355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Жан-Луи Фетжен » Слезы Брунхильды » Текст книги (страница 3)
Слезы Брунхильды
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 16:11

Текст книги "Слезы Брунхильды"


Автор книги: Жан-Луи Фетжен



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

3. «Словно олень, услышавший, как трубят загонщики»

Лето 573 г.

Несмотря на задернутые занавески, в комнате было светло – чувствовалось, что день уже в разгаре. Легкий ветерок колыхал бахрому занавесок, иногда позволяя увидеть сквозь нее солнечный отблеск на воде Сены, впадавшей в море на расстоянии полета стрелы от виллы Фредегонды. Здесь все дышало спокойствием – в отличие от Руана, непрерывно гудевшего, словно растревоженный улей. С тех пор, как потеплело, над набережными висел тошнотворный запах тины и рыбьих внутренностей. Горожане, слишком долго просидевшие взаперти из-за плохой погоды, теперь толпами высыпали на улицу. На рынок стекались охотники, пастухи, пивовары, кожевники, торговцы украшениями и перекупщики. В город свозили бочки пива и пригоняли целые стада скота. К сопровождавшему эти передвижения людей и животных шуму добавлялись хриплые крики младших командиров, обучавших солдат прямо под стенами королевского дворца, грохот кузнечных молотов, ржание, мычание и блеяние, доносившееся из стойл и конюшен.

Не дожидаясь приказа своей госпожи, Уаба рьяно занялась подготовкой к летнему переезду на королевскую виллу в Юлиобоне [13]13
  Юлиобон – в настоящее время Лиллебон. Вилла, о которой идет речь, в те времена раполагалась на берегу Сены, но позднее песчаные заносы и польдеры отдалили реку.


[Закрыть]
, и Фредегонда, несмотря на то, что ей не хотелось надолго оставлять Хильперика, в конце концов, дала себя уговорить.

– Не бойся, – сказала Уаба, – он сам к тебе приедет, и гораздо быстрее, чем ему кажется.

Этого Фредегонде было достаточно. У Матери были свои секреты, которых ее бывшая воспитанница предпочитала не знать. Уаба не обманулась: всего через два дня Хильперик покинул Руан и примчался к королеве, словно верный пес на свист хозяина. С тех пор он не уезжал.

Фредегонда медленно и осторожно повернулась на бок, отбросив простыни, и принялась разглядывать Хильперика, который спал, лежа на животе. Его лицо было почти полностью скрыто длинными каштановыми волосами и короткой бородой. Она сдула с его лба несколько прядей и улыбнулась, когда он недовольно наморщил нос. Фредегонда снова набрала воздуха, когда Хильперик внезапно открыл глаза и вожделенно улыбнулся, а в следующее мгновение обхватил ее за талию и опрокинул на себя. От неожиданности, Фредегонда слегка вскрикнула, но когда их обнаженные тела соприкоснулась, любовная игра сменилась неподдельным возбуждением. У нее всегда сохранялся этот дар – разжигать в нем страсть одним лишь прикосновением, одним лишь ароматом собственной кожи – даже без всяких дополнительных ухищрений Уабы. Хильперик начал ласкать жену, но она резким движением схватила обе его руки и прижала к кровати. Затем, чуть приподнявшись, она раздвинула бедра поверх его живота и коленями придавила руки Хильперика, полностью лишив его возможности двигать ими. Склонившись над мужем, так что длинные черные волосы наполовину закрыли ей лицо, Фредегонда приблизила поочередно оба соска к его губам, но мгновенно отстранилась, лукаво улыбаясь, когда он попытался ухватить один из них. Так повторялось несколько раз. Фредегонда ощущала, как постепенно твердеет член ее супруга, теревшийся о низ ее живота, и ей постепенно передавалось неистовство его желания. На ней ничего не было, кроме пояска из змеиной кожи, который она никогда не снимала, и сейчас поясок медленно скользил в такт ее движениям, усиливая ее наслаждение и в то же время мешая Хильперику проникнуть в нее. Вскоре Фредегонда тоже начала вздрагивать, уже почти не в силах совладать с собой. Заметив это, Хильперик высвободил руки, приподнял ее бедра и вошел в нее одним движением, словно меч, входящий в привычные ножны. Соитие было столь долгожданным для обоих супругов, что они не удержались от одновременного вскрика.

Позже, уже придя в себя, Фредегонда подумала, что, наверно, было слышно даже на реке, и эта мысль ее позабавила. Вся челядь, живущая на этой небольшой деревянной вилле, узнала о ее любовных восторгах – от королевских стражников до последней служанки…. Потом она вспомнила про Уабу, притаившуюся в соседней комнате, и слегка нахмурилась. Ей представилось, как та буквально прилипла к стене, жадно ловя каждый стон и наслаждаясь этим подтверждением своего триумфа, могущества своих зелий и благовоний. Самой Матери доводилось соблазнять лишь деревенщину из своего родного селения, танцуя в маске Бовинды, мифической коровы, и выставляя напоказ наготу своего тяжелого тела. Уж не думает ли она, что Фредегонда – до сих пор ее ученица? Рано или поздно придется дать понять Уабе, что времена изменились…

Фредегонда незаметно заснула, как вдруг ее разбудил стук многочисленных конских копыт. Хильперика рядом с ней уже не было. Пока она одевалась, снаружи доносились громкие возбужденные выкрики, среди которых она различила и голос мужа. Подавив желание, выбежать как есть, набросив лишь плащ на обнаженное тело, Фредегонда тщательно оделась и причесалась, как подобало королеве. Она не стала звать Пупу, свою служанку, – та была так нерасторопна, что вряд ли управилась бы к вечеру.

Когда Фредегонда вышла, группа всадников уже тронулась в обратный путь, поднимая облака пыли, а Хильперик направлялся к дому. Несмотря на его разгневанный вид, Фредегонда не смогла сдержать улыбку, заметив, что на короле под плащом ничего не было – и, казалось, его это совершенно не заботит, хотя со всех сторон он был окружен своими личными стражниками. Среди них она заметила Дезидерия благодаря его огромному росту, а также герцога Бепполена, командующего гарнизоном Руана.

– Что случилось? Хильперик остановился рядом с ней и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

– Плохие новости, – наконец проговорил он. – Тур потерян… фредегонда взяла мужа под руку и отвела в сторону.

– Но разве ты этого не предвидел? – вполголоса бросила она – Зигебер, конечно, должен был вернуть себе священный город, а ты тем временем атаковал бы Метц…

– Да…. Если не считать того, что Зигебер даже не соизволил заняться этим лично. Его армию возглавил Муммол, патриций нашего дорогого братца Гонтрана… Ты наверняка о нем слышала. Фредегонда молча кивнула.

– Дезидерий тебе все расскажет. Мне нужно приготовиться…

С этими словами Хильперик направился в сторону дортика в сопровождении своей свиты. Когда они скрылись в доме, Дезидерий неловко приблизился, словно испытывая смущение из-за своего высокого роста и походной одежды.

– Рада тебя видеть, – произнесла Фредегонда с едва заметной улыбкой.

Она протянула гиганту руку, и тот, растроганный этой неожиданной милостью, порывисто сжал ее, опустившись на одно колено.

– Так что? Кто он, этот, как его… Муммол?

– Он галл, так же как… (Дезидерий чуть было не сказал «как мы», но вовремя спохватился) как я. Он командует армиями Гонтрана поле смерти Келса, прежнего главнокомандующего. Говорят, что он никогда не знал поражений…

– Но зачем Гонтрану понадобилась эта война?

– Не знаю, госпожа. Мы этого не ожидали.

– А Хловис? Дезидерий смущенно опустил глаза, и Фредегонда почувствовала легкое раздражение.

– Что с ним? – с нетерпением спросила она, – Он мертв?

– Может статься, так оно было бы лучше…. Но, гонцы донесли, что он бросил армию в Пуатье на двух своих военачальников, Базилия и Зигари, а сам бежал.

От этой новости даже Фредегонда ощутила стыд, несмотря на то, что порой с трудом воспринимала странные представления франков о чести. Ей было так стыдно, словно она сама предала Хильперика…

* * *

Бордо казался почти необитаемым. Городские ворота были распахнуты, улицы пусты, большинство домов заперто, ставни затворены. Редкие зеваки, почему-либо не захотевшие укрыться в домах, молча наблюдали за остатками войска Нейстрии, беспрепятственно входившими в город по главной улице и нескольким параллельным. Ни один отряд не преградил им дорогу. Казалось, весь гарнизон крепости обратился в бегство при их приближении, так же как и большинство горожан. Глядя на этих людей, столь малочисленных, согнувшихся под тяжестью награбленной добычи, словно вьючные лошади, смотревших перед собой пустыми глазами, воспаленными от яркого солнца, и медленно двигавшихся в полном молчании, под цокот копыт, лай собак и лязг оружия, каждый из оставшихся в городе жителей Бордо невольно спрашивал себя, так ли уж необходимо было от них прятаться или убегать.

Во главе самой большой колонны, состоявшей из двадцати всадников и примерно полусотни пехотинцев, ехал Ансовальд, последний уцелевший командир обескровленной армии. Его утонченная, почти женственная красота, кружившая головы многим придворным дамам в Руане, сильно поблекла из-за дорожной пыли и усталости. Он казался собственной тенью, как и все остальные. Лицо Ансовальда осунулось, лошадь под ним была вся в грязи, цвет одежды невозможно было угадать под слоем пыли. В левой руке он держал поводья другой лошади, на которой ехал всадник, закутанный в плащ с капюшоном. Большинство из тех горожан, кто наблюдал за этой жалкой процессией, не обратили на всадника в плаще никакого внимания. Кто-то, возможно, решил, что это веселая девица, судя по хрупкой фигурке и длинным волосам, выбивавшимся из-под капюшона. Однако человек, сидевший на краю колодца на одной из боковых улочек, пристально разглядывал фигурку в плаще, пока всадники проезжали мимо.

На мгновение хрупкий всадник поднял голову, и этого оказалось достаточно, чтобы понять: это не девушка, а подросток лет двенадцати на вид, чьи длинные волосы, несомненно, свидетельствовали о его принадлежности к королевской династии. Мальчик был не кто иной, как Хловис, младший сын Хильперика. Человек слегка улыбнулся и тотчас же отвел взгляд, так что ни Ансовальд, ни юный принц его не заметали. Но предосторожность была излишней: Хловис не видел никого и ничего… Глаза у него были полузакрыты, лицо было мертвенно-бледным, несмотря на жаркое августовское солнце, голова мерно покачивалась в такт шагам лошади. В его облике не было ничего от победителя, въезжающего в захваченный город. Ведь Бордо принадлежал Брунхильде. Это был один из городов, составлявших приданое Галсуинты и после ее смерти перешедших к ее сестре. Один из тех городов, которые ребенок: мечтал захватить именем своего отца…

После того как они приблизились к опустевшим гарнизонным постройкам, капитуляция города стала полностью очевидной – не потребовалось даже последнего решающего удара. Но, Хловис не испытывал никакой гордости. Скорее всего, он даже не сознавал, где находится. Это был просто незнакомый город, чужой и враждебный. Еще один…. Вот уже несколько недель они отступали на юг – дороги на север были перекрыты войсками Муммола Бордо или другой город – какая разница? Все равно по прошествии нескольких дней или недель снова придется бежать…

После потери Тура, Хловис сначала приказывал, затем упрашивал командиров сразиться с провансальскими войсками, хотя бы за Пуатье, но защиту города доверили герцогу Зигари и местному военачальнику по имени Базилий. Может быть, они сопротивлялись. Может, и нет…. Ансовальд получил приказ лично охранять принца, и решил сохранить ему жизнь в этой нелепой войне, даже против его воли. Хловис больше не протестовал. После недельной скачки по пыльным дорогам длиной в шестьдесят лье, под свинцовым палящим солнцем, он мечтал лишь об одном – поспать на кровати.

Когда вся колонна скрылась из виду, человек, сидевший на краю колодца, сдвинул на затылок шапочку, наполовину закрывавшую его побуревшее от загара лицо горца, и с довольной усмешкой наполнил мех водой. В последний раз, взглянув на главную улицу, он вошел под навес у дверей таверны, отвязал свою лошадь и покинул город, следуя вдоль ручья под названием Дэвез.

Передышка, предоставленная Хловису, не продлилась даже неделю – уже через два дня на рассвете его разбудили оглушительные звуки труб, рогов и барабанов. Когда он подбежал к окну, шум внезапно стих, и город погрузился в привычное оцепенение. Хловис облегченно улыбнулся, чувствуя, как неистово колотится сердце, но тут грохот и рев послышались снова. Казалось, эти звуки приближаются одновременно со всех сторон. Как и в первый раз, они внезапно стихли, но вместо них послышался глухой гул. Он был смутным и отдаленным, но, тем не менее, слишком хорошо узнаваемым…. Прислушавшись, можно было различить крики и лязг оружия. В городе шло сражение. Внезапно дверь в комнату резко распахнулась, и юный принц невольно вскрикнул от ужаса, сразу не узнав Ансовальда.

– Монсеньор, поспешите! – воскликнул тот. – Одевайтесь быстрее – у нас мало времени!

Но Хловис, чьи глаза округлились от ужаса, словно застыл на месте. Ансовальд схватил первую попавшуюся под руку одежду и буквально швырнул ее принцу в лицо.

– Я сказал, одевайтесь!

Подросток задрожал, его глаза наполнились слезами. Однако он послушался – сел прямо на пол и начал натягивать штаны. Видя Хловиса таким, Ансовальд невольно почувствовал стыд. Принц или нет – сейчас перед ним был лишь двенадцатилетний ребенок, полумертвый от страха, разлученный со своей семьей, безусловно, слишком юный, чтобы участвовать в войне, на которую его послали…

– Не бойтесь, монсеньор. Я буду рядом с вами. Слегка приободренный, Хловис кивнул. Он натянул сапоги, застегнул пояс и потянулся за оружием и кольчугой из стальных чешуек, лежавшими на скамье, стоявшей возле кровати.

– Не нужно, – остановил его Ансовальд – Нам предстоит не сражаться, а бежать… И, чтобы смягчить эти слова, с улыбкой добавил:

– Вот увидите, мы выпутаемся и на этот раз…

Он взял Хловиса за плечо и повел к лестнице, думая о том, что для того, чтобы наверняка ускользнуть не замеченными врагами, лучше было бы обрезать принцу волосы. Но Хловис, несомненно, не перенес бы такого унижения, и Хильперик тоже. Придется обойтись шапочкой…. Когда они вышли во двор, где их ждали несколько всадников, Хловис повернулся к Ансовальду:

– Но как они смогли подойти так быстро? Два дня назад вы мне говорили, что они все еще сражаются за Пуатье!

– На сей раз это не Муммол…

С этими словами Ансовальд ободряюще хлопнул принца по плечу и отошел, подзывая одного из своих людей. В тот же миг снова запели рога и загремели барабаны – не более чем в полумиле от них.

– Этот любитель музыки, скорее всего, Зигульф, – сказал Ансовальд, обращаясь к принцу. – Именно ему ваш дядя Зигебер доверил охрану Пиренеев и своих владений на юго-востоке, в которые входит и Бордо…. Думаю, у него здесь полно шпионов, и они донесли о вашем появлении. Теперь он дает нам понять, кто здесь хозяин.

– Вы не едете со мной? – жалобно спросил Хловис, видя, что Ансовальд не присоединяется к остальным.

– Я нагоню вас на дороге!

Хловиса усадили в седло, и он успел лишь бросить последний взгляд на командира, прежде чем один из всадников схватил поводья его лошади и увлек за собой. Ансовальд обнажил длинный меч, и воины-пехотинцы сплотились вокруг него. Всадники выехали со двора на улицу и тут же пустили своих лошадей галопом. Некоторое время Хловис, отчаянно вцепившийся в гриву лошади, думал только о том, как бы не вывалиться из седла, ничего не видя вокруг из-за пелены слез. Копыта оглушительно звенели, ударяя по мощеным улицам. Лошадь принца оказалась непомерно большой для него, и спина у нее была слишком широкой. В горле у него пересохло, напряженные пальцы болели. Вдруг кавалькада остановилась. Со всех сторон раздались трубные звуки, крики и хохот, после чего на всадников обрушился град камней. Всадники развернулись и поскакали к боковой улочке, а двое из них остались, неподвижно, лежать на мостовой. Дорогу беглецам преградил отряд противников, вооруженных мечами и пращами, но они опрокинули его и помчались дальше. Вдруг Хловис услышал крик прямо над ухом – воин, державший поводья его лошади, откинулся назад и рухнул на землю. Лоб у него был в крови. Когда Хловис, наконец, сумел справиться с лошадью, вокруг него оставалось всего трое всадников, почти таких же растерянных, как и он сам. Остальные, вероятно, были убиты, либо сбежали. Не замедляя, хода лошадей, небольшая группа выехала на площадь, с одной стороны которой тянулась грязная набережная Гаронны. Кровь застыла у них в жилах, когда они увидели множество верховых франкских воинов в кольчугах, вооруженных топорами. Один из франков, чью голову защищал роскошный шлем, направил коня в их сторону, медленно приближаясь. Когда между ним и спутниками принца оставалось всего несколько туазов, франкский воин поднял рог и затрубил. Хловис заметил у него на руке длинный порез – кровь уже запеклась, но рана, судя по всему, была недавней. Потом он заметил на берегу реки неподвижное тело, а на некотором отдалении – группу людей, сидевших прямо на земле у моста, под охраной нескольких солдат, вооруженных длинными копьями. Подросток непроизвольно вздрогнул, но уже не ощутил ни страха, ни отчаяния. Он подумал об Ансовальде и остальных, кто пропал по дороге. И все напрасно… все равно придется погибнуть здесь.

Один из сопровождавших принца всадников внезапно развернул коня и пустил его галопом. Но, почти тут же послышался крик, затем глухой звук рухнувшего на землю тела. Два других спутника принца одновременно обнажили мечи и бросили их на землю. Хловис непонимающе взглянул на них, потом увидел, что человек с рогом спешился и направляется к ним. Когда франкский воин подошел достаточно близко, он снял шлем и повесил его на торчавший из-за пояса топор.

– Погляди-ка на меня хорошенько, малец, если снова увидишь отца, не забудь передать от меня привет. Мое имя Зигульф… Он знает, кто я. Затем франк протянул руку, указывая на сворачивающую вправо улочку.

– А теперь беги! Охота еще не закончена…

Хловис и оба его спутника некоторое время колебались, но потом пустили коней в галоп, сопровождаемые насмешками, оскорблениями и звуками трубы. Зигульф не тронулся с места.

– Ты его отпустил? – недоверчиво спросил один из его воинов, поравнявшись со своим военачальником.

– Я не хочу пачкать руки кровью моего племянника, – прошептал Зигульф.

Произнеся эти слова, он усмехнулся, как всякий раз, когда говорил о своем королевском происхождении. Однако никто – и, несомненно, даже сам Зигульф – не знал точно, в самом ли деле он внебрачный сын Хлотара, как он порой утверждал, когда был в хорошем расположении духа

– Много ему чести, – добавил он и сплюнул на землю.

Хловис уже исчез вдалеке, на дороге, ведущей к Блэ, спасаясь бегством, словно олень, услышавший, как трубят загонщики.

# # #

Я так никогда и не узнала, предвидел ли Хильперик поражение своего младшего сына, столь неудачно названного [14]14
  Хловис (Clovis или Clodowig) означает Славная битва.


[Закрыть]
, и послал его на войну лишь затем, чтобы выяснить, каковы будут наши действия, или, в самом деле, рассчитывал завоевать Турень и Пуату столь небольшими силами…. Несомненно, одно – наш союз с Гонтраном стал для него полной неожиданностью. С тех пор, он не знал ничего, кроме поражений… Патриций Муммол, бесспорно, был наиболее одаренным полководцем из всех, кого мне доводилось встречать. Казалось, никто не в силах противостоять ему – ни саксонцы, ни ломбардцы, ни даже франки. Войска Хильперика бежали перед ним и наталкивались на наши собственные армии, которые громили их без всякой пощады. Хильперику стоило бы смириться, но он продолжал упорствовать. Нам и самим стоило бы умерить свой пыл… Это уже не было, как прежде, обычной чередой набегов и грабежей, которые можно в случае неудачи прекратить до лучших времен – нет, Хильперик бросил против нас все военные силы Нейстрии. У него не было другого выхода. Множество его людей погибло, так и не завоевав ни единого клочка земли. Конечно, из Тура и Пуатье в Руан было отправлено множество повозок, нагруженных золотом, драгоценностями, вазами и посудой, но никакая добыча не могла возместить унижение от непрерывных разгромов и потерю стольких солдат и военачальников.

Я знаю теперь, что чувствовал этот пес в глубине души. Прежде всего, ненависть к брату, которым он восхищался и которого одновременно мечтал погубить – но Зигебер снова разбил его самым жестоким образом. И еще, в большей мере, Хильперик испытывал страх. Несомненно, он ждал, что наши войска, соединившись, в конце концов, с армией Муммола, захватят все, что еще оставалось от его королевства. Однако Зигебер этого не хотел. И конечно, вовсе этого не желал Гонтран.

Хильперик не мог об этом знать, да и нам самим это было тогда неизвестно, но союз двух братьев вскоре должен был прекратить свое существование. Незначительные разногласия относительно епископства Шартрского внезапно приобрели на удивление широкий размах, и Гонтран воспользовался этим, чтобы отозвать свои войска из Аквитании. После этого я начала подозревать, что он опасается Зигебера и скорее предоставит двум младшим братьям воевать между собой, чем допустит, чтобы в один прекрасный день Зигебер обратил оружие против него. По правде говоря, мне казалось, что он побаивается нас.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю