Текст книги "Шеф с системой. Новый вызов (СИ)"
Автор книги: Afael
Жанры:
Бытовое фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)
– Боровичский, Глебовы и рыба, которую нам Макар найдёт сам. Эту цепочку ведёт Макар.
Макар отделился от стены и наклонил голову. Ничего не сказал.
– Он молчит, – сказал я. – Это нормально. Ему четырнадцать и он на равных выступил с Волконским. Также, он держит харчевню в Вольном граде уже как пару лет. Богдан, он приедет к тебе первым. Дай ему лес и людей. Он поставит тебе производство.
Богдан посмотрел на Макара.
– Зерно, – сказал я. – Колычев.
– Тут.
– У тебя мельницы, три штуки, и мука с них идёт серая. Делать помол в два прохода с отсевом, жернова перебрать, и с тех же мельниц пойдёт крупчатка, которую сейчас везут с юга. Из крупчатки мы будем делать галеты. Это тоже войсковой паёк, и его у нас купят первым.
– А кто у нас войско-то…
– Княжеское войско заплатит первым. Мещерский.
Мещерский уже ждал.
– Солод. Сейчас ты готовишь его малыми партиями. Будешь делать на продажу и на перегонку, и это первый ручей. Второй: зерно. Тихо скупай его через своих людей. К осени зерно понадобится всем, и у кого оно будет, тот и назначит, сколько оно стоит.
– С каких денег скупать?
– Василиса Прокопьевна.
– Ссуда из общей казны, – сказала Василиса, не поднимая глаз от листа. – Под процент по уставу. Роспись у меня.
Мещерский пожевал губами и ничего не возразил.
– Колычев, Мещерский. Цепочку по муке ведёт Тимофей. – Тимка шагнул вперёд. – Он профессионал в муке и тесте. Тимофей сначала едет по мельницам. Колычев, если твои мельники начнут ему рассказывать, что деды так не молотили, он развернётся и уедет. Мы найдём тех, кто будет молоть как надо.
Колычев кивнул с таким лицом, будто уже решил, кого из мельников выгонит первым.
– Теперь бальзам. – Я показал пальцем через стол. – Стрешнев. На тебе ягода, травы, грибы, мёд. Собираешь, сушишь и сдаёшь. Мещерский даёт солод. Засекин.
Засекин смотрел на меня со страхом человека, которого сейчас спросят о том, чего он не знает.
– К тебе я приеду вторым и поставлю перегонные кубы. Пока я дам тебе инструкцию что ты должен заказать у мастеров и подготовить до моего приезда. Из твоей браги выходит чистое, крепкое, и его сразу можно продавать, а можно настаивать на травах Стрешнева и выдерживать в жжёной бочке Пенькова. Это и есть бальзам. Пеньков.
– Слушаю.
– Ты теперь делаешь бочки. Нужно обжигать их внутри. Потом мои люди покажут тебе как. Вот и всё твое производство. Бочек нужно будет много.
– Кто?
– Жан-Батист. Он ведёт всё, что настаивается, бродит и выдерживается: бальзамы, соусы, уксусы. Барятинский.
Барятинский, который до сих пор сидел молча в дальнем углу, выпрямился.
– У тебя огороды и капуста, которую ты квасишь бочками на продажу. Значит, ты понимаешь брожение лучше всех тут сидящих. Ставим горчицу, грибной соус, уксусы из яблок и ягоды. Жан-Батист будет у тебя жить какое-то время. Терпи, он несносный.
– И Арсеньев, – сказал я. – Тара. Глина у тебя своя, гончарня своя, значит, горшки под конфи и под экстракт – с тебя, по одному образцу. Стекло: у тебя есть песок и печь, я дам людей и рецепт, и скоро у тебя бутыль под бальзам.
Арсеньев кивнул.
– Лыков, – сказал я. – Ледники.
Лыков, самый молодой за столом, вздрогнул.
– У тебя озёра и ты, как раз, займёшся рыбой. Жди Макара.
Я обошёл стол и вернулся к голове.
– Это роспись. Василиса Прокопьевна раздаст каждому его лист. Там сроки, объёмы, доли и всё остальное. Читайте сегодня, вопросы задавайте сегодня, потому что завтра с утра разъезжаемся все: я к Одоевскому, Матвей к Ржевскому, Макар к Боровичскому, Тимка к Колычеву.
Тишина стояла рабочая. Кто-то уже тянул руку к своему листу.
– И последнее. – Я посмотрел на Гришку. – Гриша, ты со мной, к соли.
– Я знаю, – сказал Гришка. – Ты уже говорил. Я шумовку взял.
* * *
Расходились не сразу.
Я стоял у головы стола и смотрел, как палата сама собой перестраивается. ояре с листами в руках поднимались, переходили и сбивались в кучки ровно так, как я их расписал. Засекин с Арсеньевым стояли у стены и что-то чертили пальцем по столешнице, и оба, судя по лицам, не понимали ни слова из того, что говорил другой, но уже спорили. Ржевский держал Матвея за рукав и допытывался, что значит выдержка. Глебовы вдвоём обступили Василису и просили посмотреть, где у них в листе про яйцо.
Тучков подошёл к Вяземскому первым.
– Глеб Дмитриевич. Я первый обоз к Одоевскому гоню, людей везу. Мне на него охрану можно?
– Можно. – Вяземский достал дощечку. – Сколько подвод?
– Восемь.
– Десяток дам. Больше пока нет, они ещё по кабакам сидят, не знают, что наняты.
Тучков хотел спросить, шутка ли это, посмотрел на воеводу и решил, что нет.
Богдан Боровичский подошёл к Макару и остановился. Оба помолчали.
– Когда? – спросил Богдан.
– Послезавтра, – сказал Макар.
Богдан кивнул и ушёл. Разговор занял четыре слова, и я подумал, что эти двое сработаются лучше всех остальных.
Мещерский ушёл первым. Лист свернул трубкой, ни с кем не заговорил, у дверей задержался на мгновение и оглянулся на стол. Лист он забрал с собой, а это было единственное, что мне от него сегодня требовалось.
Елизаров допил, поставил кружку и подошёл ко мне вплотную.
– Ну, Александр Владимирыч, – сказал он вполголоса. – Наделал ты. Я думал, мы окорока продаём.
– Мы их и продаём, Данила Петрович.
– Ага. Заодно с державой. – Он потряс головой. – Пойду спать, у меня завтра три встречи с людьми, которые про золото уже слышали, а про Синдикат ещё нет. Надо успеть первым.
Святозар уходил с Ярославом. Гришка спал на лавке, свернувшись в своей тройке, бабочка съехала под ухо. Макар поднял его, не разбудив, и понёс к дверям, а Ярослав задержался около меня.
– Саня, – сказал он тихо. – Я хочу такой же костюм. Только не смейся.
– Я и не смеюсь. Мадам Фёкла, Кузнечная улица. Скажешь, что от меня, она тебе ещё и скидку сделает. Очередь только большая.
Ярослав ушёл такой решительный, что я понял – завтра встанет до света.
Василиса собрала листы, пересчитала стопку и придвинула к себе последний.
– Пятнадцать, – сказала она. – Все забрали. Двое расписались, не читая.
– Кто?
– Тучков и Стрешнев.
– Тучков прочитает в дороге. Стрешнев не прочитает вовсе, ему и не надо, он свой лес знает. – Я взял свиток с печатью. – Ссуды?
– Мещерский, Засекин, Арсеньев. Пеньков не просил, а надо бы. Я ему сама напишу.
– Напиши.
Вяземский подошёл последним, с дощечкой.
– Двенадцать просили раньше срока. Трое не подошли: Мещерский, Барятинский, Лыков.
– Барятинский подойдёт, когда Жан-Батист у него неделю поживёт, там будет что охранять от самого Жан-Батиста. Лыков молодой, стесняется. Мещерский подойдёт через неделю, сам, и сделает вид, что так и было задумано.
– Ставлю на пять дней, – сказал Вяземский.
– Принимаю.
Палата опустела. Савва встал в дверях и ждал, когда я выйду, чтобы запереть.
Я постоял ещё немного у стола.
Завтра начинается самое интересное.
* * *
Ребятушки, новый том по ссылке: /reader/646337




























