Текст книги "Пышка на пасеке (СИ)"

Автор книги: Жанна Софт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)

21

Савельев улыбается широко и открыто. Я смело обвиваю руками его шею, поглаживая короткие волосы на его затылке. От моих активностей, некрепкий узел полотенца распадается, уголок выскальзывает, и махровая ткань сползает по моему телу и, разумеется, поймать её не успеваю.

Саня вскидывает бровь и криво улыбается.

– Очень… достоверно проиллюстрировала, – с хитрой улыбкой замечает мужчина и прижимает к себе крепко.

Наши губы сливаются в поцелуе, пока я бесстыдно прижимаюсь к нему, совершенно обнажённая и благоухающая. Мужчина только и рад, что я вот так попалась. Впрочем, здесь ещё вопрос кто и кому попался.

Прижимаясь друг к другу, мы перебираемся на постель. Он экстренно стягивает футболку через голову, и я вдруг понимаю, что он всё же обманул меня и душ принял, возможно, даже дома. От соседа пахло мужскими средствами, и на теле ни грамма строительной пыли. Саня спешно рассёгивает джинсы, пока я неуклюже отползаю по кровати и любуюсь невольно. Его обнажённым по пояс я видела, но сейчас, когда Савельев приспустил джинсы, и моим глазам открылась более интимная часть мужского тела, в лицо ударило жаром. Прикусив нижнюю губу, смотрю на соседа, и сама себе не верю. И как мы дошли до этого?

Сана становится коленками на матрас и кладёт руки на мои плечи, поглаживает нежно, склоняется к шее. Целует, пробуждая толпы горячих мурашек. Тело напрягается, соски возбуждённо твердеют. Он шепчет мне сладкие непристойности, прижимая к матрасу, и касается там, где давно никто не касался. Всхлипываю от сладостного восторга, тут же закипая. Савельев оказался нежным и знающим любовником, и, дорвавшись до сладкого, мы не могли оторваться друг от друга. Делали только перерыв на короткий сон. Половину дня и всю ночь, мы одаривали друг друга оргазмами, а наутро всё же проголодались.

Заказали пиццу и отправились завтракать на середину озера, взяв в прокате лодку.

Я всё же надела тот сарафан, который выбрала и шляпку от яркого жаркого солнышка.

Саня сидел на вёслах, и при каждом движении, мышцы на его руках бугрились и перекатывались, услаждая мой взор. И напоминая о других мгновениях, когда я созерцала его физическое совершенство.

– А ты очень плохая девочка, Катюха, знаешь? – встретив мой взволнованный взгляд, говорит Саня.

Я тут же смущаюсь и краснею.

– Почему это? – всё же спрашиваю, решив биться за свою честь до конца.

Возможно, в постели я была слишком не сдержанна и смутила его? Да, в последнее время живу без тормозов, так как хочу. Отпустила те комплексы, что невольно поселила во мне мать. У неё всегда были мысли, которые она с радостью озвучивала, что я могла бы быть ещё красивее и успешнее, если бы сбросила килограмм тридцать, а лучше сорок. И на спорт бы ещё походить, и вообще. Следить за собой надо!

А мне было хорошо и так! Нет, я не спорю, за собой следить надо. Но так вкусно – вкусно поесть!

– Потому что, в тихом омуте черти водятся! – продолжает свою мысль Саня, пока я принюхиваюсь к ароматам пиццы, коробка с которой стоит в середине лодочки и ждёт, когда мы выберем более уединённое и живописное место, чтобы покушать.

Хмурюсь, в попытке понять суть брошенной им фразы. Но Савельев понимает и продолжает свою мысль:

– Говорю, что ты меня удивляешь постоянно.

Да, я такая!

Широкая улыбка отправляется в подарок собеседнику. Мужчина оставляет весло на миг и поглаживает моё колено, а я целую его смело и трепетно.

Лодка наша прибивается под тень раскидистой ивы, что нависает над гладкой поверхностью воды, и Савельев сушит вёсла. Достаёт бутылочку вина, пару бокалов, пока я раскрываю пиццу и готовлю салфетки.

Как же хорошо!

Мужчина наполняет наши бокалы и один протягивает мне.

– За тебя, – говорит вдруг, – спасибо, что появилась в моей жизни и внесла в неё столько разного и интересного!

Уж не знаю, как реагировать. Сначала, конечно, сильно смущаюсь. Потом думаю, а ведь он прав – и горжусь собой. Потом вдруг начинаю волноваться. А что, если ему эти качели успеют надоесть?

Подношу бокал к губам и смотрю на любовника с подозрением.

– А Жанна твоя, разве не такая?

Возможно, говорить о бывшей в такой романтичный момент, было глупо, но кто меня остановит?

– Не такая, – отрубает Саня, – ну то есть другая. Её суета меня бесила и раздражала. А твоя – нет.

Скептично приподнимаю брови. Ох и лис!

– Ну, это пока, – хочу подвинуться к мужчине, но лодка угрожающе качается.

– Осторожно, – замечает сосед.

– Ага, – но я продолжаю осторожно подбираться к мужчине, опрометчиво решив, что физика, гравитация и закон Архимеда мне, нипочём.

Разумеется, от моего веса, плюс мужчина, лодка угрожающе кренится. Саня пытается остановить меня, привстаёт на встречу, но поздно. Лодка цепляет воду и опрокидывает, вместе с нами.

С протяжным визгом лечу в воду, осознавая, что горбатого только могила исправит. Рождённый ползать летать не может и так далее.

Зеленоватая вода озера смыкается над моей головой, погружая в ватную тишину. Щупаю дно внизу, но не нахожу. Глубокое озеро, однако! Главное – не паниковать!

Сильная рука хватается за меня и легко, и почти непринуждённо ставит на илистое дно. Запоздало осознаю, что, вероятно, гребла куда-то вбок, а не наверх, поэтому не могла встать и выбраться из ловушки, которую сама себе и устроила.

Отфыркиваюсь от воды, стираю мокрые волосы, налипшие налицо.

– Я всё ещё не раздражаю? – с широкой улыбкой спрашиваю, пока Савельев, посмеиваясь, смотрит на меня.

Вода стекает по его лицу.

– Да ты мастер спорта по попаданию в нелепые ситуации!

– Это называется «экстравагантная»!

22

Это были два волшебных дня, в течение которых у меня выпал шанс узнать Савельева получше. И чем больше я общалась с ним, тем более притягательным он казался. Внимательный и спокойный, Саня дарил удовлетворение и покой. И даже мой кульбит с лодкой не заставил его разозлиться. Удивительная выдержка.

К вечеру второго дня мы всё же выбрались обратно, домой. Едва наши дачи показались в поле зрения, я сразу отметила свет в окнах. И машину родителей у забора. Всё-таки примчались.

– Мои здесь, – выдыхаю взволнованно, уже предвкушая их волнение по поводу моего отсутствия.

Савельев кивает понимающе.

Он паркуется возле своего двора, а я спешно выбираюсь из салона автомобиля и несусь к заборчику. Мама, услышав машину и выглянув в окошко, замечает меня и выбегает на крыльцо.

– Катя!

Сбе́гает по ступенькам стремительно и хватает меня в объятия, словно мне пять лет. Чувствую сильный запах "корвалола".

– Как ты нас напугала! Где ты была?! – потом мама замечает за моей спиной виновника исчезновения и тяжело вздыхает, – Отец мне так и сказал, что возможно вы вместе с соседом выехали, но я сказала – Катюша не такая.

– Мам! – возмущаюсь с широченной улыбкой, – Мне уже давно не пятнадцать!

– Но я всё равно волнуюсь за тебя, – она поверчивается к Сане, – Ольга Николаевна, мама Кати, – строго сообщает родительница и пожимает руку мужчине.

Сосед широко улыбается.

– Так вот, в кого Катерина – такая красавица, – вворачивает комплимент, – Александр, сосед.

Мама оглядывается на соседний домик, который Савельев презентовал не без гордости и возвращает своё внимание к нам. Чувство такое, словно мне и правда снова пятнадцать и меня поймали с поличным.

– Что же, сосед Александр, стоило всё же Катерине дать возможность взять телефон, – мама пытается быть вежливой, но я совершенно отчётливо вижу, буквально ощущаю кожей её негодование.

Впрочем, женщина тут же отвлекается на мерное жужжание пролетавшей мимо пчелы. Бледнеет слегка и снова строго смотрит на меня, потом на Саню.

– Вы тот самый пасечник! – осознаёт с приличным опозданием родительница.

Ей на подмогу выходит мой папа. Как всегда, расслабленный, и умиротворённый. Футболка привычно растянута на пивном брюшке, залысина поблёскивает в лучах заходящего солнца.

– Да, – снова широко улыбается Савельев, – Это я и есть, – и переводит взгляд на отца, протягивает руку для пожатия, – Пасечник Александр Савельев.

– Иноземцев, – коротко бросает батя, – Юрий Валерьевич.

– Хорошая фамилия, – пожимая руку отца, комментирует Савельев.

Мама скептично вскидывает бровь.

– Вы даже фамилии нашей не знаете?

– Не до этого было, – брякаю в ответ и тут же смущённо краснею.

Ольга Николаевна закатывает глаза, а я понимаю свою непростительную ошибку. И что мама только подумает о происходящем?

– Вы давно приехали? Я не хотела вас пугать, правда, – извиняющимся тоном тараторю.

– С утра, – лениво отвечает отец, извлекая папироску, – но решили, что если до вечера не вернёшься, полицию вызывать.

– Они бы не приехали, – замечает Саня, – минимум три дня надо ждать, если взрослый пропал.

Родители переглядываются, а я готова под землю провалиться просто.

– Идёмте в дом, – спустя неловкую паузу говорю им, – покажу, что мы успели сделать.

– Мы уже посмотрели, – отрезает мама и снова отмахивается от чего-то жужжащего, – Катерина, как ты живёшь среди всей этой грязи и главное – пчёл?

– Я выдал ей специальную шапку для огорода, – спешно говорит Саня, пока мы чинно следуем к моей даче, а пёс гарцует вокруг машины, гоняясь за бабочками.

– Это всё равно очень опасно! Дурная идея была отправлять тебя сюда, – тоном, не терпящим возражений, замечает мама, – Мы с папой посоветовались и решили, что ты пока поживёшь у нас. Поищешь работу, а потом, как начнёшь зарабатывать, найдём тебе квартиру под съём…

– Нет, – перебивает вдруг Саня, – Это исключено.

Батя удивлённо оглядывается на Савельева, едва не выронив изо рта свою сигаретку. Мама вскидывает брови и поджимает губы недовольно.

– У нас с Катей всё серьёзно. Давайте не будем торопить события? И потом не думаю, что правильным решением будет ехать в город ночью. Оставайтесь. Посидим, познакомимся поближе, – миролюбиво говорит сосед, вглядываясь в лицо Ольги Николаевны, безошибочно определив лидера нашей небольшой группки.

Я только и успеваю смотреть то в одну, то в другую сторону.

– Для Кати находится здесь опасно для жизни! – тут же взвилась мать.

– Ну, до этого же мы как-то справлялись, – замечаю вяло и касаюсь плеча своей родительницы.

Иноземцева, словно бы вынырнув из пучины волнения, смотрит на меня удивлённо. Потом вздыхает тяжело.

– Не знаю, что даст ночёвка в этой разрухе, которую вы устроили, но отцу и правда в ночь ехать нельзя. Зрение уже не то, – мама смахивает невидимую соринку с моей футболки, и переводит строгий взгляд на Саню, – Но если, как вы говорите, у вас всё серьёзно, придётся избавиться от пчёл.

Вскидываю глаза на Савельева. Тот виду не подаёт, но я догадываюсь, что подобное развитие событий, вероятно, шокирует его. Я и сама не раз думала о том, что, если вдруг случится чудо и у нас всё срастётся, как я смогу жить среди потенциальной угрозы своей жизни?

Улыбка Савельева стремительно меркнет.

– Вы готовы к этому, Александр?

– Лёля, не дави на парня, – вступается папа, пока я с тревогой кусаю губы.

Мама, с изяществом бульдозера принялась топтать всё, что нам с таким трудом удалось построить. Прежде я её такой черты не замечала, но что произошло сейчас? Или она всегда такой была?

– Идём в дом, – настаиваю я, спешно подталкивая родителей.

Савельев отстаёт, потому что у него звонит телефон. Он извиняется нам в спину и медленно следует к своей даче, чтобы загнать машину и покормить животных. Пока мы отсутствовали, за курочками присматривала соседка.

Когда Саня скрывается из виду, мама поворачивается ко мне.

– О чём ты только думаешь? Я понимаю, мужчина вскружил тебе голову, но…

От удивления я даже рот приоткрыла.

– Что «но», мам?

Меня поражало то, как вдруг я снова стала на попечении родителей. И это когда не за горами тридцатник.

– Но, ты ведь не думаешь, что это всерьёз? И что это за женщина была? Которая встряла в наш с тобой разговор?

Я мрачно смахиваю строительную пыль со стульев и предлагаю родителям сесть. Набираю в чайник воду и не тороплюсь с ответом.

– Ну ма-аа-ам, – протягиваю устало.

– Что, мам? У тебя уже был один неудачный брак! – махом запрыгивает на своего любимого коня Ольга Николаевна, – И что из этого вышло? Я внуков хочу!

Папа садится, кряхтя и скрестив руки под грудью, дымит, сощурившись почти истлевшую сигаретку.

– Ну тогда, может, не надо, мешать? – задаю вполне резонный вопрос.

Мама кидает на отца быстрый взгляд, в поисках поддержки. Тот только многозначительно вскидывает брови, вздыхает и встаёт, следуя к моим стенам. Судя по его одежде, весь день он не сидел сложа руки, а продолжил наше с Савельевым дело.

Осознав, что помощи ждать неоткуда, родительница тоже вздыхает и качает головой.

– Нет, я понимаю тебя, – говорит она сдержанно, – Он очень красивый мужчина, видный, рукастый…

Перечисляя очевидные достоинства Савельева, она пытается мне что-то завуалированно сказать. И по мере того как мама делает длинную паузу, я вдруг понимаю, к чему она клонит. Она намекает на то, что такой распрекрасный Савельев во мне нашёл? Так, что ли?

От обиды тут же начинает щипать глаза. Часто моргаю, чтобы скрыть подступающие слёзы.

Мама тут же понимает моё состояние.

– Только не обижайся, Катюнь. Но он ведь даже от пчёл не готов отказаться, ради тебя. Разве это не тревожный сигнал? Ты здесь оказалась рядом, одинокая, и обделённая мужским вниманием. Я просто хочу уберечь тебя от боли!

Начинает свистеть закипающий чайник, я порывисто выкручиваю огонь на старой плите и пулей выскакиваю из дома, не желая показывать слёз. А ведь мама права. Всё так и есть!

Я просто удобная. Именно так Савельев и сказал Диме. И ведь прав! Мне так польстило его внимание, что даже не удосужилась задаться простым вопросом.

Стою в огороде, закрыв лицо руками. Смеркается, и всё как будто замирает в ожидании наступления ночи. Слышу шаги Савельева и спешно вытираю влагу со щёк.

– Кать? – с опаской зовёт он, приблизившись к забору, – Всё нормально?

Не желаю показывать ему собственных волнений. Да и что я могу сказать? Спросить прямо? Вряд ли он ответит правдиво.

– Да, всё хорошо, – приближаюсь и опираюсь на забор, глядя на него снизу вверх.

– Здесь такое дело, – начинает мужчина осторожно, – Жанна опять объявилась. У неё там что-то опять проблемы какие-то. Едет сюда, на автобусе. Просится переночевать.

Ах, вот оно что. Ну конечно, бывшая просто так не отстанет.

– Просила встретить её возле остановки. Ничего, если я сегодня не смогу с вами побыть?

Улыбаюсь ему нежно, кладу руку на ставшей такой родной, мужскую щеку.

– Ты такой хороший, – замечаю устало, едва сдерживая слёзы.

Саня нежно ловит мою ладошку и целует осторожно внутреннюю её часть.

– Ты чего, Катюх? – уловив моё грустное настроение, спрашивает вдруг посерьёзнев, – Из-за предков расстроилась?

Пожимаю плечами устало.

Он делает вид, что вопроса про пчёл просто не было. Забавно даже. Какие вопросы он ещё будет игнорировать?

– Нет, всё хорошо. Занимайся бывшей, а я завтра утром выпровожу родителей, – говорю устало, – Ты был прав. Нам и правда просто не дают побыть вдвоём, – пытаюсь шутить, но выход невероятно уныло.

Савельев кивает, но поглядывает на меня с опаской. Снова не поймёт, в чём проблема. Я уже знаю этот его взгляд. Мы воровато целуемся через забор и возвращаемся каждый в свой дом.

23

Ночь проходит беспокойно. Я не могу уснуть и то и дело пытаюсь прислушаться к тому, что происходит в соседнем дому. Жанна приехала? Они спят в одном доме? В одной кровати? Они занимаются любовью? Это можно считать изменой?

Ворочалась, ворочалась и сама не заметила, как уснула. Постелила себе на матрасе прямо на полу в кухне. Мама легла на диване, папа – в машине, благоразумно решив, что там ему будет куда удобнее.

Разумеется, о том, что бы переночевать у Сани даже речи не велось.

Проснувшись утром, по уже сложившейся традиции, спешу к соседу выпить утренний кофе и разузнать, что хотела Жанна. Чего греха таить – я от ревности чуть с ума не сошла.

Поднимаюсь на крыльцо мужчины, отмечаю, что его не видно нигде. Да и Чак не встречает меня.

Толкаю двери, чтобы войти, и замираю на пороге, поражённая увиденным.

Жанна пляшет у плиты под умную колонку. В футболке Сани, на голое тело, растрёпанная, довольная.

Отступаю удивлённо, окончательно растерявшись. Это как так?

Бывшая Сани замечает меня наконец и просит колонку остановиться. Она откидывает чёлку, слегка запыхавшись, и удивлённо вскидывает брови.

– Привет. Ты что хотела?

– Где Савельев? – охрипнув от волнения, спрашиваю женщину.

Та деловито ставит полную тарелку французских тостов на стол и слизывает с пальцев загустевшую яблочную карамель. Думает пару минут и кривит губы в улыбке.

– А ты как думаешь?

Мрачнею, не в силах справиться с навалившимися эмоциями. Жанна смотрит с усмешкой и пожимает плечами, облокотившись о столешницу.

– Да, вот такие мужчины. Непостоянные.

Хоть она и пытается показать грусть, в её глазах вижу торжество и довольство собой.

– Ладно, – киваю устало, – Скажешь, что я заходила.

Отступаю на крыльцо, а на душе отвратительно. Хоть головой и понимаю, что он просто не мог сделать этого. Не такой человек. Но с другой стороны, а разве я настолько хорошо знаю Савельева, чтобы быть уверенной на все сто процентов?

Разворачиваюсь, чтобы уйти, и встречаю маму. Она стоит на территории моей дачи, с полотенцем на плече, вопросительно взирая на меня.

Я спускаюсь спешно и иду к своему участку, а мама мне навстречу.

– Что там? – нетерпеливо спрашивает она, – Что ты там увидела?

– Ничего.

Вот что действительно не сто́ит говорить матери.

Та подозрительно щурится.

– Я же вижу, что ты расстроена, – мама тянется ко мне рукой, но я обхожу её по дуге.

Меня сильно разозлило её поведение и то, с каким пренебрежением она отнеслась к моему роману с соседом, совершенно уверенная, что я банально недостойна этого мужчины. Хотя что в нём такого особенного?! Обычный кобель, каких десяток!

– Поехали домой, – выпаливаю вдруг, – мне надо обои выбрать, – спешно добавляю, – И карнизы новые хочу.

Мама удивлённо кивает и не говорит ни слова, заметно сникнув. Удивительно, сама сначала рушит всё, а потом расстраивается, что мне плохо! Разве я раньше этого не замечала?

Мы завтракаем и начинаем собираться.

С грустью поглядываю на почти законченную штукатурку и думаю, что слишком наивная, возможно. И как можно было поверить в то, что меня вот так просто может полюбить нормальный парень? Я ведь толстуха. Жиробасина. Чучело. Или как там Димка говорил?

Складываю самое необходимое в сумку и думаю, сбежать насовсем не получится, так что у Сани будет шанс оправдаться. И я, конечно же, поверю ему. Потому что слишком сильно влюбилась. Но разве это правильно? Верить кому-то, больше, чем собственным глазам?

Папа, почёсывая пузико, потягивается на крыльце, пока мы с мамой складываем сумки в багажник автомобиля.

Едва я ставлю свой скромный набор, в начале улицы появляется машина. Моё сердце пропускает удар, потому что я узнаю́ пикап Савельева. Из багажника торчит довольная морда Чака.

Так их не было здесь?

Саня, при виде нас и полного багажника сумок, хмурит брови. И я не сразу замечаю за ним ещё один автомобиль, с прицепом.

Савельев паркуется и подходит к нам.

– Доброе утро, – смотрит на мою мать, – Уже уезжаете?

Ольга Николаевна удивлённо смотрит на мужчину, потом на Чака, что лихо выпрыгивает из довольно высокой машины и спешит к нам, потом на второго водителя – деда с длинной белой бородой, который кряхтя выбрался из-за руля.

– А у вас и сегодня гости? – едко спрашивает мама, не желая отвечать прямо на вопрос соседа.

Тот, словно бы и вовсе забыл о сопровождении, оборачивается и, хмыкнув, говорит:

– Да, ездил в город по делам и заодно прихватил нового собственника моей пасеки.

Саня переводит на меня взгляд, с мягкой улыбкой.

– На самом деле, как только тебя в больницу положили тогда, пасеку выставил на продажу. Просто говорить не хотел, чтобы ты не думала… – запинается, переводит взгляд на мою мать, потом снова на меня, – хотел, конечно, иначе всё тебе рассказать, но раз пошли такие дела.

Отчаянно пытаюсь спрятать слёзы умиления, но получается не очень.

Саня оборачивается к старику.

– Фёдор Петрович, буквально две минуты.

Старичок, покивав, достаёт папироску, пока я переглядываюсь с матерью. Та тоже заметно поплыла.

От царившей снаружи суеты, на крыльце показывается Жанна. Всё в том же образе, с довольной улыбкой. При виде нас всех откусывает гренку и жуёт, задумчиво разглядывая происходящее.

Окинув её взглядом, смотрю на Саню, а тот вздыхает тяжело и тихо отвечает на мой невысказанный вопрос.

– Я уехал вчера вечером, почти сразу, как мы расстались. Заплатил за квартиру бывшей, перетащил кое-какие её вещи тяжёлые, проверил свою квартиру. Переночевал. Встретился с Петровичем и приехал.

Это оправдание и вполне логичные действия Сани заставляют меня ощутить себя настоящей идиоткой, которая позволила хитрой и такой изобретательной женщине, как Жанна, загнать себя в ловушку. И поверить в то, что она хотела.

Порывисто обнимаю Савельева.

– Так ты с ней не спал? – спрашиваю в самое ухо мужчины, зажмурившись от ужаса, что смогла только допустить эту мысль.

– Конечно же, нет, Катюнь. Я тебя люблю.

– Правда?

Он хрипло смеётся в ответ.

Два месяца спустя

Саня затягивает в дом последний после реставрации стул и ставит у кухонного столика моей дачи. Я окидываю взглядом помещение и радостно фотографирую для своего блога, который стал на удивление перспективным. Мои переделки и реставрации понравились аудитории и пара видео даже попали в топ.

– Закончили? – довольно улыбаясь, говорит Савельев и опускается на этот самый стул.

Только сейчас понимаю, что он надел свежую футболку, а шорты сменил на джинсы.

– Кажется, да, – плюхаюсь на стул напротив и стягиваю ставшую привычной, косынку с волос.

– Ольге Николаевне не забудь скинуть, а то волнуется, наверное, – усмехается мужчина, скривив губы.

Отношения у них довольно натянутые. Мама его в чём-то подозревает, но однажды, слегка выпив, она призналась, что не верит в то, что такие, как Савельев существуют в реальной жизни. Поэтому не подпускает к себе. Очень уж хороший.

Понимаю мамины опасения, но и у Сани были недостатки. Например… ну, у него слишком обаятельная улыбка. И он разбрасывает грязные носки по дому, и забывает тюбик с пастой закрутить.

– Ладно, – скидываю маме фото и только потом, вдруг приглядевшись, на снимке замечаю странный свёрток на столе, которого не было, до появления стула у стола, – Ой, подожди. Надо переснять, здесь что-то…

Поднимаю глаза на неизвестный предмет и тянусь к нему рукой. В пергаменте, который стал ультрамодным для цветов, рукой, я нащупываю маленькую коробочку. Испуганно вскидываю глаза на Савельева.

Тот улыбается широко и кивает. Мол, открывай.

Дрожащими руками распаковываю свёрток. Там, и правда крошечная коробочка.

Саня вдруг сползает со стула на одно колено передо мной.

– Екатерина Юрьевна, – начинает он торжественно.

– Да ну! – недоверчиво издаю я, открывая коробочку и краем глаза поглядывая на Саню.

– Ты... станешь моей женой?

Ком вырастает в горле от удивления, восторга, и страха, что вдруг навалился. Разве можно быть настолько счастливой?!

– Ты… серьёзно?

Саня пожимает плечами.

– Ну да, а чего тянуть? Я детей хочу. Твоя мать – внуков. Считаю, здесь всё единогласно. Осталось только тебе «да» сказать. Без пчёл у меня много времени освободилось, так-то…

Немного хмурюсь, вдруг осознавая, что это, видимо, надо пчёл благодарить за предложение Савельева.

– Хочешь сказать, что я теперь – твоя пасека?

Он улыбается и качает головой.

– Ну ты, как всегда, согласна или нет?

Бросаюсь на шею Савельеву и жадно целую. Интересно, это сойдёт за ответ?