Текст книги "Кабинет редкостей – анатомических, медицинских и жутких"

Автор книги: Жюльет Каз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Фотографии уроков анатомии

Фотография класса – незабываемый момент в жизни каждого ученика. Однако, в отличие от чинно сидящих рядами школьников, в XIX веке слушатели высших медицинских школ фотографировались… во время вскрытия трупов!

Изначально студенты учились техникам вскрытия путем непосредственного наблюдения. Расположившись в кабинете или анатомическом зале вокруг преподавателя, они следили за его действиями. Затем, разбившись на небольшие группы, они подходили к секционному столу и начинали практиковаться самостоятельно на настоящих трупах. Одновременно с этим развивалась другая сфера: фотографировать стало дешевле и проще в техническом плане. Начиная с 1880-х годов во Франции, Англии, США и других странах появляются фотографии студентов на уроках анатомии. Иногда на них запечатлен процесс препарирования животных, как на этой старинной фотографии, где студенты Национальной ветеринарной школы в Мезон-Альфоре позируют рядом с объектом изучения. Тем не менее встречаются фотографии и с процессов вскрытия человеческих трупов. Взгляд на них порой вызывает у зрителя неловкость или нервный смех, в особенности если фотограф организовал постановку с юмором. Во многих странах, где существовала практика учебных вскрытий, такие фотографии стали средством передачи традиции.

До распространения фотографии для изображения вскрытия использовались холст и масло. При упоминании таких картин первым в голову приходит «Урок анатомии доктора Тульпа» Рембрандта (1632), выставленный в галерее Маурицхёйс в Гааге, а также более поздний «Урок анатомии доктора Вельпо в клинике Шарите» (1864) работы Франсуа-Николя-Огюстена Фейен-Перрена из музея изящных искусств французского города Тур. Целью подобных картин, которые часто заказывали анатомы, было прославление преподавателя, проводившего процедуру, тогда как фотографии чаще выводили на первый план предмет вскрытия и присутствующих учеников.

Вскрытие тела человека порой становится испытанием для студентов-медиков. В душе молодых людей, чаще всего лет двадцати с небольшим, смешиваются самые разнообразные чувства, ведь кто-то из них, возможно, до сих пор не видел мертвого человека. Для многих это становится первой встречей со смертью, но одновременно с этим и важным этапом в изучении человеческой анатомии. Как европейские, так и американские фотографии XIX – начала XX века представляют два вида сцен. Для начала поговорим о постановке фотографий. В роли главного героя выступает труп, чаще всего расположенный в центре фотографии, на секционном столе, и окруженный студентами. Они могут как инсценировать вскрытие, так и попросту торжественно позировать рядом с телом. На доске, а иногда и прямо на секционном столе порой возникают юмористические надписи или же посвящения выпуску студентов.

Главное на снимках другого типа – изображения студентов. Такие фотографии, получившие распространение в XX веке, запечатлели гораздо более спонтанные сцены – например, развлечения студентов во время практики, и их фрагменты часто смазаны. При более подробном изучении архивных фотографий становится ясно, что некоторые из них, в особенности более старые, сделаны профессионалами с использованием хорошего оборудования, а другие сняты самими студентами или преподавателями и отличаются более низким качеством.

Фотографии из американских архивов хранят воспоминания об отдельных уроках анатомии для белых и темнокожих студентов, что шло в русле политики сегрегации в США. Что касается французских архивов, в них нередко встречаются фотографии исключительно женских групп, однако на отдельных снимках можно увидеть и студенток в окружении однокашников-мужчин. Такие фотографии свидетельствуют о множестве ограничений, действовавших для студенток медицинских факультетов. Не стоит забывать, что нравы французского общества в прошлом позволяли женщинам лечить только женщин, но никак не представителей противоположного пола. Именно в этом контексте в конце XIX века они впервые скромно появляются на снимках, сделанных во время уроков анатомии.

В своей книге «Вскрытие: обряд посвящения в американской медицине на фотографиях 1880–1930 годов» (Dissection: Photographs of a rite of passage in American Medicine 1880–1930) Джон Харли Уорнер и Джеймс М. Эдмондсон анализируют данные, полученные при работе в американских фотоархивах. Эта работа позволяет нам сопоставить американские фотографии с аналогичными снимками, хранящимися во французских архивах.

Эти фотографии, которые кажутся нам свидетелями давно ушедшей эпохи, напоминают также и об иронии, характерной как для современных студентов-медиков, так и для их предков. С тех пор отношение к вскрытию изменилось; возникло множество этических вопросов, относящихся к мертвому телу (хотя фотографии, о которых идет речь, вовсе не обязательно предназначались для публикации). Как бы то ни было, они запечатлевали важный этап в обучении медицине, а также работу студентов в группе, ставшую традицией.

СКАЛЬПЕЛИ

в кино

Чаще всего анатомия упоминается в фильмах жанра хоррор, и изображение скальпеля повергало в ужас многие поколения зрителей. Как в черно-белом, так и в цветном кино появление медицинских инструментов говорит само за себя: если их достают из чехла, то чаще всего для того, чтобы изменить до неузнаваемости тело, и в особенности лицо… Это частый сюжетный ход в фильмах жанров саспенс или хоррор. В один миг хирург, художник пластических операций, может преобразиться в сущий кошмар пациента. В большинстве случаев подобные фильмы сняты по литературным источникам. Приведем в качестве примера знаменитый фильм «Глаза без лица» (1960) Жоржа Франжю, экранизацию романа Жана Редона (1959). Хирург, дочь которого изуродована в автокатастрофе, решает восстановить ее внешность, используя в качестве материала лица других девушек – он похищает их и безуспешно пытается вернуть своей дочери былую красоту.

Хирургия становится надеждой одних и кошмаром других. Во все времена снимались фильмы и сочинялись романы, герои которых носили как особые отметины шрамы на лице. Часто в основу сюжета таких произведений кладутся зловещие опыты профессионального хирурга или самоучки, архетипа «сумасшедшего ученого». В романе Герберта Уэллса «Остров доктора Моро» (1896), неоднократно экранизированном на протяжении XX века, действуют жуткие полуживотные-полулюди, плоды хирургических экспериментов. В фильме Тома Сикса «Человеческая многоножка» (2009) знаменитый хирург решает необычным образом срастить между собой тела похищенных туристов… Наконец, медицинские инструменты изображаются в историческом контексте, как, например, в романе «До свидания там, наверху» (2013) Пьера Леметра, экранизированном Альбером Дюпонтелем в 2017-м, или в романе «Палата для офицеров» (1998) Марка Дюгена, по которому в 2001 году снят фильм Франсуа Дюпейрона. В сюжетную канву обоих фильмов входят хирургические операции у пациентов, пострадавших во время Первой мировой войны. Истории медицины, и в частности хирургии, посвящен и сериал «Больница Никербокер» (2014), действие которого происходит в американском госпитале начала XX века. Все это говорит о том, что изображения хирургических операций в кино до сих пор вызывают у зрителя нервную дрожь.

1. Урок препарирования в бывшей ветеринарной школе Тулузы, начало XX в.

2. Фотография вскрытия. Франция, XIX в.

3. Студенты и студентки у секционного стола. Франция, XIX в.

4. Студентка вскрывает труп. Рисунок Леметра, опубликованный в журнале L’Illustration, № 2485 от 11 октября 1890 г.

5. Будущие стоматологи в больнице на занятии по анатомии, 1897–1898 гг.

Удивительные «фантомы» мадам дю Кудре

Фантомы? Неужели? За этим загадочным термином скрывается удивительное изобретение XVIII столетия.

На протяжении всей истории медицины беременность и роды представляли научный интерес, поскольку протекание этих процессов связано с риском для жизни как для рожениц, так и для плодов и новорожденных. До сих пор материнская и детская смертность остаются актуальными проблемами во всем мире. Большой вклад в их профилактику внесла выдающаяся французская акушерка Анжелика дю Кудре, которая создавала манекены для обучения техникам спасения жизни матери и ребенка во время родов. Она не была пионером в создании «акушерского фантома», или демонстрационного акушерского манекена, однако разработала к нему революционную для той эпохи учебную программу.

Анжелика-Маргарита Ле Бурсье дю Кудре родилась в 1712 году в городе Клермон-Ферран в семье, имевшей отношение к медицине. Получив образование, она долгие годы проработала в Париже ведущей акушеркой, а затем решила вернуться на родину, в местность, которая на тот момент еще была деревней. Очень скоро мадам дю Кудре осознала, что ведение беременности и принятие родов требуют мер профилактики и подготовки специалистов. В деревнях не было больниц; чаще всего роды происходили дома под наблюдением повитухи, которая училась, наблюдая за действиями других повитух. Отсутствие акушерской подготовки нередко приводило к тому, что повитухи использовали при сложных родах любые подвернувшиеся под руку инструменты, нанося непоправимый ущерб здоровью новорожденных и их матерей. После Семилетней войны (1756–1763) демография страны беспокоила короля, власти были заинтересованы в сокращении детской и материнской смертности, что было невозможно без развития медицины, и в частности акушерства.

Мадам дю Кудре понимала, что для успешного родовспоможения повитухам необходимо освоить множество приемов: знания народных средств было недостаточно. В 1759 году она получила у короля Людовика XV разрешение на проведение курсов по подготовке акушерок в передвижном формате, а затем изложила свои знания на бумаге, чтобы издать в качестве пособия. Однако можно ли научиться акушерским приемам без присутствия роженицы?

Задавшись этим вопросом, она создала свой первый манекен. Но не в полный рост – тканевый манекен с набивкой изображал таз женщины с фрагментами ног, приподнятых кверху с помощью металлических деталей и открывавших муляж женских половых органов. Внутри находилась кукла в виде доношенного младенца с тканевой пуповиной. Благодаря этому изделию мадам дю Кудре наконец могла продемонстрировать необходимые приемы посетительницам своих курсов, зачастую неграмотным. В самом деле: человек, не умеющий читать, не сможет найти нужную информацию в книге, однако передача знаний возможна и без этого! Мадам дю Кудре не остановилась на единственном манекене. Ее следующие «фантомы», еще более детальные, использовались для обучения анатомии и акушерству как студентов, так и будущих преподавателей ее методики, а также хирургов. Не все относились к внедрению столь неожиданных техник с пониманием, ведь теперь женщины могли массово пойти в медицину, которая до тех пор была по большей части мужской сферой!

Удивительная коллекция руанского Музея Флобера и истории медицины насчитывает множество других работ дю Кудре. Голова умершего в утробе младенца, исчерпывающе подробное изображение женских половых органов, как внутренних, так и наружных, – все это говорит о том, что мадам дю Кудре отлично знала свое дело и прекрасно разбиралась в женской анатомии. Детали манекенов могли подвешиваться на ленты и двигаться в зависимости от демонстрируемой стадии родов. В то время для того, чтобы принять роды, недостаточно было просто наблюдать за более опытным акушером: нужно было уметь ориентироваться на ощупь. Таким образом, манекены позволяли студентам подробнее ознакомиться с анатомией, а также быстро определить возможные причины осложнений и немедленно их устранить. Для достижения большей реалистичности она даже смачивала манекены – например, при демонстрации схваток или отхода вод.

На протяжении двадцати пяти лет мадам дю Кудре ездила по Франции с просветительскими лекциями и учебными манекенами. Очевидно, у нее была предпринимательская жилка: для полноты знаний она продавала манекены вместе с собственным учебником «Краткое пособие по акушерскому искусству» (L’Abrégé de l’art des accouchements). Все это произвело настоящую революцию. В то же время другая революция, а именно Великая французская, кардинально изменила жизнь мадам дю Кудре. После переворота она, получившая в свое время поддержку короля, оказалась в непростом положении и боялась, что новая власть не будет уделять то же внимание обучению акушерству. Ей было уже за семьдесят – весьма почтенный возраст для той эпохи; кроме того, она страдала от хронических болезней и лишнего веса, мешавшего ее путешествиям. Конец ее биографии плохо известен: вероятно, она умерла в 1790 или в 1791 году. Характер этой женщины, не раз описанный в архивных документах, не помешал распространению ее методики, которая значительно ускорила развитие акушерства в XVIII веке и помогла сократить количество районов Франции, в которых катастрофически не хватало больниц.

Биография мадам дю Кудре рассказывает нам о непростом пути женщины, применявшей прогрессивные для своего времени методики лечения. Кроме того, она иллюстрирует ту опасность, которую несет нехватка врачей и другого медицинского персонала в отдаленных районах, жители которых предоставлены на произвол судьбы.

Как я упоминала выше, существуют и другие «акушерские фантомы». Например, итальянская модель XVIII века также представляет собой женскую утробу вместе со сшитой из ткани куклой-младенцем, которую можно перемещать, демонстрируя аномальное положение плода во время беременности и особенно в момент родов. Эта модель, выполненная из дерева и меди, происходит из больницы Чеппо, основанной в XIII веке в городе Пистоя. Если вы думаете, что время акушерских фантомов давно прошло, вам достаточно пробежаться по специализированным сайтам: они покажут, что медицинские тренажеры не теряют актуальности.

1. Иллюстрации к «Краткому пособию по акушерскому искусству» Анжелики-Маргариты Ле Бурсье дю Кудре. Paris: Libraire Debure, 1777 г.

2. Мадам дю Кудре. Гравюра Жана Робера, XVIII в.

3. Копия учебного манекена мадам дю Кудре

4. Акушерские «фантомы» для учебных демонстраций из больницы Оспедале дель Чеппо. Италия, Пистоя, XVIII в. Они изображают в натуральную величину женскую утробу, фрагменты ног и наружные половые органы; внутри расположена фигурка ребенка, сделанная из столь же пластичного материала, что и другие части манекена

Тератологические коллекции

Во многих музеях и других анатомических коллекциях скелеты соседствуют с моделями из воска, однако есть и еще одна категория экспонатов, которая точно не оставит зрителя равнодушным.

В прозрачных емкостях, целиком или частично заполненных жидкостью, представлены музейные влажные препараты. Здесь заспиртованы тела не только животных, но и людей. Последние экспонаты порой выходят за рамки того, что принято называть нормальным: люди с двумя головами, дети-циклопы, шестипалые руки – все это часто встречается на выставках очень редкого жанра.

В то время как многие считают такие коллекции жуткими, важно понимать, что двигало их составителями, собиравшими примеры анатомических отклонений у людей, в особенности у новорожденных.

Чтобы понять навязчивый интерес человечества к природным аномалиям, нужно вернуться к древности – задолго до появления практики сохранения тел в банках. В мифах и религиозных текстах встречается множество упоминаний живых существ с физическими пороками, иногда достаточно серьезными. Такие отличия могли восприниматься как дар или же как проклятие. Как бы то ни было, судьба их обладателей была необыкновенной в хорошем или плохом смысле в зависимости от того, в каком обществе он родился. Иногда жизнь такого человека могла оборваться вскоре после рождения, если в его окружении считалось нормальным избавляться от детей с физическими отклонениями. Любые отличия от нормы многим виделись как признаки сверхъестественного.

Еще древнегреческие медики выдвигали первые теории, объясняющие рождение детей с анатомическими особенностями исключительно с физиологической точки зрения. Тогда было принято считать, что такие отклонения вызваны воздействием неких событий во время беременности. По этой логике, в физических недостатках ребенка были виноваты родители: семя отца считали испорченным, а мать подозревали в неосмотрительном поведении во время беременности или же в неправильном строении репродуктивных органов. Рождение ребенка с отклонениями теперь касалось не только его родителей, но и всего общества.

Римские хроникеры, описывающие рождение необычных детей, видели в этом предзнаменование будущих катастроф. Детей с анатомическими особенностями было принято бросать, против чего затем выступили христианские авторы; из-за этого в Средние века начались дискуссии относительно «монстров», их социального и религиозного статуса. Богословы спорили о наличии или отсутствии у них души. Будучи людьми, в глазах общества они тем не менее выпадали из этой категории, однако главным для средневекового мышления было то, чтобы они не нарушали общественный порядок. Иными словами, отношение общества к физическим деформациям не было однозначным, о чем говорят как мифологические, так и философские и научные источники; таким образом, изучение феномена «уродства» требует глубоких исследований в самых разных областях науки.

Но как эмбрионы и тела мертворожденных детей оказались в музейных витринах, у всех на виду? Я часто задавала себе этот вопрос во время исследований или посещения музеев. Честно говоря, я хожу по музеям и выставкам не ради этих экспонатов. Однако мне показалось важным упомянуть их в своей книге, чтобы их перестали воспринимать как неодушевленные объекты и понимали, как же они попали в музей.

Для ответа на этот вопрос нужно вернуться в эпоху развития анатомии, когда ученым было необходимо иметь под рукой материал для исследования и выработать способы его консервации. В ходе исследований в этой области научный взгляд на проблему пересилил предрассудки и верования. В XVI веке для замедления процесса разложения анатомических препаратов использовался спирт. За этим последовало несколько столетий экспериментов с другими жидкостями в попытках улучшить хранение биоматериалов. Теперь мы можем наблюдать эволюцию емкостей для хранения анатомических препаратов в зависимости от того, где выставлялись готовые экспонаты. Например, для Королевского кабинета редкостей порой изготавливались богато оформленные сосуды, тогда как коллекции сравнительной анатомии или эмбриологии использовали обычные стеклянные банки. Таким образом, теперь специалисты не только изучают сами экспонаты, но и составляют типологии емкостей, использовавшихся для их хранения.

В XVIII веке в среде медиков, анатомов и натуралистов усилился интерес к анатомическим деформациям, что можно наблюдать по сохранившейся переписке ученых и свидетельствам научных дискуссий с их особой риторикой. Затем, в XIX веке, тератология обрела новую жизнь благодаря появлению формалина и жидкости Буэна, позволивших дольше сохранять биологический материал.

Поиск причин, почему дети погибают в утробе или рождаются с патологиями развития, продолжался. После долгих веков господства разнообразных суеверий люди наконец начали понимать, что на развитие плода, по-видимому, влияют не только женские репродуктивные органы. Однако осознание этого заняло долгое время, поскольку анатомия женского организма во многом оставалась загадкой, несмотря на ее исследования во время процедур вскрытия. Помимо этих исследований и хранения препаратов с патологиями, в XIX веке разгорелся интерес ко всему связанному с «монстрами»: как мертвых, так и живых, их с самого раннего возраста показывали на ярмарках публике, жаждущей зрелищ. Мы поговорим об этом в одной из следующих глав.

Естественно-научные коллекции не утратили актуальности, перейдя из категории объектов исследования в музейные экспонаты. Развитие медицины в XX веке, в частности эмбриологии и методов медицинской визуализации, показало, что у патологий развития плода может быть множество причин, как генетических, так и связанных с внешним воздействием. Младенцы в формалине стали реликвиями навсегда ушедшего прошлого. Однако что теперь делать с этим неудобным наследием, сложным в хранении и неоднозначным с точки зрения этики?

Забытые на долгие годы, затерянные в музеях, испытывавших трудности с техническим обеспечением, финансированием и безопасностью, многие из этих экспонатов перешли в руки частных коллекционеров или же были безвозвратно утеряны за неимением средств для их сохранения. В самом деле, они требуют очень осторожного обращения, так как поврежденный контейнер или слишком быстрое испарение жидкости ставят под угрозу хранящийся в них препарат. Нельзя забывать и об опасности, которую представляют некоторые фиксирующие растворы, использовавшиеся в прошлом. Тем не менее в последнее время мы видим всплеск интереса к «редкостям» в целом и к анатомическим препаратам в частности, выставленным во многих музеях Европы. Некоторые французские музеи, в коллекции которых входят такие экспонаты, широко известны, но не во все из них открыт свободный доступ – вспомнить хотя бы парижский музей Дюпюитрена. Исследование естественно-научных коллекций продолжается, и уже самим фактом своего существования они значительно повлияли на историю изучения патологий эмбрионального развития.

Стоит обратить внимание на то, что сегодня эти анатомические препараты для многих остаются деликатной темой, вызывающей множество дискуссий по поводу этичности выставления их в музее или научного изучения. Некоторые недобросовестные журналисты до сих пор рекламируют такие коллекции, делая акцент на «уродстве» экспонатов, однако в XXI веке нам стоит изменить свой взгляд на эти препараты, по сути являющиеся человеческими останками. Я могла бы представить здесь те многочисленные фотографии, которые сделала в музеях и на выставках, однако, на мой взгляд, для иллюстрации этой главы хорошо подойдут и гравюры. Они показывают, что тератологические иллюстрации могли быть как технического характера, так и представлять собой самостоятельные художественные изображения, порой вдохновленные мифологией. В тератологических коллекциях нет ничего пугающего или уродливого – все зависит от вашего взгляда и от слов, которыми вы их характеризуете. Для себя я выбрала гуманистический подход.

1. Литография Делануа. Иллюстрация VIII из книги Изидора Жоффруа Сент-Илера «Общая и частная история аномалий организма человека и животных, или Трактат о тератологии» (Histoire générale et particulière des anomalies de l’organisation chez l’homme et les animaux, ou Traité de teratology. Paris: Baillière, 1832)

2. Литография Бенара и Фрея. Иллюстрация V к «Общей и частной истории аномалий организма человека и животных»

3. Ксилография из книги Якоба Руфа «О зачатии и рождении человека» (De conceptu et generatione hominis. Frankfurt am Main, 1580)

4. Тератологический гипсовый слепок: эмбрион сиамских близнецов (дата неизвестна)

5. Офорт к работе «Иллюстрации и описания» (Abbildungen und Beschreibungen) Самуэля Томаса Зёммеринга, XVIII в.