Текст книги "Дар (СИ)"

Автор книги: Зинаида Порох

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5
Полуночный разговор

Но Аронии в эту ночь не скоро удалось уснуть. События, пережитые сегодня, наезжая друг на друга, лезли ей в голову.

Как же повезло, что она вовремя вспомнила способности, которые имела, когда была Прошей. Они сегодня выручили из беды немало людей. За них же она едва не попала в тюрьму. Но стоит ли винить за это капитана? Долг для него выше личных симпатий.

«Хотя, с чего я взяла, что он мне симпатизирует? – спросила себя Арония. И тут же, вспомнив его сияющие глаза в момент объявления о её невиновности, сама себе призналась: Без сомнения, я ему небезразлична. Да и я, честно говоря, не была равнодушна к его достоинствам. Ну и что? Он у меня даже телефон не спросил. Хотя, если что, мой номер есть в деле. Но это как-то не правильно. Ладно, мало ли что мне показалось?»

Зато, благодаря ему, она сегодня узнала, что может стать невидимой. Жизнь в последнее время, что ни день, дарит ей всё новые сюрпризы. Возможно, скоро она и сквозь стену сможет пройти. И, возможно, именно об этих врагах ей говорил батько Фома – о террористах. Хотя это, конечно же, не Назира. Скорее, та банда, что отправила её на это ужасное дело. Их ведь задержали лишь потому, что Назира была вовремя остановлена. Какой же Назира враг? Она невинная жертва обстоятельств. Попала, как кур в ощип.

Арония многое о ней знала, с читав эту информацию когда они с водителем уносили от маршрутки эту террористку поневоле.

Обычная горская женщина. Жила самой обычной и, теперь даже можно сказать – счастливой жизнью. Растила сына, занималась хозяйством, почитала законы и не лезла ни в какую политику.

Но однажды та сама непрошено к ней в жизнь влезла.

В тот день страшные бородатые люди – незнамо кто такие – явились к ней в дом и силой увели мужа Махмуда в горы. Им нужны были бойцы, а добровольно в эту бессмысленную мясорубку уважающие себя горцы лезть не хотели. Кто-то на этой кровавой заварушке большие деньги делает да власть делит, а порядочным семейным горцам из-за этого приходилось только беды да несчастья хлебать. С того дня к Назире пришла беда. Махмуд, которого она больше не увидела, вскоре погиб. Как сказали бандиты, которые снова пришли в её дом – он подорвался на мине. Те заявили, что Назира и её сын-дошкольник должны теперь отомстить за мужа и отца. Кому мстить? Мине? Так это они к ней Махмуда и потащили.

Назира сопротивлялась, как могла. И была за это избита вместе с сыном, который, подняв крик, пытался её защитить. Досталось обоим. А потом они сказали: хочешь, чтобы твой сын остался жив – иди и подорови людей. Это они во всём виноваты. А в чём они виноваты? В том, что кто-то на кровавой заварушке неправедные деньги зарабатывает? Или что власть имущие решают таким способом свои тёмные делишки?

Но выбора у неё не было.

Бандиты отвезли Назиру в большой город, постоянно тыкая ей в ухо телефон с хныкающим голосом сына. Потом чем-то её накололи, сказав – это чтоб ничего не боялась. И засунули её в маршрутку, дав ей в руки сумку и телефон с кнопкой.

Назире уже было всё равно. Она, не обращая внимания на окружающее, действительно готова была нажать эту проклятую кнопку – лишь бы всё это, наконец, закончилось. И её оставили в покое. Жаль, что сыночек мало на свете пожил. А с другой стороны – когда вырастет – и за ним эти негодяи придут. И уведут на погибель. Какая разница…

Арония знала, что Назире не избежать тюрьмы. Но приговор будет не очень суровым. Ведь банда террористов, благодаря ей, арестована. Да и жертв нет. Её сына Намаза теперь, скорее всего, поместят в детский дом – ждать возвращения матери на свободу.

Ну, что ж, это не самый худший вариант развития данных трагических событий. Ведь оба остались живы. Хуже было б, если б сегодня путь Аронии не пересёкся с террористкой поневоле. И если б она во сне не вспомнила замечательные пластунские техники.

Тогда, выходит, она и с полковником Щегловым не спроста познакомилась? Вдруг, благодаря ему, найдёт работу по душе? И по силам. Такую, где – как наказывал батько Фома – можно не давать пощады врагу.

Арония прекрасно знала – подержав его карточку в руках – что за человек Щеглов. Смелый, жёсткий, сильный, обладающий некими экстрасенсорными талантами, которые не раз выручали его и товарищей в боевых операциях. Щеглову многое было по плечу. Потому он и ордена получал, и звёздочки на погоны, и высокие должности. А потом, попав во власть, постепенно оброс жирком, полюбив почёт и привилегии. Да это и не удивительно – мало кто может без урона пройти испытание медными трубами. Подвоха Арония от него не ждала – Щеглов всегда был человеком слова. Но, притом, он был хитёр и способен на разные уловки – ради бонусов от начальства. Вот и сейчас он уже раззвонил во все инстанции, что сам лично нашёл одну уникальную девчушку. Которая легко помогла обезвредить банду террористов, владея древними и давно утерянными пластунскими техниками.

Ну, что ж, этот ушлый и смелый полковник может помочь создать ей базу для обучения юных пластунов. С его возможностями этот вопрос не так уж сложно пробить. Только вот надо ли это Аронии?

Ворочаясь с боку на бок, она размышляла – кем станут её ученики, когда вырастут? Теми ли бойцами, что с разбойниками воюют? Или, может, перейдут на их сторону? Или, возможно, станут выполнять спецзадания, как особо одарённая резидентура? Аминов смещать, там, предателей Родины уничтожать, новые флаги на резиденциях перевешивать? Может, всё же, всё с ними будет нормально? Её ли учеников-пластунов подразумевал батько Фома, призывая действовать против врагов Родины? Только – где Родина, а где амины с резидентурой? И нужно ли её пластунам в это дело лезть? Поди, разберись.

В общем, не простой это вопрос – стоит ли батькину науку и славу пластунов возрождать? Не вышло бы им лиха. И позора казачьему роду. Хотя – вот он, Щеглов – только дай согласие. Ведь для чего-то батько Фома к ней с того света приходил. Зачем-то свой покой нарушал. Почему вернул ей эту удивительную технику боя? Только лишь для того, чтобы она в сегодняшней заварушке жива осталась?

А что, если составить договор со Щегловым? И в нём прямо так и прописать – мол, гарантируем целевое использование пластунов только в интересах Ро…

И тут вдруг Арония услышала мягкий стук. На неё повеяло нездешней темноватой силой. А потом, спрыгнув прямо с потолка, посреди комнаты возник туманный силуэт. Это, конечно, был рыжий и косматый домовой.

– Михалап? Рада тебя видеть! – сказала она, садясь на диване и зябко укутываясь в одеяло. – А я про тебя и забыла!

– Все вы, люди, такие! – буркнул тот, садясь перед ней на ковёр. – Вам тут годишь, годишь, стараешься, стараешься, а вы даже о нас и не помните.

– Ой, извини, Михалап, я не так сказала! – спохватилась девушка, вспомнив, как обидчив домовой. – У меня так много за эти дни произошло, что я уже не только тебя не помню, но даже и саму себя. Я ведь теперь ещё и Проша, вернее – Прасковья. А мой батько Фома – пластун.

– Ну-тко, ну-тко! Расскажи мне про батьку пластуна! – оживлённо блеснул жёлтыми глазами домовой. – Слыхивал я про них! Токмо как же он тебе батько, ежели пластуны бывали ещё в позапрошлом веке? Може – пра-пра-дед? И с чего это ты, девка, и вдруг – Прошка?

– Так вот и послушай – с чего.

И Арония рассказала ему всё сначала – и про сбежавшую Евдокию с Силантием и Ратобором, и про батьку Фому, и про террористку Назиру с сыном Намазом. И даже про предложение Щеглова – работать в антитеррористической службе.

– Ты гля-ко чо деется! Мать честна! Ужасть какой! – приговаривал домовой. А когда Арония закончила свой рассказ, почесал в макушке и растерянно проговорил:

– А я тут сижу, дремлю за трубой и ничо не знаю! Видал, как за старухой Полиной служилые приезжали. Так она тут же и возвернулась. Думал – может, чо попутали? Старушка-то наша ведь и мухи не обидит. А оно вона чего – террористы-башибузуки прут на честной народ средь бела дня! Да ещё на енто дело бабу безвинную шлют, ироды! Хорошо, что батько твой успел тебя, Аронеюшка, пластунству обучить. А то ить конец бы тебе. Да и другим тожеть – от бонбы.

Ты вот что, Аронеюшка – лучше вовсе забудь, что тебя когда-то Прошей кликали, – вдруг заявил он.

– Почему?

– Не бабское это дело – мужичье имя носить. Так и будь – Аронией. Мало ль чо было двести лет назад. У Проши своя судьба – батько так ею распорядился, а у тебя своя. Ей и живи.

– Так ты думаешь, Михалап, мне не надо юных пластунов учить? Даже если Щеглов школу поможет открыть? – не понимая его, нахмурилась девушка. – И про техники тоже забыть?

– Техники оставь. А пестовать пластунят… Ты знаешь ли, чего они, как возрастут, наворотят? – вторя её мыслям, сердито спросил домовой. – Батько Прошу-то чему учил? Родину оборонять, товарищщей спасать. А Проша пластунят чему учила? Тому ж! А ты чему будешь своих новых пластунов обучать и поучать? Биться знатно, да невидимо тёмные дела делать. А за-ради чего?

– Так, может, тоже оборонять?

– Може да кабы, во рту б выросли б грибы! – отмахнулся домовой. – Кого от кого оборонять? Нынче, поди разберись: кто против кого? И кто знат, кому эти пластуны будут опосля подчиняться? Человеку али вору?

– Щеглову, – неуверенно проговорила девушка. – Антитеррористическому Штабу.

– Абы так! Цэй Щеглов-то тожеть кому-сь подчиняется? И этих пластунов у него заберут – как пить дать – те, кто повыше его во власти сидит. А ты их знашь? Што они за люди? Може, какие разбойники? Аль прихлебатели их. Чем выше власть, Аронеюшка, тем меньше у ей совести, – поднял он когтистый палец, обросший рыжим волосом. – Завсегда так было. Других там не держат.

– Да ты-то откуда знаешь? – удивилась Арония. – Сидя на своём чердаке.

– Давно живу, Аронеюшка. Да и ко мне на чердак всякий народ ходит, – уклончиво сказал Михалап. – Бывает – и из большущих домов и котеджов. А там разные чины живут. И домовые да подъездные всё про них до тонкостев знают. Так что – мы и про политические дела иной раз тоже на моём чердаке судачим.

– Я о таком и не подумала, – вздохнула девушка. – Что ж, Михалап, может, ты прав. Так что же мне тогда делать? Не идти, что ли, пластунов учить?

– Ну, эт тебе решать, – солидно сказал домовой. – Тебе ж учить, тебе за то и отвечать. А там, – указал он вверх когтистой рукой, – за всё ответ держать надоть. За пластунов тоже.

– И тебе тоже отвечать? – заинтересовалась Арония.

– А чего ж? И мы не вечные, – вздохнул тот, пряча глаза. – Ты вот што лучше подумай, Аронеюшка – как мы от Явдохи с тобой будем отбиваться? Баба-то она дебёлая. И она ить не одна теперя будет, а трое их. Ещё ж ведьмак Силантий и чародей етот – Ратобор.

– Мы? А ты-то причём? – удивилась девушка.

– Так ить я ж её за хвост хватал! – всплеснул тот руками. – Явдоха такого вовек мне не простит! Грит – святыня ей это, хвост-то. Може с меня мстить и спочнёт, – печально вздохнул он. – А ты мне тут – пластунов пестовать, Щеглов зовёт, – перекривил домовой её звонкий голос. – Дожить бы! Ето всё подождёт. Ты про Явдоху лучше подумай – тот кусок, шо со рта её выпал, она всенепременно возвернуть схочет. Жди её теперя в гости, коль она уж на свободе. Мне одно чудно – куды ето она подевалась? Почто раньше-то не вылезла?

– Ты прав, Михалап, – кивнула Арония. – Эти враги посерьёзнее террористки Наргиз. С той я хоть с помощью Прошиных умений справилась, а Евдокию не знаю, как и одолеть.

– А чо? Её-то ты уж один раз одолела, и вдругорядь бы справилась, – задумчиво заметил домовой. – А вот Силантий, а хуже того – Ратобор, с ентими будет не так просто. Силантий вовсе ведь без берегов ведьмак. Но, всё ж, ведьмак, с им попроще. А вот за Ратобора етого я слыхивал ещё при царе Николашке Первом – поганец он. Ратобор и тогда уж с Явдохой стакнулся и дела здеся нехорошие творил.

– Какие? Расскажи, Михалап! – заинтересовалась Арония. – Батько Фома говорил: чтобы врага одолеть, надо всё про него знать.

– Это так. Но я ить подзабыл уж – какие, – почесал в макушке домовой. – Как бы не напутать чего. И надоть мне, мабуть, с одним старинушкой встретиться. Он уж сейчас на покое живёт – в лесной избушке с лешим вместе поселился. Не ближний свет. Но я вот завтрева зберусь и сбегаю к нему – погуторю. Опосля и тебе всё расскажу, как вернусь.

– Ну, хорошо, Михалап, – согласилась Арония. – Сбегай на разведку к Старинушке. Надеюсь, успеешь, – поёжилась она. – А теперь – спать пора.

Глава 6
Звонок

На другой день Арония всё ж добралась до института. И, слава богу, без приключений.

К её удивлению перевод на заочное отделение удалось оформить очень быстро. Хотя, что в этом удивительного? Ведь она училась на бюджете и на её место быстренько нашлись желающие. Вернее – их нашли. Жаль, лишь, было расставаться с подругами, Аней и Таней. Конечно же, они грозили не забывать Аронию, часто созваниваться, делиться новостями и приезжать к ней в гости. Арония была не против. Приедут – будет рада. Только вот какие у этих её подружек могут быть теперь интересные для неё новости? Так, ерунда всякая. Их жизнь, по сравнению с её нынешней – тишь да гладь. Зачёты, экзамены, обновки да поклонники – рутина. И своими новостями с ними не поделишься – не поверят. Да и не поймут. Скажут – совсем у неё ку-ку с головой. У Аронии теперь подружки – домовые да чародеи. Её зачёты и экзамены – ведьмаков да оборотней одолевать. А если она ещё согласится в антитеррористическом Штабе группе работать, то её жизнь и подавно превратится в некий сплошной боевик. Или триллер. Не для девичьих нежных ушей, в общем-то. Да и Аронии – при такой-то жизни – их сердечные тайны не будут ли казаться пресными?

В общем, сдала Арония кастелянше постельное бельё, забрала из бывшей своей комнаты вещички, да и отправилась из общаги.

В новую жизнь.

* * *

И тут у Аронии зазвонил телефон. Она посмотрела на номер – незнакомый – и решила, что это полковник Щеглов.

– Да, слушаю.

– Арония Викторовна? – услышала она молодой басок и, как ей показалось, совсем незнакомый.

– Она самая. Кто это?

– Не узнали? Это Владислав. То есть – капитан Чунильский. Есть минутка?

– Да хоть сто, Владислав Богданович. Я только что перевелась в универе на заочное отделение и ближайшие четыре года совершенно свободна. Могу болтать по телефону, не опасаясь помешать на лекции какому-нибудь профессору. Периодически, конечно, отвлекаясь на сессии. Тогда уж, извините, товарищ капитан, буду слегка занята. – Кажется, Аронию от ощущения наступившей свободы слегка несло. – А что вы хотели от меня, Владислав Богданович?

– Рад за вас, – растерянно сказал Чунильский. – Надеюсь, всё это не из-за вчерашней вашей неявки в институт? Каюсь – я слегка замотался и не успел вчера сообщить в деканат о причине вашего отсутствия.

– Ну, да, жаль, – хмыкнула Арония. – То-то они бы обрадовались, узнав о моём аресте.

– Но подготовил для деканата благодарственное письмо в ваш адрес, – попытался оправдаться капитан. – За проявленный героизм и помощь при пресечении террористических действий. Сейчас ещё оно в канцелярии лежит. Как только его подпишет подполковник Мережков, наш начальник, его направят к вам в вуз. Этого будет достаточно, чтобы не устраивать вам репрессии?

– Спасибо, конечно. Но дело не в этом, не волнуйтесь. Я сама так решила. И письмо ваше уже не к чему – я ведь уже не учусь на очном отделении.

– А, понял, – воскликнула трубка, – Вас берут к нам на работу? Щеглов сосватал?

– Ну, да, он предложил такой вариант. Но я пока ещё думаю. Так, а что вы-то от меня хотели?

– От вас? Ах, да! вы мне нужны! – У Аронии от этих слов ёкнуло сердце. Но далее она услышала: Надо дополнительно подписать в деле некоторые бумаги. А вообще я хотел пригласить вас на свидание, Арония Викторовна! – вдруг ляпнул капитан.

И Арония, которая неспешно шла по аллее от общаги, резко остановилась. И, шагнув в сторону, села на лавочку.

– О, это очень неожиданно! – слабым голосом заявила она. Хотя, ей казалось, что она ждала этих слов с тех пор, как увидела капитана.

– Так вы сможете к нам подъехать? – с волнением спросил Чунильский. – Здесь и решим.

– Сейчас?

– Хорошо бы.

– Договорились. И давайте без отчества, хорошо?

– Согласен. И вы ко мне без отчества, пожалуйста. Жду! – ответил Чунильский и отключился.

Арония ошеломлённо осмотрелась.

Как? На небе нет радуг, а люди вокруг не обнимаются от счастья? Владислав зовёт её на свидание!

Ну, хорошо радуг сейчас не может быть – сделаем скидку на зимнее время года. Зато как весело порхают вокруг неё снежинки!

И, оказывается, она села в маленький сугроб на скамейке.

Глава 7
Ступить на корабль

Капитан Чунильский сразу, как говорится – «положил глаз» на Аронию Санину. С первого взгляда.

Хотя он отнюдь не был сейчас одиноким.

Некая стажёрка Юля, прибыв к ним на практику из школы милиции, сразу же проявила к нему интерес. Да и он был не против небольшой интрижки – эта милая блондинка с длинной косой многим в отделении нравилась. Но их роман, который длился уже второй месяц – то разгораясь, то затихая – как-то не заладился. А потом капитан Чунильский, заметил, что вдруг полюбил задерживаться на работе. Ну, нет у него свободного времени на свидания – хоть режь. Когда-то ведь он должен же был оформлять дела.

В общем, как-то не сложилось у них с Юлей.

И тут-то в его жизнь ураганом ворвалась Арония, которая окончательно вымела из его головы все сомнения насчёт блондинки Юле. Ему теперь брюнетки нравились. И точка.

* * *

Поначалу, когда их подняли по тревоге и отправили на ликвидацию возможного теракта в маршрутке, капитан Чунильский, назначенный главным, отнёсся к этому событию с изрядной долей скептицизма. И считал девицу, объявившую о возможной бомбе в чьей-то там сумке, мягко говоря – истеричкой. Что она может в этом понимать? Глаз-рентген у неё, что ли? или сверх обоняние, как у розыскной собаки?

Но служба есть служба – поступил тревожный звонок, значит, он обязан исключить опасность взрыва в центре города.

Поэтому, прибыв к месту происшествия, капитан слегка досадовал – сколько людей эта мнительная особа подняла на уши! Будто им заняться больше нечем. В городе полно происшествий, где нужна помощь полиции. У него вон дело по ювелирке на мёртвой точке зависло. А из-за этого срочного выезда пришлось отменить все розыскные мероприятия. И чего эта девица хочет добиться? В новости попасть? Привлечь к своей персоне внимание? Только, видно, не знает, что присутствие прессы в ситуациях, сопряжённых с угрозой теракта, полиция не жалует. Если, конечно, от кого-то из пассажиров в СМИ уже не просочилась информация о заминированной маршрутке.

Но увидев девушку, заварившую всю эту кашу – как потом выяснилось, Аронию Санину – капитан понял, что внимания той и так в жизни хватает. И что он пропал – его сердце при взгляде на неё вдруг предательски ёкнуло. Эта длинноногая красавица с длинными тёмными волосами и серыми глазищами в пол лица сама была подобна бомбе.

И всё же капитан Чунильский продолжал сомневаться в обоснованности подозрений этой Саниной о бомбе. И скептицизм водителя маршрутки поначалу воспринял с одобрением. Он где-то прав – что такая красотка может понимать в терактах? Женщину вон зачем-то вырубила – хорошо хоть не насмерть. И как ей это удалось? Да и та, скорее всего, не причём.

Кина, что ль, девушка насмотрелась?

Но служба есть служба. Получен приказ, его надо выполнять.

И все оперативные действия капитан Чунильский провёл молниеносно и грамотно:

Опасную зону оцепили.

Пассажиров вывезли.

Сумку из маршрутки вынесли. С максимальными предосторожностями – на всякий случай. Поскольку розыскная собака повела себя странно – будто там, и правда, бомба. Такое иногда случается – и у опытных собак проколы бывают. Но в таком случае уж лучше, как говорится, перестраховаться. Да и ребята попрактикуются – отработают навык работы в условиях форс-мажора. Пригодится при ликвидации настоящей угрозы теракта.

Капитан Чунильский, распоряжаясь ходом этой операции, даже немного рисовался перед Саниной – видел, как внимательно она наблюдает из окна микроавтобуса за происходящим. Мол, пусть знает, что в нашей полиции работают супер ребята. И он один из них.

И ребята не подкачали – всё сделали зачётно.

Капитан, когда сумку унесли на пустырь и операция близилась к завершению, им даже большой палец показа. Мол, всё на «ять». И уже готовился всё сворачивать – снимать оцепление, открывать движение на улице. И везти эту мнительную красавицу Санину к себе в отделение – протокол снять. И, заодно, взять у неё телефончик. Ему казалось – и, наверное, не зря – что он произвёл на неё неизгладимое впечатление. Он мог, конечно, взять этот номер из протокола, куда в обязательном порядке внесёт все её данные. Но так будет честнее.

И вдруг – как гром среди ясного неба – оказалось, что в этой сумке действительно находится самая настоящая бомба!

Выходит – Арония права? Она что, супер-существо? И видит сквозь предметы? Как ей это удалось?

И тут вторая неожиданность – Арония назвала имя террористки.

Тут уж надо быть дураком, чтобы не смекнуть, что Санина знакома с ней. Но почему тогда она подняла панику и сдала свою подельницу? Впрочем, следствие разберётся.

Чунильскому пришлось, спрятав свои личные симпатии, арестовать Аронию Санину. И он доставил её в отделение уже не как героя, проявившего феноменальную находчивость и интуицию, и не как свою будущую девушку, а как одного из главных фигурантов дела о несостоявшемся теракте. И при этом его душа разрывалась от боли – своими руками, такую девушку…

Но ничего не поделаешь. Не красота правит миром. А правопорядок. И он обязан препроводить её, как и всех нарушителей закона, за решётку. Как бы его сердце при этом не ныло и сопротивлялось.

Но в допросной – видно, не желая выдавать банду, к которой она была причастна – Арония Викторовна Санина принялась плести всякие небылицы. Чунильский, конечно, не поверил ни единому слову. Да и кто поверит? Знаем мы, где такому учат. Да и отец-пластун, якобы передавший свои умения дочери, давно уж лежит в сырой земле. А на доставленную в отделение бабушку этой Саниной – единственного свидетеля, способного подтвердить или опровергнуть все эти басни – Чунильский уже не возлагал никаких надежд.

В общем, дела у этой красивой, но запутавшейся в жизни девушки были – швах.

Но всё же капитан опросил он Полину Степановну – порядок дознания ещё никто не отменял.

И тут случилась третья неожиданность за сегодняшний день.

Полина Степановна Санина – как это ни удивительно – подтвердила всё, что говорила Арония, слово в слово. И папа её пластун, и дочка его такая же… пластуниха. И с языком чеченским они хорошо знакомы с детства. Как такое возможно? Девица модельной внешности и владеет пластунскими техниками? Насколько он знает – ребят в полиции таким навыкам, которые Санина проявила при задержании террористки, учат годами. Но тому подтверждением – обезвреженная и связанная особым узлом террористка. А также – эвакуированные бестолковые пассажиры маршрутки. А, главное – бомба в сумке, которая если б рванула бы… Пол улицы снесло б.

И всё это сделала худенькая стройная девушка. А не какой-нибудь амбал-качок.

А когда эта пожилая бабуля ещё и станцевала перед теми, кто в тот момент был в его кабинете, капитан понял – в этом роду все, наверное, ниндзи. В её-то годы и так порхать!

Так что же, выходит Арония не террористка? Слава всем богам! Тогда зачем он держал её в обезьяннике? Ё-маё! О том, что она согласится на свидание, можно забыть. Арония, скорее всего, отошьёт его и правильно сделает. Но пока этого не произошло, ему – офицеру, прошедшему огонь и воду – хотелось кое в чём удостовериться. И поверить то, о чём говорила здесь эта хрупкая и нежная девушка. Неужели человек может стать невидимым? Как считал капитан, это невозможно.

И ошибся в четвёртый раз.

Арония стала невидимой прямо на его глазах! С этой минуты он верил ей полностью. И даже решился, всё же, попросить у неё телефон. Но тут в его планы вмешался полковник Щеглов.

Он рвался пообщаться с Саниной. Да и кто б не рвался?

Девушка, владеющая пластунскими техниками, легко справляющаяся с бомбами и террористами – это просто находка для служб. Тут уж ясно – и к бабке ходить не надо – о чём Щеглов будет говорить с Аронией.

Но уже на другой день Владислав решил снова поговорить с Аронией о свидании. Во-первых – он не привык отступать от своих решений и занятых позиций. А во-вторых – с того момента, как Владислав увидел Аронию, он думал только о ней. А рука постоянно и самовольно тянулась к его телефону, в который он уже забил и её номер, и её фото – на главный экран – взяв всё это из материалов дела. Поэтому – когда ему «пришлось» дописать в дело о теракте ещё пару дополнительных листков, «требующих» подписи девушки – телефон будто сам прыгнул Владиславу в руки. А глупая фраза: «А вообще я хотел пригласить вас на свидание, Арония Викторовна» – сама соскочила с его языка.

Что значит – вообще? И почему – хотел? Если уже пригласил? Эх, наверное, она и слушать его не станет. Он её вчера чуть в тюрьму не спровадил. И вообще – её полковники обхаживают, что ей какой-то капитан? Но стоило Аронии вбежать в отделение и взглянуть на Владислава радостно сияющими глазами, как все его сомнения развеялись.

Они заговорили с ней так, будто были знакомы уже сто. Каким-то образом, между делом, девушка подписала именно те нужные листки, а не какие-нибудь левые. Хотя Владислав в этот момент очень плохо контролировал происходящее. Он даже забыл о присутствии в кабинете лейтенанта Тимошина. А тот, радостно усмехаясь, молча, наблюдал за этой парочкой.

«И когда успели влюбиться? – думал он. – Познакомились ведь только вчера во время допроса. Который я, лейтенант Тимошин, слово в слово записал. О любви и нежных чувствах там – ни звука».

Каким-то образом капитан Чунильский – сам того не заметив – отпросился у начальства. За что, кстати то в лице подпола Мережкова – обещало его уволить.

И, взявшись за руки, Арония и Владислав вышли из отделения, полиции как Ассоль и Грэй, ступившие с набережной на корабль с алыми парусами.

– Сегодня мне не звонить! – бросил на ходу Чунильский.

Кто б сомневался, что он сегодня будет не доступен всему миру? Даже если тот рухнет в пропасть, капитан этого не заметит. Лишь бы в его крепкой руке по-прежнему была нежная рука Аронии.

Кажется, они потом гуляли в парке. И даже ели мороженое. Это зимой-то. Потом, чтобы согреться, засели в каком-то кафе. Что-то там ели и пили. И говорили, говорили, говорили. Будто навёрстывая то время, которое провели врозь.

И вскоре, как им казалось, ни у одного из них не осталось в жизни событий и воспоминания, которыми бы они не поделились.

И всё же, у каждого из них была некая запретная зона, граница, дальше которой ходить было нельзя. У Владислава это было время, когда он служил контрактником. Жесткое время. У Аронии – всё что касалось… ну, в общем, мистики.

Но эти темы, не всплывая на поверхность, затаились – будто затонувшие брёвна, сопровождавшие их совместный плот или корабль, и плывущие за ним по дну…