Текст книги "Дар (СИ)"

Автор книги: Зинаида Порох

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Часть 4
Клад

Глава 1
Старинушка

Арония, отхлёбывая чай, внимательно слушала домового.

– Ентот Старинушка живёт шибко давно, – начал свой рассказ Михалап. – Его знавали не токмо мой дед Харей да бабка Апраксия, но и их родители, а може ищо и ихи деды.

– Да что ты всё его старинушкой зовёшь, Михалап? Как его по имени зовут? – удивилась Арония.

– А никто и не знает – как по имени-то. А он сам не признаётся. То ли забыл, то ли говорить не хочет. Так и зовут все – Старинушка.

– Так, может, ему и верить нельзя? – недоумевала Арония. – Мало ли что этот ваш Старинушка расскажет! Может у него старческий маразм давно.

– Нет, ты не сумлевайся, Аронеюшка. Он в нашем домовом народе самый почитаемый и мудрый домовик. Только давно уж на покое. Сколько ж ему ещё веков эти домы на себе тащить? Пора и передохнуть. Только не дают. Он говорит – народ измельчал, к домовому почтения нету. Вот и ушёл жить к Лесовику. Теперь все к нему идут, в ту избушку – за советом. И разрешением споров да неурядиц. Старинушка наш Устав Домовый до последней буковки знает. У него этот, как его – муразьм, только насчёт свово прозвания. Ты ему верь, Аронеюшка. Я ить, по сравнению с ним – дитё неразумное.

– И часто ты у него бывал? – полюбопытствовала Арония.

– Дык вот лет восемь назад и был – как Белоглазы хату Акимову продать надумали. Спрашивал у него, чо делать? Уйти мне отселева или дальше эту хату беречь. Он сказал справедливо. Мол – оставаться и никому житья в ней не давать. Пока не сыщутся достойные хозява. Об их потом и заботиться. А не найдутся, то и хате конец. Я всё так и сделал. Пока вы со стар… с Полиной Степановной сюда не пришли.

– Ага. Помним, как ты о нас заботился.

– Дык я проверял! – обиделся Михалап.

– Так, ну, допустим. И что же в этот раз присоветовал Старинушка?

– Не присоветовал он, а сперва совет мы с ним держали, – обиделся домовой.

– О чём?

– О вас, людях. Такие дела у нас да с такими уважаемыми домовыми с наскоку не делаются, – важно пояснил Михалап. – Я его сперва ввёл в курс. И обсказал ему всё про вас, про своих новых жиличек. Он решил, что вы – не шелупонь какая.

Арина хмыкнула:

– А шелупонь это кто?

– Внуки Белоглазы, што про своё казачество забыли да родовое гнездо отдали ни за грош. Пропойцы ещё. Те, кто дом в грязи держат. Да разные есть – без царя в голове и без совести. Вас он одобрил, – солидно заметил Михалап, – хозяйственные, род свой почитаете. Полина с хороводницами ходит, людей радует. Опять же – ты башибузуков помогла поймать. Я ж слышал всё, когда ты говорила со ста… Полиной. И пластунство тебе твой батько передал. Не кажному это на пользу ведь. Шелупони это только во вред. Енто Ратобор – вот он самая што ни на есть шелупонь. Ну, об ём дело впереди, – хлебнул он ещё глоточек.

– Так поскорее уже! – не выдержала Арония.

– Погодь, не торопи. Мы со Старинушкой два самовара чая выпили с плюшками, пока всё это дело обмусолили. А я вот за одну кружку должон успеть тебе всё доложить, – кивнул он на свою чашку. – Я и то стараюся.

Так вот – попросил я у его помощи. Мол, что звестно про Ратобора? Хочу вызнать, чтоб моей жиличке конфуза не было. А то сватает. Чьих Ратобор кровей да чем кормится. Хотя я и сам знаю – башибузук он. Но что моё слово? Олово. А Старинушки – золото. Мало ли – вдруг я чо напутал. У меня память похужей. А тут старинушка такое мне рассказал, что уж и не знаю, как сказать… – почесал домовой всё ещё стоящую дыбом шевелюру. – И как мы с етого дерь… с неприятностей живыми выберемся…

– Да не тяни ты, Михалап! – поторопила его Арония. – Что Старинушка рассказал?

– Что ты погоняешь? Не запрягла ишо! – рассердился домовой. – Слушай сюда!

Родом етот Ратобор не хухры-мухры – из древних тмутараканских князей Игловичей. Токмо в той княжьей семье Ратобор был высевком, пустой половой. Из трёх братьев два – родительска опора, а он – одни беды. Неслух, гулеван и вор. Змалку с дурной компанией водился. А вырос – в ученики к одному злому ведьмаку Смугляку подался. Хотел выучиться золото абы с чего делать да клады искать. Ратобор хотел богатеть и на дурняка. Ведь князья-родители его долю ему не дали – всё равно прогулеванит.

– А что, можно научиться клады искать? – удивилась Арония. – Я думала – их случайно находят.

– Не токмо можно, а этому нужно учиться! – всплеснул руками, чуть не разлив чай, домовой. – Их мало найти, их надоть ищо и взять. И так, чтобы не помереть.

– А ты умеешь?

– Смеёшься? Стал бы я царские рублевики собирать, абы ж клады умел искать! – отмахнулся Михалап. – Рази что с гномами дружбу завести. Но они такие злыдни… Ну, ладно, Аронеюшка, об этом мы потом как-нибудь.

– Да, да, давай про Ратобора!

– Так вот! Выучился он, всё ж, у Смугляка этим премудростям. Хотя, говорят – шибко злой он был, бил своих учеников. Но он стерпел. И с тех пор Ратобор за богател. Хранителям от него покою нету – под корень их изводит. Иных облапошил, многим людям за золото кровь пустил. Это сейчас он – почтенный бизнем… бизмесме… в общем – купец. На чужих капиталах разжился.

– Короче – разбойник. А я-то ему зачем? – вздохнула Арония. – Бабулю выкрал. Евдокию с Силантием натравил. Любимой обзывает.

– Вот то-то и оно! В жисть бы никто не догадался – ради чего это! – хлопнул по коленке домовой. – А Старинушка знат. И ещё Лесовик.

– Лесовик-то причём?

– Старинушка – от домового прознал, што в доме Игловичей жил. Да и от других. А Лесовик – свидетель…

– Чего свидетель?

– Об етом опосля, – важно заметил Михалап. – Сперва за мать твою скажу, Арину.

Она до того гаданиями да приворотами промышляла. Да всякое зло творила – наподобие Явдохи. Сильнющая ведьма была. А лет сто пятьдесят как, Арина с Ратобором стакнулась и тоже стала клады с им искать. А кажын клад – это чьи-то слёзы да кровь. Редко какой нажит честным трудом, а чаще – разбоем. И почти на всех заговоры стоят и незримые Хранители их берегут. Клад ни за что не взять, ежели его Хранителя не убрать и заговор не снять. А кто его без правил возьмёт, тот вскорости смертью помрёт – от заговора, аль от морока ад лихоманки. Иль Хранитель его изведёт, лихоимца.

– Наверное, ты об этом много интересных историй знаешь?

– Знаю. Но, опять же, Аронеюшка – сначала они интересные, а потом всегда грустные. Да ты мать Арину вспомни – вот и вся история.

Да, так вот – Ратобор с Арина умели любой заговор снять и самого лютого Хранителя извести. Много они богатств насбирали. В золоте купались. Ну и в крови тож. Потому как на ихи клады завсегда иные охотники находились и забрать их норовили. А, чтоб уберечь ето золото и самоцветы, Ратобор с Ариной частенько раз их вдругорядь закапывали. Только уж со своими Хранителями и заговорами. Это щас Ратобор золото в железны ящики прячет. Раньше его прикапывали.

– Так это они ж с мамой клады прятали. А-то я причём?

– Вот тут-то и закавыка, – кивнул домовой. – Ты её наследница. Похоже, какие клады Ратобор с Ариной прятал, он теперя без неё взять не может. И в этот раз он за таким прибыл. Лесовик это место знат. Он видал, как они здеся, в его лесу, лет семьдесят назад цельный сундук золота закопали. И Хранителя над им поставили. А Хранитель тот особый – это Калина, Аринин воздыхатель.

– Как это – воздыхатель? Ты ж говорил, что все Хранители – незримые.

– Так он и был покойник – руки из-за неё на себя наложил, – вздохнул домовой.

– Ого!

– Твоя мамка бедовая была, – пояснил Михалап. – Так Старинушка и Лесовик говорят. И Ратобор тоже к ней женихался, да она его отшила. Може, и правда, она зазнобушкой его была, а може – штоб клады с ей не делить. А этот Калину княжий конюх был, это немалый человек по тем временам. Дорогие кони ему в руки доверяли. Вот он ей и подарки дорогие дарил, и мониста да перстни на руку. Она их брала, а замуж идти согласие не дала. Вот он и… того. От любви помер, удавившись. А такие неприкаянные самоубивцы – самые лучшие Хранители кладов. Да и Аринино добро он охотно охранять взялся. Так, небось, и любил её. Лесовик видел, как они всё с этим кладом обустроили.

– А Калина к Ратобору разве не ревновал?

– Нет. Калина знал, что не люб он ей, вот и подвязался. Это уж опосля к твому отцу Арина сердцем прикипела да и к его матери – Полине тож. Потому – Старинушка от домовых вызнал – она все ведьмины дела и забросила. И тем лишила Ратобора доступа к совместному добру – без неё он его взять уж не мог. Хотя у него, видать, и своих заначек было немало. Вон чо – каких лабазов да лавок сейчас пооткрывал. Не бедствовал, в обчем. А сейчас, видать, понадобилось это добро. Пути к ему ищет.

Ну и… дальше ты всё знашь.

– И что? Ратобор думает, что я ему тот клады достану? Но я этого делать не умею. Ты ж сам говорил – этому учить надо.

– Надо. Но он тебя и научит, Аронея. Коль согласье своё дашь. Но тут ведь не твоё уменье главное. Лесовик говорит – заговоры Ратобор и обойти может, он теперь уже знает – как. Одно у него не вышло – без Арины ему Калина этот клад не отдаёт. Сказал, мол – с ней приходи. А как, если она уж на том свете?

– Но я же не Арина! – воскликнула девушка. – Причём я.

– Дык, наверное, ты на неё похожа? – почесал макушку Михалап. – А если и не сильно, то Ратобор, небось, ждёт, что Арининой дочке Калина клад охотней выдаст, чем ему. Так быват – раз уж полюбил кого, то и чадо его признат.

В обчем, таково то, што мне рассказали Старинушка и Лесовик. Не зря я к им сбегал – не ближний свет ведь.

– Да уж. Не зря, – согласилась поникшая Арония. – И ты прав – как теперь из этого выбраться?

– Потому-то этот башибузук и нашу старуху… Полину Степановну умыкнул. И тебя не укоцал, когда шёл за тобой к Фаине. Мог бы разом и силу твою взять, и Евдокию. Знать – он в тебе Арину признал. И тогда план про клад и задумал.

– Теперь мне многое понятно, – покачала головой Арония. – А как ты думаешь. Михалап, сундук золота много денег стоит? Чего Ратобор так наседает?

– Да ты чо! – чуть не поперхнулся чаем домовой. – Сундук это силища денег!! Это древнющее золото! Ему цены нет! Оно ить это не ваши колечки да брусочки. Лесовик видал его, когда это золото закапывали. Говорит, небось – ишшо первых царей казна! Где уж они его взяли – он не ведает. И, кто знат – может, у них с Ариной не в одном месте в такие сундуки распихан? Ратобор неспроста сюда прикатил. Мабуть – казна его совсем отощщала. Или купца нашёл. На такое добро ведь его не просто найти. Мало у кого сейчас такие деньжищи водятся.

И тут Арония испугалась.

– Так ведь если на кону такие деньжищи, Ратобор может не только бабулю украсть! Он на многое способен! И – того гляди – Владислава… укоцает!

– Ищщо Старинушка опасается, что жить тебе только до той минуты, как вы с ним всё их с Ариной добро соберёте. А то ж ему с тобой делиться надо. Ить половина кладов твоя.

– Да на что они мне? Это их кровавые деньги, не мои! Я не возьму оттуда ничего!

– Так ить он про то не знает, што не возьмёшь! – хмыкнул домовой. И хитро глянул на Аронию. – Эт ты щас так говоришь. А как увидишь ту гору золота, тут-то и станет – на что. Я б, к примеру, взял! И Ратобор так думает.

Глава 2
Решение

Тут вдруг в кармане девушки зазвонил телефон. Она схватила его, надеясь услышать голос Владислава.

– Добрый день, Арония Викторовна! – пробасила трубка ей в ухо. – С вами говорит полковник Щеглов.

– Добрый день! – растеряно ответила девушка. – Да, я вас слушаю.

– Это я вас слушаю, – хмыкнул тот. – Вы не забыли ещё о нашей договорённости?

– Э-э, извините, Семён Семёныч, но я ещё не приняла окончательного решения. Правда, в институте я уже была и перевелась на заочное отделение. Теперь вот буду решать, что делать дальше. И, мне кажется, вы дали мне три дня, Семён Семёныч? А сегодня только третий пошёл.

– Это так. Но! Есть одна сногсшибательная новость, которой я хочу с вами поделиться – я выбил для вас штатную единицу психолога в нашем Антитеррористическом Штабе.

Арония растерялась.

– Психолога? – протянула она. – Но я по этой специальности ничего не понимаю! Я же математик. Может, лучше какого-нибудь аналитика?

– Не волнуйтесь, Арония Викторовна. Чем вы будете заниматься, мы решим позже. Ну, как предполагаю, ориентировочно, это можно обозначить как составление психо-типа разрабатываемых террористов, – сказал полковник. – И проработка тактики действий, на основе этого… Короче – там будет видно. И, если что – вас можно будет перевести в другой вуз. Например – Московский институт психоанализа. Я узнавал – там есть дистанционное обучение. Или что-то подобное.

– Ого! Психоанализ? Но мне кажется, это далековато от пластунов, казачества, боёв, захватов. И террористов.

– Да что вы тревожитесь, Арония Викторовна? – отмахнулся полковник. – Это всего лишь должность, запись в деле. А заниматься вы будете тем, что потребуется. Хоть захватом, хоть юными пластунами. Есть и такая наметка. Но это пока по секрету. В общем, так – думайте. Со своей стороны я сделал всё возможное, чтобы вы работали в Штабе. Нам такой человек, как вы, просто необходим для предотвращения катастроф и поиска…

– Врагов?

– Правильное слово! – одобрил Щеглов. – Так что – думайте, Арония Викторовна. А завтра в одиннадцать ноль-ноль я жду вашего звонка.

– Есть, товарищ полковник! – ответила, посмеиваясь, девушка.

– Вот ты уже и в службу вникла, – хмыкнул полковник. – До завтра!

Арония растеряно посмотрела на Михалапа, дохлёбывающего чай из своей большой чашки. Эх, знал бы Щеглов, какие странные у неё гости и какие беседы ведёт с ними сейчас его будущая сотрудница – о кладах, домовых, ведьмаках и заговорах. Небось, тут же дал бы ей от ворот поворот. Им на службе сумасшедшие «без надобностев», как сказал бы домовой Михалап.

– Ну и чо, Арония? Служивым теперя станешь? Башибузуков ловить? – прищурился Михалап. – Знатное это дело! Батько Фома гордился б.

– Ой, пока я ничего не знаю! – отмахнулась Арония. – Какой из меня психолог? Смешно! И потом – я сейчас не могу выходить на работу. Мне ж ещё надо как-то бабулю выручать и с Ратобором разобраться. А завтра полковнику уже надо ответ дать. Да и до службы ли тут? И голова совсем другим занята.

– Вот и надоть до завтрева всё порешать, – безапелляционно заявил Михалап. – Аль ты думашь, что ста… Полине там, в полоне, хорошо живётся? Аль – что Ратобор от тебя отступиться? Ему клад нужон!

– Ну, не отправляться же мне, и вправду, на Мальдивы, как это предлагает в записке Ратобор? К волку в пасть. Я там буду одна и неизвестно – отпустит ли он меня?

– Куды? В Манль…дивы? Чо, там, и правда, дивы есть? – заинтересовался домовой.

– Есть, есть, – кивнула Арония. – Там море, чайки, белый песок, пальмы. И сейчас лето.

– Во как! Лето? И правда – дивы, – покачал головой Михалап. – Так давай и я с тобой туда отправлюся. Помогу тебе, если что. Я полтыщи лет живу, а моря ишшо не видал. И этих, как их – пальмы. А хто это такие?

– Деревья это, Михалап. Тонкие, как спицы, и высокие, как башни. А что? И ты со мной, правда, отправишься? – удивилась Арония. – Это ж опасно! И потом – мы ведь можем и не вернуться сюда. Мало ли что.

– Так ить – и пусть! А зачем мне пустая Акимова хата? Ста… Полина там, ты тоже на эти «дивы» подашься. И я за вами – тож. Будем возле той спицы жить, раз там лето. Токо мне надо бы чемоданчик – чтоб в ём поселиться. Есть у тебя такой? – потребовал Михалап, считая вопрос путешествия решённым. – Я б мог, мабуть, и в мешке добраться, токо вы ж, современные, с ими никуда сейчас не ходите.

– Ты считаешь, будет правильным возникнуть на Мальдивах перед Ратобором сразу с чемоданом? – задумалась, усмехаясь, Арония. – Типа – принимайте, прибыла ваша невеста в своё свадебное путешествие. То-то Ратобор обрадуется!

– Вот и пусть радуется! Ему и знать не положено, что ты про него в курсах! – отозвался домовой, критически себя оглядывая. – Токо мне надоть приодеться, Аронеюшка. Всё ж на дивы еду глядеть. Мурмолку всенепременно и кафтанчик надеть. Сапоги юфтевые…

Он ещё что-то бормотал, не замечая сосредоточенного раздумья на лице девушки.

– Так! – осмотрелась она и решительно заявила: В первую очередь – Евдокию и Силантия надо сейчас же доставить к Фаине. От греха подальше. Я скоренько – по-пластунски – обернусь. А ты за это время одевай свою мурмолку. Кстати, чемодана у меня нет, есть маленькая косметичка в виде сундучка. Подойдёт?

– Сундучка? – заинтересовался домовой. – Так ить это ишо лучше!

Глава 3
Сборы

Арония, продолжая оставаться невидимой, доставила Евдокию Полуночницу и медведя Силантия в город Славянск на Кубани, по ускоренной пластунской технике, которую осваивала всё лучше, за считанные минуты.

«Не иди только лишь по пути силы. Знания могут их заменить.

Используй знания предыдущих поколений – они наработаны их тысячелетним опытом».

И появилась во дворе Фаины в тот момент, когда та, склонившись, поливала на окне свои роскошные цветы из маленькой леечки. Даже не подняв головы, она сказала:

– Чую – гости у меня? Отзовись, покажись, именем своим назовись!

И Арония почувствовала, что в тот же миг утратила свою невидимость.

– Ой! – поневоле сказала девушка. – Это я, Арония!

А медведь Силантий, к ошейнику которого она на всякий случай прицепила свой кожаный поясок, взревел. Но вышло это у него совсем не так громко, как тому, наверное, хотелось бы. Малые размеры сократили его голос до псового рыка. Но всё равно этот медведь был грозен. Полуночница промолчала.

– А, рада тебя видеть! – сказала Фаина, выходя на порог кухоньки. – Да ещё – с добычей. Сейчас я их приберу, – Она щёлкнула пальцами и кошка с медведем исчезли.

– Теперь-то надёжно? – спросила Арония.

– Надёжней не бывает, – кивнула чародейка. – А ты, я вижу, торопишься? На свидание? – пошутила она.

– Если б, – вздохнула Арония. – Ратобор…

– Больше ни слова! – остановила её Фаина. – Я – с тобой!

– Как? Я рада, конечно. Михалап тоже собирается.

– Знаю! И правильно, – кивнула Фаина. – Если называешь себя товарищем, так помогай нести и ношу друга.

– Так он, вроде, не называл, – удивилась девушка.

– А тебе слова нужны или дело? – усмехнулась чародейка. Не бойся, я много места не займу и сундучка мне не нужно. Вот тебе мои мониста, – сняла она красные бусы и подала Аронии. – Надень их на шею. А когда нужна будет помощь – сними. Тут и я появлюсь. А чтобы перенестись, куда тебе надо – только назови место и мониста на шее передвинь.

– О, спасибо, – сказала Арония, выполнив указание. – А тоя ломала голову – как на Мальдивы попасть? Если по пластунской технике, то уж не знаю, сколько на это времени уйдёт. А там бабуля в заложниках.

– Знаю. Потому и помогаю.

– Думаете, я сама не справлюсь с Ратобором?

– Справишься, – кивнула Фаина. – Но подстраховаться не помешает. Ну, удачи тебе, Аронеюшка! – сказала она и взмахнула рукой.

Арония в тот же миг оказалась у себя дома.

«Ого! Как она это сделала? – удивилась девушка. – И пластунские техники тут явно не причём. Мне ещё учиться и учиться, чтобы стать такой же чародейкой».

Тут с потолка что-то свалилось и перед Аронией возник Михалап.

– Какой ты красавчик! – всплеснула она руками.

И правда – красивее не бывает. Домовой сейчас был похож на красна молодца из русских сказок: в красных сапожках с расшитыми отворотами, зелёном кафтане с самоцветами, нашитыми на воротнике и обшлагах, и в меховой шапочке на рыжей косматой голове. На плече у него был…

– А зачем тебе этот старый заплатанный мешок? – не сдержавшись, спросила девушка.

– Там мои струменты! – сердито заявил домовой.

– Ты что, в строительную бригаду на Мальдивах решил наняться? Монет подзаработать?

– А што, возьмут? – удивился домовой. – То-исть – дадут? Золотые?

– Да я пошутила! Не платят сейчас золотом. Бумажки дают.

– А жаль. А мешок этот бабкин ишо. Он – для дела. В ём – нужные струменты. Я эти струменты даже в лагеря с Акимом брал. И присгодились – помогал ему норму выполнять. Да и вражин его изводить с ими было сподручнее. Може и в Мальн-дивах сгодятся.

– Ладно! Что с тобой делать? – махнула рукой Арония и, открыв ящик комода, достала свою косметичку. И расстегнув её, предложила Михалапу: – Вот он сундучок, забирайся!

– Эт чо, такой манюсенький? – недовольно пробурчал домовой и, уменьшившись, запрыгнул в косметичку.

Оттуда тут же полетели в разные стороны, покатившись по полу, помада, карандаши, пудреница, бутылёчки и какие-то коробочки.

– Э, осторожнее! – прикрикнула на него Арония.

– Мне эти девичьи игрушки без надобностей! – просопел тот из косметички. – Давай, укрывай меня!

– Чем?

– Плата носового нет, что ль?

Арония вздохнула и, достав из кармана куртки упаковку с разовыми бумажными платочками, положила её в косметичку.

– О, пойдёт! – глухо отозвался Михалап. – Закрывай сундучок! Ну, поехали, что ль?