Текст книги "Книга вторая. Эпоха Лоу Кэнэл (СИ)"

Автор книги: Зона Серая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

С независимым поведением двух воплощений проблем не будет – от Ричарда он унаследовал умение разделять сознание на несколько потоков без использования Великого Голоса.

А в ситуациях, когда Дэйр-Ринг становится главной героиней – можно меняться местами, проекцию ставить на место Алефа, а облик белой принимать самому.

"Да. Решено. Сыграю сразу двоих. Это поможет поддерживать равновесие между двумя моими наследиями, не скатываясь ни одному из них. А то очень легко войти в образ и начать считать себя чуть изменившимся предком. Да и в Ковенанте будет спокойнее".

Фаэршторм уже собиралось послать на корабль сигнал "Операция завершена, подбирайте нас", но вдруг хлопнуло себя щупальцем по лбу.

Оно совсем забыло про Охотника за душами. Этот тип сразу поймёт, что ощущает вероятность смерти совершенно иного существа – с Эссенцией иной ценности. А у фантома никакой вероятности смерти и вовсе нет. И при этом Охотник достаточно глубоко влез в дела Ковенанта, чтобы немедленно поделиться этой информацией. Как минимум с Клонарией.

Устранить его? Даже если не учитывать моральную сторону вопроса – очень трудно организовать убийство существа, которое предвидит собственную смерть.

С другой стороны – устранять не обязательно физически. Можно просто внушить ему, чтобы он кое-что забыл... в теории можно. А на практике... Нет, Охотники не являются абсолютно неуязвимыми – у них установлена кое-какая защита, но сильный телепат способен её обойти. На грани возможного для оператора уровня Фаэршторм – подредактировать воспоминания, чтобы он думал, будто Эссенция Алефа всегда имела именно такой "запах".

Но совершенно невозможно – установить ему постоянный фильтр восприятия, чтобы он в упор не замечал отсутствия Эссенции у фантома.

И он будет брыкаться. Сильно брыкаться. Его сопротивление ощутят Шеннеч и Ранн, и тут же примчатся выяснять, что происходит. А может и Мыслителей позовут на поддержку, а те в свою очередь привлекут астелларцев, Сотворённых... С ними всеми одинокому маленькому пылающему точно не справиться.

"И зачем только этот идиот Моро обзавёлся таким количеством влиятельных друзей и союзников, гори они все огнём?!"

Был и четвёртый вариант стратегии. Плюнуть на Ковенант и статус в нём. Убраться куда-нибудь на окраину Галактики и там заняться выведением потомства. А через тысячу лет вернуться во главе армии из миллиардов пылающих и показать всем, на что способен Пылающий Легион при грамотном командовании и отсутствии пренебрежения современной физикой...

Ага, и навлечь на себя либо парадокс времени, либо армию Жнецов. Прошлое – слишком хрупкая вещь, чтобы разжигать в нём такое пламя. Если уж оно решит плодиться и размножаться, то нужно сначала вернуться в своё время. Змея не будет против – ей всё равно, кого перемещать через гробницу Рианона.

Да, это означает бросить здесь с таким трудом собранный Ричардом флот – но возможно, не такая уж большая потеря, если его всё равно не получится контролировать. В конце концов, в его чреслах таится одна из сильнейших армий всех времён. А на Ма-Алека-Андре он уже не будет связан принципом самосогласованности, и получит возможность сам строить своё будущее... своё Единство.

Но похоже, жадность Ричарда была заразной, причём передавалась половым путём. Неожиданно для себя Фаэршторм ощутило острое нежелание расставаться со всем, что собиралось непосильным трудом. Нервно облетая дюны кругами, оно снова и снова возвращалось к мыслям о том, как бы ему восстановить власть в Ковенанте, ну или хотя бы вернуть себе "Найткин", "Единство" и пару кораблей сопровождения.

Оно бы даже согласилось повторно начать всю карьеру с нуля – войти в него под видом обычного самца джиралханай, и затем постепенно продвигаться на командные позиции. По иронии судьбы, нынешний Ковенант гораздо более "взломоустойчив", чем старый, который захватывали Ричард и Змея. Он более рационален и менее суеверен, у него прекрасно работает контрразведка, которая теперь включает и телепатов. Он быстро вычислит и нейтрализует чужака. И сделал его таким сам же Ричард, не желавший, чтобы кто-то повторил его стремительный взлёт! Ну хорошо, не сам сделал, с помощью одной рептилии...

Использовать призму Шанги, как предмет для торга? Он очень пригодится и Мыслителям и астелларцам, и если они слегка нажмут на Ковенант... беда в том, что кристалл изготовили древние Дхувиане, и уж Мыслители-то определённо знают, как его воспроизвести. Стоит только намекнуть им, как эту штуку можно использовать – и через несколько месяцев она будет иметь чисто сувенирное значение.

С другой стороны... а что мешает просто ПОГОВОРИТЬ с Охотником и ПОПРОСИТЬ его не выдавать лишнего? Это древние пылающие во всём и всегда полагались на насилие, считая его единственным аргументом, позволяющим крепкие стабильные отношения. Фаэршторм должно быть умнее, если хочет выжить. У трёхглазого только одна цель – добраться до будущего с ловушками, полными отборных душ. И ему в принципе выгодно иметь во главе Ковенанта существо, собранное из его старых знакомых, к тому же знающее многомерную физику. А для всех остальных иллюзия, что ничего не изменилось, будет вполне достоверной. Моральным нормам это тоже не противоречит. Фаэршторм ведь не просило, чтобы его таким делали.

Оно сосредоточилось и послало мысленный луч на невидимый "Найткин", проходивший над Валкисом на ареосинхронной орбите.

"Охотник, нам нужно обсудить одну вещь. Очень важное дело".

Переговоры, вопреки ожиданиям, прошли вполне спокойно. Если трёхглазый и испытывал какое-то недовольство относительно испорченной Эссенции пары разноцветных марсиан – он это удержал при себе, потому что был хорошо воспитанным. Фаэршторм тоже было хорошо воспитанным, поэтому, как бы ни жгло любопытство, в глубокие слои его сознания не лезло, оставаясь на коммуникативном уровне.

"Хорошо, – кивнул Охотник, выслушав покаянную исповедь новорожденного. – Пока что я буду об этом молчать".

"Пока что?"

"Пока это имеет для тебя значение. Возможно, через некоторое время сокрытие личности уже не будет для тебя настолько важным".

Ах он гадёныш этакий! Не сказав ни слова лжи, умудрился ввести Фаэршторм в заблуждение и заставить расслабиться! Обманщик проклятый!

Неудивительно, что он был абсолютно спокоен! Он-то прекрасно видел, что интересующая его Эссенция никуда не денется...

Потому что строя свои великие наполеоновские планы, Фаэршторм упустило из виду один очевидный факт, известный (в теории) многим червям, но крайне редко наблюдаемый (потому что обычно регрессировавшие долго не жили).

Эффект Шанги является временным!

В какую бы тварь тебя ни превратило – даже если ты отрастил жабры, хвост и чешую – с прекращением облучения процесс на некоторое время замирает на очередном "плато", а затем обращается вспять. Да, у Куиру была команда "сохранить изменения", но Дхувианам она была неизвестна – они даже не знали, подаётся ли этот луч через ту же призму, или через другую. В "садах Шанги", где содержались твари для гладиаторских боёв, этот эффект обходили с помощью регулярного облучения всех подопытных.

Причём длительность "плато" почти не менялась у всех разумных – от половины суток до трёх. А вот метаморфозы шли в обратном порядке. Чем быстрее был регресс – тем быстрее и восстановление в прежнюю форму.

Поэтому, когда Фаэршторм наконец заметило, что его пламя гаснет, а мысли расщепляются на два потока уже без его воли – сделать было ничего уже нельзя. Чтобы достать из груди призму и облучить себя ею, подобрав нужный спектр, требовалась хотя бы пара минут... а обратное превращение, как и прямое, заняло меньше минуты, причём бОльшую часть этого времени существо было абсолютно недееспособно.

Оно только и успело послать проклятия в адрес Охотника и своих "родителей".

"Не думайте, что избавились от меня так просто, вы, ледяные твари с пластиковой кровью! Однажды вкусивший запретного плода Шанги остаётся её рабом навсегда! Я ещё вернусь! Слышите меня?! Я вернусь!"

Если встретил зверя – убей,

а убить не можешь – не тронь.

Ибо кто прошел сквозь огонь,

тот уже во сто крат сильней.

Тот, кто видел однажды тьму,

никогда не поверит в свет.

Все, что свято, сошло на нет,

И глаза не солгут ему.

Что ж вы отпустили меня,

истязав пантеру бичом?

Вам теперь не спать по ночам:

зверь не позабудет огня!

ОКРАИНА СОЛНЕЧНОЙ СИСТЕМЫ-5

Они отходили от последствий почти неделю, отмокая в ледяных ваннах с метаногелем. Не только от морально-психологических – заново учась быть отдельными личностями, а не половинками целого. Но и чисто физически Шанга тоже их сильно потрепала. Фаэршторм сожрало почти весь биопластик, вместо этого наработав кучу бесполезных клеточных тканей, большинство из которых при обратном превращении пришлось отторгнуть. Скорость трансформации сыграла с ними дурную шутку – биохимия не успевала за изменениями фенотипа и пси-способностей. Они оба теперь были размером с небольшую собаку, и даже для этого пришлось по максимуму воспользоваться навыком увеличения размера.

Они в принципе могли бы восстановиться за сутки – но предпочли не напрягаться, так как им нужно было многое обдумать. Слияние дало им слишком много знаний друг о друге – знаний, которые Фаэршторм воспринимало как малозначимые курьёзы, но которые для двух марсиан оказались полноценными скелетами в шкафу. Дэйр-Ринг, например, узнала, что второй её любовник подряд оказался человеком. Ну, в некотором смысле. В некотором человеком, потому что супермутанта и Спартанца можно было назвать таковыми лишь с натяжкой. И в некотором – любовник, потому что слияние пятого уровня трудно сравнивать с обычным сексом, даже марсианским. Тем более, под лучами Шанги, которые меняют вообще всё.

А Ричард наконец узнал, каким образом белая марсианка смогла вписаться в общество зелёных, и даже подключиться к Великому Голосу. Всё просто и в то же время непредставимо для любого, кто разбирается в послевоенной культуре Ма-Алек.

Она в этом обществе родилась.

Когда некто... назовём его Создателем Биопластика, или просто Создателем, для простоты – творил зелёных и белых марсиан, он столкнулся с проблемой – как правильно закодировать у них половое размножение. Две задачи вошли в противоречие – частота размножения и невозможность восстановления.

Если каждый из четырёх полов будет размножаться вегетативно – то есть сам с собой – это приведёт к взрыву населения, не намного более медленному, чем в первый раз. Если же для произведения потомства необходимо объединение всех четырёх полов – или хотя бы всех четырёх хромосом, для чего достаточно двух полов "по диагонали" – то при каждом слиянии для продолжения рода будет риск возрождения пылающего.

Поэтому Творец сделал так, чтобы для зачатия нужны были четыре хромосомы и три типа хромосом – то есть один из элементов головоломки мог быть одинаковым. Но только один.

Таким образом, давать потомство могли сочетания всех "соседних" полов, с совпадением по одной аллели: WX+WY, WX+XZ, WY+YZ и XZ+YZ. В то время, как сочетания "по диагонали", с объединением всех четырёх хромосом, приводили к воспламенению плода – и соответственно, его гибели вместе с родителем (или обоими родителями, если они вынашивали вместе).

Спустя некоторое время после зачатия зигота разделялась вдоль линии между идентичными хромосомами, давая два плода с теми же двуххромосомными наборами, что и у родителей.

Поначалу, сразу после Падения, все четыре типа скрещивания были примерно равновероятны. Но по мере того, как становилась ясна разница между зелёными и белыми марсианами, браки между разными "цветами" одного "пола" становились всё более редкими, а затем и вовсе забылись – никому не приходило в голову даже пробовать. Единственными нормальными парами считались "зелёный мужчина с зелёной женщиной" и "белый мужчина с белой женщиной". Изредка случалась трагическая история любви между белым мужчиной и зелёной женщиной, ещё реже – наоборот. Но они быстро заканчивались – с первым же ребёнком. "Нет повести печальнее на свете..."

Скрещивание у разных «цветов» было не совсем одинаковым.

Как следует из хромосомного набора, у белых марсиан половые клетки должны быть высокоподвижными – что у мужчин, что у женщин. Поэтому при каждом слиянии они устремляются навстречу друг другу, как сумасшедшие. Проконтролировать это почти невозможно, и после слияния каждый из родителей оказывается беременным несколькими десятками пар разнополых близнецов. Как насильник, так и жертва обычно стараются эту заразу вовремя отторгнуть, но иногда некоторая часть всё же выживает – против их желания.

Если же родитель решает не отторгать всех, а выносить побольше, то образуется семья-клан, с несколькими десятками братьев и сестёр – и родителем-феодалом, который использует их как личное пушечное мясо. Численность потомства за один раз ограничена только физиологической выносливостью белого марсианина и его способностью "прописать" повиновение у десятков формирующихся зародышей.

У зелёных марсиан всё наоборот. Половые клетки с хромосомой Z малоподвижны, и слить их можно только обоюдным желанием и стараниями обоих родителей, которые направляют их навстречу в течениях биопластика. Поэтому, хотя после зачатия тоже образуется пара зигот мальчик-девочка (только одна!), вынашивают обычно лишь одну из них – вторую отбрасывают как ненужную.

Поэтому на появление у супругов Дж-Онзз ОДНОПОЛОЙ пары близнецов смотрели как на редкостное извращение. Ведь для этого нужно было провести сразу два слияния зигот и затем отторгнуть их женские половинки. Зачем кому-то мог понадобиться такой физиологически утомительный половой акт?

На самом деле Ша-Шин Дж-Онзз именно так и поступила (зачем – ей одной виднее, провидцы часто ведут себя странно, а муж просто не решился ей противоречить), но поверить в это было крайне трудно. Не раз и не два близнецы сталкивались с осторожными (а порой и не очень) попытками выяснить "кто же из них всё-таки на самом деле девочка".

Впрочем, история близнецов – это отдельная тема, достойная своей саги – о власти, о любви, о предательстве. Ричард о ней ещё вспомнит, но чуть позже. Пока он вернулся к истории Дэйр-Ринг, которая оказалась гораздо ближе к его личной истории, чем он думал.

Прежде, чем Ша-Шин вышла замуж за М-Ирнна Дж-Онзза, у неё был скоротечный, но страстный роман с жителем одного из поселений на поверхности. Как Преследователь, девушка сама отконвоировала его после изгнания из аркологии, и с тех пор регулярно навещала в Великом Голосе, а раз в пару лет – и реально. Формально – чтобы проверить его положение (изгнание не равносильно смертной казни, а выжить в пустыне может не каждый). На практике... в общем классическая история про роман примерной девочки-отличницы и хулигана. Провидицей она тогда ещё не была, её дар открылся довольно поздно – в 120 марсианских лет, так что юношеской наивности и романтичности ничего не мешало.

Памятью о тех свиданиях стала её первая дочь, старшая сводная сестра близнецов – Д-Кей Д-Разз. Девочка рано покинула семью. Хотя её никто не выгонял, она, будучи телепаткой, чувствовала, что отягощает мать, напоминая об ошибках её юности. Да и с отчимом отношения не очень сложились. Вдобавок, у Ша-Шин тогда начал "резаться" пророческий дар, и её видения периодически выплескивались на всех, кто оказывался рядом. Не самая лучшая обстановка для взросления, так что никто её не старался особо удержать. В аркологии было кому о ней позаботиться, причём не только на уровне "чтобы с голоду не умереть", но и дать необходимое образование, воспитание и моральную поддержку. Детей у зелёных марсиан мало, каждого на руках готовы носить.

Со сводными братьям она, тем не менее, виделась регулярно – причём ворчливый, грубоватый Алеф был ей даже больше по нраву, чем обаятельный и добрый Дж-Онн. Именно Д-Кей привила ему любовь ко многомерной физике. Сама она избрала стезю биолога, но для многомерных Ма-Алек это достаточно близкие отрасли, чтобы они могли обмениваться свежими результатами исследований.

Увы, её интеллект быстро обогнал мораль. Д-Кей пришла к выводу, что народ зелёных марсиан вырождается, что скрещивание половинок ДНК уже довело до потери способности к развитию, и рано или поздно приведёт к накоплению наследственных дефектов и к вымиранию.

Она реконструировала генную карту пылающих марсиан (разумеется, не зная, что они были именно пылающими – просто искала совершенные предковые формы) и смогла понять, что недостающие части этой карты кроются в телах белых марсиан.

И вот тут и пригодился брат – многомерный физик. Уж неизвестно, как именно молодая исследовательница смогла его уговорить, но Ма-Алефа-Ак активировал проектор Зоны Сохранения, который она раздобыла через отчима – члена Ассамблеи Разумов – и вытащил оттуда за шкирку относительно безобидную белую марсианку. Прежде, чем та пришла в себя, Д-Кей её вырубила телепатической атакой, и поспешно поблагодарив брата, утащила "в поликлинику для опытов".

Уж неизвестно, как эти опыты выглядели (что-то из эротического триллера, причём для самых извращенцев, во всяком случае по земным меркам). То ли Д-Кей сама изнасиловала пленницу, то ли допустила "ошибки в технике безопасности" и позволила изнасиловать себя. Но её теория блестяще подтвердилась. Зелёная смогла забеременеть и родить пару близнецов. Как и ожидалось, оба были девочками, но одна зелёной, вторая – белой.

Почему Ма-Алефа-Ак не помнил своего участия в этом захватывающем приключении? Ха, да он не помнил даже того факта, что у него вообще была сводная сестра! На Марсе жила небольшая семья, у мамы росли близнецы-сыновья, один был покрепче, другой поумней – и всё, и никаких других детей.

Почему? Ещё минуту терпения, господа, до этого дойдёт чуть позже.

Вернёмся к двум другим близняшкам. Зелёную пристроить было нетрудно – мать-одиночка на Марсе явление не такое уж редкое. А вот что делать с белой дочкой, М-Ганн М-Орзз... это был большой вопрос. Самое большое искушение – отправить её вслед за второй матерью обратно в Зону Сохранения – Д-Кей успешно предотвратила. Она дала дочери свою фальшивую фамилию и вымышленное имя – Дэйр-Ринг Д-Разз. Она выбрала ей максимально безобидный образ – чуть стеснительной, но милой пони, с которой всем хотелось дружить. Она годами тренировала её усмирять бьющую изнутри агрессию, работать в общем телепатическом поле и избегать даже намёков на насилие.

И этот опыт тоже увенчался успехом. Белая марсианка, рождённая среди зелёных, смогла и выжить среди них, не вызвав никаких подозрений. Но одновременно Д-Кей пришла к выводу, что это тупиковый путь.

Она не могла в одиночку родить достаточно белых марсиан второго поколения, чтобы исправить генетический дисбаланс. А "Дэйр-Ринг", скорее всего, останется старой девой – да, она успешно скрывалась... но в основном вдали от цивилизации. Поддержание маски в окружении большого количества зелёных отнимало у неё слишком много сил, она не могла заниматься этим постоянно.

И тогда у неё родился ещё более авантюрный план.

В истории Марса изредка встречался такой феномен, как "сейфы" – Ма-Алек, полностью лишённые телепатической связи с остальными. Если бы она смогла воспроизвести этот эффект искусственно, наделить им взрослого малка – она бы смогла постепенно извлечь из Зоны Сохранения всех белых, потихоньку, век за веком, перемешать их с марсианским обществом – так, чтобы никто не мог заглянуть им в головы. А там уже и дети бы начали появляться.

Самое удивительное, что ей это удалось. Она нашла способ воздействовать на биопластик, чтобы "вывести его из фазы", превратить из "прозрачного" в "монохромный", транслирующий только собственные сигналы и напрочь не замечающий чужих.

Но на этом везение Д-Кей закончилось. Преследователи накрыли Д-Кей в разгаре её опытов. Правда, она успела превратить в "сейфа" себя саму, так что о настоящей природе её дочери никто не узнал. С учётом того, что некоторые эксперименты биолог проводила... скажем так, на не совсем добровольцах, головам Духа Закона не потребовалось долго совещаться, чтобы вынести ей приговор.

Д-Кей, вместе с парой белых марсиан, которых успела вытащить, была отправлена назад в Зону Сохранения.

Если слияние открыло Ричарду некоторые тайны Дэйр-Ринг, то воздействие Шанги – пролило свет (в буквальном смысле) на некоторые его собственные тайны.

На вещи, о которых сам Алеф не имел ни малейшего понятия. Память о них была не просто заблокирована, а напрочь стёрта – своеобразное "форматирование диска" в органическом варианте. Этих знаний просто не было в мозгу Алефа, и только вспышка генетической памяти, вызванная Шангой, открыла к ним доступ. Даже Моро, хотя и не был Ма-Алефа-Аком по-настоящему, оказался от них в шоке.

Каково это – узнать, что вся твоя жизнь, кроме пары лет, была фальшивкой? Спросите Алефа, он теперь знает.

Не был Ма-Алефа-Ак никаким "сейфом" и в помине.

А был достаточно сильным телепатом. Некоторое время (правда, недолгое) – одним из сильнейших на Ма-Алека-Андре.

Однако реальная история его жизни была не намного менее мрачной, чем вымышленная.

Ша-Шин Дж-Онзз была милой и обаятельной марсианской дамой, хоть и немного наивной. Впрочем, если судить по Дж-Онну, можно предположить, что это чуть ли не обязательное профессиональное требование для Преследователя – Х-Ронмир его знает, почему у них не наблюдается профдеформации, аналогичной таковой у земных полицейских, которые в каждом начинают видеть потенциального преступника. Но... лишь до тех пор, пока у неё не пробудилась способность к прекогнистике. С каждым новым видением она становилась всё более странной – с точки зрения окружающих, которые будущего не видели. Что, впрочем, не мешало ей оставаться хорошим копом, но вот женой и матерью она была... ну, не сказать, чтобы совсем плохой, но не идеальной точно.

Мало того, что она настояла на зачатии сразу двух мальчиков – так она ещё дала им весьма специфические имена...

Вообще каждое имя у марсиан имеет более десятка смыслов. Ближайший аналог – имена в Японии, которые звучать могут одинаково, но писаться разными иероглифами. Здесь же каждое слово пишется и произносится одинаково, но может иметь разные телепатически передаваемые ассоциативные коннотации. И эти оттенки меняются в течение жизни – каждый марсианин, с которым вы общаетесь, может оставить свои "заметки" в Великом Голосе относительно смысла вашего имени. Естественно, тот, кто ставит эти заметки первым (а это чаще всего родитель), имеет приоритет. Все остальные "комментаторы" уже будут воспринимать вас через призму его видения.

Обычно родительские ассоциации полны любви и восхищения, и становятся корнями для того дерева уважения, которое позднее выращивает себе марсианин собственными поступками. И с Дж-Онном именно так и случилось. Самым распространённым прочтением его именни в детстве было "свет к свету", позже, когда он повзрослел, возникла коннотация "лучший из лучших". Справедливости ради – Джонни её вполне заслужил.

А вот имя "Ма-Алефа-Ак" могло бы означать "Искусник", "Мастер" или "Кузнец". Да, оно всё это означало... но с подачи дорогой мамочки, первым смыслом стало совсем другое понятие – "Тьма в сердце". Всё равно, что надпись на лбу "Остерегайтесь его, он замышляет недоброе".

Намерения у Ша-Шин были самые лучшие. Она увидела в будущем, что её сын вырастет агрессивным, нелюдимым злоумышленником и мизантропом. Что он совершит нечто очень плохое по отношению к своим собратьям. И пыталась, как могла, предотвратить такое развитие событий. Увы, методы, которые прекрасно работают в полиции, не слишком хороши в педагогике. Если человеку тысячу раз сказать, что он свинья – на тысяча первый раз он захрюкает. Чувствуя всю жизнь постоянное недоверие, опаску, а порой и прямую агрессию со стороны окружающих, Алеф именно таким и вырос. Другие марсиане избегали его – он избегал других марсиан. Другие марсиане постоянно пытались угадать, какую же пакость он задумал – он их не разочаровывал, и постоянно размышлял, что бы такого сделать плохого. Причём он даже не думал скрывать эти мысли – наоборот, целенаправленно транслировал их вокруг себя – "чтоб вы знали, как я вас, гадов, ненавижу". Когда он подключился к Великому Голосу, то создал в нём самое, пожалуй, неуютное и пугающее личное пространство – тёмную башню, окружённую зарослями, полными ловушек и монстров, вытащенных из его подсознания.

Ему удалось скрыть своё соучастие в проделках Д-Кей, и он не понёс за это никакой ответственности. Тем не менее, смерть матери, а через некоторое время – осуждение и изгнание сестры окончательно отделили его от остального мира. Он стал ещё более агрессивным и недоверчивым. Попытки Дж-Онна пробить колючую эмоциональную броню, которой брат себя окружил, не имели успеха. А М-Ирнн даже и не пытался наладить с сыном контакт.

Вероятно, изгой так бы и умер в одиночестве, прожив отведённый ему срок – всеми отвергнутый, почти всеми забытый, никому не нужный и всех презирающий. Если бы однажды в его снах не появилось существо, внешне похожее на землянина. Существо, которое без ложной скромности отрекомендовалось как Славный Годфри – причём слово "славный" имело одновременно две равнозначных телепатических коннотации: "милый, добрый, свойский" и "прославленный, знаменитый". Существо не просто однажды появилось, а начало появляться с раздражающей регулярностью.

Поначалу Ма-Алефа-Ак встречал его так же, как и всех остальных – волной желчи и презрения. Однако Годфри это ничуть не смущало. Он продолжал навещать Алефа месяц за месяцем, беседуя с ним на самые разные темы. Он показал себя интересным, эрудированным и понимающим собеседником в любых вопросах – и вскоре Алеф обнаружил, что скучает по этим ночным беседам, если Годфри долго не приходит.

Они сошлись. Волна и камень,

Стихи и проза, лед и пламень

Не столь различны меж собой.

Сперва взаимной разнотой

Они друг другу были скучны;

Потом понравились; потом

Съезжались каждый день верхом,

И скоро стали неразлучны.

Так люди (первый каюсь я)

От делать нечего друзья.

Алеф совершенно не беспокоился, откуда берётся его ночной гость. Он был уверен, что просто создаёт себе тульпу, воображаемого собеседника. Обычное явление в Великом Голосе, любой марсианский школьник это умеет – правда, обычно процесс запускается всё же осознанным намерением, но и подсознательно его «включить» иногда случается, если не следить за ментальной дисциплиной. Фантазия у Алефа была богатая и нездоровая.

Пока однажды днём Годфри с громким "Бум!" не появился у него в комнате во плоти.

Ну, как во плоти... Плоти-то там как раз и не было – в том смысле, что вкладывают земляне или хотя бы марсиане. Марсианское зрение тут же показало, что Годфри оказался существом на основе кремниевой керамики – ожившей статуей, воспроизводившей человеческие черты до волосинки. Нынешний Ричард мог бы охарактеризовать его как "если и не родного, то как минимум двоюродного брата Шеннеча". Но Алефу тогда не с чем было сравнивать – он видел подобное существо впервые в жизни и первым из всех зелёных марсиан.

Естественно, на гостя посыпались вопросы – кто он вообще такой и что такое. Годфри преспокойно поведал, что является жителем планеты Апоколипс, расположенной, как он выразился, "в другом месте и в другом времени".

– И какого парадемона тебе понадобилось на Ма-Алека-Андре? – не очень вежливо спросил раздосадованный Алеф.

– О нет, – от души рассмеялся Годфри, – парадемонов, друг мой, у меня дома своих хватает. А здесь я ищу кое-что гораздо более ценное...

– Хорошо, поставим вопрос иначе, – рыкнул марсианин. – Что мешает мне размолотить тебя о ближайшую стену за злоупотребление моим доверием, булыжник, и сказать, что так и было?

– Нууу... – протянул Годфри, делая вид, что сомневается, – я мог бы сказать, что в этом случае здесь тут же появится сотня солдат моего повелителя с плазмомётами наизготовку, но я этого не скажу. Я только отмечу, что вы, Ма-Алек, не очень-то разбираетесь в убийствах. Возможно, ты и сможешь стать первым зелёным, кто преодолеет этот запрет. Но вряд ли у тебя получится с первого раза сделать всё как надо. Если хочешь, я потом попрошу знакомых дать тебе пару уроков в этом вопросе.

– Спасибо, не надо, – чуть успокаиваясь, буркнул Алеф. – Я так... в риторическом смысле говорил. Так что это за "более ценное"?

– У этой штуки было много имён на разных планетах и в разные эпохи. Мой повелитель называет её "Уравнением антижизни". И готов очень щедро вознаградить того, кто её найдёт.

Годфри объяснил, что "Уравнение" не является математической формулой в привычном смысле. Хотя оно и основано на математике, но эта математика на миллионы лет опередила всё, что открыли зелёные или белые марсиане. У них просто нет такого понятийного аппарата, чтобы с ним осознанно разобраться.

У жителей Апоколипса, кстати, тоже не было. Благодаря некоторым специфическим способностям некоторые из них могли использовать Уравнение, если бы нашли его. Но это совсем не означало, что они его понимали.

Но практический эффект был в высшей степени понятен. Это было своего рода космическое Кольцо Всевластья. Ключ к мышлению любого разумного существа, позволяющий доказать ему – не на логическом, на чувственном и интуитивном уровне, что "сопротивление бесполезно, вы будете ассимилированы".

Причём "любого разумного" в данном случае означало именно ЛЮБОГО. Неважно, сколько у него энергии, сколько петабайт в секунду оно обрабатывает, насколько сильная воля, во что оно верит – всё это против Уравнения одинаково бесполезно. Все превращались в послушных марионеток.

– Мой брат бы сказал тебе, что такое абсолютно невозможно, – скептически сказал Ма-Алефа-Ак, выслушав гимн этой мечте маньяка. – И даже доказал, как дважды два, почему. А я не философ, меня практическая сторона интересует. Такой "ключ", если бы он и существовал, невозможно было бы применить. Это как мифический "абсолютный растворитель", который разъедает любой сосуд, где его пытаются хранить. Следи за логикой. Для того, чтобы передать Уравнение другому и поработить его, нужно самому его знать. Но ведь это знание в первую очередь превратит в марионетку самого потенциального тирана, и он ничего уже захватить не сможет!

– А ты соображаешь, дружище! – Годфри с жизнерадостным смехом хлопнул зелёного по плечу. – Верно, полностью завершённое Уравнение антижизни было бы не нужно никому. И не только потому, что его нельзя кому-то передать. В конце концов, можно его хотя бы записать на неодушевлённый носитель, который и передал бы его в мозг цели. Но какой прок от раба, осознавшего полную бессмысленность ЛЮБОЙ деятельности? Его же невозможно заставить работать!