Текст книги "Дар (СИ)"

Автор книги: Зинаида Порох

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4
Мальдивы

Арония взяла в руки сумочку. В неё она аккуратно поставила косметичку с домовым и зачем-то полоожила телефон.

Затем повернула на шее монисто и сказала, сама не очень-то веря, что это сработает:

– Мальдивы!

Но это сработало.

В глаза тут же ударил свет яркого солнца и горячий порыв ветра.

Арония прищурилась и осмотрелась. Вокруг была неописуемая красота: с шипением набегали на белый песчаный берег бирюзовые волны, голубела и рябилась морская даль, вдоль берега, шелестя огромными листьями, тожественно стояли тонконогие пальмы и куртинами зеленели цветущие яркими цветами кустарники.

Арония сняла куртку и повесила её на руку.

Она оказалась точно в том месте, где в прошлый раз они были с Ратобором. О! так вот он собственной персоной – восседает за столиком в своём парадном белом костюме и потягивает из трубочки зелёный коктейль.

– О, я так рад, что ты, наконец, меня посетила, Арония! – сияя, заявил он. – Я знал, что у тебя это получится сюда добраться! Ведь ты – дочь Арины, а ей многое было под силу. Присаживайся, любимая, нам надо поговорить, – приглашающим жестом указал он на плетёное кресло напротив.

– Нам не о чем говорить! Где моя бабушка? – оставаясь на месте, возмущённо сказала Арина, – Куда ты её спрятал?

– Полина Степановна? – удивился Ратобор. – Она что, пропала?

И выглядело это вполне искренне.

– Притворщик!

– Я, правда, не знаю, где она! – воскликнул Ратобор. – Когда я покидал ваш дом, Полина Степановна собиралась в этот… как его… в Дом культуры.

И как хорошо он играет! Как тогда, когда шёл за ней и выглядел таким… влюблённым.

– Но бабушка исчезла, даже не выходя из дома через двери – я это проверила! – сказала она.

– Но причём тут я? – возразил Ратобор и отставил в сторону коктейль. – Так вот в чём дело? Ты пришла сюда, потому что ищешь её?

– А зачем же ещё? Хочешь сказать, что ты не имеешь к этому отношения? И бабушку не ты из дома украл? И Евдокию и Силантия не ты ко мне в дом прислал?

– Евдокию и Силантия? – удивился Ратобор. – Нет, не я! На них были сильнейшие амулеты. Им кто-то помог! – воскликнул Ратобор и поднялся. – И сядь, пожалуйста, Арония! Не могу же я сидеть, когда ты стоишь.

– Ишь, вежливый какой! – фыркнула девушка. И, всё же, села в кресло. – После всех этих пакостей ты ещё имеешь нахальство говорить о вежливости!

– Единственное, что я сегодня сделал, после того, как покинул ваш дом, это отправил тебе записку. Я не стал бы посылать к тебе Евдокию и Силантия и рисковать твоей жизнью!

Арония недоверчиво смотрела на него.

– Помнится, в прошлый раз именно ты помог им сбежать, – сказала она.

– Обычная взаимовыручка, – пожал плечами маг. – Хотя, наверное, я сделал это зря. Эта ведьма и оборотень опасны.

– Уже нет. Я опять их отправила к Фаине. И в этот раз ты не сможешь их выкрасть, учти! – усмехнулась она.

– Вот как? Туда им и дорога! Я вижу, ты быстро набираешь силу, Арония, – вздохнул Ратобор. – Но кто же им помог бежать? Магов такой силы я мог бы перечесть по пальцам. И ни одному из них дорогу я не переходил. Разве что – Фаине, похитив её добычу. Но ловить зарвавшихся ведьмаков это не её уровень.

– Наверное – мой, – поддела его Арония.

– И где же твоя бабушка? – не отреагировав на шпильку, сказал Ратобор. – Я бы не хотел, чтобы в её исчезновении ты винила меня.

– Ой, вот только не надо тут ломать комедию! – скривилась Арония.

– Я не ломаю комедию! – нахмурился Ратобор. – Просто хочу помочь тебе разобраться.

– И ещё скажи, что тебе совсем не нужен клад, который вы спрятали с моей мамой? И который ты не можешь теперь без моей помощи взять. Что ты тут изображаешь из себя благородного рыцаря?

– Ты и о кладе знаешь? – удивился Ратобор. И развёл руками: – Сильна! Именно о нём я с тобой и собирался поговорить. Клад мне, конечно, нужен. Как и тебе – ведь половина его твоя. Но дело не в нём. Это так, мелочь. Ещё я хотел бы… – занервничал он и, сунув руку в карман пиджака, достал коробочку. Открыв, он протянул её Арине. – Выходи за меня замуж!

В коробочке лежало кольцо, каких девушка никогда не видела – просто произведение искусства! Оно состояло из двух ярусов крупных сверкающих бриллиантов. И так и притягивало взгляд.

– Красивое, – заметила Арония. – Но я не могу его взять.

– Извини! Конечно, сейчас не тот момент, чтобы делать предложение, – вздохнув, согласился Ратобор, пряча коробочку в карман. – Но ты об этом подумай. А пока давай вернёмся в твой дом и займёмся поисками Полины Степановны, – предложил он.

– Но её там нет! – возразила Арония.

– Не надо никуда ходить! Она у меня! – раздался чей-то зычный возглас.

Арония обернулась: неподалёку стоял…тучный мавр в чёрном одеянии и в белой чалме. Кто это?

– Смугляк? – удивлённо воскликнул Ратобор. – Ты жив?

И Арония вспомнила, кто это. Старинушка рассказывал, что некий маг по имени Смугляк взял Ратобора в ученики, научив его искать клады.

– Что за вопрос? Я же тут, а не в могиле! – хихикнул тот. – А ты что уже похоронил меня? То-то, я смотрю, процент с кладов уже два века не платишь.

– Мне сказали, что ты вернулся в Африку и местные колдуны, у которых к тебе был небольшой счёт, тебя убили, – ехидно сказал Ратобор.

– А ты и обрадовался? – скривился маг. – Не родились ещё такие маги, которые б меня победили… Да, скрутили немного. Но я же освободился и теперь хочу, чтобы ты мне должок вернул. Как минимум это тот клад, про который вы сейчас говорили. Я видел, как ты вокруг него прыгал, да ничего не вышло. Но это, я знаю, дело техники. А чтобы ты не рыпался, я и взял в заложники вашу бабку – родню твоей зазнобы. Ты, Ратобор, вижу, к девке этой сердцем прикипел? Вот и выручай её, рассчитайся со мной. Да и твоя девка пусть мамкин клад открыть поможет да мне отдаст. Я вам – одну бабку, вы мне – бабки, – заржал Смугляк и его дородное тело затряслось от смеха. – Жаль, что эта девка Евдокию и Силантия умыкнула – уж больно шустра. Они б мне сейчас пригодились, – мирно говорил Смугляк.

И вдруг маг в мгновение ока оказался рядом и, схватив Аронию, свёл её руки сзади, скрутив каким-то ремешком.

– Итак, Ратобор – вперёд, в лесок! – приказал он. – Пора расчёт произвести.

Глава 5
Лесок

В лесу сегодня было очень зябко и неуютно.

Мела седая позёмка, наметая вокруг кустов холодные сугробы, небо, затянутое серыми тучами, просело и куда-то пропало, слившись воедино со снежным покровом. Даже птицы исчезли, видно, забились, спрятавшись от мороза, под валежник или в хвою. И только ветру здесь было раздолье. Он, вовсю хозяйничал, неся по полю клубы снега, крутя колючими вихрями, по-разбойничьи посвистывая в кронах деревьев. Убаюкивал заунывным пением попрятавшееся зверьё и случайных путников, забредших в лес.

А вот и они.

На лесной заснеженной полянке, может занесённые сюда снежным вихрем, прямо из ниоткуда появились люди – девушка и два мужчины. И один из них был мавр.

Они тут же провалились, утонув в сугробе по пояс. И были явно не готовы к подобному приёму. Учитывая, что Арония была без куртки, которая осталась на подлокотнике кресла, её такое купание, после жарких субтропиков, здорово охладило. Хорошо хоть сумочка, которая по-прежнему висела на руке, осталась при ней. А то б – прощай домовой. Пришлось бы ему остаться жить на Маль-диве. Ратобор – всего лишь в белом льняном костюме – сразу застучал зубами. Да и мавр – на нём была лишь лёгкая чёрная сутана – не отставал.

Но мёрзли они не долго.

Смугляк шепнул что-то и снег на поляне вмиг исчез. Взору открылась пожухлая трава и бурая листва. И вмиг стало тепло.

– Давайте пошевеливайтесь! А то через час здесь снова похолодает, – приказал мавр, снимая с рук Аронии путы. – Где тут мой клад? Доставайте! Быстро, быстро!

– Ты забыл, что половина этого клада принадлежит Аронии! Как наследницы её матери, Арины, – зло напомнил Ратобор. – Так что заберёшь только мою половину.

– Она, я думаю, будет не против, – хохотнул Смугляк. – Так ты, девка, меняешь свою часть клада на свою бабку? – спросил он у потирающей замёрзшие руки девушки.

– Я не девка! – возразила она. – А клад мне ваш и даром не нужен! Делайте с ним, что хотите! Хоть на семерых делите! Но у меня есть одно условие – бабушку вы должны мне вернуть немедленно! А то я даже разговаривать с вами не буду! Может, у вас её вообще нет?

– Не веришь? – ухмыльнулся Смугляк. – Правильно!

– Не верю! – кивнула Арина. – И вообще – странно всё это! Я на клад вообще прав не предъявляла, а меня тут все шантажировать принялись. Разбирайтесь в этом деле сами! Я-то причём? Где моя бабушка?

– А это не тебе решать – как делить, – отрезал Смугляк. – Отдашь клад, тогда и про бабушку поговорим.

– Без бабушки я его вам не отдам! – сдвинула брови Арония.

Хотя ни на одну сотую процента даже не знала – как его добыть. Но – главное, не давать врагу усомниться.

«Никогда и никому не показывай, что ты слаб или нерешителен. Воспользуются и растопчут. Все уважают только силу. Ошибка может стоить тебе жизни.

Если ты вступил на путь, то иди до конца. Иначе в другой раз его никто с тобой не разделит. Но, если можешь – иди по нему один. Потому что ни в ком и никогда нельзя быть уверенным. Ошибка может стоить тебе жизни».

– Вот заладила – отдай да отдай! Какая настырная! – буркнул Смугляк и щёлкнул пальцами. – Ну, вот тебе твоя бабка! Забирай!

И на поляне появилась Полина Степановна.

На ней было одето её новое бальное платье – бирюзовое в пол – и туфли на танкетке. Прямо королевишна. Видно, в тот момент, как Смугляк её умыкнул, она примеряла дома это добро.

Полина Степановна с недоумением осмотрелась и сказала:

– Какой мне сегодня странный сон снится! То я в каких-то царских покоях была. И, по-моему – в Африке. Теперь вот – в заснеженном лесу. Аронеюшка и ты тут, в моём сне? – обрадовалась она. – Вот хорошо!

– Да, да, бабуля, это сон, – кивнула девушка. – Ты пока посиди вот здесь на пенёчке, – указала она на огромный пень, как видно – от дуба. – А потом мы с тобой проснёмся. Дома. И что бы ни происходило, бабуля, не волнуйся. Это всего лишь сон.

– Хорошо, Аронеюшка. Это так интересно – быть в одном сне вдвоём.

И Полина Степановна, сев на пенёк, с интересом стала наблюдать за происходящим. Будто в кинотеатре.

Глава 6
Владислав

Вернувшись домой после ночи у реки, Владислав на часик задремал. И потом, хотя и с трудом, но поднялся – чтобы успеть на работу.

И, конечно же, не успел. Мало того, нарвался у входа на подполковника Мережкова. Тот спускался прямо ему навстречу по ступеням.

– Эт-т-та что такое? – возмущённо воскликнул он. – Капи… майор Чунильский! Какой пример ты подаёшь младшему составу? Опаздываешь в первый же день после повышения! Так ведь недолго и обратно понизиться!

– Виноват! – козырнув, пробормотал Владислав. – Исправлюсь!

– Смотри мне! – бросил ему Мережков, спускаясь и открывая дверцу подъехавшей машины. – Вот вернусь через час – доложишь по ювелирке. Сколько можно тянуть с этим делом? Давно уж пора передавать его в суд!

– Слушаюсь! – ответил Владислав.

А что тут ещё скажешь? Хотя это дело – об ограблении ювелирного салона – продолжало буксовать на все четыре колёса. То свидетели по вызову не являлись, то какие-то алиби – яно липовые – всплывали. Так что до передачи этого дела в суд было – как солдату до генерала. Придётся включать все возможные скоростные передачи, а то не миновать очередной начальственной взбучки.

Дальше была сплошная суета – допросы доставленных с нарядом свидетелей, форсированные обрушения туфтовых алиби, опознание подозреваемых. И намеченный выезд на место событий.

Не через час, но часам к трём у Чунильского даже нашлось, о чём доложить Мережкову по ювелирке. Без опасения получить за это трёхэтажные благословения. И только ближе к вечеру Владислав выбрал момент, чтобы набрать номер Аронии. И не потому, что в этот насыщенный служебными делами день он забыл о ней. Просто немного отодвинул её из мыслей. А в душе всё это время горела радость – от того, что они с Аронией помирились и, возможно, сегодня вечером снова встретятся. Если, конечно, обстановка на службе и стихийные уголовные происшествия позволят ему уйти сегодня не в полночь. А такое не часто бывало. Честно говоря, Владислав даже специально отодвигал мысли об Аронии – чтобы не позвонить ей и не разбудить её. Пусть поспит. Ведь вернулись они с Кубани уже утром. Да и куда ей теперь торопиться? Везёт – в институт бежать уже не надо. А тут – красные глаза потёр и давай дальше гонять злодеев.

Но когда Владислав, всё же, позвонил ей, то телефон Аронии ответил лишь длинными гудками. Неужели она ещё спит? Пятый час. Ладно, он перезвонит попозже. Но когда он перезвонил, то услышал те же длинные гудки. Потом Владислав тщетно звонил ей ещё несколько раз. Что же случилось? Не может же она так долго спать?

Надо ехать к Аронии домой? Может, она заболела? Ночь у реки, несмотря на жаркие объятия, была сырой и зябкой. Но, даже заболев, можно же на звонок ответить?

* * *

И вот Владислав, всеми правдами и неправдами вырвавшись с работы в восемь вечера, примчался к дому Аронии.

В нём было темно, свет окнах не горел. А в снежной пороше, которая сеяла сегодня с самого утра, лежащей на пути к её дому, не было ни единого следа.

Странно. Что за… чудеса? Даже если Арония заболела, то Полина Степановна-то дома. Или она тоже занемогла? Потому и свет не горит, и следов на снегу нет.

И тогда в нарушение закона майор Владислав Богданович Чунильский решился проникнуть в чужое жилище без всякой санкции прокурора. Ну, как – чужое? Он ведь уже считал Аронию и её бабулю Полину Степановну своими потенциальными родственницами.

И вот Владислав, легко перепрыгнув через не очень забор, заглянул в тёмные окна дома. Благо, стоящий на углу фонарь и сияющая во всю силу полная Луна неплохо освещали внутренние помещения дома.

Вот – судя по горе учебников на столе – комната Аронии. Диван сложен, постель не расстелена. В других комнатах тоже никого не было и кровать Полины Степановны аккуратно застелена. А в зале на столе стояла посуда. Как будто сидевшие за этим столом внезапно покинули трапезу, не допив чай и не убрав посуду и остатки еды. Их кто-то спугнул или срочно вызвал? Куда они спешили?

Владислав набрал на телефоне номер Аронии – опять длинные гудки и никакого ответа. И тут он вспомнил довольно простой номер телефона Полины Степановны, фигурирующей в деле о теракте. Он набрал и его. В ответ раздались длинные трели – прямо из дома. Выходит, свой телефон старушка забыла? Или не успела взять?

Владиславу эта ситуация всё больше не нравилась.

Похитили их, что ли?

– Эй! Мужик! – вдруг услышал он женский голос с улицы. – Ты чего там через заборы скачешь? Калитку не нашёл?

Перепрыгнув через забор обратно на улицу, Владислав увидел женщину со снеговой лопатой, стоящую у дома напротив. Видно, снег у своего дома расчищала.

– Здравствуйте! – сказал он ей.

– И вам не хворать, – нелюбезно ответила та и показала ему телефон в руке. – Я держу палец на нужной кнопке. Просёк? Мне полицию вызывать или сам уйдёшь?

– Я и есть полиция, – ответил Владислав, направляясь к ней. – Капи… майор Чунильский.

– Не подходи, крикнула та. – Чо, свой чин забыл, полиция? Не успел придумать?

Владислав остановился.

– Вчера только майора присвоили, – пояснил он. И, достав удостоверение, издали показал его ей. – Майор полиции Владислав Богданович Чунильский. У нас в отделе дело государственной важности рассматривается – о терроризме. Арония Викторовна и Полина Степановна – проходят по нему, как важные свидетели. Надо их вызвать.

– А! Видала, как ваши её увозили, – кивнула женщина. – Так, а чо через забор-то? Нынче у вас так свидетелей вызывают? – усмехнулась он, подозрительно сверкнув глазами.

– Они весь день на звонки не отвечают, – немного приврал Чунильский. – А нам для следствия необходимо их присутствие, – опять приврал он. Для дела, конечно. – В доме нет никого, а время позднее. Не было б худого. Вы давно их видели?

– Так утром Арония откуда-то вернулась. То ли в магазин ходила. А потом опять убежала. И больше у них из дома никто не выходил. Вон и следов нет.

– А Полину Степановну вы давно видели. Кстати, как ваше имя?

– Людмила Петровна я, Цыбульская, – важно ответила та.

И Владислав – для достоверности – достал из кармана блокнот, который он всегда носил с собой.

– Так – Цы-буль-ская, – сказал он, записывая. – Скажите, вы помните, во сколько Арония Викторовна ушла утром из дома?

– Где-то полвосьмого. А Полина Степановна так и не выходила. Я б увидала. Я весь день была дома – у меня сегодня выходной.

Владислав чинно всё записал. И, дав ей свою визитку, попросил:

– Людмила Петровна! Заметите посторонних или вспомните что-то новое – тут же звоните мне. В любое время. Свидетели очень важные.

– Батюшки! – воскликнула Людмила. – Неужто, их убили? Как лишних свидетелей?

– Надеюсь, нет, – буркнул Владислав и сел в машину.

И поехал он не домой, а обратно в отделение.

По дороге Владислав напряжённо обдумывал ситуацию.

Он уже понимал, что у Аронии какие-то неприятности. Может – это продолжение разборок на мистическом уровне? Ведьма Евдокия и оборотень Силантий ведь всё ещё гуляют на свободе. Да и этот Ратобор – подозрительный тип. Всем им чего-то от Аронии надо. Евдокии – силы, Силантию – отомстить, Ратобору – союзника в поиске кладов. Очевидно – вместо матери, у которой к этому были особые способности.

И – честно говоря – Владислав собирался в этих мистических делах поучаствовать. Надо же Аронию выручать. Всё ж он из десантуры. И теперь он всерьёз на себя злился – зачем ему нужна была эта ювелирка? Надо было, когда Арония не ответила на звонок, сразу бросаться к ней на выручку.

Поначалу – если честно – вся эта мистика, которая присутствовала в жизни Аронии, показалось ему немного чепухой. Все эти заговоры, пассы и прочее. Вот пластунские техники, которыми Арония владела по родовой линии – это круто. С этим даром Арония может ничего не бояться. И вот – на, тебе. Пропала.

Надо срочно подключать своих ребят. Мистика мистикой, а человек пропал и его надо искать. И полиция тоже не детки с рогаткой. Они и против мистики – сила.

Глава 7
Чужое добро

Полина Степановна, сидя на пеньке, с интересом наблюдала за происходящим.

Ей, считающей, что всё это сон, наверное, было забавно, то, как Ратобор, что-то шепча, мерит шагами поляну меж этим самым пеньком и одинокой берёзкой на краю опушки. Благо, снег весь уже растаял, обнажив пожухлую траву и бурые листья, и ничто не препятствовало тому, чтобы ширина шага была нужной. Где-то на половине пути, сделав поворот на девяносто градусов, он, шепча, повёл счёт шагам дальше. Или, кто знает, о чём он там шептал?

Смугляк, тоже внимательно за ним наблюдая, крепко вжал руку в плечо Аронии. От чего она буквально не могла сдвинуться с места.

И сейчас Арония раздумывала – стоит ли ей повернуть на шее монисто и позвать чародейку Фаину на помощь? Это вполне можно сделать в тот миг, когда мавр уберёт от неё свою руку. Но, в конце концов, она решила повременить с этим. Ведь пока ничего катастрофичного не произошло. Стоит ли отвлекать её от дел только ради того, чтобы отобрать у мавра половину принадлежащего ей клада у магов? Которого, кстати, она ещё даже не видела. Так что она ещё подождёт и посмотрит, как дело пойдёт дальше. Хотя то, что она может получить эту помощь в любую минуту, делало её уверенней. Домовой, кстати, тоже пока тихо сидел в сумочке Аронии, наверное, ждал, когда же отроют этот богатейший клад. Когда ему ещё доведётся взглянуть на такое чудо и доведётся ли?

Ратобор тем временем действовал деловито и уверенно. А Арония, наблюдая за ним, недоумевала. Зачем всё так сложно? Ведь клад-то вон он – скрыт в земле неподалеку от пенька, где сидит бабуля. Даже она, никогда не участвуя в поисках, чувствовала это место. От него просто веяло леденящим жаром и неким тухловато-зеленоватым свечением.

Как видно, Смугляка посетила та же самая мысль. И он гаркнул:

– Эй, Ратобор, чего ты там бродишь? Кончай уже тянуть время! Вот же он, клад, – ткнул он чёрным пальцем в то место, которое почувствовала и Арония. – Давай, копай там! Нечего тянуть резину!

– Я и не тяну, – продолжая шагать, сосредоточенно ответил маг. – Лучше не мешай мне, Смугляк! А то я собьюсь и придётся всё начинать заново. Эти действия – часть заговора, открывающего клад. Иначе к нему не подступиться.

Вот Ратобор остановился, несколько раз притопнув, и закрутился на месте волчком – сначала по часовой стрелке, потом против часовой. И, присев на корточки, что-то тихо пропел. Завершив круг, он перешёл поляну ломаным зигзагом, повернулся и, пятясь, дошёл до места, откуда шло свечение.

Тут вдруг, будто из-под земли, перед ним появился человек – довольно молодой бородатый мужчина в потрёпанной старинной одежде – армяке и в сапогах. Его облик был слегка размыт – будто нечёткое изображение на снимке.

– Пошто опять притащился, Ратобор? – сурово сказал он и его зычный голос разнёсся над поляной. – Сказывал же тебе – без Арины не приходи! Клад ты не получишь! Вали отсюда восвояси! Пока цел!

«Это Калина!», – догадалась Арония.

Мавр тут же подтолкнул её в спину и прошипел:

– Иди, девка! Покажись ему! И только попробуй мне чего-нибудь выкинуть! Испепелю!

– А кто ж тебе тогда клад добывать будет? – усмехнулась Арония. – И повежливее, Смугляк! А то я сама тебя… испепелю!

Мавр только рот разинул от такого нахальства. Но тут же его захлопнул. И лишь что-то прошипел сквозь зубы.

– Иди, давай! – тихо повторил он.

Арония неспеша отправилась к беседующим мужчинам.

Ратобор уже что-то говорил Калине:

– …Тут со мной её дочь, Арония, – услышала она. – Как ты понимаешь, она наследница половины клада. Ей-то ты его отдашь?

– А ну, покажь, что за дочь такую ты приволок! – недоверчиво ответил Калина. – Не было ж у ней детей! И быть не могло! Она мне о том сказывала. Потому и замуж за меня не пошла.

– Только лишь потому? – не сдержавшись, ехидно спросил Ратобор. – А вот и есть дочь, как видишь, – указал он глазами на подошедшую девушку.

– От кого? – выдохнул Калина, с ненавистью глядя на Ратобора. – Твоя, что ль?

На Аронию он пока даже не глянул.

– Нет, не моя, – сник Ратобор. – Была б она моя дочь, я б ещё в первый раз её сюда привёл. Другого – обычного – человека дочь. Арина вышла за него замуж двадцать лет назад. Его сейчас и на свете нет. Как и её.

Калина, немного смягчившись, повернул голову к Аронии и сказал:

– Ну, здравствуй, Арония.

– Здравствуй, Калина. Или, может, так не принято говорить умершим? – засомневалась она.

– Так и говори, как сказалось, – усмехнулся тот. – Вижу – похожа ты на Арину. Чего ж раньше-то за кладом не пришла? Для неё берёг, теперь вот – для тебя, выходит.

– Так я о нём и не знала, Калина. И не только о нём. Мама меня Ларой назвала и силу от меня закрыла. А потом… я с ней встретилась. Она и имя мне новое дала, и силу вернула. А с Ратобором я случайно… познакомилась. Он и… привёл меня сюда за кладом.

– Как там… мама? – глухо спросил Калина.

– Сказала – нет на том свете худшей доли, чем у раскаявшейся ведьма, – вздохнула Арония. – Разве что – у нераскаявшейся.

– А я думаю – нет худшей доли, чем у самоубивца, – глухо возразил Калина. – Да у него её и вовсе нет. Токмо вот и остаётся, что клады чужие оберегать – чтоб вовсе без доли не скитаться. Так что мы обои с ней – не удачливые. Токмо вот у ней – дочь есть. Счастливая она, всё ж… А опосля меня никого и на свете не осталося.

– Но это было непросто, Калина. Мама за это всё отдала, что имела. И даже саму жизнь – чтобы я на свет появилась, – вздохнула Арония. – А теперь ей приходится на том свете за ведьмины долги расплачиваться. А могла бы здесь, на земле успеть рассчитаться за них – добром или помощью людям.

– Ну, теперя вот ещё и золотом да самоцветами тебя обеспечила, – заметил Калина. – Рази это не добро? – прищурился он.

– Я про другое добро, – нахмурившись, ответила Арония.

– Эй, Ратобор! – обернулся Калина к магу, который задумчиво слушал их разговор. – Оставь нас с Аронией на минутку, будь человеком! Мне слово ей сказать охота. Не для чужих ушей. Мы, всё ж, с ней не чужие.

– Ладно! – кивнул тот и, отойдя к краю поляны, сел на упавшее дерево.

– Вот что, Аронеюшка, – тихо шепнул ей Калина. – Ты это золото да самоцветы не бери! Проклятые они! Никому не принесут ни счастья, ни радости. Одно лишь горе. Чужое это добро и лихом добытое. Не про добрых оно людей. А возьми ты всего лишь одну вещицу неприметную, – ещё ниже склонился он к ней, шепча: – В самом верху сундука есть кувшинчик зелёненький, нефритовый, на вид небогатый. А в ём – зелье чудесное. Оно все хвори лечит, даже молодость и саму жизнь возвертает. И людям, и зверям. А надо его брать лишь малую капельку на ведро воды. Пить её и брызгать на больное место. А по кувшину на древнем арабском рецепт зелья прописан. Зелью тому три тыщи лет, не мене. И помогает оно только тем, кто чист сердцем.

– А тебе, Калина, оно поможет? – спросила Арония.

– Я б хотел, чтоб помогло. И с радостью б воскреснул да жизнь правильную заново спочал. Ан, нет! Чую, что самоубивцам – тем, кто против воли Бога пошёл – оно не поможет. Не доброе это дело. Каюсь я в том, что случилось, Аронеюшка, – вздохнул Калина. – Но уж больно сильно я Арину любил. Жить без неё не мог. А ведь Бог велит терпеть, даже если что-то не по-нашему. Но всё уж перекипело. Сейчас я только рад, что Арина встретила хорошего человека, твово отца, ради которого и от делов своих отказалась.

– Жаль, что зелье тебе не поможет, – вздохнула Арония.

– Что было, того уж назад не вернёшь, – покачал головой Калина. – Пусть идёт, как идёт. – И продолжил:

– Так что вот, Аронеюшка, тебе мой подарок! Пользуйся, добрым людям помогай. А остальное, что есть в сундуке, ты, Аронеюшка, не бери. Даже колечка малого. Хотя золота там – силища. Смогёшь?

– Смогу, – кивнула девушка. – Я и не собиралась ничего из этого клада брать. Его и без меня поделят. Есть кому, – кивнула она на Ратобора и маячившего вдали мавра. – Спасибо тебе, Калина. Ценный ты подарок ты мне сделал! Постараюсь, чтобы он добрым людям пользу принёс. – Калина в ответ просиял улыбкой и низко ей поклонился. – А ты, Калина, теперь как же? Куда? Без клада-то?

– Пока об том не думал, Аронеюшка. Может, всё ж, решусь туда пойти, – махнул он рукой куда-то вверх. – Буду там слёзно проситься. Слыхал – к иным милостивы бывают. А потом и мне, небось, тоже отрабатывать придётся? – покачал он головой. И тут же воспрял: Да я этого не боюсь! Это ничего! Всё лучше, чем клады, омытые чужой кровью да слезами беречь, да новые горести плодить.

– Правильно, – кивнула Арония. – Я тоже так думаю. И – удачи тебе, Калина!

– И тебе, Аронеюшка – счастья! И мудрости! – пожелал тот. – А то сила-то эта ваша родовая – истинное искушение. Будь умницей – не бери чужого. Ни добра, ни здоровья! – И, обернувшись, крикнул:

– Эй, кто тут за кладом? Подходи!

Калина махнул рукой и рядом с ним открылась яма, из которой сам собой поднялся из земли и встал поодаль огромный кованый сундук с вензелями.