Текст книги "Пышка на пасеке (СИ)"

Автор книги: Жанна Софт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

11

Танец получается сверхактивным. Савельев неплохо двигается, а наше появление на танцпол не ускользает от глаз окружающих, в том числе и Василисы с подружками. Лена и Таня смотрят на меня с блеском в глазах и каким-то особенным торжеством. Будто это они умудрились вытянуть Саню на свиданку, а не я. Василиса, краснея и бледнея, созерцает мои дикие танцы. А мне так смешно, что не могу ничего с этим поделать. Хохочу в голос, от триумфа, веселья и отличной компании. Сосед выдаёт такого гопака, что глаз не отвести.

Пытается в какой-то момент схватить меня в объятия, но я изящно выскальзываю и продолжаю кружиться, заражая отличным настроением толпу. Танцующих становится всё больше, а солнечного света– всё меньше.

Для моих форм подобные танцы, безусловно, кощунственны. Я устала и вспотела, дыхание сбивается и надо срочно отдохнуть. Незаметно смешиваюсь с толпой и выхожу из танца, юркнув в лесок, дабы остыть и перевести дыхание. Но Савельев тут как тут.

– Сбежать от меня решила? – опьянённый весельем, спрашивает мужчина, следуя широкими шагами за мной.

Ускоряюсь, решив оторваться от столь навязчивого, но, безусловно, приятного внимания. Савельев следует за мной, вероятно, в нём взыграл дух охоты. Смеюсь, возбуждённая этой странной игрой. Сосед ловит меня, прижав к берёзке. Нависает, пока лучи закатного солнца очерчивают его завившиеся от влажности у реки и безудержных танцев, волосы. Смотрю на мужчину, не в силах перестать улыбаться. А он нагло лезет целоваться, словно бы право имеет. Не то чтобы я сильно против, но чёрт возьми, поиграть в недотрогу немного можно. С первой попытки целует подставленную мной щеку, со второй – в нос. Хохочу, продолжая отворачиваться, пока не сдаюсь и наши губы встречаются в самом, что ни наесть настоящем поцелуе. Саня целуется отменно, заставляя забыть, что мы совсем близко к основной толпе веселящихся дачников, и вообще едва знакомы.

– Эм, простите, что помешала.

Савельев оборачивается на женский голос и окидывает неприязненным взглядом Василису со своей свитой, что дерзко ворвалась в довольно интимный момент.

– Кать, он к тебе пристаёт? Мужчин позвать? – Васька не верит своим глазам и продолжает гнуть свою линию.

Я растерянно выглядываю из-за соседа и спешно качаю головой.

– Пристаёт, – киваю, улыбаясь, – Но я не против. Не надо никого звать.

Саня тоже улыбается, возвращая всё своё внимание мне.

– Точно? – не унимается бывшая подруга, – Есть ощущение, что тебя надо спасать из этих лап.

Савельев тяжело вздыхает, опуская руки, отходит от меня, явно недовольный тем, что девушки испортили нам всё веселье.

– Слушай, – угрожающе начинает мужчина, обращаясь к говорившей, но я спешно выступаю вперёд, отгораживая его от девчонок.

– Всё в порядке, Вась. Мне весело и так, за меня можешь не волноваться. Я девочка взрослая, и знаю, что делаю.

Василиса окидывает взглядом меня, потом соседа и отвечает сварливо:

– Не очень похоже.

Таня с Ленкой переглядываются и, не сговариваясь, тянут Ваську за руки обратно на площадку, где проходил праздник.

– Тем не менее это так.

– А как же твоя репутация, Кать? Хочешь быть «одной из»?

На этот раз я тяжело вздыхаю. И скрестив руки под грудью, говорю цитатой из фильма:

– У меня такая репутация, что уже давно пора… скомпрометировать.

Савельев хмыкает, но молчит. Неужели Васька так взъелась на него из-за несостоявшегося романа? Или там было всё немного серьёзнее?

– А ты мажора-то своего привела? – вдруг говорит сосед, заставляя меня напряжённо вслушиваться в его голос, выискивая нотки обиды.

Василиса вспыхивает и позволяет подругам себя увести. Но всю дорогу, она оглядывается раздражённо в нашу сторону.

Когда шаги подруг затихают, я перевожу взгляд на Саню. Тот смотрит в сторону, куда ушла Васька и подружки, и раздражённо откидывает травинку, что крутил в руке.

– Надо быть более разборчивым в связях, Александр Сергеевич, – говорю поучительно, всё ещё пребывая в восторженной эйфории от происходящего.

Я ведь для этого его сюда и привела. Значит, план сработал. Можно быть довольной.

Сосед переводит на меня помутневший от злости взгляд. Я, неготовая к подобному, замираю. Улыбка сползает с губ. Понимаю, что сказала что-то не то.

– Есть люди, – начинает он устало, но судя по вздувшейся венке на шее, очень зол, – которые сами жить спокойно не могут и другим не дают.

Вскидываю удивлённо брови, не очень понимая, о чём говорит.

– Да, каюсь. Повёлся на миловидную девчонку, – признаётся неожиданно, – она яркая, активная, смелая. Мне показалось, что можно провести время, не более.

Вдруг понимаю, что настал момент истины, и я сейчас услышу его вариант развития событий в развёрнутой форме. Ну, или оправдания?

– Никогда не рассматривал отношения с Василисой, как что-то серьёзное. Да и люди говорят…

Вскидываю руки, останавливая его речи. Образ рыцаря стремительно мерк, и мне это уже не нравилось совершенно.

– То есть ты решил просто поразвлечься? – уточняю строго.

Сосед вскидывает удивлённо брови, тоже улавливая перемену в моём настроении.

– И со мной тоже? – выпаливаю тут же, прекрасно понимая, что, даже если и так, он никогда не признается.

Сосед смотрит на меня сосредоточенно, вдруг осознавая, что попал в ловушку, и любой ответ приведёт к взрыву. Трёт задумчиво подбородок, смотрит поверх моей макушки куда-то в сторону.

Потом, осторожно говорит:

– Что плохого в том, что бы искать женщину, которая тебе подойдёт?

Хороший вопрос. Только мне не нравится формулировка. Мы же не туфелька Золушки, которую можно примерить. Но посыл ясен.

Свожу брови к переносице задумываясь. То есть, есть такой вариант, что я тоже могу не подойти? Открываю рот, чтобы высказать этот самый вопрос, но Саня вдруг делает ко мне шаг, заставляя забыть обо всём и спешно говорит:

– Давай не будем торопить события и делать какие-то выводы? Нам ведь просто хорошо было. Сегодня. Сейчас. До её появления?

Здесь он прав. Проявить чудеса понимания или психануть и сбежать в закат?

12

– Здесь ты прав, – киваю со сладкой улыбкой, – хорошо «было», а теперь хочется уйти.

Савельев тяжело вздыхает, но всё же кивает. Обратно мы идём, уже не придерживая друг друга трепетно за руки.

Мне почему-то как-то неприятно на душе, даже причин этого понять не могу. Ревность может быть?

Саня молчит, сунув руки в карманы штанов.

Мы доходим до наших дач и он, замедлившись, смотрит на меня. Я на него, задумчиво.

Возможно, он во всём прав. Мне нравится Савельев, и его знаки внимания. И вообще – весь он. Но вот что-то всё-таки настораживает. Почему он открыт ко мне? Обычно девушки вроде меня отпугивают парней.

– Ты любишь толстушек? – вдруг спрашиваю, и сама офигеваю от собственной прямоты.

Савельев вскидывает удивлённо брови. Потом медленно оглядывает меня с ног до головы, задержав взгляд чуть дольше дозволенного на груди, и наконец, добирается с трудом до глаз.

– А ты себя к кому относишь? Мне ты нравишься, – говорит сосед с улыбкой.

Вот же ужак хитрожопый! И здесь выкрутился!

– И чем же я тебе нравлюсь? Показала себя с худшей стороны ведь.

– Ну, если это худшее, что в тебе есть, то беру не глядя, – тянет ко мне свои лапищи здоровые, подвигает к себе снова, словно бы и секунду без обнимашек со мной прожить не может.

Ох и коварный, продуманный тип.

– Постой, – хлопаю пасечника по рукам, – ты ведь сам сказал, что не будем торопиться.

– Передумал, – нагло отвечает мужчина и всё же, добивается, прижимает меня к себе так сильно, что грудь сплющивает о него.

Я вспыхиваю, вдруг ощутив некоторые подробности мужской физиологии.

– Александр Сергеевич! – пытаюсь говорить строго, но почему-то хихикаю.

– Катя? – мужской голос заставляет нас оглянуться.

Из полумрака улочки следует прямиком к нам мужская фигура.

Я пытаюсь понять, кто это, но не получается от чего-то. То ли от удивления, то ли от осознания невероятности происходящего.

– Дима? – выдыхаю с долей недоумения.

Савельев молча и терпеливо ждёт разъяснений, впрочем рук не разжимая. Их спешно убираю я, словно бы меня поймали с поличным на измене. Саня удивлённо вскидывает брови и переводит взгляд с меня на моего бывшего мужа и обратно.

– Что ты здесь делаешь?! – воинственно интересуюсь.

Уж кого я точно не ждала, так это его.

– Приехал забрать тебя домой, – говорит уверенно, словно и правда сможет это сделать.

Закипаю мгновенно, но сил на разъяснения нет.

– Спокойной ночи, – говорю Савельеву, разворачиваюсь на пятках и решительно следую к дачному домику, игнорируя Диму, что замер растерянно у забора.

– Я её муж, – поясняет он моему соседу, и набравшись смелости, открывает калитку, чтобы войти.

– Бывший! – поясняю с крыльца и шарю в сумочке в поисках ключей от дома, – И я тебя не приглашала!

Краем глаза вижу, как Савельев тоже идёт следом за моим бывшим. Однако мне ещё этого не хватало.

Отпираю замок двери и разворачиваюсь к мужчинам, желая показать, что им здесь не рады. Обоим.

Они останавливаются, вдруг осознавая, насколько угрожающе я выгляжу. Переглядываются.

– Кать, давай поговорим? – виновато просит Дима.

– А куда твоя Ангелина подевалась?

– Это было ошибкой, – начинает он, – Она такая же, как все остальные, не знаю, о чём я только думал…

– Зато я знаю!

Кидаю быстрый взгляд на Савельева, пытаясь показать ему самое типичное рассуждение мужчины.

– Выбирал себе подходящую женщину, видимо!

– Каать, – тянет Дима с надрывом, – Хочешь на коленки перед тобой встану?

– Нет! – в один голос говорим с Савельевым и снова переглядываемся.

Дима смотрит на меня, потом на него и снова на меня.

– А это ещё кто такой? – разглядев в себе «альфа-самца», спрашивает бывший.

– Не твоё дело! – рявкаю обиженно мужу и быстро захожу в свой домик, плотно захлопнув двери перед носом сразу двоих мужчин.

Дверь-то я закрыла, но сама осталась стоять. И подслушивать. И подглядывать в крошечное оконце на двери.

Дима поворачивается и утыкается в грудь Савельева. Муж мой гораздо ниже соседа, и довольно субтильный, поэтому это выглядит довольно уморительно.

– Поезжай домой, Дима, – мрачно говорит сосед, – тебе здесь не рады.

– А ты тут типа главный? – поверив в себя, спрашивает бывший набычившись.

Не замечала за ним прежде подобного поведения, и это немного напрягало.

– Главный, – согласно кивает мужчина, – так что давай. Вали.

– А то что?! – Димка скидывает с плеча сумку, будто готов принять удар.

Это всё мне совершенно не нравится.

– Хочешь узнать? – также воинственно спрашивает Саня, и совершает круговое движение мощными плечами.

– Да, давай, покажи! – задирается, словно ребёнок Димка.

Нет, ну ей-богу, с ума сошли.

– Ты только что лапал мою жену! – возмущённо озвучивает увиденное бывший.

– Она тебе больше не жена, – парирует пасечник.

И Дима совершает огромную ошибку, потому что вдруг вскидывает руку и пытается ударить соседа своим тощим кулаком. Я, в панике дёргаю двери, чтобы выйти и остановить это безумие. Но двигаюсь недостаточно быстро, потому что Савельев, которому, видимо, тоже шлея под хвост попала, вдруг перехватывает Димку за корпус и тащит вниз по крыльцу.

Мужчины валяться в грязь, отвешивая друг другу тумаки, катаясь по земле и вновь ломая бабулины клумбы.

– Прекратите! Прекратите немедленно!

Но кто меня слышит? Правильно – никто. Они продолжают кататься, пинаться, и заламывать руки друг другу. Сто́ит отметить, что Савельев, конечно же, побеждает. Правда, и Димка не сильно себя в обиду даёт, выворачивая по скользкой грязи после дождя из медвежьих объятий пасечника. Хотя лично мне показалось, что Саня не бился в полную силу.

Наблюдая за этим идиотизмом несколько секунд, я решительно бегу к колодцу и хватаю заготовленное для полива ведро с водой. Возвращаюсь, но воз и ныне там. У Димки на голове выдранный с корнем одуванчик, футболка вся в грязи. Савельев сидит на нём верхом, захватив «куриной лапой», так что локоть бывшего торчит вверх, а запястье завёрнуто внутрь.

– Хватит! – ору на них и вместе со словами, выплёскиваю воду на горячие головы.

Как ни странно, это помогает.

Саня скатывается с оппонента, а тот садится, размазывая по лицу подтёки.

– Уходите отсюда! Оба!

И гордо грохнув ведро о дорожку, возвращаюсь в дом, возмущённая и польщённая произошедшим.

13

Захлопнув за собой двери, снова занимаю пост у окошка.

Мужики сидят в грязи некоторое время. Савельев одним движением стряхивает жижу с рук и встаёт на ноги. Ему домой недалеко – через забор перемахнул и готово. А вот Дима попал, так попал.

Он кидает беспомощный взгляд на мой дом, который не ускользает от Сани.

– Автобус в город будет только утром, – замечает спокойно, просто констатируя факт.

– На такси поеду, – совершенно без надежды говорит бывший, тоже поднимаясь.

– В наши края, в это время такси не поедут. И потом, из-за телевизионщиков тариф будет космический.

Савельев пытается рукой смахнуть грязь со штанов, но делает только хуже, размазывая. Дима вдруг осознаёт масштабы бедствия и снова оборачивается на мой домик, но сосед, будучи гениальным стратегом, вдруг говорит:

– Могу у меня постелить на диване. А утром на первом автобусе поедешь.

Бывший удивлённо вскидывает брови.

– Зачем это тебе? – недоумевает.

В его мире подобные действия кажутся абсурдными. Зачем помогать кому-то, когда можно просто игнорировать? Бросить человека в беде, как меня?

– Не хочу, чтобы ты здесь тёрся, – просто отвечает Савельев и следует к калитке моего забора, отворяет её, оглядывается, – Ну что? Идёшь? Сомневаюсь, что будут более выгодные предложения, – насмешливо добавляет, заставляя бывшего наконец, включить мозг.

Дима, спохватившись, кивает и спешит за соседом, потом возвращается за сумкой, и короткими перебежками догоняет Саню, не поспевая за широкими и размашистыми шагами.

Они поднимаются по крыльцу, Савельев тискает Чака, что болтался где-то на протяжении всей потасовки и входят в дом. В окнах вспыхивает свет и наконец, всё стихает.

Какое интересное развитие событий, однако. Не будь они однополые, я бы приревновала. Но так, конечно, очень странно.

Вот и о чём они там говорить будут? Обо мне, что ли?

Взвинченная, принимаюсь раздеваться, готовить себе ужин, и греть воду, чтобы помыться. А сама то и дело выглядываю через окна, в остром желании подслушать, что там происходит и зачем Савельев приютил Диму.

А что, если бывший расскажет о том, что я скверная хозяйка? И родителей своих любила больше мужа? Или что ещё хуже – не очень старалась в постели? Ужас какой.

Нет, так невозможно!

Натягиваю лосины и незаметная, словно тень, выскальзываю из своего дома. Крадусь через кусты, в попытке заглянуть в окна. Ни черта не видно! Вот же блин! Сто́ит сунуться на участок Савельева, Чак поднимет лай!

Надо что-то придумать.

Возвращаюсь к себе, собираю объедки и, набравшись смелости, стараясь не шуметь и сильно не светиться, пробираюсь на участок соседа. Чак прислушивается и тут же становится в стойку. Подкупаю его своими деликатесами из остатков лапши быстрого приготовления, а сама крадучись, пробираюсь к окнам. Хорошо у него кустов на участке нет, а то хрустом бы выдала себя.

Нахожу окошко, где слышно голоса, и затаиваюсь.

Мужчины сидят на кухне, за столом. Я спряталась под подоконником и «грею» уши.

– И о чем ты думаешь? – говорит Димка, и по его интонации и дикции понимаю, что он … пьян!

– Что? – спокойно отзывается Савельев, но голос его привычно чёток.

– Она говорит, мол, что я инфантильный и ни фига не зарабатываю!

Я так Диме точно не говорила, так что слава богу, речь не обо мне.

– А ты? Зарабатываешь? – уточняет Савельев.

– Ну, стараюсь. Не столько, конечно, сколько она ждёт. Но на хлебушек с маслом хватает…

– Этого мало, – вздыхает Саня, и тут же добавляет, – Бабы хотят верить, что любой их каприз будет исполняться по щелчку. А для этого надо много денег. Вот моя, бывшая, например? Хотела крутые тачки и рестораны. Но что я, простой вояка, могу ей предложить?

– Да, Катька не такая, – грустно вздыхает Дима, с долей сожаления, – Она была рада тому, что я у неё просто есть. Вот это я понимаю…

Савельев усмехается в голос. Наверное, ему не очень нравится то, что слышит, потому и тему меняет.

– Как тебе наливка моя?

– Нет, ну согласись? Таких баб надо ценить! – не унимается бывший, игнорируя вопрос о напитке.

– Ты поэтому здесь? – в очевидном стремлении разведать обстановку, спрашивает Савельев.

– Конечно, я посмотрел на Ангелину и понял, в чём истинное счастье! В простоте, понимаешь?

Саня хмыкает, скрипит что-то, наверное, стул под ним.

– То есть, ты просто эту свою Ангелину не тянешь, получается?

Повисает длинная пауза, пока я топчусь в нетерпении услышать продолжение разговора. Если они опять драться начнут, вызову полицию. Надоело!

Дима тяжело вздыхает.

– Ну, получается да. Не тяну.

Со стороны, где сидит Савельев, снова слышится скрип. Смотрю вверх, но вижу только бортик подоконника, и клочок звёздного неба.

– Ты для разнообразия попробуй напрягись. На фига тебе женщина, которая довольствуется малым? С ней ты точно расти сам не будешь. А ты мужик перспективный. Вон, целый айтишник, ёлки-палки. Самый желанный жених на рынке!

Дима хихикает пьяно, польщённый столь внезапным комплиментом. А я медленно закипаю. Это я-то не стремлюсь ни к чему?! Да я, блин, жизнь свою разрушила до фундамента и заново выстраиваю!

– Думаешь, Ангелинка оценит?

– Уверен в этом, – говорит этот хитросделанный и подливает бывшему своей наливки, – Давай ей букет закажем, прямо сейчас, а? Какие она цветы любит?

Я стою и медленно офигеваю от происходящего. Вот это Савельеву пригорело!

– Не знаю… вот Катюха ромашки любит…

– Розы! – перебивает спешно Саня, – Все бабы розы любят! Красные.

Вероятно, Дима соглашается, потому что они сразу начинают звонить в цветочный магазин. Вот же жуки!

Устав это терпеть, я отползаю от окна. Окончательно разозлившись и приревновав Диму к Ангелине, Савельева к Диме и ещё бог знает кого к кому.

Добираюсь домой без приключений и ложусь спать, решив не участвовать в этом фарсе, раз и навсегда!

Наутро, заварив себе кофе и накинув халат, лениво потягиваясь, выхожу на крыльцо. На пороге у моей двери стоит ваза с огромным букетом ромашек.

14

Первым моим желанием было надеть на голову Савельеву этот букет. Потом, пораскинув мозгами, поразилась тому, какой интриган этот «Пушкин» и как мастерски он слил Диму. Это же надо так изящно вернуть его обратно в город?

Потом мне польстило, что сосед так заморочился, и всё ради меня? Никто и никогда не делал ничего подобного прежде.

Смотрю на цветы, а в голове проносится вихрь из сомнений и странного блаженства. А ещё немного страшно. Ведь Саня оказался не так прост, как мне показалось сначала.

Мимо моего участка на велосипеде едет Татьяна. Приметив меня на крыльце, девушка притормаживает и спешивается со своего транспортного средства. Подкатывает его к калитке забора и машет приветливо рукой.

На ней яркое платье в красный горох, и косынка.

Я лениво спускаюсь по ступенькам, сжимая в одной руке чашку кофе, в другой – букет.

Девушка широко улыбается мне.

– Доброе утро!

– Привет, – отзываюсь миролюбиво, но уже напряжённо ожидаю новой интриги со стороны Васьки, через её подруг.

– Я увидела тебя, решила извиниться за вчерашнее. Мы правда не хотели, но сама понимаешь, Василиса…

– Понимаю, – киваю благосклонно.

Татьяна неловко отводит глаза, видит цветы и говорит:

– Какой шикарный букет! Ленка говорит, что вчера твой муж приезжал? От него цветы?

Ох уж эти сплетники! И как они все видят и подмечают?

Пожимаю плечами, решив схитрить.

– Не знаю, может, и от него. Нашла возле своей двери…

Слышу позади движение и осознаю, что Савельев трётся рядом, но на своём участке. Это подтверждает и Татьяна, что кивает ему. Вынуждена обернуться.

– Доброе утро, – кивает сосед, теперь уже и мне, поднимая с лица сетку.

На его голове шляпа, которая укрывает не только тенью, но ещё и сеткой вокруг лица, из чего делаю вывод, что Савельев собрался пойти к пчёлам. Он растягивает губы в улыбке, но улавливаю, что не очень доволен моим ответом. Откуда мне было бы знать от кого цветы, не подслушай я их с Димой разговор?

– Танюш, куда это ты, такая нарядная? – продолжает Саня, игривым тоном, что вызывает во мне укол ревности.

Девушка широко улыбается и кивает.

– Заметил, да? Я решила сегодня в массовке сняться. Там платят не много, но когда ещё возможность будет в кино поучаствовать? – Таня ставит велосипед к забору и кружится перед нами, довольная собой, – Похоже, платье на те, что носили во время второй мировой?

Скептично поджимаю губы. Очень хочется ткнуть Савельева локтем под рёбра, чтобы не пялился на девушку, которая очень уж разошлась здесь.

– Мне кажется, прекрасно…

– Слишком ярко, – перебиваю, – и фасончик современный.

Таня останавливается и отмахивается.

– Ну и ладно. Зато у меня будет крупный план, типа доярка. Мне сказали, что фактура у меня подходящая, и вообще – всё натуральное, – с этими словами Танюха расправила плечи, чуть выпятив грудь, решив меня доконать.

Кидаю на соседа быстрый, косой взгляд, чтобы понять – смотрит он или нет? Саня, прочистив горло, отводит глаза в сторону, как будто его отвлекла собака и треплет его холку.

Осознав, что переиграла меня и уничтожила, Танька хватается за велосипед.

– Ладно, поехала я. А то опоздаю, – очевидно, её прекрасное настроение ничто не могло испортить.

Девушка забирается на своего стального коня и катится сначала неуверенно, но вскоре ловит равновесие и ускоряется. Юбка порхает вокруг её загорелых бёдер, пока я уныло осознаю, насколько она красива и аппетитна. Не то что я.

– Ну как дела, соседка? – врывается в мои страдания Савельев.

Он опирается на заборчик и широко улыбается.

– Как спалось?

Поворачиваюсь к мужчине и отхлёбывая кофе.

– Выспалась прекрасно.

– А я вот нет, твой бывший храпит как трактор, – также весело говорит мужчина.

– Ну, прости. Ты сам его пригласил.

– Могла бы и предупредить.

Пожимаю плечами, пытаясь показать, что всё происходящее меня ни капли не удивляет. Но это, конечно же, было вовсе не так.

Саня оглядывает меня, и, приметив цветы в руках, кивает на букет.

– Понравился?

Я разворачиваю ромашки к себе и любуюсь пару мгновений, киваю с мягкой улыбкой и мстительно говорю:

– Да, Дима всегда знает, что подарить. Последние попытки вернуть меня…

Савельев кивает. Усмехается. Отводит глаза в сторону, смотрит задумчиво на облака, словно бы ждёт грозы. Вздыхает тяжело. Смотрит на часы, как будто спешит, и наконец, говорит:

– Наверное, надо было тебе сразу сказать.

Вскидываю удивлённо брови, глядя на мужчину вопросительно.

– О чём?

– Видишь ли, – начинает он, деловито раскатывая рукава своей клетчатой рубашки и застёгивая манжеты, – Когда ты приехала и повисла на заборе. Или когда бегала по двору перед дождём. Или когда обронила свой бумажник. Как, по-твоему, я об этом узнал?

Замираю в недоумении. Об этом я как-то не задумывалась прежде, списывая на собаку. Опускаю глаза на Чака.

Саня отрицательно качает головой.

– У меня камеры стоят. По всему периметру участка. Мы же на окраине живём, – мужчина указывает на столбы, и козырёк дома, где и правда прикручены крошечные записывающие устройства.

Одна из них направлена туда, где я вчера сидела подслушивая.

Осознание, что меня поймали с поличным, заставляет мгновенно покраснеть. Что совершенно точно выдаёт со всеми потрохами.

– Ух ты… ты такой параноик? – выдаю, не желая сдаваться и признаваться в своей крошечной шалости.

Сосед разводит руками.

– Безопасность превыше всего. Но в следующий раз, когда придёшь – заходи, не стесняйся. Буду рад.

Это был сарказм?

Смотрю в глаза мужчины, где скачут уже знакомые мне озорные чёртики. Радуется тому, что поймал меня на лжи?!

– Да, я заволновалась за вас, признаю́, – говорю, слегка дрогнувшим голосом, и отвожу глаза, – вы дрались. И мне стало страшно за… Диму.

– Только за него? – мужчина снова виснет на заборе, заглядывая мне в лицо с интересом.

Киваю сдержанно и не поворачиваюсь, опасаясь, что он всё поймёт по моим румяным щекам и виноватому взгляду.

– А как же я? – продолжает допрос Савельев, совершенно точно пытаясь что-то понять.

– Как тебе не стыдно? – лучшая защита, это нападение, как известно.

Поэтому я решила прибегнуть к этой технике.

– Ты вдвое крупнее его, у Димы не было шансов выйти победителем из этой схватки!

– Поэтому он уехал домой, а я – остался.

Ну, это уже слишком! Он рассуждает так, словно бы я какой-то трофей! Вскидываюсь яростно на пасечника, а тот только улыбается.

– Рад, что букет тебе понравился, – обезоруживает улыбкой, – Ну пока, соседка. Захочешь поболтать… или что ещё, заходи.

Подмигивает мне, берёт какие-то вёдра и идёт прочь от забора, пока я судорожно пытаюсь придумать достойный ответ. Но ничего в голову не приходит.

Не, ну это же надо?! Что это я должна от него захотеть? «Ещё что»? Это что?!

Выплёскиваю остатки кофе на клумбу и бреду к домику, прокручивая в голове этот разговор. Он понял, что я знаю, что цветы от него, и делаю вид, будто не знаю. И принял условия этой игры?

А я вот не понимаю, во что мы играем.