Текст книги "Галлы"
Автор книги: Жан-Луи Брюно
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
ЧАСТНАЯ ЖИЗНЬ
Галл – это ярый индивидуалист, более всего ценящий свою свободу. Даже притом, что он интегрирован в сеть сообществ – воинских, гражданских, религиозных. Его участие в общественной жизни, даже притом, что оно интенсивно и имеет для него фундаментальное значение, в конце концов занимает лишь самую малую часть его времени. По крайней мере в мирное время. Во время же военных кампаний он отдает себя целиком той воинской группировке, к которой принадлежит. Галл совершенно четко разделяет две эти стороны жизни – частную жизнь, на которую он ревниво отстаивает свое право, и жизнь общественную, необходимую не только для его признания в обществе, но и для его выживания. До римского завоевания эти ценности уважаются. Еще в 52 году до н.э. мы видим, что воины Верцингеторикса «самой страшной клятвой обязуются ни разу не возвращаться к себе домой, не подходить ни к своим детям, ни к родителям, ни к жене, пока они дважды не потопчут шеренги вражеской армии». Это похвальное и правильное обязательство, так как раньше мы в той же войне видели, как белловаки покидают коалицию, в которую они входят, и тем самым лишают ее всякой возможности победить римлян, чтобы защитить свои земли и собственность от угрожающих им эдуев, союзных римлянам. Слова клятвы воинов Верцингеторикса тем более ценны, что они раскрывают иерархиче-
Гиды цивилизаций ,
ский порядок галльских ценностей в отношении к различным областям частной жизни – сначала дом, затем дети, родители и только потом жена.
Образ жизни является отражением жизненных ценностей. Дом и владения галла формируют пространство независимости, где собственник является абсолютным владыкой. Но у них есть также функция – дать понять членам сообщества, какое место в нем занимает их владелец. Размах владения, большое количество скота свидетельствуют об его богатстве, то есть и о богатстве его предков, и о его личном преуспевании. Отрубленные головы, украшающие его дом или хранящиеся в особом шкафу, напоминают о его воинской доблести. Если собственник является военным вождем, то в своих владениях он может устраивать частные религиозные церемонии и воинские пиры. Ведь статус галла измеряется не только почетом, который ему оказывают, но и наличием у него материальных благ, среди которых были рабы и стада, а также клиенты, которые образовывали вокруг него небольшой двор и которых надо было кормить и содержать.
Тот же индивидуализм очень рано привел галла к отделению от того, что римляне называют gens, а греки – genos, то есть от большого родового клана, состоящего из потомков одного далекого предка, часто объединенных одним культом. В Галлии родство в основном считается только по прямой линии, и галл почитает своих родителей и предков своего отца. Семья сводится к самому простому своему выражению – ячейка общества, состоящая из родителей и детей и проживающая под одной крышей. Таким образом, галл сильно связан со своими родственниками по восходящей линии, в которых он хотел бы видеть проявленные воинские добродетели, на воплощение которых он сам в свою очередь претендует. Того же он ждет и от своих детей. Значит, жена для него является элементом внешним и не вполне ассимилированным. Она происходит из другого рода, иногда из многочисленной семьи, по крайней мере столь же славной, как и семья ее мужа. Она пользуется определенной независимостью.
Дух независимости, желание приковать к себе внимание, отрицание любых норм находят идеальное выражение в культе тела. Тело – это не только свидетельство воинских качеств, это их наглядное проявление, а также средство действия. Значит, тело стараются поддерживать в порядке гигиеной, развитием мышечной силы, уходом за волосами. Носят красивые наряды и роскошные украшения.
ГАЛЛЬСКИЕ ИМЕНА
Конечно, те особенности, которые только что были названы, максимальным образом раскрывают свою сущность в именах. Галл именуется только одним именем, только ему принадлежащим, которое иногда, но не обязательно связано с именем его отца. Так, Верцингеторикса именуют «сын Целтил– ла». То же соединение присутствует на многих надписях: Фронту Тарбейсоний (Фронту, сынТарбейсо– на), Андекамул Тутиссикнос (Андекамул, сын Тутис– са), Марциал Даннотали (Марциал, сын Даннотала) и т.д. Галлы, таким образом, человека именуют его собственным именем и именем его непосредственного предка. Двух этих имен должно хватать, чтобы идентифицировать каждого, по крайней мере, внутри его сообщества. Вне его приходится прослеживать генеалогию и считать от предка, которого знают все. Часто такое можно встретить на поле битвы, где сходятся враги, иногда географически очень далекие друг от друга. Прежде чем начать бой, следует напомнить предстоящему перед тобой
Гиды цивилизаций [
противнику, к какой великой воинской династии принадлежишь.
Возможно, что к собственному имени прилагаются прозвища. Последние могут даже заменять его. Множество прозвищ, носящих описательный характер и зачастую весьма напыщенных, могли даваться лишь взрослым людям, проявившим какие– либо физические или моральные качества. Чаще всего они оканчиваются на субстантив -rix (царь): Цингеторикс (царь воинов), Оргеторикс (царь убийц), Бойорикс (царь бойев). Некоторые связаны с эмблематическими животными: Луэрн (лис), Бо– дуоньят (сын ворона), Матуген (сын медведя). Другие отражают профессии или функции: Гобанницио (маленький кузнец), Дивициак (мститель). Либо же физические особенности: Гальба (очень толстый), Рудий (красный), Крикс (кучерявый).
В «Галльской войне» Цезарь спас от забвения шестьдесят имен. Большая их часть должна быть именно такими прозвищами. Оргеторикс, Думно– рикс, Верцингеторикс, Эпоредорикс – прозвища, в которые входит символическое имя «царь», все являются военными вождями. Некоторые из них даже пытаются добиться царской власти.
ЖИЛИЩА
Эта «крыша», которую мечтают обрести противостоящие Юлию Цезарю воины, не является фундаментальным элементом кельтского мироздания. Дому кельты предпочитают лошадей, а стада – засеянным полям. Поскольку галлы являются удачным сплавом автохтонного населения и нескольких последовательных волн пришельцев, то у них вилла и поместье получили новое значение – они являются признаком включения семьи в территорию народа, отныне являющегося стабильным. Однако к дому
никогда не относятся как к чему-то священному. Он не становится очагом, как то происходит у греков и римлян. В нем нет никаких следов культового сооружения. Так как его конструкция отнюдь не долговечна, то он не может воплощать в себе ни местопребывания божества, ни местопребывания предков.
В том, что касается жилища, то есть его архитектуры, внутреннего строения и домашних нравов, информации мало. Прежде всего, потому что путешественники видели лишь небольшие различия с тем, что они могли бы увидеть у себя в стране, в сельской местности, то есть скромные строения из местных материалов, чаще всего из дерева и глины. Данный аспект повседневной жизни представляется им малоинтересным. Во всяком случае, недостаточно экзотичным. Но здесь кроется и другое объяснение – очень немногие иностранцы могли проникнуть внутрь галльского дома. Единственным имеющимся у нас описанием галльского дома мы
План галльских домов в оппидуме Безансона. Конец!в. до н.э. Франция
Гиды цивилизаций |
обязаны Страбону. А сам он взял его из труда Посидония. У этого описания из-за стечения неблагоприятных обстоятельств любопытная судьба. Плохо переведенное, оно породило навязчивый миф о том, что дом у галлов круглый. Но ведь Страбон пишет только, что «дома имеют коническую форму». То есть у них тот силуэт, к которому мы привыкли благодаря экспериментальным реконструкциям. Это такой силуэт, который создается наложением соломенной кровли на все здание, которое вполне может быть и квадратной формы, что как раз мы чаще всего и видим в Галлии.
Зато тот же Страбон дает уточнение, на которое не обратили должного внимания: эти «большие дома делаются из досок и ивовой плетенки». Иначе говоря, в них применяется лучшая из технологий при работе с деревом. Чтобы понять, что хотел сказать греческий географ, нужно обратиться к археологии. К счастью, она в этой области в последние тридцать лет демонстрирует впечатляющий прогресс. Хотя она предоставляет только планы строений по элементам их фундамента и некоторые следы элементов конструкции, но все это позволяет домыслить, каков был внешний вид дома и его внутреннее устройство.
В пять веков, предшествующих римскому завоеванию, у галлов существуют три типа жилищ. Самый древний и самый распространенный – это сельскохозяйственное предприятие, представляющее разные формы: от простой лачуги батрака до аристократической виллы. С III века до н.э. появляются робкие намеки на групповые поселения. Археологи называют их деревушками. Во II веке они превращаются в настоящие деревни в несколько десятков домов. За исключением Прованса, городской тип домов появляется чрезвычайно поздно. Они встречаются в оппидумах с конца II века. От
личие между разными формами жилищ состоит скорее в их окружении, а не в самом доме, о котором у галлов весьма убогое понятие. Прежде всего дом – это место отдыха и убежище от непогоды, а также место хранения самых драгоценных вещей (отрубленных голов, украшений, зерна и солений). Нет полной уверенности в том, что пищу принимают только в доме. Дом не является местом общения, местом приема гостей, с которыми трапезничают или просто беседуют. Этим занимаются где-то в другом месте. Даже приготовление пищи по большей части происходит вне дома, часто – перед ним, даже в дверях. Наконец, дом не является символом богатства его владельца, как это имеет место в Риме. В сельской местности, в этом воинском мире богатство и власть проявляются по-другому. Более показательны в этом смысле здесь стада рогатого скота и красивые конюшни.
Деревенский дом
Издавна это самый распространенный тип жилища, так как почти все население является сельским, и в нем могут обитать представители абсолютно всех социальных слоев, за исключением самых богатых, которые строят себе люксверсию такого деревенского дома – аристократическую виллу. Концепция деревенского дома проста. Он представляет собой одну-единственную комнату, как правило, прямоугольную, размеры которой мало изменяются – от трех-четырех до пятнадцати метров в длину и от трех до восьми метров в ширину. Строительство простого помещения таких размеров не представляет никакой технической сложности. Способы строительства и материалы могут быть крайне разнообразными. Самые бедные используют столбы, врытые в землю. Это могут быть просто стволы деревьев, крайне грубо обработанные. Тогда стены делаются из решет-
Гиды цивилизаций ,
чато переплетенных ветвей, обмазанных саманом. Крыша кроется тростником или другими растениями, в зависимости от местоположения. Бревна квадратные в сечении и состыкованы друг с другом, иногда с помощью железных оправ. Сруб тщательно отделан, он может быть довольно сложной формы. Присутствуют щипцы крыши и козырек над входом, над которым располагается свес кровли. Проемы снабжены рамами, изготовленными из досок и скрепленными металлическими петлями.
Если размеры строения позволяют, внутреннее убранство может быть отделено от земли, а если здание достаточно высокое, то оно может быть двухэтажным. Конечно, при археологических раскопках эти надстроенные дощатые настилы обнаруживаются с трудом. Также в целом и перегородки, по причине своей легкости не оставляющие после себя никаких следов. Если дом стоит на каменистой почве, то можно наблюдать ряд других приспособлений – каменные скамьи, на которые клались носилки, очаг, в той или иной мере обложенный кирпичом.
Если хлев и курятник не пристроены к дому, то дом окружен закрытым двором, где разгуливают домашние животные. Чтобы крупные животные не разбредались, выстроен палисад. Именно на это место приходится наибольшая доля всей домашней активности. Если ферма насчитывает несколько домов, то двор общий. То же самое и в случае маленького хутора. Такая концепция пространства отражает пока еще общинный образ жизни, где нет никакого понятия о частной собственности.
Аристократическая вилла
От вышеописанных типов жилищ она отличается тем, что занимает господствующее положение на местности, а также качеством конструкции и движимого имущества, внутри нее находящегося. В данном случае хозяин дома еще и владелец всех земель, его окружающих. Места разного функционального назначения (парадный двор, задний двор, склад, мастерские, место общения и собраний) четко друг от друга отделены. Деревянные палисадники встречаются там, где пристройки, тогда как центральное пространство – дом хозяина – окружено настоящими стенами из самана и глубокими рвами. В некоторых случаях, самый яркий пример которых представляет Поль, ансамбль принимает вид настоящей крепости.
Таким образом, аристократическая вилла имеет много общего с замками раннего Средневековья. Она является совершенно автономной экономической единицей, располагающей всеми необходимыми средствами для должного функционирования сельскохозяйственного предприятия, находящегося непосредственно в ее ведении, но также и предприятий-сателлитов, от нее зависящих. Здесь хранится металлический инвентарь, здесь он ремонтируется, здесь хранятся семена. Здесь также находятся и конюшни. За пределами центрального участка располагаются другие, более обширные участки, предназначенные для выпаса стад и для ухода за ними. Но основное отличие от скромных ферм состоит в наличии двух типов совершенно особенных сооружений – места отправления культа для семьи или воинского сообщества, к которому принадлежит воин, и места захоронений, вероятно, зарезервированного для членов семьи и расположенного рядом с парадным двором.
Протоурбанистическое жилище
Групповое поселение появляется довольно поздно, во II веке до н.э., и принимает крайне разнообразные формы. Чаще всего это сектора деятельно
сти ремесленников, приуроченные к местам залегания руд или каких-то материалов, способствующих тому, что прямо на месте возникают деревни, где проживают рабочие и ремесленники. Но наблюдается также и объединение сельскохозяйственных производителей или людей, занимающихся сельским трудом. Вероятно, они оседают на свободных землях или землях, предоставляемых государством. В любом случае характерно, что жителю принадлежит не только дом, но и участок, на котором этот дом стоит, с более-менее обширным двором. Минимальная общественная инфраструктура присут-
Руины галльского дома на осторове Ситэ. Париж
ствует, начиная с основания поселения – дороги, площади, места собраний. Общие заботы при явном ограничении частной сферы способствуют появлению архаичных форм урбанизации. Именно в рамках данного явления развивается такой поздний и не везде распространенный феномен, как oppida – укрепленные места с различными функциями, которые в конце галльского периода претерпевают урбанизацию, весьма чувствительную к римскому влиянию.
В Провансе урбанизация происходит раньше и продолжает традицию групповых поселений, зародившуюся в конце эпохи бронзы. Но определяющим, конечно, является влияние великих цивилизаций Средиземноморья – греческих торговых фирм и римской коммерции, при посредничестве Масса– лии. По всему побережью развиваются настоящие урбанистические центры, в которых ни концепция, ни методы строительства не имеют ничего общего со скромными жилищами остальной Галлии. Даже небольшие поселения внутри страны, которые называют еще oppida, хотя они очень отличаются от подобных поселений на севере кельтского мира, несут на себе сильное влияние образа жизни и архитектурного стиля, принятых на побережье. Пространства площадью в несколько гектаров, даже меньше, обносятся городскими стенами, за которыми теснится множество маленьких хижин, где полезная площадь составляет несколько квадратных метров. Такое впечатление, что сюда попытались любыми средствами запихнуть как можно больше населения. Однако недостаток места не компенсируется за счет общественной инфраструктуры (дороги, площади, культовые и муниципальные здания и т.д.). Эти объекты вынуждены тоже подчиняться такому стеснению. Они уменьшаются и оптимально, насколько возможно, вплетаются в запутанную сеть кварталов.
Гиды цивилизаций | Домашняя обстановка
Во всех трех этих типах домов внутренность дома остается на удивление однообразной. Как правило, речь идет об одной комнате, размеры которой мало изменяются (от 3 до 10 м в длину и от 2 до 5 м в ширину). Почти всегда в комнате одна дверь. Она изрядно загромождена. Часто в центре находится очаг, который не снабжен дымоходом – дым уходит через дверь и через крышу. Спальные места, если подобные присутствуют в виде скамеек, располагаются по обеим сторонам. Остальное пространство завалено всевозможными вещами, глиняными кувшинами, горшками. Деревянные шкафы поставлены прямо на землю. В Бретани встречаются врытые в землю бадьи. В Провансе есть большие долии[23]23
Большие округлые горшки. – Примеч. пер.
[Закрыть], которые тоже зарыты ниже уровня пола и от которых видно только горлышко.
Таким образом, количество движимого имущества приходится ограничивать. Это главным образом мебель и кулинарные принадлежности, небольшие низенькие деревянные столики, аксессуары для очага (подставки для дров или большие таганы, крюк для подвешивания котла над огнем, медный котел, крюк для подвешивания туш и т.д.), посуда и горшки. Одежда и украшения должны распихиваться в шкаф или несколько шкафов. В домах воинов именно в таких деревянных шкафах расставлены отрубленные и загодя мумифицированные головы врагов.
Несмотря на тесноту, эти дома комфортабельны. Стены из дерева и самана, а также растения, используемые при настиле крыш, устраняют влажность и поддерживают весьма ровный температурный режим. Летом свежо, а зимой не холодно – надо лишь
разжечь огонь в очаге. Такая атмосфера достигается лишь ценой резкого сокращения числа проемов и того, что в помещении часто только одна дверь.
Обнаружение во время археологических раскопок дверных петель и шарниров означает, что створки были предметом особо тщательной отделки.
Подставка для дров из обожженной глины
Посидоний еще во II веке до н.э. сообщает нам, что галлы никогда не закрывают свои двери на
ключ. Запоры и ключи появляются только в более поздних жилищах, эпохи Галльской войны.
ЖЕНЩИНА
У галльской женщины особый статус. Он исключителен даже по сравнению со статусом римлянки, зависимость которой от мужа является не только духовной, но и экономической. Галльская женщина, наоборот, пользуется некоторой денежной самостоятельностью и по смерти мужа становится в какой-то мере свободной. Но такая привилегия, значимость которой не стоит особо преувеличивать, досталась ей немалой ценой – это место в обществе и в домашней экономике достигнуто многими поколениями женщин, которые в целом ра-
Гиды цивилизаций j
ботали больше мужчин. Страбон характеризует эту данность как topos – общая черта всех варварских цивилизаций: «Факт, что работа между мужчинами и женщинами распределяется в пропорции, обратной той, что у нас (то есть в Греции и Риме), является общим у многих других варварских народов». Но Посидоний, первым предоставивший эту информацию, сопровождает ее примерами, подтверждающими ее глубокую правдивость. Он лично, когда проживал у одного богатого земельного собственника, видел, как женщины работают в поле. Но общую картину распределения сфер деятельности дает главным образом его целостное описание галльского общества. За мужчинами оставлены война, подготовка к ней, верховая езда, охота, культовые практики, политика, право, образование, некоторые ремесла (связанные с огнем и железом, среди прочего). Женщинам достается большая часть домашних хлопот – то есть большая часть сельскохозяйственных работ, выпас стад, производство некоторых вещей, таких как керамика, одежда, возможно, обувь, шорное, токарное дело. Распределение мужских и женских сфер деятельности в галльском обществе в пять столетий, предшествующих нашей эре, является результатом ситуации, сложившейся еще раньше, когда большая часть мужского населения воевала, возложив на плечи женщин все остальные заботы.
Отсюда лучше понятен странный характер брачного договора, разновидности которого освещает Цезарь, неизменно следуя Посидонию: «Мужчины, когда женятся, вносят в казну сообщества некую долю своего имущества, эквивалентную сумме в серебре, даваемую в качестве приданого невесте. Капитал объединяется и кладется под проценты. Тот, кто переживет своего супруга, получает обе доли, а также накопленную прибыль». Такое управление
Аллегорическое изображение побежденной Галлии. Монета Гостилия Сазерны. 48 год до н.э.
имуществом больше чем что-либо иллюстрирует равенство полов в экономике (в греческом смысле слова, то есть при ведении домашнего хозяйства). Впоследствии Цезарь напрасно утверждал, что мужчина владеет жизнью и смертью своей жены и своих детей. Понятно, что речь идет просто о риторической формуле, имеющей аналогии в римском праве – галл, как и римлянин, является pater familiar он имеет власть над всеми членами своей семьи. Цезарь добавляет, что если глава семьи умирает необычной смертью, то его жену подвергают допросу, пока она не признает своей вины. Признанная виновной предается сожжению. Данный обычай представляется крайне архаичным и в десятилетия, предшествующие завоеванию, хождения не имеет. Зато он свидетельствует о том, что в давние времена у женщины было достаточно воз-
можностей, чтобы отравить своего мужа и занять его место.
Роль галльской жены усиливается еще и благодаря тому значению, которое сам брак играет в отношениях между великими патрицианскими или богатыми фамилиями, в политических и даже дипломатических соглашениях между государствами. Случай с Думнориксом весьма показателен в этом отношении. Женщины, равно как и дети, являются наилучшим инструментом долговременных союзов между народами. Они также являются лучшей гарантией их сохранности.
Жены, происходящие из другого народа, представляющие в округе своих мужей его интересы, естественно, занимают высокое общественное и в некоторой мере политическое положение, что ставит их почти на один уровень с мужчинами. Выйдя замуж, они вовсе не теряют личной свободы, но поддерживают тесные связи со своей семьей, куда они, разумеется, возвращаются по смерти мужа. Возможен повторный брак, и в этом случае женщина может вновь представлять интересы своей семьи, что мы видели в случае матери Думнорикса. Такие женщины – реально могущественные, иногда богатые – почитаются наравне с некоторыми мужчинами. Отсюда понятно удивление Клемента Александрийского, который пишет: «У кельтов часто бывает, что женщин поднимают на носилках и несут их на плечах». Плутарх в своем трактате «О женских добродетелях» сообщает, что кельты, когда встает вопрос об объявлении войны или заключении мира, допускают женщин в собрания. Он приводит пример соглашения, заключенного между Ганнибалом и народами, жившими между Пиренеями и побережьем. В соглашении говорится, что если у галлов появятся жалобы на карфагенян, то они должны обращаться к карфагенскому наместнику в Испании, а если у карфагенян будет повод жаловаться на галлов, то они должны отнести свои жалобы к галльским женщинам, выступающим в роли арбитров.
ДЕТИ
Относительная независимость жены свидетельствует о том, что галльская семья, в отличие от римской, не являлась какой-то закрытой ячейкой. Это подтверждает и ситуация с детьми. К детям начинают уважительно относиться лишь по достижении ими половой зрелости. При рождении и в детстве им не уделяется особого внимания. Мы видим лишь, что они здоровы и сильны, как положено у галлов. Так, Аристотель выражает удивление по поводу того, что у прирейнских народов принято детей сразу по рождении погружать в Рейн или очень легко одевать, чтобы подтвердить их жизнеспособность. Один анонимный греческий поэт говорит нам, что такая проверка, в несколько менее радикальном виде, является также способом подтверждения законности родившегося ребенка. У галлов высоко ценятся подобные ордалии. Считается, что в них случай и судьба являются проявлением божественной воли.
В первые годы своей жизни дети занимают в семье второстепенное положение. Они зависят исключительно от матери, а отец, видимо, совершенно ими не интересуется. В этом нет ничего удивительного, так как это пока «бесполые» существа. Цезарь, перечисляя любопытные факты, выбранные им из работы Посидония, сообщает, что отцу (если это знатный воин) не подобает появляться на публике со своими детьми. Вероятно, этот обычай указывает на то, что общественные дела обсуждаются лишь среди мужчин, способных носить оружие,
и что возрастные категории очень четко выделены. Археология подтверждает такое исключение детей из общественной сферы. Захоронения маленьких детей крайне редки. Зато их скелеты очень часто встречаются захороненными без должного почтения в заброшенных ямах и рвах. Впрочем, иначе обстоит дело в знатных семьях, где дети с раннего возраста призваны представлять свою семью. В них видят будущих судей, может быть, жрецов. Наконец, их можно крайне выгодно женить. С самого раннего возраста эти дети носят драгоценности, которые, в случае ранней смерти, им кладут в могилу. Также они служат «разменной монетой», некой гарантией тем, кто смог победить их отцов, а их самих взять в заложники. Еще сами родители могут отдать их в союзные семьи, взамен получив от тех лишь минимум доверия.
Насколько позволяют предполагать письменные свидетельства, галлы, по-видимому, не подразделяют период детства на какие– то дополнительные под– периоды. В отрочестве человек резко переходит от своего социального полубытия к полноценному исполнению своих прав гражданина, воина, а вскоре и главы семьи. Отсутствие нежности в отношениях отцов со своими малыми детьми, часто взаимное отдаление ни в коей мере не исключают ни отцовских чувств, ни сыновней любви. Мы видели, что галльские воины Верцингеторикса мечтают, как и все солдаты на земле, вновь увидеть своих родителей и детей и только после – жену. Братская любовь галлам тоже не чужда. Ее трогательный пример предоставляет нам эдуй Дивициак. В то время как его брат Думнорикс вовсю интригует, часто против интересов самого Дивициака, последний хлопочет о нем у Цезаря, чтобы тот предоставил его недостойному брату еще один шанс. Правда и то, что такая братская любовь в знатных семьях подвергается жесто
ким испытаниям, когда вступает в противоречие с личными или политическими интересами. Часто бывает, что братья оспаривают друг у друга, доходя до физического столкновения, верховную власть или звание первого судьи.
СЕКСУАЛЬНОСТЬ
По сравнению с другими аспектами галльской цивилизации сексуальность относительно неплохо задокументирована. Парадоксальным образом она являлась предметом интереса ранних греков, находившихся в контакте с кельтами. Они обвиняли их в том, что те занимаются педерастией. Первым удивление по этому поводу выражает Аристотель: «...когда люди находятся под женским влиянием, как большинство воинских и воинственных рас, кроме кельтов и некоторых других народов, у которых открыто приняты интимные отношения между мужчинами...» Это, разумеется, шокирует греков, тем более что галлы безразличны к молодым мальчикам, но предпочитают взрослых мужчин-воинов. Эта информация не вызывает никаких подозрений. Она подтверждается более подробным исследованием Посидония, разбросанные отрывки которого есть в трудах Диодора, Страбона и Афинея. Очевидно, речь идет о занятии, практиковавшемся исключительно в воинской среде. Можно было бы предположить, что это объясняется долгими лишениями в военных походах на чужбине, но этот феномен все-таки более сложный. Посидоний определенно говорит, что воин спит между двумя мужчинами. Но ведь группа из трех воинов является основной воинской единицей, eques, конник, окруженный двумя оруженосцами: один несет щит, другой – копье. Либо вся группа конная, и двое слуг с двух сторон окружают конного воина. Такие интимные отноше-
Гиды цивилизаций ,
ния содержат в себе не только сексуальный смысл. Они скрепляют дружбу, которая на войне становится насущной необходимостью для каждого из ее членов. Предложить свое тело, сообщает Диодор, для воина представляется дружеским даром, который он делает своему компаньону. Отказаться – значит нанести обиду. Этнографические сравнения показывают, что такой обычай, общий у многих индоевропейских народов, для молодого воина является продолжением его инициации. В этом попрании общественных ценностей выражается забвение всякой морали и насилие над всеми налагаемыми войной ограничениями. Человек рвет не только со своей отчизной, но и со всеми своими социальными связями.
Диодор Сицилийский, по-своему излагая тезисы Посидония, добавляет, что галльские женщины красивы и хорошо сложены, но мужчин это мало интересует. Такая констатация вовсе не безобидна. Она означает, что галлы в противоположность римлянам, которым Посидоний их всегда противопоставляет, не занимаются развратом с женщинами. На них они женятся, от них рожают детей, но удовольствий ищут среди мужчин. Такое утверждение, по-видимому, верно для воинов и знати – иначе говоря, тех, кто познал вкус к гомосексуализму благодаря военному образу жизни. Для крестьян и простонародья дело, конечно, обстоит иначе. Но эти категории населения, к сожалению, никогда не вызывали интереса у греческих путешественников и этнографов.
По этим причинам галлы представляются крайне толерантными в том, что касается сексуальности. Ни в одной работе, где излагается галльское правосудие, никогда не упоминается о половых преступлениях. Супружеская неверность тоже не упоминается – ни в юридическом смысле, ни при описании отношений в семье. То, что неверность имела место – очевидно, но что она была наказуема – нельзя быть уверенным.
ЗДОРОВЬЕ, ГИГИЕНА И МЕДИЦИНА
Все античные авторы свидетельствуют: галл ревниво следит за своим внешним видом и тщательнейшим образом за собой ухаживает. В ход идут украшения и одеяния, он соблюдает чистоту тела и имеет серьезное представление о гигиене. С давних времен тело является объектом особого внимания. Телесное здоровье и красота рассматриваются как важнейшие качества молодого человека и воина. Но то же самое можно сказать и о знатных, и о политиках, которые призваны воплощать в себе физическую мощь всего народа. Историк Полибий привел мнение другого римского историка, Фабия Пик– тора, лично участвовавшего в битве при Теламоне в 225 году до н.э. Так вот, этот последний сообщает, что он, как и все римские солдаты, был одновременно испуган и заворожен видом галльской армии, в первых рядах которой были обнаженные бойцы, чьи мощные тела «излучали сияние и красоту». Нет никакого сомнения, что в эти первые ряды бойцы отбираются самым жестким образом и что сражаться в первых рядах для них большая честь.
