Текст книги "Пышка на пасеке (СИ)"

Автор книги: Жанна Софт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

7

– Александр… не знаю, как вас по отчеству, – говорю торопливо, выдёргивая поясок из его огромных рук.

– Сергеевич, – ласково подсказывает мужчина, с кривой ухмылкой, – Как Пушкин.

Нет, ну это же надо! Самовлюблённый наглец!

– Вы меня неправильно поняли, – пытаюсь разъяснить ситуацию, хоть и понимаю, что тону в этих дьявольски игривых глазах.

– Да? – улыбка сползает с мужского лица, – Жаль.

Понимаю, что говорю что-то не то. Что, собственно, меня держит? Нет, стоп. Это от пережитого у меня рассудок помутился.

Саня спокойно ждёт, пока я пытаюсь разобраться в собственных эмоциях.

Очередной раскат грома прокатывается над посёлком и гаснет свет. Всё словно бы замирает в этот самый миг. Вздрагиваю и тут же оказываюсь в кольце тёплых мужских рук. Он обнимает меня, нежно прижимая к себе.

– Грозы боишься? – спрашивает тихо в макушку, – Дурёха.

Ну вот опять, обзывается! Что за несносный человек. Всполохи молний ослепляют, и я, правда, как ребёнок, жмурюсь пугливо, не вырываюсь. Только поднимаю лицо, чтобы сказать ему, что я очень даже взрослая, и вообще…

Его горячие губы находят мои так внезапно и решительно, что сбивается дыхание. Этот нахал ещё и хорошо целуется, к тому же! Смакует меня, словно редкий плод, пробует и изучает. Я замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям и отдаваясь им с головой. Да что такого? Ночь, нас никто не видит. Гроза. А я так боюсь грозы! Впрочем, пока он рядом, вдруг понимаю, что даже жуткий грохот за окном и барабанящий ливень не пугают.

Позволяю себе коснуться его мощной груди, в лёгком и очень кокетливом движении, будто бы против происходящего. А ему нравится эта игры. Сосед прижимает меня к себе чуть сильнее и вдруг отпускает, разрывая такой сладкий и манящий поцелуй.

– Ты пахнешь дождём, – заявляет приглушённо на ухо.

Если бы не кромешная темень, то он наверняка бы увидел, как я стремительно краснею.

Саня обхватывает моё лицо, бережно сдвигая слипшиеся от дождя волосы, и пару мгновений изучает строго. Молча смотрю на него, часто моргая.

– Вы очень дерзкий мужчина, Александр Сергеевич, – протягиваю с долей недовольства.

Саня усмехается.

– Хотя далеко не Пушкин, – добавляю, в попытке вернуть ту границу, которую только что стёрли.

Сосед не спешит размыкать объятий. Снова улыбается обаятельно.

– Ладно, Катюха. Пойду я, – кивает своим мыслям, вдруг отстранившись, и тут же делает шаг в сторону.

Я, словно осиротев, замираю растерянно и удивлённо. Он подмечает моё замешательство, и с плохо скрытым удивлением, спрашивает:

– Или мне остаться?

Интересное, однако, у него сложилось мнение обо мне.

– Я в вашем посёлке человек новый, – начинаю издалека, обхватив себя руками, – Никого здесь не знаю уже, подруги баб Веры давно мертвы, молодёжь разъехалась…

Сосед медленно кивает, вернувшись на прежнее место, опираясь задом о столешницу. Приготовился слушать мою долгую речь, видимо. Даже брови сосредоточенно свёл, пытаясь вникнуть в очередную странность.

– Дом чужой, далеко от цивилизации, рядом лес…

Саня снова кивает и добавляет деловито:

– За окном гроза, и нет света.

Я соглашаюсь, впрочем, сосед уже догадался, к чему веду.

– Не вопрос, могу остаться у тебя, – тут же соглашается, – Где у нас спальня?

Ох и прыткий ты, Савельев!

– Вы с Чаком можете расположиться здесь, – киваю на продавленный диван возле кухонного стола.

Сосед переводит взгляд на (гипотетически) своё ложе, потом на меня и снова на диванчик. Вздыхает тяжело, разочарованно, но всё же, кивает.

– Ладно… не об этом мечтал, конечно. Но если обещаешь блинчики на завтрак, то я, так и быть, стану верным рыцарем на эту ночь.

– Если удастся включить плиту, то можно будет попробовать, – спешно соглашаюсь, обрадованная таким благородством этого человека, – На счёт блинчиков.

И всё же не могу отрицать того, как сильно мне с ним повезло! Ну это же надо? Святой человек. Быстро достаю из тюков запасную подушку и кидаю мужчине.

Он безропотно укладывается на диванчик, но ноги его, чуть ниже колен свисают в проход. Пёс, мокрый и невероятно радостный, что мы всё же будем спать, спешно запрыгивает на диван, и покружившись укладывается рядом, водрузив свою мокрую башку на мужской живот.

Ну вот я не одна.

Наблюдаю за этой умилительной сценой и не могу не улыбаться. Саня, в свою очередь, наблюдает за мной.

– Спокойной ночи?.. – вроде как сказал, но эта его вопросительная интонация даёт мне крошечную лазейку передумать.

Но я ведь не такая! Где это видано, чтобы бежать в постель к первому встречному? Пусть он хороший, почти идеальный! Контуженный и разведённый. Нежный, добрый, заботливый, да ещё и симпатичный… Где такого найдёшь в наши дни?

– Спокойной ночи, – киваю спешно и прячусь в спальне.

Укладываюсь в кровать, пока за окном всё ещё бушует стихия. Грохот, молнии, всё сверкает. Кружусь в кровати, в пытаясь взять себя в руки и хоть немного поспать. Ну и ночка выдалась!

Наконец, отключаюсь.

Вздрагиваю сквозь сон, от громкого лая собаки. Резко сажусь.

Солнышко уже радостно светит в окна, словно бы и не было ночной бури. Смотрю на часы – половина десятого. Вот это поспала!

По дому витал аромат свежей еды, я быстро встаю, поправив халат, и выхожу на кухню как раз одновременно с Василисой и компанией, что нагло вторглись на мой участок, погладив Чака, поднявшего тревог, по холке.

И все, включая моих гостей, с долей недоумения созерцаем следующую картину.

Саня стоит у плиты, жарит блинчики. В тех же шортах, помятый, с голым торсом. В ухе виднеется наушник, мужчина сосредоточенно переворачивает блинчик на сковороде, и приметив меня, широко улыбается.

Василиса стоит разинув рот, и быстро переглядывается с подружками.

– Зашли проверить тебя, – говорит Лена, – Но вижу здесь есть кому присмотреть? И завтрак приготовить?

Саня, но не Пушкин, оборачивается на девчонок, извлекая из уха наушник, и кивает, услышав её последнюю фразу. Василиса так и стоит, сжимая в руке пакет с молоком и булочкой, что, вероятно, должна была служить для меня даром.

– Давайте, девчонки, – призывает мужчина их жестом и ставит на стол тарелку с блинчиками, – Налетайте. Вот я мёд принёс, со своей пасеки.

В центре круглого стола и правда стоит баночка с мёдом.

8

Василиса с обалдевшим лицом опускается на стул и суёт мне в руки пакет с гостинцем. Я в не меньшем недоумении, но виду не показываю.

Мне нравится их реакция. Даже забавно.

– Катюха, налей девчонкам чаю! Не стой истуканом, – бодро обращается ко мне сосед и подмигивает весело, кажется, его тоже забавляет эта игра.

Правда, понять суть я не могла. Он ведёт себя так назло Василисе? Между ними что-то было!

Это озарение буквально шокировало, пока я автоматически доставала кружки в радостный красный горошек из кухонного шкафчика.

Нарезаю лимончик, выкладываю в тарелочку, пока Саня устроил настоящее шоу с перекидыванием блина. От моих глаз не скрылось, как перекатывались мышцы его рук. И как жадно Василиса с Леной за этим следили.

– Тань, – оборачивается к третьей, безымянной подруге Василиса, – садись, чего ты?

Девушка кидает на меня быстрый и вопросительный взгляд.

– Так, может, мы это… мешаем здесь? – задала вполне логичный вопрос в этих обстоятельствах Татьяна, оглядывая всех участников этого мероприятия.

– Глупости! – отмахивается Васька.

– Всё в порядке, – одновременно с ней отвечаю, и тут же начинаю злиться.

Откуда у неё уверенность в том, что они нам не мешают?

Таня осторожно опускается на стул, пока я наливаю чай по кружкам нашей большой компании. Чувствую себя какой-то обманщицей, если честно. А Васька очень внимательно следит за каждым моим движением, словно бы в попытке уличить во лжи.

Сажусь за стол, пока Саня выливает остатки теста на сковороду и дожаривает последний блин. Подаёт его мне, словно заправский официант и, тронув моё плечо, говорит тихо и как-то особенно и даже интимно:

– Так, мне пора. Дел по горло. Увидимся, – смачно чмокнув меня в висок, двигает в сторону двери.

Троица делает вид, что всё под контролем. А мне это удаётся с трудом.

Повисает тяжёлая пауза, в течение которой мы слушаем удаляющиеся шаги Сани и Чака. Потом девчонки выдыхают и обращают на меня острые взгляды.

– У вас что, что-то было?! – возмущённо выдыхает Василиса.

Я даже рта раскрыть не успеваю, чтобы отрицать, как в разговор включается Елена.

– А тебе какое дело? Ты уже упустила Санька!

А вот это уже интересно.

– Вы встречались? – уточню деловито, размазывая мёд по блинчику.

Готовил сосед тоже отменно.

Василиса нехотя кивает и тяжело вздыхает.

– Да повелась на мажора, – кивает Таня на соседний участок с другой стороны от меня, – И Саню потеряла.

В этот момент я откусила блин и чуть не поперхнулась. Васька схватила меня за руку и, заглядывая в лицо, шипит почти зло:

– Это он точно мне назло! Значит, любит ещё!

– Ты про Гора тоже так говорила, а он тебя «поматросил и бросил», – замечает Татьяна, изящно погружая свой блинчик в мёд.

– Это была ошибка! – слишком уж эмоционально кидает Васька и поворачивается ко мне вновь, – Ты уж прости Савельева. Он точно не хотел тебя обидеть. Просто его раненое самолюбие заставляет делать глупые и необоснованные поступки.

Я с трудом проглатываю откусанный блин, и слизывая с пальца медовую сладость. То есть, это я необдуманный поступок по логике моей детской подруги?

– Ты совершишь ошибку, Кать, если влюбишься в него. Потому что он это всё мне назло.

Ленка закатывает глаза и качает головой.

– Я знаю, он меня не забыл!

– Да Савельев уже полпосёлка попробовал, с чего ты взяла, что на тебе свет клином сошёлся? – не выдерживает Елена, и отпивает шумно чай.

А эта новость уже ранит. Так пасечник у нас ещё и ходок? Образ его меркнет стремительно, оставляя очень неприятный осадок.

Короче, оскорбляли меня на этом завтраке по полной.

– Потому что я чувствую – между нами настоящие чувства! – уверенно заявляет Васька и снова смотрит на меня, – Ты прости, Кать, конечно. Не хочу тебя обидеть. Но ты не в его вкусе. Он выбирает обычно девушек стройных и красивых. А вокруг тебя вьётся, чтобы меня задеть. Потому что новеньких здесь для него не осталось. А ты не в курсе всех дел, что у нас твориться.

Отхлёбываю чай.

То, что происходило ночью, не было похоже на показуху. В отличие от того, что было утром. Но опять же, откуда он мог знать, что Василиса и подруги зайдут ко мне с утра? Или знал?

Как бы то ни было, подумать здесь было о чём.

Медленно киваю на слова Васьки и тянусь за вторым блином.

– Знаешь, – говорю наконец, – Пока толстый сохнет, худой сдохнет.

Девчонки тут же смолкают и переглядываются. Первой, как всегда, оживает моя бывшая подруга.

– Ты это к чему?

– К тому, что может вкус у твоего бывшего изменился? Или знаешь его ты не так хорошо, как думаешь? М?

– Поверь, я знаю его лучше всех! – оскорбляется Василиса.

– Ну, тогда, может, ты объяснишь, почему он жарил блины сегодня утром для меня, а не для тебя?

Таня и Лена поворачиваются к своему лидеру и молча ждут, что она ответит.

Васька гордо вскидывает подбородок.

– Всё у нас было, Вась. Я же не знала, что у вас здесь Санта-Барбара, прости. Я поди, может, и не в его вкусе, но явно поумнее, – откусываю от блина с видимым наслаждением, отпиваю чайку с лимончиком, – И у нас свидание на завтра запланировано. Наверное, тоже тебе назло?

Девушка щурится, глядя на меня, с подозрением. Кажется, разбередила улей. Но так надоело быть мальчиком для битья! Я личность, чёрт возьми!

А Савельев у меня ещё попляшет! Я его по судам затаскаю! За пасеку и ночные домогательства! И вообще, зачем в это ввязалась всё?

– На праздник, что ли, пригласил? – миролюбиво уточняет Татьяна.

– Какой праздник? – брякаю, не подумав.

– Ну Иванов день же завтра. Будем венки пускать, через костёр прыгать. Здесь у речки, в лесу, – девушка машет рукой неопределённо, а я решительно киваю.

Дело за малым – заманить туда Савельева и заставить притвориться, что мы пара для Васьки. Но при этом не позволять себе верить в это. Как-то всё странно и неопределённо.

– Там собираются все местные и приезжие. В этом году народу будет много, киношники, наверное, тоже будут… – задумчиво добавляет Ленка.

Вскидываю брови удивлённо, вытирая руки салфеткой.

– Что за киношники?

– Да здесь кино про войну снимают, – продолжает Елена, – наверное, надо принарядиться. Вдруг кто из них окажется знаменитостью и заберёт меня с собой?

Васька фыркает.

– Меня скорее заберут, чем тебя.

И здесь до меня доходит, что моя бывшая подруга использует песни Анны Асти как мантры по утрам перед зеркалом. Типа «все лица мужского пола не сводят глаз с танцпола, а она гордо танцует одна».

От этой мысли становится смешно. Улыбаюсь слегка, чем вызываю ответную улыбку у Татьяны.

– Тебе всех мужиков посёлка будет мало, да, Вась? – ехидно уточняет Ленка и мы начинаем смеяться.

Втроём.

Василиса смотрит на нас с удивлением. Что смешного? Она понять не могла.

9

Интересная получается ситуация. Я наплела с три короба Василисе и компании, узнала пикантные подробности из жизни Сани, и все же они не вызывают у меня отвращения.

Когда гости наконец, разошлись, и я осталась одна, пришло время браться за работу, а размышлять о мужчинах было некогда. Я продолжила уборку и размещение собственных вещей. До огорода ещё не добралась, как и до хозпостроек. Но это ничего. Всё постепенно.

За обедом болтала с родителями и показывала им по видео, что и как обустроила, выбегая периодически в огород.

Когда родители в очередной раз спрашивали, не подружилась ли я с кем-то, спешно говорила, что пока нет. Только Василиса якобы навещала. Они восхитились тем, какая она милая и дружелюбная девушка. И что пронесли мы нашу дружбу через жизнь. Ага, почти так.

Сбросив связь, я убираю телефон в карман и подмечаю Савельева. Мужчина копает в огороде что-то лопатой, и чумазая футболка липнет в его покрытой потом спине. Он явно подслушивал наш разговор и, как только я смолкла, распрямился и, опираясь на черенок, взглянул на меня, вопросительно вскинув брови.

– Правду говорить не пробовала?

Расстояние между нами метров десять не больше, только забор разделяет.

– Правда не для их ушей, – отвечаю устало, словно бы минувшие события лишили меня последних сил, – кстати, об этом.

Делаю шаг к заборчику, в полной решимости пригласить соседа на свидание. Он с интересом наблюдает.

– Я решила подыграть вам, Александр Сергеевич, – начинаю чинно с совершенно невинным лицом.

Сосед вопросительно вскидывает брови. С опаской поглядываю на его улья, вокруг которых жужжат пчёлы. Но мужчину, кажется, это совершенно не занимает. Он даже не оборачивается на этот опасный звук.

– Сказала Василисе, что вы пригласили меня на свидание.

Саня удивлённо вскидывает брови, и вдруг, перехватив край футболки, вытирает ею пот с лица, демонстрируя моему взгляду свой торс.

– Это ещё зачем? – спрашивает приглушённо, сквозь ткань одежды.

– Чтобы позлить, – пожимаю плечами, – Она уверена в том, что вы жарили блинчики у меня на кухне ей назло.

Савельев усмехается и качает головой. Согласна с его реакцией. Это и правда притянуто за уши, но разве женскую уверенность в себе так легко изменить?

– Я готовил завтрак тебе, – категорично замечает он, – потому что, то, что с тобой произошло – по моей вине.

– Ну, мне-то это понятно, – говорю спешно, вспоминая ночные объятия и поцелуй, – Просто жест, что непонятного-то? – быстро добавляю, вызывая подозрительный взгляд соседа.

Он скептично поджимает губы.

– Что ещё она тебе говорила?

Ой, чувствую, дело пахнет жареным.

– Не знаю, что там между вами было и знать не хочу, – вскидываю руки в жесте «сдаюсь», чтобы он ни подумал, будто я какая-то сплетница, – Но Васька меня оскорбила, а я не люблю, когда меня пытаются унизить.

– Никто этого не любит, – кивает мужчина согласно и резким жестом втыкает лопату в рыхлую землю, затем переступает грядки и широкими шагами приближается к забору.

Чак всё это время лежит на лужайке и греется на солнышке, сонно поглядывая в нашу сторону и явно не желая приветствовать меня. Должно быть, логично расценив, что мои появления слишком частые, и каждый раз радоваться – никаких калорий не хватит.

– Короче, вы должны сходить со мной на праздник, Иванов день. Погуляем вместе, этого будет достаточно. Если у вас, конечно, никаких планов нет.

Савельев опирается на заборчик и смотрит на меня с сомнением.

– Думаешь, Василиса поверит?

Я замерла в недоумении. Что он хочет этим сказать? Разве в меня нельзя влюбиться?

– Думаете, нет? – вдруг смутившись, спрашиваю.

Сосед качает головой.

– Ну, во-первых, моя женщина никогда не будет обращаться ко мне на «вы», будто я какой-то «домостроевиц»!

Удивлённо смотрю на Савельева, в попытке осознать брошенную им фразу.

– А что во-вторых?

– Во-вторых, она уже поверила, – усмехается сосед самодовольно, тянется в карман, достаёт оттуда карамельки и протягивает мне одну, пока открывает вторую и закидывает себе в рот.

Беру автоматически, приблизившись, размышляя между делом над сказанными им словами. Что они значат? Он так хорошо знает Ваську? Какой смысл вкладывает? Или, может, что и правда что-то чувствует особенное ко мне?

Глупости какие. Мы едва знакомы.

– Закрепить результат хочется, – разгрызая карамельку говорю, не очень внятно.

Конфета крошится во рту, растекаясь сладостью.

– Женские дела, короче. Вы поможете?

– Что? Опять? – Савельев усмехается, и я вдруг осознаю, что прилично так загрузила мужика по всем фронтам.

Но он, ничего, ведётся. Почему?

– Ладно, свидание так свидание. Люблю инициативных женщин, – подмигивает хитро, пока я растерянно отлепляю растаявшую карамель от зубов, вместо того, чтобы возмутиться и возразить.

– Разумеется, это ненастоящее свидание, – добавляю спешно, победив в схватке за собственный зуб.

Савельев кивает.

– Первое слово дороже второго. И потом это ты меня просишь. Так что свидание будет, – широко улыбается, заставляя уже пожалеть о затеянной авантюре.

Я киваю и отхожу от забора, остро желая скрыться от такого мужского взгляда. Странно, что он не пытается как-то оправдаться или, наоборот, сказать, что у них с Васькой что-то было. Что за секреты? Или ему нравится быть таким вот загадочным?

Тоже мне, сельский Казанова!

Гордо вскинув голову, шагаю к домику, а сама думаю, он смотрит на меня или нет? Достигнув навеса, резко оборачиваюсь.

Смотрит…

10

Вот, придумала сама себе проблему! Всё время, что оставалось до праздника, и так называемого свидания, я с тревогой перебирала в голове наряды, которые могла бы надеть. Но просто подумать об этом было мало, их нужно было ещё и найти!

Что оказалось также довольно сложно. Пока перерыла все свои тюки, нашла что хотела, перешла к новой унизительной стадии. Примерка.

Кручусь перед зеркалом, как обезьяна. То слишком узкое платье, то очень глубокое декольте. Выгляжу совсем уж отчаявшейся. Но я точно не такая. И мужчины мне точно не нужны, чтобы ощущать себя лучше.

Останавливаю выбор на простом белом наряде в стиле бохо, с кружевами и бахромой. Мне показалось, что оно отлично подойдёт к сельскому стилю, и само по себе мне очень нравилось. Чувствовала себя в нём принцессой, что тоже было немаловажно.

Наконец, настал день «Х».

Стою в своём белом платье, поправляю волосы спешно, наношу духи и наблюдаю через окно за участком соседа. Он показывается на крыльце, в белой футболке и лёгких штанах цвета хаки, пригладил волосы, склонился и вдруг в его руках появился венок из сухоцветов, и живых цветов, который, очевидно, предназначался кому-то. И очень похоже, что мне.

Подготовился, молодец.

Кидая на себя быстрый взгляд в зеркало, набравшись смелости, и подгоняемая предвкушением, выхожу из дома с широкой улыбкой.

Саня замечает меня и улыбается в ответ. Такой открытый и добрый, сердце радостно вздрагивает, и я млею в лучах его внимания.

– Привет, соседушка, – говорит громко, чётко, с расстановкой.

– И вам добрый вечер, Александр Сергеевич.

– Мы же договорились, ну? – хмурится Савельев и заносит над моей головой венок, – Вот принёс тебе обязательный декор на праздник. Причёску не помну?

Ой, да какая там причёска! Я растаяла, как мороженка на солнышке.

Позволяю мужчине надеть себе корону дачницы, и счастливая, и довольная, говорю:

– Вы удивительно прозорливы.

– А ты удивительно упряма, – он хватает меня за руку, и решительно ведёт по улице в сторону речки.

Чак радостно семенит рядом, благоразумно проигнорировав мои белые юбки, но жадно на них поглядывая. Это же какое отличное полотно для художеств грязными лапками!

– Девушка должна уметь придерживаться границ, чтобы уберечь себя от неправильных выводов.

Савельев кидает на меня взгляд и тяжело вздыхает. Но ничего не говорит. Издевается надо мной, наверное. Ему доставляет удовольствие изводить меня? Я ведь от любопытства просто умру!

Осознав, что он не собирается говорить, всё же задаю вопрос:

– Так что у вас с Василисой?

Мужчина выдёргивает травинку, растущую вдоль тропинки и вставляет её в рот с кривой улыбочкой на губах.

– Да ничего особенного, – пожимает плечами, – Лезла ко мне, лезла. А потом переключилась на мажора из того дома, – пасечник оборачивается и показывает на соседский рядом с моим дом, откуда постоянно гремит музыка.

– Так уж и лезла? – уточняю деловито, хоть прекрасно понимаю, что он имеет в виду.

Мужчина скромно пожимает плечами.

– Ну… не знаю, что сказать, – он смущённо отводит глаза, совершенно не желая продолжать этот разговор.

А я не знаю, что спросить. И остаток пути идём молча, но что немаловажно, держась за руки.

Праздник на полянке у речки уже был в разгаре. Несколько невысоких костров, через которые готовились прыгать самые смелые. Столбы, по которым самым отважным предстояло забраться, чтобы достать яблочко наливное. Парад венков, а также конкурс на скорость их плетения. Кто-то водит хороводы, кто-то продаёт домашнее пиво и квас.

Бабули торгуют пирожками и пирогами, а местный магнат заказал большой торт с вишней и позировал перед телевидением, рассказывая о том, как эта идея пришла ему в голову.

Я растерянно озираюсь по сторонам, в попытке понять, что здесь вообще происходит и с чего сто́ит начать.

Ведущая, дачная активистка радостно зазывала всех желающий на очередной конкурс по поднятию мешка муки, но для Савельева это слишком лёгкое испытание, ведь мешок весом всего в пятьдесят килограмм. А я вешу примерно в два раза больше.

– Пиво или квас? – врывается мужчина в мои мысли, с вопросом.

Мы уже стоим у бочки с напитками, а продавщица одета в славянский наряд, с пристёгнутой к голове косой.

– Квас, – отвечаю быстро, и Савельев широким жестом берёт две большие кружки, вручает одну мне.

– Местное производство, – поясняет с гордостью, – Я знаю хозяина завода.

Отпиваю напиток, и тот приятно вяжет рот освежая.

– А вы давно живете здесь? – решив выбрать самую нейтральную тему для разговора, спрашиваю.

Савельев тоже пьёт и кивает.

– Да, уже почти пять лет.

– Почему уехали из города?

– Развёлся, – легко признаётся, разглядывая меня с улыбкой, – Не выдержал этого ритма жизни. Всё на бегу. Дедлайны, и жизнь от зарплаты до зарплаты не для меня.

– А чем ты занимался до этого? – сама не заметила, как снова перешла на «ты», а вот сосед заметил.

– Я вообще военный, – признаётся мужчина, с довольной улыбкой, – Но теперь уже на пенсии.

– Какие войска?

Не то чтобы, я великий знаток военных и всего, что с ними связано, но решила разузнать о нём из первых рук, как говорится.

– Спецназ, – не без гордости говорит мужчина, – Но дослужился до штабной должности и решил, что хватит.

– И в каком звании ты стал пенсионером?

– Майор, – лениво признаётся Савельев, – Но дали его мне уже в госпитале, после ранения.

Саня показывает пальцем на свой шрам на лбу, что обычно прикрывает густая чёлка.

– Осколок от беспилотника, – продолжает легко, – В коме был месяц. Жена решила, что я не жилец, и не стала ждать. Подала на развод.

От того, как легко он рассказывает такую ужасную историю, стало не по себе. Надо же есть женщины, что готовы бросить любимого в момент, когда больше всего нужны.

– Но я выкарабкался, – широко улыбается мне, – такие дела.

Киваю, так и не найдя, что именно, можно сказать.

– Так... вы были на передовой?

Пасечник отводит взгляд и рассеянно кивает. Совершенно точно, говорить об этом не хочет, а я и не настаиваю, ведь прекрасно понимаю, что за время сейчас.

– А давайте танцевать? – резко меняю тему разговора и хватаю Савельева за руку.

– Определись уже, на «ты» или на «вы», а то я не знаю, как реагировать, – смеётся мужчина и подаётся на моё приглашение, залпом допивает квас и возвращает кружку продавщице.

Я следую его примеру, и мы торопимся на импровизированный танцпол. Организаторы и здесь постарались, выбрав для плейлиста музыку народную, но в современной обработке. Что было круто и весело. А моей дури хватит и на то, что бы прыгать и на трезвую.