Текст книги "Пышка на пасеке (СИ)"
Автор книги: Жанна Софт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
15
Я вернулась в дом и решила, что пора прекращать игры в кошки-мышки, и наконец, заняться тем, ради чего, собственно, сюда приехала.
Ремонт.
От одного этого слова голова шла кругом. Начать решила с единственной комнатки, которая являлась моей спальней. Домик бабули был небольшим и состоял из спальни, кухни и гостиной, что по совместительству была и прихожей.
Спальня бабули являлась совсем уж пережитком. Классический ковёром с оленями занимал почётное место на стене, рядом с кроватью на пружинах. Вместо матраса – перина, подголовник – металлические прутья. Денег у меня не было на что-то грандиозное, но привести стены в порядок, и немного облагородить старую мебель вполне могла.
Честно говоря, в этих вопросах я не была так уж безнадёжна, залипала на каналы о реставрации и рукоделии. Мама, прекрасно это зная, направила меня сюда, так сказать, реализовать творческий потенциал.
Поэтому я решила – пора!
Включила музыку погромче, повязала повязку на лоб «à la Рэмбо» и принялась за дело. Отодвинула кровать от стены, туда же дореволюционный шкаф, и наконец, добралась до стен. Вооружившись острым шпателем и пакетом для мусора, принялась скоблить старое покрытие. Спустя час, когда удалось очистить только крошечный участок, я осознала масштабы бедствия и пошла на участок, ловить сеть.
Сосед как раз шёл с пасеки, снимая свою модную шляпку. Махнув ему, быстро говорю в телефон:
– Окей, ИИ "Как снять известь со стен"?
Нейросеть вываливает мне приличный список из возможных. Листаю его, пока Саня замедляется.
– Эй, соседка, помощь нужна?
Поднимаю глаза на мужчину. Уже неудобно, ей-богу.
Качаю головой, кусая губы. Нужна! Очень нужна! У меня уже рука болит!
– Я в город собираюсь, может, тебе что-то надо купить?
Денег у меня тоже нет, заработок предвидеться нескоро, так что…
– Нет, спасибо, – улыбаюсь Савельеву и вдруг чихаю, из-за чего вокруг образуется белое облако известковой пыли.
Саня кивает и идёт дальше по своим делам.
Прочитав о том, что мне предстоит, понимаю, чёрная работа ещё очень долго. Но что делать? Время – единственный ресурс, которым я располагаю.
Возвращаюсь к своему делу.
Скоблю левой, потом правой и снова левой. Ядовитая пыльца разъедает глаза, лезет в нос и рот, чихаю, но не отступаю.
По собачьему лаю понимаю, что у меня гости.
Кидаю быстрый взгляд на настенные часы с кукушкой. Уже вечер! Вот это я увлеклась работой.
Савельев заходит в дом, с парой пакетов, и бодро говорит:
– Хозяйка, принимай подсобника!
Уж не знаю, радоваться или расстраиваться. Сначала я хотела разозлиться, но меня вдруг окутала такая волна благодарности, что хотелось кинуться ему на шею и разреветься. Утренний энтузиазм схлынул, и осталось только отчаяние от мысли, что мне никогда не справиться само́й.
Саня наблюдает за моими вдруг увлажнившимися глазами и весело говорит:
– Вид у тебя боевой, – окидывает взглядом стену, на которую я убила весь день и вздыхает тяжело, – Знал, что тебе лишние руки не помешают. Давай, чайку сообрази мне, а я здесь пока продолжу, ладно?
Киваю и спешно ухожу, чтобы не увидел моих слёз. Уж не знаю, что именно меня так зацепило, но отчаянно хотелось поплакать. Я выбежала на улицу и быстро смыла известь и подступающие слёзы с лица в умывальнике, приколоченном к дереву.
Вернувшись на кухню, к собственному удивлению увидела на столе ещё один пакет с холостяцким набором.
Там у нас была колбаска, свежий хлеб, майонез, овощи, и немного конфет.
Я быстро накрываю стол, чтобы перекусить и отдохнуть, хотя саму уже ноги не держат. Когда возвращаюсь в комнату, чтобы позвать соседа к столу, вдруг понимаю – он уже ободрал больше половины самой длинной стены.
– Как ты это сделал? – выдыхаю с изумлением и восхищением одновременно.
Мужчина оборачивается, от движения с его волос сыплется пыль. Он чихает и говорит весело:
– Ловкость рук и никакого мошенничества.
Вытирает те самые руки «золотые» о шорты и идёт ко мне навстречу.
– На самом деле, я свой дом тоже только закончил в прошлом году. Работы уже почти нет, так что можешь меня использовать, – мужчина подмигивает и следует на улицу к умывальнику, я семеню следом с чистым полотенцем на плече.
– Это действительно впечатляет, – откинув все эмоции, признаю́ мужское мастерство.
Савельев стягивает грязную футболку через голову, и решительно, и хладнокровно принимается омываться из умывальника ледяной водой. Лицо, шею, руки, проводит по волосам мощной пятернёй, и те тут же завиваются в локоны. Смотрю зачарованно и что уж греха таить – влюблённо.
Саня деловито вытирается и, встретив мой взгляд, улыбается широко.
– Ты чего это, Екатерина?
Я хотела брякнуть что-то вроде того, что теперь знаю, для каких целей мужчина нужен женщине. Но вовремя останавливаюсь подумав. Очень уж двусмысленно получается.
– Да так. Задумалась, – отмахиваюсь и краснею, – Ты правда хочешь помочь?
Савельев пожимает плечами.
– Не просто хочу, – говорит бодро, скомкав свою пыльную футболку и сунув в карман шорт, – обязан! Грязная работа для тебя слишком. Я и баб Вере предлагал помочь, но она говорила, что на её век хватит дожить.
Это и, правда, было похоже на мою бабулю. Грустно улыбаюсь и киваю. Да, бабушка, женщина старой закалки. Многие вещи в этом доме напоминали ей о прошлом. О дедушке, который слишком рано ушёл. О молодости и былом счастье.
Мы возвращаемся на кухню и садимся за стол. Едим, перекидываясь ничего не значащими фразами, о доме и масштабах работ. Саня предлагает свою помощь за обед, и я соглашаюсь, потому что… почему нет? Уж не знаю, это возможность чаще видится, или его врождённый альтруизм?
– А это что?
Саня кивает на кипу семейных альбомов, что я сложила на кухонном диване, где он ночевал.
– Семейная реликвия? – тянется к толстенному сборнику воспоминаний, – Можно посмотреть?
Пожимаю плечами. Обычно мало кто интересуется старыми семейными фотографиями. Даже своими, не то что чужими.
Мужчина кладёт альбом на угол стола и раскрывает. На первом фото изображены родители моего дедушки где-то на старом курорте. Фотография ещё двадцатых годов. Чинные, в одежде того времени. На руках малыш в смешной шапке.
– Вот, это дедушка Коля, – комментирую я с умилением, – муж баб Вали.
– А ты на него похожа, – весело замечает Савельев разглядывая.
Я особого сходства не вижу, кроме пышных щёк.
На следующем фото дед Коля с деревянной лошадкой, а дальше уже с молоденькой бабушкой, после войны. На каком-то поле собирают урожай.
– Это они там познакомились, – комментирую, вспоминая истории бабули, – Она поехала летом на сбор урожая. И они с дедом были в разных отрядах, соперничали, кто больше соберёт.
Савельев усмехается и качает головой.
– И? Кто выиграл?
А вот этого я не знала, поэтому только покачала головой.
– Дружба победила, наверное.
На следующем фото уже бабушка и дедушка женились. Они стояли у здания, в простых нарядах. Счастливые и молодые. Бабуля была женщиной статной, с длинной белокурой косой, и пышными формами.
– Ничего себе, – замечает Савельев, – Валентина Георгиевна-то – огонь!
Мы смеёмся, словно бы жизнь нас пощадит и мы не превратимся однажды в иссушенных и уставших стариков.
– Ладно, ты больше на бабушку похожа, чем на деда, – вворачивает Саня комплимент, перелистывая страницу.
Дальше пошли уже мои родители, и, разумеется – я.
Когда глазам соседа представилось фото меня сидящей на горшке, спешно закрываю снимок ладонью.
– Ну, всё, хватит! – суетливо закрываю альбом.
Савельев хохочет, разглядывая меня с умилением.
– Да брось, у всех есть такие фотки.
– Ты мне такие не показывал! – краснея, прячу альбом обратно в кучу других.
– Возможности просто не было, и мне есть, чем гордится, – ведёт бровями игриво, – Задатки налицо!
Закатываю глаза, проговорив мысленно, что все мужчины одинаковые. Саня понимает, что засиделся, и бодро натянув майку, возвращается к работе. Я, разумеется, помогаю. К полуночи, уже лишившись сил, мы выползаем на крыльцо. Уставшие, чумазые, но весёлые.
На улице тихо. Трель цикад наполняет ночную тишину. Погода ясная, звёзды совсем низко. Чак тихо дремлет у ног, куда-то убегая во сне.
– У тебя хорошая семья, – задумчиво говорит Саня, разглядывая двор в голубоватом свете луны.
– Обычная, – отмахиваюсь, будто это ничего не значит.
Мужчина поворачивается ко мне и смотрит в глаза многозначительно.
– Любящая.
Вероятно, для него это много значит. А я всё воспринимаю как должное, даже не догадываясь, какое это богатство.
– Я не знаком со своим отцом. Мама встретила его в студенческие годы, он вроде как военный тоже был. Короткий роман, он уехал, а она осталась с ребёнком на руках. Говорит, что пыталась писать, но оказалось, что он несвободен.
Да уж, ситуация не самая приятная.
– Из-за проблем с деньгами, ведь росли мы в девяностые, мама поехала в другой город работать, оставив меня на воспитание бабушке. И осталась там. Вышла замуж вновь, родила ребёнка и жила с новой семьёй. Вычеркнув меня из своей жизни, – Савельев криво усмехается и смотрит на меня, – В живых её правда нет уже, а об умерших плохо не говорят, но… так вышло. Я до сих пор не знаком со своим братом, кстати. Предполагаю, что она никогда не рассказывала обо мне.
А вот это действительно странно.
– Может быть, просто не могут тебя найти? – предполагаю осторожно.
Я ведь даже не представляю, какого это – быть ненужным при живых родственниках.
Саня качает головой отрицательно и вздыхает.
– Короче, как то так. Ладно, – смотрит на меня, – пошёл я спать. Завтра с утра, часиков в восемь приду, продолжим. Тебе, наверное, надо бы и проводку поменять, и водопровод сделать. Могу из своей скважины отвод сделать, если хочешь.
Вскидываю удивлённо брови. Вот уж тот уровень мужского покровительства, за который всю жизнь можно благодарить.
– За отдельную плату, разумеется, – прежде чем я, что-либо успела сказать, заявляет Савельев.
А вот это уже не очень приятно.
– Какую? Ты же знаешь, я не работаю, но, наверное…
Он склоняется к моим губам с кривой улыбкой.
Ах, это. Наверное, шутки у него такие? Или мне правда за воду расплачиваться поцелуями придётся?
Мужчина целует меня, нежно, словно бы я самое дорогое, что у него есть. Не отталкиваю его, но и инициативу не проявляю, потому что сама пока не поняла, что он за гусь вообще. Хотя поняла, конечно. Но очень боялась разочароваться.
– Ты ведь шутишь так, правда? – первое, что спрашиваю, когда наши губы размыкаются.
Савельев смеётся и встаёт на ноги, расправляя затёкшие ноги.
– Ну, вообще, я надеюсь, что мы в скором времени уберём этот забор, – кивает на разделяющий участок частокол.
Поворачивается ко мне, ожидая реакции.
– Разумеется, когда ты будешь к этому готова.
И подмигнув, удаляется, вновь заполнив мою голову мыслями, а сознание – ненужными и опасными надеждами.
16
С появлением Сани в моём ремонте дело пошло. За два дня мы сняли известь, а на третий он уже взялся за проводку и штукатурку. От меня требовалось разве пальчиком показать, где у меня что будет стоять.
Коллективно было принято решение делать сразу все комнаты, и ещё день мы потратили на освобождение стен от мебели и укрытие особо ценных экземпляров.
Я была ответственная за пищеблок. Что, к слову, давалось также нелегко. Когда мы решили приготовить курицу, я не была готова к тому, что её надо сначала зарубить, потом ощипать. Дальше как будто дело пошло. Мне удалось очистить её, и сварить. Вот только просмолить забыла. Извлекая тушку из воды, с ужасом отмечаю, что в некоторых особенно сложно доступных местах остались перья. Пришлось экстренно с неё шкуру сдирать, пока Саня мыл руки, предвкушая обед.
К его приходу всё в ажуре, а я даже смотреть на курицу не могу.
Мы расположились на веранде, так как в доме было не продохнуть от пыли и грязи. А здесь хорошо, тенёк, птички поют, мухи жужжат.
Мужчина, протирая влагу с рук полотенцем, что любовно расшила бабуля, садится на табуретку возле моего кривого стола и оглядывает плод кулинарных трудов.
– Ну какая красота! – улыбается, – Ты кулинар от бога.
Льстит, конечно, но мне приятно. Слава богу, не уронила, что тоже уже большая удача.
Савельев выхватывает из тарелки куриную ножку и вгрызается в неё с аппетитом. Жуёт, обжигая губы бульоном и бодро говорит:
– Я вот что подумал, Катерина.
Вскидываю на него глаза вопросительно. Выбрала из тарелки себе белое мясо, в попытке сделать вид, что я вся такая на диете и слежу за тем, что ем.
– Надо тебе ко мне перебираться. Чего ты здесь в грязи ночевать будешь?
Гулко сглатываю вставший поперёк горло кусок сухого мяса, а он, воспользовавшись моей заминкой, продолжает:
– У меня и водопровод, и кровать есть. Тебе же всё-таки удобства больше нужны, чем мне.
Хлопаю глазами, в попытке понять скрытый смысл его предложения.
– Я могу спать на диване, или остаться здесь у тебя на ночь, об этом не переживай, – усмехается с издёвкой, – Что бы тебя… не скомпрометировать! – откусывает последний кусок от кости и кидает остатки Чаку, который радостно перехватывает добычу и убегает в кусты.
– Ну что молчишь?
Вот уж дьявол во плоти! Я и правда устала жить в ремонте. У меня уже аллергия началась. И эта пыль на зубах постоянно, и в волосах, и на коже. О купании вообще молчу. Натаскать воды из колодца, согреть её, ополоснуться в тазу, если холодно. А если тепло? Бежать неглиже в уличный душ, и молиться, что бы вода прогрелась в большой и ржавой канистре на крыше?
– Предложение… заманчивое, – говорю осторожно, не желая показывать, как сильно мне нравится эта идея.
– Ну отлично, – Саня берёт ещё курицы, – Тогда сегодня переезжай, а я пока со штукатуркой закончу. Там же ещё надо два дня, чтобы всё хорошенько подсохло.
– А это удобно? – уточняю на всякий случай, потянувшись за огурчиком с бабулиной грядки.
– Слушай, ну раз я приглашаю, значит, удобно. Чего ты будешь страдать? Думаешь, я не слышу, как ты причитаешь по утрам, – усмехается мужчина, который своими предложениями вызывает у меня только горячую волну благодарности.
Я правда думала, что довольно тихо сокрушаюсь о своей нелёгкой жизни в деревне.
– Как же мне повезло, что именно ты оказался рядом, – выдыхаю не подумав.
Саня смотри мне в глаза. Тону в нём и растворяюсь, словно школьница. Его порядочность, умения, и искреннее желание помочь не может оставить меня равнодушной. Я поплыла как девчонка.
– Мне тоже повезло, – улыбается мужчина, слегка подавшись вперёд, легко целует меня в губы.
С этим я не очень была согласна. Потому что из меня уж точно не выйдет хорошего помощника.
Мы быстро переносим мои скромные пожитки в его спальню, а Савельев с удовольствием проводит экскурсию по своему дому. Дача отражала самого человека. Всё просто, функционально, добротно. В интерьере преобладает дерево, что, впрочем, выглядит довольно уютно. Разве что шторок на окнах не хватает.
Когда с переездом покончили, я взялась за реставрацию своей кровати. Не забываю плоды своих трудов, конечно же, выкладывать в социальные сети. Друзья и знакомые сразу задались вопросом, где я и что там делаю? Я так увлеклась общением со своими городскими, что стала показывать ремонт и Саню, который, совершенно игнорируя проснувшегося во мне блогера, продолжал своё дело.
Выгрузив очередное видео, возвращаюсь к работе, отложив телефон.
К вечеру, когда мы наконец все закончили, заказали пиццу и сели на веранде ужинать с бокальчиком красного вина, я вошла на свою страничку и обалдела! Что там началось! Мои близкие на ушах стояли от вида мощной мужской спины в моей спальне. Сыпались какие-то сомнительные комментарии о том, чтобы я не терялась и брала такого рукастого мужика в оборот. От смущения, разволновавшись, пережала кнопку телефона и случайно выключила совсем, выдыхая с облегчением.
– Ты чего это? – Саня тут же подмечает моё странное состояние.
Пожимаю плечами, грустно отвожу глаза.
– Устала, – наконец, придумываю подходящий ответ.
– Да, сейчас тяжело. Но что будет, когда мы закончим! Просто обалдеешь. Отреставрируем фасады твоей кухни, завтра покажу тебе, как шлифовальной машиной работать. Тебе понравится.
Сомневаюсь, что он прав, но киваю с благодарностью.
– Не работала раньше ней?
Отрицательно качаю головой, пока до моего соседа приходит другое осознание.
– Слушай, а кем ты работала раньше? Ты не рассказывала.
Вздыхаю, вспоминая долгие дни в душном офисе.
– Бухгалтером.
Савельев вскидывает брови и оглядывает меня с ног до головы.
– Ничего больше не умею, – отпиваю вино из бокала, ощущая, как медленно тело отзывается и наполняется теплом.
– Ну, видео ты смешные снимаешь, – вдруг замечает Саня, – я подписался на твою страничку в соцсети. Видела, что устроили твои подписчики под последним?
Жар окатывает меня, щёки вспыхивают. Стыдоба-то какая!
– Тебе надо попробовать, Кать. Многие сейчас миллионы на блогерстве зарабатывают, ты чем хуже?
Неожиданный поворот событий. Задумываюсь.
– Да что я могу рассказать? Я же ничего не умею…
– Твоё обаяние и остроумие подкупает. Ты даже из ремонта умудрилась сделать что-то забавное и интригующее. Вот ремонт – чем не контент? Про сад-огород рассказывай, про то, как готовишь. Думаю, варёная курица с перьями всех бы повеселила, – усмехается мужчина, и я вдруг понимаю, что он ровным счётом всё подмечает.
Но не говорит. Опасный человек, что уж говорить.
Смотрю на Саню в попытке понять, зачем ему это всё нужно вообще. Но потом вспоминаю, что он один совершенно, и временем располагает, так же как и нерастраченной энергией.
– Ладно. Попробую.
Савельев кивает и тяжело поднимается, оставив опустевший бокал.
– Пошли спать. Тоже устал что-то дико.
Мужчина следует в свой душ, пока я растерянно поласкаю бокалы от вина и нервно раздумываю где он будет спать и не забыл ли об обещании? Или может уже перестать ломать комедию? Мы же взрослые люди, чёрт возьми!
– Кать! – зовёт Саня протяжно, хлопнув дверью душа.
Я спешно выглядываю из кухни.
– Я пошёл к тебе, – в свежих шортах и майке, вещает хозяин дома, – если что – звони.
Киваю, а сама думаю, зачем ему уходить? Разве что мои пожитки сторожить? Но не останавливаю Савельева. Он уходит, закрыв за собой двери, а я, быстро расправившись с бытовыми потребностями, укладываюсь в его кровать. Как же здесь хорошо! Пахнет древесиной и Савельевым. Уютно и тепло.
Засыпаю мгновенно, тут же отключившись от реальности. Но пробуждаюсь по дачной традиции с петухами. Умываюсь и бреду на кухню, сварить кофе и пожарить яиц на завтрак. Едва кофеварка начинает пищать, подмечаю, как Савельев выходит из моего дома и следует на завтрак, в одних шортах. С утра уже шпарит невыносимая жара. Окна нараспашку, но воздух плотный, влажный, не шелохнётся от ветра.
– Доброе утро! – приветствует мужчина и тут же ныряет в ванную, чтобы почистить зубы.
Я деловито разливаю кофе по кружкам, ответив ему запоздало и под шкворчание яичницы не сразу слышу приближение гостя.
Пёс начинает зло лаять, и только тогда я поднимаю глаза и в полном недоумении вижу женщину, что возникла у входа в дом, и отмахивается от собаки брендовой сумочкой.
– Пошёл вон, Чак! – рычит на питомца яростно гостья, – Саня!
Она вскрикивает, и здесь уже, наконец, наши взгляды встречаются. Незнакомка окидывает меня взглядом, многозначительно вскинув бровь. Отчего её губы вытягиваются в две узкие полоски.
Дама явно городская. Строгий брючный костюм, короткая стрижка, в теле ни грамма жира. Заметны следы косметического вмешательства: гладкий лоб, пышные губы, ресницы, брови. Она ухожена от макушки до кончиков пальцев ног. Чего не скажешь обо мне.
Я в бабулином мятом халате и рубашке, коллекции шестьдесят восьмого года из добротного ситца в мелкий цветочек. Но у нас с Савельевым как-то быстро граница стёрлась, я его не стеснялась почти.
На крик из ванной показывается хозяин дома. Проследив за моим взглядом, он видит гостью и удивлённо вскидывает брови.
– Жанна?
Бывшая! Это осознание простреливает в голове ревностью и недобрым предчувствием.
17
– Она самая! – бывшая жена Савельева входит в дом и нагло ставит сумку на стол, рядом с двумя чашками кофе, что я приготовила, – Не ждал?
Савельев тяжело вздыхает и подходит ко мне, словно бы в попытке защитить. Вот, что называется, нет семьи? Почему прошлые отношения всегда тебя находят?
– Обычно звонят, прежде чем заявиться, – мрачно говорит Саня, испепеляя недобрым взглядом гостью.
Таким я его никогда не видела. Со мной Савельев, улыбчив, и грив и невероятно добр. Удивительно, что это лицо может быть когда-то хмурым.
– Ты ведь трубку не берёшь, – язвительно замечает Жанна и садится на стул, без приглашения.
Кладёт рядом с сумочкой свои брендовые очки, и, скрестив руки под грудью, продолжает рассматривать меня.
– Как ты меня нашла? – продолжает допрос мужчина.
– Марк сказал, – кидает женщина.
Интересно, кто это такой.
– Наш общий друг, – поясняет мне Савельев, словно бы услышав мои мысли.
– Ещё и мой сожитель последние пять лет, – бьёт по самому больному бывшая.
Я удивлённо смотрю на неё, потом на Саню, в попытке понять, насколько всё происходящее ему неприятно. Но сосед – кремень. Лицо не выражает ровным счётом ничего. Хотя даже мне стало неприятно.
– Поздравляю, – огрызается он после долгой паузы.
– Ты не знал? Правда? – она ехидно хихикает, – Я думала, ты догадался и сам. Марк меня утешал, когда тебя ранили и… как-то всё закрутилось, – женщина задумчиво накручивает прядь волос, глядя в пустоту.
– Зачем ты заявилась? Разбередить старые раны? – перебивает её Савельев, пока я продолжаю стоять истуканом и созерцать сие безобразие.
Жанна удивлённо вскидывает брови.
– Зачем? Ну, я вдруг поняла, какой чудовищной ошибкой стал наш развод. Как я люблю тебя и любила все эти годы…
Лицо Сани вытягивается от удивления и недоумения. Он не верит ни единому её слову. Во всяком случае, я на это надеюсь. Смотрит на меня, я с тревогой встречаю взгляд мужчины. И к собственному удивлению замечаю озорной и игривый блеск, ставший уже привычным.
– Ты немного опоздала, – холодно говорит мужчина, вдруг кладёт руку мне на талию и решительно притягивает к себе, – у меня новые отношения.
Жанна снова переводит на меня сканирующий взгляд, недоверчиво оглядывает. Потом смотрит на Савельева.
– Это шутка? Ты…
– Я сделал Кате предложение, и она приняла его.
Пытаюсь выглядеть естественно, но в голове просто шквал мыслей. Я что-то пропустила? Или спала в этот момент?
Жанна снова рассматривает меня. Вижу, как в ней происходит борьба. Недоверие. Отчаяние. Недоумение. Решение.
– Мне кажется, ваше решение необдуманное и поспешное, – нагло заявляет бывшая и подвигает к себе кружку с кофе, отпивает, кривится, возвращает кружку на место.
Рука Савельева тяжелеет.
– А мне кажется, не тебе решать, – мужчина поворачивает ко мне лицо и улыбается мягко, – Катюш, извини за это. Незваный гость, что в горле кость.
Киваю осторожно, в остром желании сбежать. Но только куда бежать? У меня там настоящая разруха в доме.
Жанна тяжело вздыхает и вдруг, изображает отчаяние.
– На самом деле я надеялась, что ты дашь мне возможность перевести дух. У меня такие проблемы! Всё разом навалилось, и я подумала: поеду к Сане. Он даст мне возможность прийти в себя.
Напрягаюсь. Очевидно, Савельев – большой любитель всем прийти на помощь, и его бывшая умело этим пользовалась.
Жанна вскидывает хитрый взгляд на меня и с мягкой улыбкой, говорит:
– Катенька, вы позволите нам пошушукаться?
Чувствую, как краснею.
– Да, конечно, я как раз хотела пойти в душ…
– Нет, останься.
Саня не спешит отпускать меня, словно бы я могу уберечь его оттого, что придумала бывшая, ворвавшись словно разрушительный ураган в наш размеренный быт.
Жанна пожимает плечами, будто ей всё равно, услышу я, что она скажет, или же нет.
– У меня большие проблемы, Сань. Банк забрал квартиру. Марк расстался со мной. Бизнес прогорел, я в полной жопе.
Савельев героически сдерживает эмоции и только медленно кивает, наконец, выпуская меня из своей хватки.
– Сам знаешь, к родителям пойти не могу. Жить мне негде. Я могу остановиться у тебя, пока найду себе квартиру? Знаю, мотаться в город каждый день будет сложно, но я что-нибудь придумаю.
Саня смотрит на меня, словно бы ожидая ответа. Потом на Жанну, которая вдруг обернулась пушистым и ласковым котёнком.
– Катенька, – вдруг обращается ко мне, – вы же не будете против? Обещаю не посягать на ваше семейное счастье.
Сколько яда в этой фразе сквозит! Ни слова правды из этих красивых губ сегодня не сорвалось, как я успела уже понять.
Смотрю на Саню. Тот взирает на меня. Повисает минутное замешательство.
– Не ночевать же мне на улице? Денег у меня нет.
– Подожди, – Савельев вдруг обретает голос, – Что значит, банк забрал квартиру? Она была в собственности, не в кредите. Я выплатил за неё военную ипотеку только два года назад.
– Я брала кредит на свой бизнес, и пришлось её отдать в залог банку, – пожимает женщина плечами, – Но в условиях постоянной инфляции, и того, что происходит…
– Плюс твоя жажда к шикарной жизни, – зло перебивает сосед и опускается на стул, совершенно без сил, – Допустим, я разрешу тебе остаться на пару недель. Что ты планируешь делать?
– Я… лучше пойду, – выдыхаю хрипловато, от волнения, совершенно утратив остатки уверенности в себе.
Савельев кивает, а Жанна даже не оглядывается в мою сторону и запальчиво начинает:
– Нашла вакансию в одной фирме, вроде бы зарплата неплохая. Накоплю на первый месяц, и процент агентству и съеду.
– За месяц не успеешь, да и когда ты полную зарплату то получишь?! – Саня хлопает по столешнице мощными ладонями и резко встаёт, явно закипая.
А я всё тревожно пячусь к выходу, растерявшись, в какую сторону, собственно бежать.
– И потом, раз банк забрал квартиру, то ты… что ты опять придумала? Сделала банкротство?
Жанна хлопает глазами и лениво оглядывает обстановку.
– Тогда тебе вообще нельзя доход показывать!
Женщина пожимает плечами, словно бы ей и дела нет.
Савельев мечется по комнате, словно лев в клетке. Пытается что-то придумать.
– Ладно, – принимает решение, – я дам тебе денег на квартиру. Но здесь ты не останешься.
Бывшая удивлённо вскидывает брови, раскрывает объятия и кидается Сане на шею. Целует в щёки, пока тот брезгливо уворачивается в попытке разнять её руки.
Я медленно ухожу в ванную комнату, растерявшись и немного расстроившись. Она, эта Жанна, такая красивая, и умная. Конечно, я на её фоне выгляжу безвольной и потерянной. Со мной не надо расти и стремиться к чему-то. Правильно он Диме тогда сказал.
Включаю воду, чтобы не слышать голоса из комнаты, а на душе скребут кошки. И зачем он сказал, что мы обручились? Понятно же, что это неправда. Или правда?
Смотрю на отражение в запотевшем зеркале и тяжело вздыхаю.
