Текст книги "Кабинет редкостей – анатомических, медицинских и жутких"

Автор книги: Жюльет Каз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Музейные редкости

Ярмарки, великолепные и ужасные

В XIX веке появилась мода выставлять на всеобщее обозрение «странных» людей, порой попросту отличавшихся от остальных. Этот феномен вписывается в гораздо более древнюю традицию.

Людей, становившихся объектами всеобщего внимания из-за своего этноса, часто приводили в пример сторонники колониализма и расовой антропологии. Тех, кто отличался от нормы из-за врожденных патологий или отклонений в развитии, показывали на ярмарках либо на медицинских конгрессах. Такие живые экспонаты становились объектами исследователей и после своей смерти. Человеческая жизнь сводилась к эксплуатации и злоупотреблениям со стороны «хозяев»: фактически таких людей часто покупали и продавали, хотя некоторые из них смогли и сами извлечь выгоду из своего положения. В основе таких ярмарок лежал тот факт, что люди, очевидно отличавшиеся от других, не могли участвовать в жизни общества наравне с остальными.

Начнем с истории, произошедшей во Франции в XVI веке с семьей Гонсальвус. В этом случае речь не идет о цирке или ярмарке, а только об интересе публики к людям с физическими отклонениями. Отца семьи, жившего при французском королевском дворе, звали Петрус; он происходил с Канарских островов и страдал гипертрихозом.

Из-за этой болезни у него по всему телу, и в особенности на лице, росли густые волосы. Еще в детстве подаренный королю Генриху II, он получил прекрасное образование, и благодаря этому между его внешностью и умом образовался контраст, поражавший окружающих. Его жена, не затронутая гипертрихозом, произвела на свет несколько детей, страдавших той же болезнью, – в их числе была и маленькая Тоньина, портрет которой выставлен в замке Блуа. Такой удивительный волосяной покров интриговал придворных разных стран и в то же время вызывал множество вопросов у ученых, желающих разгадать загадку этой необычной семьи.

1. Рекламная афиша представления сиамских близнецов Точчи: «Невероятная живая редкость». Родившиеся около 1875 г. братья выступали на публике с самого детства; в ходе гастролей Точчи доктора из многих европейских стран проводили разнообразные исследования их организма. В возрасте около двадцати лет братья вышли на пенсию и начали уединенную жизнь в Италии

2. Антониетта Гонсалес, или Гонсальвус (Antonietta Gonzalez ou Gonsalvus). Лавиния Фонтана. 1594–1595 гг. Картина выставлена в замке Блуа

3. Рекламное изображение капитана Георгия Костентенуса, знаменитого своими татуировками и таинственной биографией. Во второй половине XIX в. он выступал в Лондонском королевском аквариуме и парижском кабаре Фоли-Бержер

Теперь обратимся к массовым зрелищам. Гораздо позже благодаря гипертрихозу известность приобрел Стефан Бибровский по прозвищу Лионель, Человек-лев. Он родился в 1890 году и гастролировал по США и Европе; в рекламе его представляли как «любимца детей и женщин». Лионель элегантно одевался и говорил на многих языках, что было важным преимуществом в его международных гастролях. Тем не менее конец его жизни окутан тайной – известно лишь, что он умер в 1932 году в Берлине. Так происходило и со многими другими оригинальными персонажами, особенно умершими в бедности: даже после смерти их тела оставались ценным экспонатом, о чем мы поговорим позднее.

А что происходило с женщинами?

Стоит рассказать о печальной судьбе Хулии Пастраны, еще одной жертвы гипертрихоза. Известная под прозвищем женщины-обезьяны или самой уродливой женщины в мире, она родилась в Мексике в 1834 году и жила в период, когда ученые активно занимались классификацией как животных, так и людей. В юности ее продали для показа на передвижных выставках, и она прожила всю жизнь в поездках вместе с другими людьми, обладавшими физическими недостатками или страдавшими редкими болезнями. В самый разгар популярности подобных зрелищ она гастролировала по США и Европе и доехала до России, где неожиданно забеременела. Вскоре после родов она умерла; ее ребенок, также больной гипертрихозом, прожил меньше двух дней. Люди, отважившиеся познакомиться с Хулией, описывали ее как мягкую, чувствительную и образованную женщину; она покинула этот мир с горечью, «прожив всю жизнь рядом с людьми, но не вместе с ними»[4]4
  Цитата из мемуаров «Странствующий народ» (Fahrend Volk) Германа Вальдемара Отто, более известного под псевдонимом Синьор Сальтарино (1895). Их автор, будучи директором цирка, встретился с Хулией и попытался завязать с ней более близкое знакомство. В своих мемуарах Отто приводит трогательный и очень грустный портрет Хулии, относясь к ней как к человеку, а не живому экспонату. – Примеч. автора.


[Закрыть]. Выставленная напоказ в течение всей жизни, Хулия осталась такой и после смерти. Человек, называвший себя ее мужем и отцом ребенка, забальзамировал тела жены и сына и организовал новые гастроли, дойдя вплоть до сдачи тел в аренду людям, жадным до острых ощущений. Об этом рассказывается во многих газетах того времени, в том числе французских; так, в 1866 году в газете Figaro писали: «Хулия практически обнажена и держит ребенка на руках».

Только через 150 лет Хулия Пастрана наконец дождалась достойных похорон в своей родной стране; к этому привела долгая полемика, развернутая художницей Лаурой Андерсон Барбатой и другими людьми, кого тронула эта история. Могла ли она оставить кого-либо равнодушным?

В историю французской науки навсегда вошел еще один эпизод на рубеже XVIII–XIX веков. Он связан с жизнью Саарти Баартман, более известной как Готтентотская Венера, родившейся в Южной Африке около 1790 года и прожившей жизнь, полную страданий, издевательств и выставления напоказ. Из-за непривычно больших ягодиц и наружных половых органов, а также своей расовой принадлежности она сделалась участницей представлений в Великобритании, куда ее продали в рабство. Однако со временем мнение британцев относительно такого рода развлечений изменилось, и Саарти отправилась работать во Францию. За этим последовали проституция, болезни и алкоголизм; наконец в 1815 году она умерла в возрасте около 26 лет.

4. Луи-Огюст Сипарис, известный в США под именем Людгера Силбариса, был одним из немногих выживших при извержении вулкана Мон-Пеле на острове Мартиника 8 мая 1902 г. На этой фотографии, снятой для почтовой открытки, он показывает оставшиеся после катастрофы шрамы и ожоги

5. Гравюра, изображающая забальзамированные тела Хулии Пастраны и ее сына, больных гипертрихозом, 1862 г. Они оставались на обозрении публики в течение почти ста лет

Едва узнав о смерти Готтентотской Венеры, Жорж Кювье, прославившийся своими исследованиями в области сравнительной анатомии, поспешил раздобыть ее тело. Ученый сначала снял с трупа слепок в полный рост, а затем сделал тщательное вскрытие. Кювье встречался с Саарти еще при жизни, но только теперь получил возможность исследовать то, что она отказалась ему продемонстрировать, – половые органы. Саарти полностью отказали в человечности: слепок с ее тела и ее скелет были выставлены в Париже вплоть до середины 1990-х годов. Затем под давлением жителей Южной Африки останки Готтентотской Венеры были возвращены на родину, где их приняли с почетом и устроили достойные похороны. Можно сказать, что справедливость в какой-то мере восторжествовала: после смерти Кювье его тело также было вскрыто и исследовано другими учеными, которые желали изучить ресурсы его мозга.

История Саарти Баартман получила известность, однако мы ничего не знаем о многих других ее собратьях по несчастью. Конечно, Саарти была далеко не единственной жертвой передвижных выставок, но именно ее биография потрясла Францию и вызвала дискуссию о репатриации останков. Отметим, что такая работа требует кропотливого труда сотрудников музеев или частных коллекций: прежде чем отправлять человеческие останки на родину, необходимо точно установить их происхождение.

Еще одним персонажем, оставшимся в истории благодаря своей непохожести на остальных, был англичанин Джозеф Меррик, также известный как Человек-слон (Elephant Man). Не имея других карьерных перспектив из-за серьезной деформации головы, он стал участвовать в представлениях, которые пользовались большой популярностью в викторианской Англии. Он много гастролировал по Европе, однако перед его прибытием в Париж в некоторых газетах появились публикации против его выступлений. Один из таких протестов, трогательный в своей простоте, был напечатан в «Занимательном журнале» (Journal amusant) в 1875 году: «Приходите! Приходите! Полюбуйтесь на Человека-слона. Человек-слон – это чудо природы. Его ноги похожи на слоновьи, и медики тщательно изучили этот удивительный случай. Полюбуйтесь им! Но остерегайтесь излишних восторгов, ведь он и в самом деле красив. Чем вызван этот восторг, против которого я вас предостерегаю? Разумеется, мы обращаемся к дамам. Однако, как я уже сказал, Человек-слон – всего лишь несчастный больной, жертва элефантиаза, или же разновидности проказы».

После смерти в результате несчастного случая тело Джозефа Меррика было вскрыто, а его скелет на долгие годы оказался на выставке Лондонского Королевского музея. Теперь в витринах музея выставлена его реплика, однако ученые до сих пор могут подать заявку на исследование оригинала.

Материалы, связанные с передвижными выставками человеческих патологий, в том числе воспоминания и рекламные проспекты, образуют небольшой, но очень самобытный блок архивных документов. Энтузиасты очень ценят те редкие случаи, когда удается обнаружить фотографию живого экспоната или же рекламу таких ярмарок.

Деятельность передвижной выставки опиралась на невозможность для ее участников найти себе другой вид деятельности, хотя некоторые из экспонатов благодаря этому получали немалый доход. Изучение таких мероприятий дает нам представление о массовой культуре: люди спешили увидеть удивительное, невероятное и особенно пугающее, ведь в ту эпоху зеваки собирались глазеть даже на трупы в моргах. При виде «монстров» публика успокаивалась, поскольку это зрелище уверяло их в своей мнимой «нормальности».

Если наставали трудные времена, даже человек, прежде водивший медведей, мог попробовать разнообразить свое представление, включив в него людей с физическими деформациями. Чтобы подчеркнуть особенности их внешности, им часто давали роли диких и пугающих персонажей; чем страшнее было представление, тем охотнее на него шла публика. Но ничто не было столь действенным в привлечении клиентов, как афиши, каталоги выставок и рекламные проспекты. В них красочно описывались качества человеко-львов, женщин-силачей, людей с татуировками, а также самых страшных мужчин и женщин в мире. Интересующиеся этой темой в основном находят материал для исследований в архивах – например, почтовые открытки с фотографиями главных звезд ярмарок.

Несмотря на то что большую часть таких знаменитостей ждала трагическая судьба, стоит отметить удивительную биографию француженки Клементины Делэ, родившейся в регионе Вогезы в 1865 году. Еще в подростковом возрасте она обнаружила на своем лице густую растительность, а затем, уже в начале XX века попав на представление бородатой женщины, заключила пари о том, что больше не станет бриться. Постепенно госпожа Делэ, владелица местного бара, сама стала городской знаменитостью, что привлекло в ее заведение множество клиентов; в конце концов она прославилась настолько, что даже отвергла предложение самого Финеаса Тейлора Барнума!

Если вы задаетесь вопросом, кто такой мистер Барнум, то ответ прост: именно с ним у большинства людей ассоциируется подобный тип развлечений. Этот американец построил карьеру на организации передвижных выставок и цирковых представлений, которые в XIX веке имели невероятный успех. Его живые экспонаты и подделки привлекали толпы зрителей благодаря инновационному для того времени подходу к рекламе. Приезд Барнума поднимал весь город на уши: все стекались на необыкновенное зрелище с участием актеров и животных.

В представлениях Барнума участвовали люди не только с физическими отклонениями, но и с удивительной судьбой. Среди них был житель Мартиники Луи-Огюст Сипарис, демонстрировавший американцам свои шрамы от ожогов. Этот человек примечателен тем, что стал одним из немногих выживших при извержении вулкана Мон-Пеле в 1902 году, самом смертоносном извержении XX века. Своим спасением он был обязан толстым стенам тюрьмы, в которую был помещен на непродолжительное время; 8 мая 1902 года эти стены защитили его от облака раскаленного пепла, ставшего причиной гибели 30 тысяч человек.

Кроме того, у Барнума в начале своей карьеры выступал и Лионель по прозвищу Человек-лев, и на протяжении нескольких лет капитан Георгий Костентенус, покрытый татуировками, каждая из которых была связана с удивительной и опасной историей. Множество знаменитых людей начинали свою творческую карьеру у Барнума.

Тем не менее на рубеже XIX–XX веков интерес к подобным выставкам стал спадать. Взгляды постепенно менялись: к участникам этих мероприятий стали относиться с большей человечностью, и некоторые выставки попали под запрет во Франции – в такой ситуации еще при жизни оказались братья Точчи, выступавшие в конце XIX века.

Отношение общества к физическим отличиям и инвалидности стало более серьезным: многие выступали против их показа в качестве развлечения. Важно помнить, что «человеческие зоопарки» не были единичным явлением: многие люди погибли по небрежности владельцев выставок, из-за болезней или бедности после завершения карьеры. Некоторые из них наложили на себя руки, как случилось с Отой Бенгом, пигмеем из племени мбути, обитавшего в Бельгийском Конго. Долгие годы он принудительно участвовал в этнографических выставках в США и после своего освобождения мэром Нью-Йорка покончил жизнь самоубийством из-за невозможности вернуться на родину.

В XX веке, когда у публики появились другие развлечения – радио, а затем и кино, – все то необыкновенное, в чем нуждались люди, приобрело иные формы. Монстры стали появляться не в жизни, а на экранах, и ни одна ярмарка больше не могла сравниться с теми сценами, которые они разыгрывали.

ЖИВЫЕ ЭКСПОНАТЫ

в кино

Перекочевав из цирков шапито на экраны, «монстры» стали важным архетипом как классического кино, так и фильмов ужасов. Уже в 1920-х годах в американских фильмах появляются пугающие персонажи вроде Квазимодо, героя романа Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери» (1831), экранизированного в 1923 году. Через девять лет на экраны вышел другой фильм, который приобрел статус культового на многие десятилетия и надолго отпечатался в памяти зрителей, – «Уродцы». Его оригинальность заключалась в том, что в качестве актеров выступали настоящие инвалиды, однако именно это оттолкнуло от него публику. Нельзя забывать и о фильме Дэвида Линча «Человек-слон» (1980), повествующем о жизни Джозефа Меррика, о котором мы говорили в этой главе. Конечно же образ самого Финеаса Барнума, революционера в индустрии развлечений, не мог не послужить прообразом для целого ряда более или менее реалистичных киноперсонажей XX и XXI веков. Что касается французского кино, то в 2009 году режиссер Абделлатиф Кешиш снял биографический фильм «Черная Венера» о пяти последних годах жизни Саарти Баартман, также известной под прозвищем Готтентотская Венера.

В центре сюжета фильмов, посвященных телесным аномалиям, часто оказывается идея, что «монстр» не тот, кем кажется. В каждой из таких картин есть сцены, в которых «нормальные люди» проявляют жестокость и презрение в отношении тех, кто отличается от них. Однако встречается и другой подход: в частности, фильм 1977 года «У холмов есть глаза» режиссера Уэса Крэйвена, прославившегося своими работами в жанре хоррора. Его герои, скрывающиеся в пустыне Невада, превращаются в уродов в результате ядерных испытаний 1950-х. Здесь монстр уже не подвергается насмешкам других персонажей, но становится безжалостным каннибалом, встреча с которым превращает жизнь семьи, отправившейся в путешествие на фургоне, в настоящий ад…

6. На этой фотографии Джозеф Меррик, более известный под прозвищем Человек-слон, позирует с обнаженным торсом, демонстрируя патологии своего физического развития. Великобритания, 1889 г.

7. Почтовая открытка с фотографией госпожи Делэ работы Шерра, 1923 г.

8. Лионель – Человек-лев. Афиша работы Адольфа Фридлендера, ок. 1911 г.

Мебель из останков и искусственные окаменелости

Знаете ли вы, что среди множества подарков, полученных Наполеоном III за 64 года жизни, был столик, собранный из человеческих останков?

Изготовление такой мебели было настоящим искусством, а также имело и научный интерес. Несмотря на то что сейчас эта идея кажется жуткой, нельзя не отметить, какие удивительные люди стояли у ее истоков.

В этой главе мы не раз перенесемся из Франции в Италию и обратно. Экспедиции на родину фараонов вдохновили итальянца Джироламо Сегато (1792–1836) на изучение секретов древнеегипетской мумификации. Он начал ставить эксперименты на фрагментах трупов, желательно недавно умерших людей, и разработал практику искусственного окаменения. К сожалению, ему не удалось получить достаточной поддержки со стороны коллег для продолжения исследований. Хуже того: соотечественники не принимали его и считали колдуном. Свой способ создания искусственных окаменелостей он унес с собой в могилу, однако оставил нам множество результатов своих работ, которые теперь хранятся во Флорентийском анатомическом музее при факультете анатомии, гистологии и судебной медицины Университета Флоренции.

Среди его экспонатов – целые лица, волосы, а также эксперименты с инкрустацией – например, столик, собранный из 214 окаменелостей человеческих органов. Это первый пример использования человеческих останков в создании мебели.

Кроме того, в коллекции можно увидеть окаменелые руки, ноги, эмбрионы, несколько из которых имеют отклонения от нормы. Однако два экспоната впечатляют больше всего: женская грудь, практически неотличимая от мраморной скульптуры, и целая женская голова. У нее длинные, прекрасно сохранившиеся светлые волнистые волосы, светлые брови, на фоне которых выделяются стеклянные глаза; из-за приоткрытых губ виднеются зубы, цвет которых контрастирует с пожелтевшей кожей. Коллекция музея не оставляет зрителя равнодушным и свидетельствует о том, что уже тогда у Сегато возникла идея соединить элементы повседневного быта с искусственными окаменелостями.

При внимательном изучении процесс создания окаменелостей вызывает заслуженный интерес. Еще одним исследователем в этой области был итальянский ученый XIX века Паоло Горини, которому посвящена книга Ивана Ченци «Петрификатор: анатомическая коллекция Паоло Горини» (Il pietrificatore, la collezione anatomica Paolo Gorini). Очень рано он увлекся вулканологией и геологией – науками, которые в дальнейшем подтолкнули его к экспериментам. Сначала, в 1840-х годах, он исследовал окаменение ящериц, позже начал проводить опыты над человеческими останками. Хотя Горини был более известен современникам как вулканолог, его эксперименты над мертвецами не оставляли окружающих безразличными, и к нему поступали запросы на сохранение тел знаменитых людей. Как и Джироламо Сегато, за всю свою жизнь ученый так и не раскрыл секрет своих экспериментов. По сведениям из итальянских архивов того времени, слава Горини затмила славу его предшественника.

Работы ученых над искусственными окаменелостями вызывали живой интерес и в то же время страх современников. Им было известно, что Горини занимается не только изучением вулканов, но и кремацией трупов. Из-за своей деятельности Горини получил прозвище Il mago di Lodi – Волшебник из Лоди, по названию города, в котором он скончался и где был основан посвященный ему музей. В отличие от коллег, Горини единственный добился признания и славы еще при жизни.

Теперь поговорим об Эфизио Марини. Его авторству принадлежит инкрустированный окаменелостями столик, выставленный в парижском музее. В Италии его также считали волшебником или колдуном, и он отправился в столицу Франции, где рассчитывал встретить более радушный прием. Заметки о его путешествии сохранились в нескольких газетах: в частности, в 1898 году в журнале Le Rappel вышла посвященная ему статья, составленная из материалов статьи Луиджи Феррара в La revue des revues. Из нее становится понятно, как судьба Марини оказалась связанной с Францией и императором Наполеоном III, – для того чтобы в этом разобраться, перенесемся на несколько лет назад, на Всемирную выставку в Париже 1867 года. Марини представил на ней ступню древнеегипетской мумии, которой вернул мягкость и гибкость живого организма. При виде этого Наполеон III, не поверивший своим глазам, потребовал у придворного доктора Огюста Нелатона устроить испытание для итальянца. Чтобы исключить возможность мошенничества, Нелатон нашел мумифицированную человеческую ступню, проделал в ней отверстие и с помощью ленточки прикрепил к ней записку с указанием даты.

Через месяц придворный доктор встретился с итальянцем и обнаружил, что ступня снова обрела мягкость и свежесть; ему даже удалось провести ее вскрытие. Конечно, это не может не впечатлить. Однако для изготовления столика, выставленного в парижском Музее истории медицины, нужно сделать мягкие ткани твердыми, как мрамор, – процедура, обратная возвращению в прежнее состояние мумифицированной ступни. Марини научился создавать окаменелости из желчи, крови, фрагментов мозга, легких и других органов, доказывая таким образом современникам свое владение разнообразными техниками консервации мертвого тела. Иными словами, он внезапно приобрел широкую известность в парижском обществе, жадном до медицинских диковинок, однако в Италии его успех был невелик. Как гласит статья, «в своей стране доктор Марини до сих пор не занял то место, на которое ему дают право все его жертвы и вся жизнь, посвященная науке; поэтому он не посчитал нужным раскрывать свой секрет».

В Италии, а в особенности в своем родном городе Кальяри, ему постоянно приходилось бороться с предрассудками коллег и местных жителей, наградивших его репутацией колдуна или даже алхимика. Из-за этого он переехал в Неаполь, где занялся бальзамированием трупов – так часть его работ оказалась в местном музее анатомии. Марини получал заказы от влиятельных лиц на бальзамирование их тел после смерти, однако не раскрывал свою технологию, боясь, как бы она не попала в руки недобросовестных людей. Этот отказ привел к тому, что перед ним закрылись двери университета – так он лишился места и славы, о которых мечтал. Не раз он оказывался непонятым и разочарованным, а некоторые свои работы и вовсе выбросил в море. Только семья продолжала его поддерживать. Смерть Эфизио Марини, кавалера ордена Почетного легиона, пожалованного ему Наполеоном III, унесла за собой все его надежды, мечты и секреты производства. Нам остались его работы (в том числе знаменитый проект по превращению в окаменелость крови Гарибальди), а также память об исследователе, верившем в свое дело и в свои знания, однако вызывавшем серьезные дискуссии вплоть до своей смерти.

Итак, за этим изящным столиком из парижского Музея медицины скрывается довольно грустная история Эфизио Марини, но вместе с тем и других ученых, которые сталкивались со всевозможными трудностями на пути к признанию. Теперь их работы, не имеющие равных во всем мире как по своему техническому исполнению, так и по художественной составляющей, – неотъемлемая часть истории медицины. Глядя на этот столик, вы вспомните человека, посвятившего жизнь науке и, увы, умершего в полной изоляции – как от окружающих, так и от собратьев по медицине.

Меня восхищают и трогают судьбы этих ученых, в особенности тех, кто обрел посмертную славу и признание своих научных разработок. Когда вы увидите их работы в музее, уделите им побольше внимания, оцените каждый шов и стежок – их можно рассматривать бесконечно.

1. Круглый столик работы Эфизио Марини, подаренный им в XIX в. Наполеону III. В центре крышки – ступня с надписью-посвящением, окруженная разнообразными окаменелостями, например частицами желчи или ушей

2. Женская грудь, искусственная окаменелость работы Джироламо Сегато, XIX в. Техника исполнения напоминает резьбу по мрамору. Работа представлена в специально изготовленном футляре и окружена тканевыми драпировками

3. Столик диаметром 196 см работы Сегато, инкрустированный 214 окаменелостями; некоторые из них опознаны, как, например, небольшой фрагмент почки или плато большеберцовой кости

4. Портрет Джироламо Сегато работы Джузеппе Галли, ок. 1827 г.

5. Окаменелость головы женщины со светлыми волосами и пожелтевшей кожей, искусственными глазами и приоткрытыми губами, из-за которых виднеются зубы. Автор: Джироламо Сегато