. Даже не успеваю взять в руки бюстгальтер, как он прижимает меня к стене.
– Кажется, не уйдем, – шепчет в губы, прежде чем обрушиться на них.
Мои соски твердеют и жаждут внимания, поэтому выгибаюсь и трусь грудью о жесткую ткань его свитера. Давид чертыхается между поцелуями и слабо прихватывает мой язык. Его руки жадно ласкают мое тело, без промедления спускаясь под резинку шорт. Мы оба чувствуем, насколько я возбуждена. Рядом с ним всегда так: быстро, влажно, пошло.
– Хочешь осквернить еще одно помещение в этом доме? – произношу с насмешкой, но тут же затыкаюсь, когда он вводит в меня сразу три пальца и ритмично двигает ими внутри.
– С тобой я готов осквернять любые помещения, самолеты, офисы, кафе…
– Трахни меня, – изнемогаю от желания. Мне мало, хочу член.
– Не торопись, ты наказана за свое поведение.
Внезапно ощущаю пустоту и запоздало улавливаю его изменившийся настрой.
– Оближи, – произносит властно и подставляет свою кисть.
Давид молча прожигает меня взглядом, пока я усердно работаю ртом и чувствую свой собственный вкус на кончике языка.
– Хорошая девочка. Теперь одевайся, и пойдем, – команды, не терпящие возражений, вызывают волну мурашек. Если бы я могла изменить его решение, то уже стояла бы на коленях и умоляла. Но Давид почти сразу стал идеальным домом, который выдерживал роль до конца.
Натягиваю кофту и джинсы. Трение набухших половых губ о ткань трусиков вызывает некоторый дискомфорт, но я знаю, какая награда ждет в конце, в его квартире. Ради этого буду терпеть, сколько потребуется.
Парень забирает чемодан, а я короткую шубку. Мы спускаемся по лестнице, не произнося ни слова. Мне стыдно перед дядей за то, что творилось несколькими минутами ранее, поэтому отвожу взгляд и отдаю инициативу Давиду:
– Семен Васильевич, мы поедем.
– Лика, все хорошо? – он приближается с беспокойством.
– Да, – поднимаю пунцовое лицо и с трудом отвечаю.
– Напишите, когда доберетесь, на улице началась метель. Может, останетесь?
– Спасибо, но нет. Я аккуратно поведу.
– Смотри, я доверяю тебе самое ценное.
Они обмениваются странными взглядами, после чего мы, наконец, выходим.
Путь до города занимает в два раз больше времени, чем обычно. Давид полностью сосредоточен на дороге, поэтому я сижу тихо. Снежинки прилипают к стеклу, складываясь в причудливый узор. Все же в Ижевске зима лучше, она настоящая. В Питере уже завтра все это превратится в грязную кашу. Интересно, Давид согласится поехать со мной к родителям встречать новый год? Это ж мне надо их официально знакомить, какой кошмар! Разве я могла представить, к чему все приведет, когда явилась к нему в том прозрачном белом боди и предложила стать моим верхним?
– О чем задумалась?
– Поедешь со мной в Ижевск? – от волнения мну сумочку в руках.
– Почему бы и нет. Тебе ведь тоже придется с моими родителями знакомиться.
– Я боюсь, – признаюсь честно.
– Вот и зря, они у меня мировые, – Давид кладет свою ладонь поверх моих сжатых в кулак пальцев. – Теперь у нас все будет хорошо.
– Я знаю.
Глава 18
Наконец, мы добираемся до квартиры. Он заносит чемодан и спешно раздевается. Откуда только силы остались, точно от своих же собственных добавок. Меня же немного разморило в дороге, повесив шубу, сажусь на скамейку в прихожей и зависаю, даже сапоги не могу снять. Давид приседает и аккуратно делает это сам. Потом поднимает на руки и уносит в спальню:
– Устала?
– Угу, – кладу голову на его грудь. С ним можно не притворяться всегда сильной и независимой.
– Значит, секс отменяется? – вздыхает с досадой и опускает меня на кровать.
– Что? Я такого не говорила!
– Ты же устала, – отмечает с прискорбным выражением лица и одновременно с тем расстегивает мои джинсы. Медленно стягивает их и отбрасывает в сторону. Следом берется за кофту, которую снимает через голову.
– Чтобы раздвинуть ноги, мне хватит сил, – сажусь и злобно щурюсь, уперев руки в бока. Правда, недолго, потому что следом с восторгом наблюдаю за его экспресс стриптизом. При виде эрегированного члена рот наполняется слюной: – Да я вроде уже и взбодрилась, – облизываюсь в предвкушении.
Он обхватывает ствол и двигает рукой вперед-назад. Мне всегда доставляло особое удовольствие наблюдать, как в этот момент напрягаются косые мышцы пресса, обожаю его подкаченное тело. Словно завороженная, приближаюсь к нему.
– Дорогая, не торопись, – он сразу понимает, что я собираюсь делать. – Я хочу шестьдесят девять.
– А трахаться?
– Как обычно, в душе.
– Действительно, что ж это я, – не удается сдержать саркастическое замечание.
Не дожидаясь новых реплик, оставляю влажные поцелуи на его груди. Давид замирает и следит за тем, как я приближаюсь к своей цели.
– Кто-то плохо себя ведет, – он хватает за волосы и тянет вверх, но короткие пряди не задерживаются в его пальцах и рассыпаются. – Лика! Это ужасно! Сколько теперь ждать, пока они отрастут?
Смотрю, как он мило злится, и не могу сдержать улыбки:
– Где-то год, а если хочешь, чтобы было как раньше, то еще дольше. Не дуйся, сейчас я сделаю тебе приятно.
– Я хочу, чтобы приятно было обоим. А если еще раз ослушаешься, то реально накажу.
Давид утягивает меня на кровать и укладывает на себя. Рассматриваю его лицо и снова плавлюсь от осознания, что он точно мой, что он любит меня. Провожу подушечкой по горбинке на носу, очерчиваю полные губы.
– Ты передумала сосать мне? – жмурится от удовольствия, целуя пальцы.
– Нет, захотелось касаться тебя просто так.
Сажусь на него и расстегиваю бюстгальтер, отчего Давид присвистывает. Приходится подняться на ноги, чтобы избавиться от трусиков. Дабы подразнить, делаю это прям над ним.
– Я сейчас умру от эстетического оргазма.
– Не позволю.
Разворачиваюсь спиной и сажусь на его лицо. Как примерная девочка, свое удовольствие отодвигаю на задний план и усердно работаю ртом. Когда губы устают, дрочу рукой и вылизываю головку, кончиком языка следую за выпуклыми венами по всей длине. Лобок с короткими волосками тоже не остается без внимания. Член в руке дергается, напоминая о себе, и я снова беру его в рот. Усердно всасываю, создавая вакуум, пока пальцами ласкаю яички. Давид замирает и сочно кончает с протяжным стоном. Сглатываю всю сперму и любуюсь результатом, теперь можно расслабиться.
Через пару минут чувствую, как парень возобновляет оральные ласки. Чуть позже присоединяются пальцы, которые активно трахают меня. Впиваюсь ногтями в простынь от обилия ощущений. Давид слишком хорошо меня изучил, каждое прикосновение точно в цель. Я безумно скучала по нему все эти дни. Мне не хватает воздуха, будто рыбе выброшенной на берег. Бедра сводит от напряжения, я совсем рядом с долгожданной разрядкой. В последнюю секунду, когда уже кажется, что больше не выдержу, внутри взрывается фейерверк и наполняет меня теплом. Мышцы расслабляются и перестают держать тело навесу, поэтому падаю на ноги Давида.
– Это было вау, – с трудом прихожу в себя.
– Непослушная девочка, все равно сделала по-своему, – отвечает сварливо.
Радуюсь тому, что он не видит мое довольное лицо нашкодившего ребенка. Тут же прилетает смачный удар по ягодице.
– Ауч, больно!
– Если бы мне было не лень, то поставил бы на горох. Очень эффективно на тебя тогда подействовало наказание. Даже присмирела на несколько дней.
– Ты же любишь свою непослушную девочку? – ложусь к нему под бок и преданно смотрю в глаза.
– Это не значит, что теперь твои выкрутасы останутся безнаказанными.
– Так и не надо! Но горох явно перебор.
– Отлично, его и оставлю в приоритете.
– Давид!
Дальше не удается ничего возразить, потому что он переворачивает меня на живот, начиная второй раунд. В этот раз все по-взрослому с проникновением сзади, в его лучших традициях. Если бы оставались силы, то в душе тоже могло что-то произойти, но мы оба выдохлись. Поэтому после сразу отправились спать.
Утро начинается с теплых объятий Давида:
– Тебе завтра на работу?
– Нет. Я взяла неделю за свой счет на залатывание душевных ран, – до сих пор не до конца верится, что залатывать не придется.
– Ран вроде нет, – он усердно рассматривает меня под одеялом. – Но я тоже прогуляю несколько дней, пользуясь положением начальника, чтобы поддержать тебя в эту трудную минуту.
Шутливо отталкиваю его, потому что непослушные руки полезли уже ощупывать мое тело на предмет несуществующих травм.
– Посуди сама, моей любимой девушке плохо, а я как последний бесчувственный болван, оставлю ее одну в этот момент? – Давид совсем не обращает внимания на протесты, продолжая лапать меня. – Конечно, нет! Буду рядом. Кстати, переедешь ко мне? – последняя фраза звучит совсем неожиданно.
– Нет, – выпаливаю поспешно.
– Почему? – Давид не выглядит расстроенным отказом, скорее с любопытством ждет объяснений. За это он и нравится мне. Любой другой на его месте уже начал бы возмущаться и наезжать.
– Хочу ещё повстречаться, мне так нравится это состояние, свидания.
– Женщины! Вас не понять.... И так вам плохо, и по-другому, – закатывает глаза.
– Мне хорошо, – поспешно опровергаю его выводы. – Только страшно, что «мы» быстро закончится.
– Нет. Лика, не всегда должна происходить драма вселенского масштаба, после которой пара заслуживает свое «долго и счастливо». Я стараюсь не рефлексировать, а действовать. Если бы не любил тебя, то не побежал сломя голову возвращать, – Давид садится, а я невольно засматриваюсь на его оголенную подтянутую грудь. – Мелких проблем нам с тобой хватит и в быту, и после рождения детей. Не переживай, получишь ты ещё свою драму в круговороте пеленок и бессонных ночей.
– Ну спасибо, успокоил. Я няню найму, или маму попрошу приехать для помощи, – невольно включается мое сопротивление в неподходящих ситуациях.
– Я реалист. Да в жизни будут случаться трудности, но мы же взрослые люди, – делает упор на последние слова, – будем разговаривать словами через рот и решать проблемы вместе, а не сбегать. Договорились?
– Хорошо, – тоже сажусь и прижимаюсь к Давиду. Я верю ему, поэтому расслабляюсь. Уже не хочется ничего говорить, просто обнимать его вот так.
– Если очень хочешь, уезжай к родителям в тоске и печали, я снова за тобой поеду. Я тебя найду и заберу откуда угодно.
– Да ну тебя, – смеюсь.
По итогу воскресенье проходит под эгидой лени, что для меня не свойственно. Много валяемся, болтаем, заказываем еду, дурачимся. Мне и раньше было комфортно проводить так время с Давидом, но сейчас, когда в голове не крутится постоянная мысль о скором расставании, ничего не давит морально, гораздо лучше и приятнее.
Давид сдерживает свое обещание и действительно несколько дней не ходит на работу. За это время он балует меня своими кулинарными шедеврами. Оказывается, когда он не занят, то прекрасно и вкусно готовит разнообразные полезные блюда. Также рассказывает о том, кто такие Влад и Кристина, пытаясь развеять мои опасения. Не знаю, пока не познакомлюсь с ними лично, не смогу определиться с отношением к ним. Также мы ездили к дяде, чтобы еще раз успокоить его и Давид очень извинялся за свое поведение, пытаясь откупиться дорогущим виски. Он так и не рассказал мне полную версию гадостей, которых наговорил. Но зная характер этого вспыльчивого парня, могу представить. Он снова клялся не обижать меня, не причинять боль, беречь, баловать и любить. С болью, конечно, погорячился… Специально тем же вечером вела себя как непослушный ребенок, делая все наперекор, получив в итоге заслуженное наказание. Давид не без гордости похвастался новым стеком, который и опробовал на моих ягодицах.
После возвращения к работе, дни и вовсе летят как сумасшедшие. Под конец года необходимо закончить несколько финансовых проектов, подобрать всем подарки и собраться к родителям. Самым страшным виделось сообщить, что везу своего молодого человека. Мама восприняла новость чуть ли не с восторгом, папа более сдержанно. Посмотрим, как будет при личной встрече.
Давид
Лика обещала показать мне настоящую зиму, она это сделала. Когда самолет приземляется в аэропорту города Ижевск, и мы шагаем на улицу, сразу ощущаю легкий морозец на щеках. В зоне выхода нас встречает ее отец, и моя роковая женщина за секунду превращается в любимую доченьку. Пока забираем багаж, чувствуется некоторая неловкость. Честно говоря, у меня нет опыта общения с родителями своих пассий, как-то не доводилось прежде добираться до такого уровня серьезности в отношениях, поэтому я помалкиваю.
В машине по дороге домой Лика рассказывает последние новости о своей работе, потом о моей. Я смотрю в окно на белоснежные сугробы, тепло одетых людей, которые спешат по своим делам, незнакомые улицы с невысокими домами и ощущаю умиротворение.
– Добрый вечер! – на пороге встречает Нина Валентиновна. Милая, энергичная женщина суетится вокруг нас и заметно нервничает. – Вы уж извините, мы люди простые, на столе обычные блюда.
– Мама, да у тебя лучшая еда на свете! Прекращай. – Лика обнимает ее и уводит. – Я скучала по вам.
– Давид, пойдем в спальню Лики, оставишь чемодан. Ниночка очень волнуется, не каждый день дочь с кем-то знакомит. А после той свадьбы, – он кривится с отвращением и запоздало понимает свою оплошность, мгновенно бледнея: – Надеюсь, я не сболтнул лишнего? – с опаской озирается, надеясь не попасться.
– Сергей Петрович, я знаю об этом, не переживайте, – поспешно успокаиваю его. Оба родителя подкупают своей простотой и добротой, поэтому не хочется их расстраивать, доставляя лишнее беспокойство. Хотя я до сих пор не привык до конца, что моя Лика разведенка. С другой стороны, меня даже дети не остановили бы.
Комната у Лики интересная, больше похожа на мальчишескую: цвета нейтральные, никаких женских безделушек, бантиков, рюшей. Внимание привлекает кровать с кованой решеткой. Если б знал, захватил наручники.
После небольшой экскурсии по квартире, присоединяемся к женской половине за столом.
– Давид, не стесняйтесь, накладывайте горячее, – Нина Валентиновна снова подскакивает.
– Мама, успокойся, – Лика возвращает ее на место, посылая извиняющийся взгляд. А мне наоборот нравится эта домашняя атмосфера любящей семьи, где нет места фальши.
– Нина Валентиновна, все в порядке, не беспокойтесь. Я обычный парень из провинции. И можно на «ты», – включаю доброжелательность на максимум. Это тяжеловато, когда стараешься искренне. С бизнес-партнерами все иначе: лесть с легкостью льется будто песня.
– Давайте по рюмашке за знакомство? – Сергей Петрович достает бутылочку коньяка, пытаясь разрядить обстановку. У него точно такие же серые глаза как у дочери, только в окружении множества морщинок. Лика рассказывала о том, как тяжело им приходилось работать на скорой, сколько они повидали.
– Давайте, – чувствую, одной стопкой дело не ограничится. Не забыть бы перед сном выпить витамин С и сорбент.
Спустя час и ту самую бутылку посиделки приобретают высший уровень доверия и близости. Сергей Петрович сокрушается, что будут редко видеть внуков и нас. Они просто не знают, что Лика планирует со временем забрать их в Питер. Нина Валентиновна вроде расслабилась, но периодически норовит подложить мне в тарелку добавки чего-нибудь вкусненького. У нее тут и собственные грибочки маринованные, разные соленья, запеченная индейка, печеночный торт и салатики. Последнее с майонезом, вредное конечно, но безумно вкусное.
– Давид ты уж присматривай за Ликой. Она бывает наивной, веря не тем людям. А в больших городах это гораздо опаснее. Первые месяцы Нина слезно просила дочку вернуться, но та категорически отказывалась. Она у нас упрямая, – откровенничает захмелевший Сергей Петрович.
– Еще как, – я успел почувствовать это на своей шкуре с лихвой, но об этом лучше помалкивать.
– Так, кажется, нам пора закругляться! – Лика с опаской переводит взгляд с меня на отца.
– Действительно, – поднимается и начинает собирать посуду ее мама. – Сереж, иди в спальню.
– Мам, оставь, я помогу. Давид, подожди меня тоже в комнате, пожалуйста.
Чтобы не сболтнуть лишнего, следую ее просьбе и удаляюсь. Алкоголь полным ходом отравляет организм, и мне становится тяжело контролировать свое тело. Поэтому быстро умываюсь и заваливаюсь. Глаза норовят закрыться, мозг отключиться, но я пока успешно борюсь со сном.
Спустя время, появляется Лика с двумя стаканами. Я забыл, а она нет.
– Пей, – садится рядом и произносит с теплотой.
– Спасибо. Я не облажался? – поднимаюсь и беру первый напиток. – Скажи, честно, тебе было стыдно за меня?
– Давид, ты иногда меня просто поражаешь! Откуда такие мысли? Мне кажется, ты всегда ведешь себя безупречно, – немного подумав, добавляет: – Ну кроме того раза у дяди, – снова напоминает о моем фиаско.
– Лика, у тебя... – пытаюсь придумать, как бы перевести тему. – Своеобразный интерьер и кровать, – указываю на прутья.
– Угу, я буду не против, если у твоей тоже появится похожее изголовье. Сможешь привязывать меня. Хотя зачем ждать? Можем опробовать и на этой, – хитро подмигивает и тянется к своей сумке. Словно фокусник, вынимает из нее шелковую ленту и улыбается.
– Милая, совсем рядом комната твоих родителей. Давай будем вести себя аккуратнее. Тем более, после такого количества алкоголя, у меня голова гудит. И вряд ли мы будем бесшумными, – утягиваю девушку в подушки. – Давай баиньки?
– Пойдем завтра гулять?
– Конечно, я в полном твоем распоряжении, только сначала протрезвею.
Лика тихонько хихикает и накрывает нас одеялом.
– А мне нравится, ты какой-то плюшевый стал.
– Так меня еще никто не называл, – стараюсь лишний раз не шевелиться, иначе ощущение, будто в голове перекатывается шар для боулинга. – Или унижал. – Даже возмутиться не могу по-человечески, кошмар.
– Привыкай, Плюша, – она ехидно закусывает губу.
– Судя по выражению лица, ты задумала пакость, стервочка.
– Это еще не точно. Спокойной ночи, любимый, – целует в кончик носа.
– Ты еще ни разу так мне не говорила, приятно.
– Просто «сэр» или «Давид Вениаминович» были больше к месту в наших встречах, «Господин» мне самой не нравится, а тебе? Или лучше «дом»? – хитрая лисичка царапает острыми ноготками мою щетину.
– Лика, умоляю, не начинай. Ты не представляешь, каким ужасом было изучение всего этого материала: какие-то роли, практики, подчинение, наказание, бр-р-р. И ты еще ничего толком не объясняешь.
– Я не заметила твоих трудностей, ты быстро освоился в роли верхнего. Или так свербело ниже пояса?
– Не без этого, но потом секс перестал быть главной целью, – признаюсь честно. Мозг отключается, и я периодически теряю нить разговора. – Лик, я засыпаю.
– Спокойной ночи.
– Спокойной…
До нового года остается два дня. Первый решаем посвятить прогулке по городу. Музеев решительно не хотелось, да и не работают они. Поэтому мы бродим по улицам, щедро украшенным разноцветными гирляндами. Начинаем от Центральной площади, дальше вдоль улицы Карла Маркса медленно двигаемся к Михаило-Архангельскому собору. Некоторое время любуемся ансамблем построек. Потом забегаем в торговый центр, чтобы докупить финальные штрихи к подаркам ее родителей. В каждом отделе тьма людей, которые пытаются заскочить в последний вагон и закончить все дела до боя курантов. Вернувшись к отправной точке, Лика заставляет меня лепить снеговика. Весь процесс сопровождается ее через чур дельными советами, комментариями и фотографиями. По завершению, не выдержав насмешек, заваливаю ее в ближайший сугроб:
– Сейчас закапаю и оставлю здесь, – шутливо хмурюсь.
– Ты готов бросить свою любимую девушку мерзнуть?
– А ты теперь всегда будешь этим манипулировать?
– Конечно! – задорно смеется, поправляя съехавшую набок шапку. – Такая благодатная почва, чтобы испытывать твое терпение.
– Чувствую, меня ждет веселенькая семейная жизнь, – поднимаю Лику и отряхиваю, не упустив из виду пятую точку.
– Ты не рад? – ее игривое настроение мгновенно меняется на беспокойство.
– Глупышка, естественно рад! Я даже не мечтал о такой прекрасной девушке. Думал остаться холостяком со списком проституток для досуга в бумажном блокноте. Эдак в пятьдесят лет я бы поправил очки на переносице, открыл блокнот и перелистывал страницы пальцами, предварительно облизав их. Нашел бы блондинку со стальным взглядом и вызвал на ночь.
Девушка закатывает глаза и тут же говорит серьезно:
– Давид, если когда-нибудь тебе станет плохо со мной, скажешь? – затаив дыхание, она ждет ответа.
– Хорошо, и мы постараемся с этим разобраться вместе, – слова кажутся чем-то само собой разумеющимся и не вызывают отторжения. – Но и ты пообещай того же.
– Обещаю, – закусывает нижнюю губу в излюбленной манере и обнимает.
Это сокровище мне предстоит беречь до конца жизни.
Глава 19
Зимой попасть к моим не удалось, потому что в конце года я и так непозволительно много филонил, разбираясь в личных отношениях. А новый год в компании родителей Лики прошел душевно и весело. Я думал, что вкуснее, чем в первый вечер, нас уже не накормят, но крупно ошибался. Нина Валентиновна накрыла до неприличия шикарный стол. После речи президента и боя курантов, мы высыпали на улицу, запускать салюты. Для меня, как для южного человека, все было в новинку. Следующие несколько дней мы много гуляли по любимым местам Лики. Я с удовольствием слушал все истории, которые она рассказывала попутно, делила на двоих те эмоции и воспоминания.
После возвращения из Ижевска каждый закопался в своих рабочих делах, но неизменным были совместные вечера и ночи. Эта упрямица все еще не переехала ко мне. Так что до сих пор поочередно приходится таскаться туда-сюда со шмотками. Любые аргументы, намекающие на совместную жизнь, разбиваются о неприступную стену. Вот случился у Лики какой-то бзик, хочет прочувствовать конфетно-букетный период. Хотя я считаю, что у нас все было за период встреч для секса и практик: кафе, прогулки, кино, балет, кабаре… Разве не считается? Просто сразу сами не заметили этого. Чтобы немного ускорить девушку, я пошел на маленькую хитрость. Теперь каждый день курьер доставляет ей то цветы, то сладкое, то мягкую игрушку, или маленький набор ароматных баночек из магазина парфюмерии и косметики. И каждый раз она звонит с благодарностями и одновременно ворчанием о моем расточительстве. По прикидкам сейчас Лика уже получила очередной подарочек – набор масок для волос. И ей приятно, и я надеюсь, что они быстрее отрастут. Ну просто до зубного скрежета мне иногда не хватает ее тугого хвоста на затылке, безобразие какое-то.
– Давид. Ты серьезно? – Лика с ходу начинает очередные нравоучения по телефону. – Я просила прекратить бездумные траты на меня!
С довольной улыбкой кручусь в рабочем кресле своего маленького кабинета, наслаждаясь ее голосом. Уже и не сильно важно, что конкретно говорит Лика в этот момент.
– Милая, тебе ведь понравилось?
– Понравилось, – нехотя признается. – Но я не для того столько трудилась, предотвращая твое разорение на производстве добавок, чтобы ты все спустил на меня.
– Не на постороннего человека же, – машинально пожимаю плечами, не понимая ее негодования.
– Хорошо, я перееду, – раздается очень тихо.
– Что, солнышко? Я не расслышал, – не могу отказать себе в удовольствии продлить свой триумф.
– Я перееду! – практически рявкает. – Теперь доволен?
– Я в экстазе, предлагаю сегодня отметить это прекрасное событие.
– Господи, я сама скоро тебя придушу! Хватит транжирить деньги! Пора откладывать на детей, совместное жилье. Я потихоньку делаю это, – еще и дальновидная, идеальная просто.
– Не беспокойся, дополнительные инвестиции не потребуются, у меня для тебя сюрприз. Должно понравиться.
– Практика? – сразу рушит всю интригу.
– Да блин! Как догадалась? – расстроено поджимаю губы. Я-то планировал удивить.
– Мы слишком хорошо друг друга успели изучить. Не переживай, сюрприз остался, я же не знаю какая именно, – пытается подбодрить меня. Интонации в ее голосе меняются на мягкие, мурлыкающие: – Мне надеть что-то конкретное?
– Пока не решил, дома посмотрим. В любом случае отвлечь меня сексом и отвертеться уже не удастся. Завтра собираешь вещи, а в воскресенье я заказываю газель и перевожу все.
– Любимый, я уже смирилась, – слова, словно мед, растекаются в трубке.
– Хорошая девочка, получишь награду.
– А можно девочка сейчас приедет к дому и сделает ему приятно?
Член мгновенно дергается и напоминает о себе. Непослушная стервочка затеяла свою игру.
– Нет, – отвечаю максимально холодно и уверенно. На Лику обычно действует безотказно.
В этот раз тоже:
– Хорошо, – соглашается покорно.
– Вот и отлично, – Иначе вечером я уже ничего не захочу. – До встречи.
– Пока.
На самом деле сюрприз я планировал на восьмое марта, но закрутился и не успел. Пришлось обойтись стандартным набором: цветы и сертификат в СПА. Это вредина вообще подарила мне в феврале плюшевого мишку... ну и сногсшибательную ночь. Благодаря второму простил ее. Спасибо, ещё не огромного в полный рост. Точно бы на горох поставил. Проказница иногда так и называет меня Плюшей в самый неожиданный момент.
Наверное, Кристина была права, однажды сказав, что по рассказам Лика лучший вариант для меня, с любой другой, в том числе и с ней, было бы скучно. Еще ни одной девушке не удавалось так долго приковывать к себе все внимание. Будь Лика покладистой, с постоянным намерением угодить, я бы вскоре охладел.
Из размышлений выводит всплывающее окошко входящего письма на мониторе: Лика прислала очередной отчет. Месяц назад добавки появились на полках специализированных магазинов. Я уже успел посмотреть на свое творение вживую и получить ни с чем несравнимое удовольствие. Испытания на добровольцах мы решили продолжить, несмотря на то, что на первом этапе было получено достаточно необходимой информации для лицензирования товара. И могу отметить, что добавки продолжили показывать себя просто отлично, не снижая позитивной динамики. Мне не стыдно за свою работу.
График продаж поднимает и без того прекрасное настроение до небес: цифры растут, постепенно собирается база первых отзывов. Успешный старт подогрел мотивацию всей команды настолько, что мы уже взялись за разработку следующей группы витаминов и минералов.
Состояние максимально нерабочее, поэтому не вижу смысла, попусту просиживать время в офисе. Решаю отправиться домой и подготовить все для вечерней практики. Выношу лишнее из кабинета, оставив напольное зеркало, которое давно перекочевало в мою квартиру из Ликиной. Пол застилаю мягким покрывалом, для большего комфорта нижней. Буквально несколько дней назад пришел заказ с джутом. Чтобы любимая раньше времени не узнала, распаковывал и проверял на работе. Естественно, как новичку, будет сложновато, но завтра выходной, вся ночь наша.
