Текст книги "Пышка на пасеке (СИ)"

Автор книги: Жанна Софт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

4

Самым лучшим моим решением стало пораньше лечь спать. Я отыскала уютный уголок, где располагался старенький бабушкин диван, кинула пару одеял, и подушку, после чего улеглась, решительно настроенная игнорировать голод и жажду. И острое желание сходить в туалет. Здесь он был за домом, в огороде. Но я туда ни за что не пойду! Ночь на дворе, завывает ветер. У соседей музыка орёт. Надо будет утром пойти с ними разобраться!

Всё же, мне удалось уснуть. Усталость и стресс сделали своё дело.

Проснувшись утром, мне словно бы полегчало. Солнышко снова освещала домик, делая уютным даже бардак вокруг.

Я исполнила все потребности своего организма (кроме голода) и принялась за уборку. Удивительно, как дело спорится, стоит только начать. Очень быстро разобрала хлам, и даже мебель подвигала. Смахнула паутину, вымыла окна и постирала шторы. Установила беговую дорожку на заднем дворе и даже умудрилась-таки вытянуть старый холодильник на крыльцо. Пока моталась, нашла место в огороде, где ловит связь. Заказала доставку продуктов, и созвонилась с родителями, в красках описывая им, как прекрасно я здесь устроилась и всё прочее.

За забором мелькал сосед. И всякий раз, когда я пыталась поздороваться с ним и найти предлог подойти и тихонько извиниться, он гордо отворачивался, совершенно не желая даже смотреть в мою сторону.

Поняла, что довольно сильно задела его и надо бы искупить вину. Наехала ни за что ни про что, сама понимала. Применив все свои знания в использовании нового быта, осознала, что совершенно не умею пользоваться элементарными кухонными приспособлениями, и заказала тортик. Ну а что? Почему бы и нет?

Повизгивая от холодной воды, приняла уличный душ и замотавшись, как мумия рванула в дом, наконец-то ощутив себя человеком. Благо включать щиток было не так страшно, как мне казалось поначалу. И возможность посушить волосы была.

Правда, есть и выгода от дружбы с соседом. Мой холодильник всё ещё стоял во дворе. При первом же дожде ему придёт капец. Разве я могу это допустить?

Нарядившись в свой лучший наряд и сбрызнув запястья парфюмом, который еле отрыла в своих не до конца разобранных тюках, походкой от бедра, с тортиком наперевес я направилась к соседу.

Мужчина сидел на крыльце, потягивал что-то из кружки и задумчиво за мной наблюдал. Как я спускаюсь с крыльца. Огибаю участок. Подхожу к его заборчику и с широкой улыбкой машу приветливо.

– Добрый вечер, сосед!

Пёс также пристально, с долей настороженности смотрел на меня. Но стоило подать голос, как он тут же сорвался с места и бросился с лаем к забору.

– И тебе привет, – лениво говорит мужчина, отставляя кружку на круглый столик из массива, слева от кресла-качалки, – Чего хотела?

Мужчина чинно встаёт и двигается в мою сторону. А мужик-то хорош! Мощный. Ручища крепкие, сильные. Вспоминая, как он вчера подкинул меня как пушинку, между ног снова заныло. Но не от возбуждения, нет. Мышечная боль проснулась и навалилась с новой силой. Спортом надо заниматься, Катя!

– Я вчера вам нагрубила, – с улыбкой говорю, миролюбиво, – И вот, хотела извиниться.

Протягиваю ему тортик поверх заборчика.

Сосед оглядывает подношение, потом меня, словно бы это я здесь главный десерт и медленно улыбается.

– Извинения принимаются, – милостиво кивает мужчина, – зайдёшь на чай?

В этом приглашении сквозила какая-то двусмысленность, но я предпочла её не заметить.

– Зайду, – киваю решительно, – А то у меня чайника нет, а с бабулиной газовой плитой я пока на «вы».

Сосед откидывает крючок на калитке, запуская, пока Чак радостно гарцует, угрожая запачкать крупными лапами моё платье.

– Какой он у вас... – напряжённо говорю, отмахиваясь от пса, – дружелюбный!

– Да, – тянет сосед, – мы с ним женским вниманием обделены. Да, проказник?

Сжимая торт одной рукой, мужчина треплет собаку по холке. А тому только это и нужно. Чак радостно крутит хвостом как пропеллером.

Воспользовавшись тем, что хозяин и питомец заняты друг другом, я оглядываюсь по сторонам. Видно, что холостяцкая берлога. Окна без штор, стол без скатерти, на участке ни одного цветочка. Всё аскетично и функционально.

Мужчина увлекает меня на крыльцо и предлагает своё кресло, оставив тортик на столике, скрывается в доме. Пока хозяина нет, собака решительно кладёт морду на мои коленки, требуя немедленного поглаживания. Я сдаюсь, потому что меня напрягают его мощные клыки и решительный взгляд.

Сосед возвращается со второй кружкой, чайником, сахарницей и заварником. Всё расставляет на столике передо мной.

– Я так и не узнала, как вас зовут, – набравшись смелости, задаю самый интересующий меня вопрос.

Хотя были вопросы и поважнее. Но начать надо с малого.

– Я Саня, – легко представляется сосед и протягивает руку для пожатия, – рад наконец, поговорить по-человечески.

Принимаю пожатия и киваю смущённо. М-да уж, вчера у меня был иной настрой.

– Вы уж извините за вчерашнее. Трудный день.

Брюнет кивает, наливая в мою кружку кипяток.

– Понимаю. Когда всё идёт не по плану, жутко бесит. Любишь покрепче?

Теряюсь на миг, залипнув на бицепсы рук соседа, потом постепенно до меня доходит, что речь идёт о заварке, и киваю. Да, мол, покрепче. А потом думаю, зачем так сказала? Терпеть не могу крепкий чай.

Мужчина, будто, услышав мои мысли, наливает заварки немного и подвигает кружку, торжественно вручив чайную ложку.

– Сахар сама, как говорится, своя рука – владыка.

Киваю, подвигая к себе сахарницу, и щедро кладу две ложки. Потом вспоминаю про тортик. Блин, он подумает, что я сахарная наркоманка, теперь.

Саня меж тем разрезает торт на четыре огромных куса и один откладывает мне.

– Можно на «ты», – добавляет, вдруг.

Я, поражённая размером торта, при виде которого во рту скопилась просто огромное количество слюны, не сразу поняла, о чём сосед говорит, согласно киваю.

– В смысле ты можешь мне не выкать, все свои.

Берёт себе торт и отходит на пару шагов, опираясь своей крепкой задницей о поручни, ограждающие крыльцо.

– А, да, хорошо.

Катя, соберись!

– Итак, Екатерина, – начинает сосед нагловато, – внучка баб Веры, если я понял всё правильно. Что привело тебя в наши края?

С тихим жужжанием на торт прилетела пчела и принялась нагло кружить над белыми холмиками крема. Приметив её, я настороженно слежу за траекторией полёта.

– Решила начать всё сначала, – рассеяно отвечаю, утратив контакт с собеседником.

Его совершенно не занимают питомцы, мужчина отламывает большой кусочек торта и отправляет его в рот.

– Интересное начало, не находишь? Здесь старики одни, не место для молодой девчонки.

Так-то мне уже тридцать два. На молодую я точно не тяну, но комплимент засчитала и даже подарила улыбку этому красавчику. Ну что за алмаз! Самородок, бриллиант.

Мимо по дороге следует группка женщин. Я узнаю́ среди них только Василису с Тополиной улицы, все остальные мне не знакомы. Стройные, подтянутые, в ярких платьях. Они притормаживают у заборчика Сани и окрикивают его.

Мужчина лениво оборачивается.

– Санек, айда с нами на речку? – весело щебечет одна из девчонок, и я, разглядывая их, с ужасом осознаю, что говорившей едва стукнуло двадцать на вид.

– А, неохота, – отмахивается сосед, – мне и здесь неплохо.

– Будет весело, – вторит спутнице Василиса, полностью игнорируя меня.

– Будем голышом купаться! – хохочет третья.

От возмущения я даже рот приоткрыла. Но дабы не выглядеть идиоткой, не глядя отламываю кусок от своего тортика и зло заталкиваю в себя.

В следующий миг понимаю, что во рту у меня что-то жужжит. А ещё через миг это жужжащие трансформируется в чудовищную, жгучую боль.

Я сожрала пчелу и она меня укусила?!

В панике подскакиваю, едва не споткнувшись о собаку, и спешно сплёвываю торт за крыльцо, перегнувшись через перила. И буквально ощущаю, как набухает мой рот, а за ним и всё лицо!

Саня в недоумении следит за происходящим, но никак не поймёт, что происходит.

– Меня укуфили… – говорю, в подступающей истерике, – Аллегггия…

С каждым вздохом всё отчётливее понимаю, что вот-вот хлопнусь в обморок. Зуд, боль и паника смешиваются в жуткий коктейль.

– Чего? – не понимает Саня, шагнув ко мне.

– Пфела укуфисла! – ору из последних сил и делаю крошечный шаг к нему в попытке получить помощь.

– Тебя раздувает, – замечает сосед удивлённо, – Это нормально?

– Аллегггия…! – едва ворочая языком, отвечаю, пока перед глазами меркнет свет.

5

О том, что меня раздувает, всё время говорил бывший.

«Катя, ты раздулась!»

«Катя, куда тебя несёт?»

«Кать, ты расплылась, хватит жрать!»

Но самое забавное было в этом то, что я старалась следить за тем, хотя бы чтобы вес не увеличивался и находился примерно в одних цифрах на электронном табло весов.

Когда сосед Саня заметил, как меня раздувает, мне очень хотелось ответить, что блин это не его дело, и вообще, я такая всегда.

Но не успела. Дыхание перехватило, и я грохнулась в обморок. Не знаю, подхватил он меня или я упала на пол.

Возвращаясь в мир, слышу, как что-то пикает у меня над головой.

Открываю глаза – всё вокруг белое. Стены, потолок, постель, в которой я лежу. На мне всё тот же сарафан, за окном – ночь-полночь.

В углу на стуле сидит Санек, и листает что-то в телефоне задумчиво. На нём всё ещё домашняя одежда, в которой я застала его за чаепитием.

Что же, я жива. Это плюс. А вот больница – это плохо.

– Очнулась? – сосед замечает моё пробуждение и встревоженно шагает поближе, – Капец ты напугала нас…

– Нас? – уточняю вяло, в надежде, что он имеет в виду собаку.

В ответ на мой вопрос в помещение вваливается группка женщин, тех самых, что шли на речку. Знакома я только с Василисой, та тут же оттесняет Саню от меня и плюхается рядом на угол койки.

– У тебя был анафилактический шок, – резво сообщает она, – Но мы успели тебя в больницу доставить. Прокапали, всё будет хорошо! – говорит, а сама на соседа поглядывает, мол, смотри, какая я заботливая.

Вот умеют же другие девушки себя прорекламировать.

– Спасибо, – киваю вяло, наверное, мне вкололи успокоительное, потому что совершенно не могу злиться на весь этот цирк.

– Но у тебя осталось воспаление на щеке. Повезло, что пчела ужалила именно туда, а не в язык. Иначе бы задохнулась.

Да, повезло…

Девчонки вокруг начинают кивать, изо всех сил делая вид, что действительно испуганы произошедшем. Саня неловко топчется в стороне, поглядывая на меня с жалостью и опаской.

– Доктор выписал лекарства, вот, – продолжает Васька, сунув бумажку мне в руку и будто вспомнив о мужчине, оборачивается в его сторону, – Саш, поезжай. Мы Катю сами доставим. Лена тоже на машине, – кивает она на одну из подруг, и та гордо кивает, перекинув толстенную косу с плеча на спину.

– Ладно, – тянет сосед и смотрит вопросительно, верно ожидая моего одобрения на эту рокировку.

Но, если честно, мне было всё равно. Главное, что дышать могу.

– Спасибо… за торт, – выдаёт мужчина, и, мрачно насупившись, выходит из палаты.

Я пытаюсь понять, что эта его фраза должна значить вообще. Но ничего на ум не приходит.

Едва за соседом захлопнулась дверь, девчонки сгрудились вокруг меня.

– Слушай, Кать, этот Савельев со своими пчёлами уже всех достал! – говорит Лена так, будто мы с ней давние подруги.

– Да, ты ведь и погибнуть могла! – округлив глаза, вторит ей Василиса.

Девчонкой она была неплохой, и мы даже дружили, когда я приезжала на лето в детстве. Но теперь живём совершенно разную жизнь.

– Надо с этим что-то делать, – многозначительно кивает третья, имени которой я до сих пор не слышала.

– Говорят, он разрешение на пасеку от соседей получал, когда заселялся. Но сейчас-то уже все новые! Может на него в суд подать или типа того? – осторожно говорит Лена, опираясь на стойки моей кровати.

– Мне показалось, он вам нравится, – выдаю с долей недоумения.

Девчонки переглядываются и начинают хохотать удивлённо.

– Он? Нам? Глупости какие!

– Разведённый!

– Инвалид!

– Контуженный к тому же!

В адрес моего соседа вдруг посыпались самые разнообразные эпитеты. Из них я узнала, что мужчина побывал на войне, получил тяжёлое ранение и вернулся. Был женат, развёлся и уехал в глушь после развода, когда жена забрала квартиру.

Девушки, словно пташки, заглядывая мне в глаза, чирикали наперебой, рассказывая свою версию событий, произошедших в жизни Сани.

– Да извращенец он настоящий, – смело заявляет Василиса, – чего он там с этими ульями делает? Никого на свой участок не пускает, женщины нет. Либо «голубой», либо «зоофил»!

Вася и её подружки зло смеются, и я вдруг улавливаю некий сарказм или даже интриги, что плетут эти красивые, но ядовитые дачные змейки.

– Что-то не пойму, при чём здесь я? – спрашиваю осторожно, дабы не выдать тот простой факт, что раскусила их плохую игру и уж точно не собираюсь стать пешкой в ней.

– Накатай заяву на Савельева, – вдруг требует Васька, схватив меня за руку, – У тебя вид сейчас, не дай бог, медики подтвердят всю серьёзность ситуации.

– И что это даст?

– Он уберёт пчёл, глупая! – спешно отвечает Лена.

Нет, с одной стороны, доля здравого смысла в этом была. Не хватает этих, жужжащих на мою голову. Итак, непонятно, как жить дальше. Тут ещё постоянно оглядываться в ожидании смертельного укуса.

Но с другой стороны, эти перекошенные от предвкушения мести лица, меня несколько напрягали.

– Я… подумаю.

Девчонки переглядываются и вздыхают.

– Ладно, думай. Ты с нами или на ночь здесь останешься? – бодро говорит Васька, не желая показывать разочарования.

– С вами, – от мысли, что мне ещё надо будет искать, как добраться обратно в посёлок, стало совсем уж невесело.

Тяжело поднимаюсь с больничной койки, превозмогая головокружение. Отдать должное моим знакомым, они тут же кинулись на помощь, причитая о том, как ужасно иметь аллергию в наше время, и что никто не застрахован оказаться в такой вот ситуации.

Меня выписывают, и мы идём к машине Лены, которая поджидала нас за рулём.

– Сашка, конечно, мужик неплохой, меж тем задумчиво рассуждает девушка, чьё имя я так и не узнала, – Но уж больно гордый.

Я бы так, конечно, не сказала. Он показался отходчивым и довольно адекватным, учитывая, какие фортели я выкидывала эти два дня.

Пока Вася с Леной спорили, кто сядет на переднее сидение (Вася хотела что бы я, потому что самая крупная, а Ленка говорила что ее укачивает на заднем), третья склонилась к моему уху и тихо проговорила:

– Волновался за тебя, бледный совсем стал…

Василиса, услышав реплику подруги, тут же взвилась:

– Да за себя он волновался! Знает, чем это может обернуться.

6

Возвращение на участок, который волей судьбы я теперь вынуждена называть своим домом, осталось незамеченным для всех.

Мои спутницы всю дорогу обсуждали личность Савельева, в самых неожиданных для меня формах. Которые шли вразрез с тем, что я видела своими глазами. Из чего мне показалось, что именно Василиса и компания хотят очернить мужчину в моих глазах. Зачем?

Я уж точно не претендую на этого мужчину. Да и вообще, некогда мне о мужиках думать и рассуждать. Дел невпроворот!

Едва я улеглась, чтобы подремать пару часов, перед рассветом, где-то вдали послышался чудовищный гром. Дождь?

Если начнётся ливень, мой новенький холодильник сломается! Что же делать?

Снова поднимаюсь, едва волоча ноги. Что за насыщенные дни пошли!

Выбегаю во двор, накинув только халат поверх ночной рубашки, и прямиком к белому гиганту, который скромно притаился под гроздями цветущей глицинии. От одного его вида мне дурно стало. Да я не то что поднять его не смогу, даже наклонять – дело рискованное.

Сверкает молния, пока я тревожно бегаю вокруг холодильника, заламывая руки. Если верить часам, скоро утро. Но небо такое тёмное, будто глубокая ночь.

Резкий раскат грома заставляет меня испуганно вскрикнуть и ускорится. Собака соседа поднимает лай, то ли от испуга, то ли от моих хаотичных движений и криков.

Точно, сосед!

Подбегаю к забору, снова притаптывая гортензии.

– Саня! – между раскатами зову его, не слишком уверенно, правда.

В окнах дачи Савельева вспыхивает свет. Он точно ещё не спал. Или уже не спал из-за грома?

Сонный, в одной тапке, мужчина показывается на крыльце в домашних шортах, растрёпанный. Моргает часто, пока Чак сигает вокруг него, довольный появлением хозяина.

– Что?! – встревоженно сбега́ет по ступенькам мужчина, – Тебе плохо опять?

– Нет! – перекрикивая надвигающуюся грозу и порывистый ветер, отвечаю, – Дождь!

Он зависает на пару мгновений, в попытке понять, что именно должен сделать с природным явлением, дабы остановить мой ор.

Потом кивает осторожно.

– Так… и?

Понимаю, что без конкретики сонный мужчина сам не включится.

– Мне дико неудобно, но вы могли бы помочь мне затащить в дом холодильник? Вы типа как… должны мне! – заявляю нагло, под конец, набравшись смелости.

Савельев трёт устало лицо и всё же кивает. Вижу, что ему всё происходящее совершенно точно не нравится, но куда деваться. От моего напора не уйдёшь.

Мужчина огибает забор в компании пса и по-хозяйски заходит на мою территорию. Должна признать, что Саня в домашнем, с обнажённым торсом рядом с холодильником вызвал во мне неожиданные и весьма волнительные эмоции.

Первый муж был тщедушным, инфантильным маменькиным сынком. Он не то что холодильник или меня поднять не мог, не всегда удавалось даже кружку с чаем самому себе сделать.

– У тебя привычка такая – доставлять проблемы всем окружающим? – недовольно бурчит сосед между делом и обхватывает холодильник крепкими, загорелыми руками.

Мышцы на его теле тут же напрягаются, демонстрируя мне всю скрытую мощь в этом человеке. Вот и не боюсь же зазывать в дом такого здоровяка, да ещё и малознакомого.

На его комментарий не обижаюсь, хоть и звучит довольно оскорбительно.

– Это я дождь вызвала, по-вашему?! – тут же цепляюсь за слова, бегая вокруг суетливо, – Давайте помогу!

Савельев пошатывается, и с величайшим трудом отрывает тяжеленное чудо современной техники от земли.

– Уйди, ради бога! – рявкает то ли на собаку, то ли на меня.

Командный тон действует, и мы с Чаком, тут же присмирев отходим в сторонку.

Сосед делает два шага, и холодильник вдруг ведёт в сторону, вместе с ним. Я, с истошным криком подхватываю. А вес оказывается не маленьким. Удержать его удаётся, и сосед выравнивается пыхтя.

Очередной раскат грома и порыв ветра обрушивает с неба дождь. Первые огромные капли бодро сыплются на наши головы.

– Ой-ой-ой! – стону плаксиво, пока мужчина вновь отгоняет меня из-под своих ног и пытается ускориться.

– Не ной! – рявкает Саня, – Успеем!

До крыльца пара метров, а там ступеньки. Бегу туда и очень вовремя, потому что мой спаситель выдохся.

– Давайте помогу! – не отстаю я, то и дело мельтеша.

Савельев сурово молчит и крайне осторожно взбирается по ступенькам, опасаясь меня задавить. Но это не так-то просто сделать на самом деле.

Наконец, холодильник в безопасности под навесом. Мужчина ставит его и переводит дух. С него льётся вода. По крепким рукам и груди, голове, завивая каштановые волосы в лёгкие влажные кудри. На миг я залипаю на это чудо, позабыв, ради чего собственно мы здесь собрались.

Саня старательно игнорирует меня, обходит холодильник по кругу и снова берётся за дело.

– Куда поставить его, говори!

– А... Ага! – проморгавши, спешно открываю двери в домик и руковожу процессом, направляя носильщика в нужный угол.

Отдать должное, Савельев довольно крепкий. И уже через две минуты холодильник нашёл заготовленное для него место на узкой кухне.

Я стою и контролирую, мужчина оставляет свою ношу и разворачивается, едва не наткнувшись на меня. Невольно вскидываю лицо – вблизи он ещё выше, чем казался сначала.

– Довольна, хозяйка? – криво улыбается, разглядывая меня каким-то новым взглядом, и сердце тревожно пускается вскачь.

Запоздало вспоминаю, что сама в неглиже. Рубашка с глубоким вырезом и халат нараспашку, всё мокрое и прилипло к телу и моей пышной груди.

– Спасибо, – киваю неловко отодвигаясь.

– Наконец-то я услышал от тебя слова благодарности, – сосед берёт первое попавшееся кухонное полотенце и стирает влагу с лица, опираясь крепким задом о кухонную столешницу.

Ведёт себя так, будто он здесь хозяин. Так по-мужски, конкретно.

Не нахожу что ответить, только запахиваю халат, перетягивая поясок. Савельев вдруг тянется к нему рукой.

– Откуда ты такая взялась?..

– Из города, – брякаю недоумённо.

Мужчина наматывает край моего пояса на палец.

– Замужем?

Отрицательно качаю головой, в попытке понять к чему этот допрос. Интерес ко мне мужчины проявляли редко. С первым мужем познакомилась в интернете, и почти два месяца мы просто болтали ни о чём. Я рассказала ему о своих проблемах, он – о своих. На том и сошлись. Сначала просто дружили, потом он принял решение, что я любовь его жизни. Хотя теперь, мне кажется, ему было удобно заграбастать такую деятельную и активную меня. Ведь самому ничего делать не придётся.

А здесь – «здрасте!». В глазах живой интерес и даже вожделение. Блетстят. Или, мне кажется, из-за всполохов грозы? Нет, точно показалось.

– Будь у меня муж, бежала я бы среди ночи к малознакомому соседу? У которого ещё и полный двор пчёл!

Саня криво улыбается и делает ко мне крошечный шаг, но его хватает, чтобы сократить расстояние между нами до минимума.