Текст книги "Галлы"

Но у галлов развивается настоящее искусство прорицания, основанное на наблюдениях за всеми движениями и повадками птиц, а не только за их полетом. Диодор называет это dinoskopia. Артемидор Эфесский сообщает, что на атлантическом побере-

жье Галлии существовал «порт двух воронов». Там находилось святилище, где прорицали два ворона. Туда отправлялись все, у кого имелись взаимные разногласия, и вороны рассуживали их таким образом: на два края доски клали по кучке галет – своя для каждой из спорящих сторон; затем выпускали двух воронов. Тот, чьи галеты оказывались только разбросанными птицами, но не съеденными, признавался выигравшим. Видимо, ворон являлся птицей-авгуром. Так, Псевдо-Плутарх растолковывает легендарную историю основания города Лиона и происхождение его названия, Lugdunum («холм воронов»). Знамение было дано через птиц: в момент, когда два знатных галла – Атепомар и Момор, основатели города – готовились определить границы будущего поселения на неком холме, неизвестно откуда слетелись во множестве вороны и расселись на ветвях деревьев. Момор, бывший авгуром, назвал это счастливым предзнаменованием.

Другая давняя форма мантики основывается на снах – либо естественных, либо намеренно вызванных. Сон рассматривается как проявление души, которая отделяется от тела в двух случаях: во время сновидений и в момент смерти. Историк Трог– Помпей описывает один из таких вещих снов, который увидел царь Катуманд. Последний командовал галльскими войсками, осаждавшими Массалию, и ему приснился сон: грозная женщина предстает перед ним, как богиня, вселяет в него ужас и приказывает заключить мир с массалийцами. На следующий день Катуманд просит у жителей Массалии разрешения войти в город, чтобы почтить их богов. В храме Минервы он узнает богиню, явившуюся ему во сне, и незамедлительно заключает с греками мир, оставляя в дар храму золотое ожерелье. Наряду с верой в сновидения – естественные и спонтанные – галлы верят в сны, вызванные различными способами.

Один из греческих авторов, Никандр из Колофона, сообщает, что кельты, подобно грекам, занимаются «инкубацией пророчеств». Речь идет о том, что вопрошающий засыпает на могиле предка, которому особенно доверяет.

Изображение ворона на галлоримской монете. Iв. н.э.

Предполагалось, что в этом месте человек в сновидении получит важные советы от умершего. Также важны были сны в храме, где человек мог получить не житейские советы, а наставления в божественной мудрости.

Под воздействием настоев и сока растений с галлюциногенными свойствам сны могли принимать форму священного экстаза. Один из средневековых комментаторов поэмы Лукана «Фарсалия» отмечает, что друиды имеют обычай заниматься гаданием, поедая желуди. Такая информация могла бы показаться подозрительной, если бы она не была подтверждена двумя другими фактами. С одной стороны, такая практика имеет много общего со скифской. О скифах известно, что они были в тесном общении с кельтами. А сама скифская практика между тем состояла в том, что их шаманы вдыхали пары и дым от семян конопли. С другой стороны, у Плиния Старшего есть упоминание о том, что галлы в гадательных целях используют вербену. К сожалению, в данном случае не уточняется, в какой форме употреблялось или использовалось это растение. В любом случае достоверно установлено, что галлы, и особенно друиды, использовали все известные свойства растений не только в лечебных целях, но

Гиды цивилизаций ,

и для того, чтобы заставить душу на время покинуть телесную оболочку и отправиться в обители духов и богов.

Друиды обладали исключительным правом на еще одну мантическую форму, достоверно подтверждаемую античными источниками, – это гадание на числах. Святой Ипполит сообщает, что друиды пророчествуют и занимаются гаданием на числах пифагорейским способом. Естественно, мы не знаем, в чем конкретно он заключался. Именно его подразумевает латинское слово conjectura, которое тоже обозначает гадание, совершаемое авгурами, о котором, по словам Цицерона, ему стало известно от друида, эдуя Дивициака.

Такие методы, основывающиеся на энциклопедических познаниях, радикально противостоят более жестоким формам древнего происхождения, но от которых, по-видимому, окончательно отказались весьма поздно. Самый известный из таких способов основывается на жертвоприношении человека. Он практикуется ватами. Диодор Сицилийский воспроизводит очень точное описание, которое по этому поводу дал Посидоний Апамейский: «Когда им приходит время высказаться по важным вопросам, следует странный, невероятный ритуал. Ритуально посвятив человека богам, они священным ножом наносят ему удар выше диафрагмы; когда пораженная жертва падает, они ищут знаки в том, как она упала, в том, как содрогаются члены, как истекает кровь. Это очень древняя форма исследования, давным-давно используемая, и они в нее безоговорочно верят». В финальной ремарке совершенно отчетливо указывается, что в эпоху редактирования трудов Посидония, то есть в 100-х годах, человеческое жертвоприношение в гадательных целях уже вышло из употребления. Прибегали к нему даже в ранние времена, видимо,

в исключительных случаях. В 277 г. до н.э. гала– ты готовились выступить против войск Антигона Гонота. Чтобы получить предзнаменования, они прибегают к жертвоприношениям животных, у которых исследуются внутренности. Так как им было предсказано сокрушительное поражение, они прибегли к исключительному ритуалу – настоящей бойне своих жен и детей, дабы умилостивить богов. Эти ужасные факты подсказывают, что обычно галлы, даже перед лицом военной опасности, прибегают к предсказаниям, которые делают, исследуя внутренности жертвенных животных.

РЕЛИГИОЗНЫЕ ПРАЗДНИКИ

В античных источниках в явном виде не упоминается о наличии у галлов религиозных празднеств. Однако следует иметь в виду, что в Галлии они играют столь же важную роль, как в Греции или Риме. Все великие жертвоприношения, как регулярно совершаемые, так и приуроченные к определенной дате, как раз и являются такими праздниками, на которые собирается масса народа и происходят другие значимые торжества, среди которых главную роль, конечно же, играет пиршество. На подобных праздниках в жертву приносятся явные злодеи, о чем упоминает Диодор Сицилийский. Они, как мы видели, содержатся в заточении, пока раз в пять лет не наступает время казни. Собрания друидов, каждый год проводимые в стране карнутов, есть не что иное, как религиозный праздник. Во время него заседает трибунал, выносятся приговоры, совершаются жертвоприношения и устраиваются пиры. Археологические раскопки последних десятилетий с избытком подтверждают проведение таких празднеств смешанного характера – религиозных и светских в виде пиров, во время которых съедается не-

Гиды цивилизаций ,

мыслимое количество мяса и выпивается столь же немыслимое количество напитков (вино, мед, пиво и т.д.). Наилучшим примером в этом смысле является местность Феск, в Сен-Маритим. В святилище Гурне-сюр-Аронд в нагромождении скелетов закланных животных наблюдается некое единообразие, тогда как останки поедаемых ягнят указывают на фиксированную дату забоя – всегда одну и ту же: конец августа – начало сентября.

Для доказательства существования таких праздников обычно выдвигается другой аргумент – упоминание в «Календаре из Колиньи» месяца под названием Samonios, что похоже на кельтский праздник Самайн в Ирландии. Таким образом, четыре великих кельтских праздника, открывающих каждый из четырех сезонов, видимо, находят свой эквивалент в галльском календаре.

БОГИ

Совершенно парадоксальным образом, начиная с эпохи Ренессанса, галльские божества порождают на свет избыток вдохновенной литературы. Притом что античные сведения о галльских божествах одновременно бедны и противоречивы. Что до эпиграфических данных и скульптурных изображений, они мало того что поздние, но зачастую явно отмечены римским духом. Изучение галльских богов наталкивается на две основных трудности. Первая состоит в почти полном отсутствии любых местных сведений до римского завоевания. Вторая есть прямое следствие важного недостатка, присущего любой античной информации о чужеземных религиях. Он заключается в том, что имени, а, следовательно, и сущности местного божества ищется аналог греко-римского пантеона. Так, Цезарь рассуждает о каком-то галльском Марсе, Меркурии, Юпитере,

как если бы речь шла о копиях, в той или иной мере воспроизводящих черты великих греческих богов, усвоенных римлянами. Реальное положение вещей должно быть совсем иным – мысль, на которую наводит то смешение, которое царит в галло-римском пантеоне, в котором один и тот же римский бог имеет несколько галльских эквивалентов. Очевидно, что каждое галльское божество обладает собственной идентичностью, которая видоизменяется у каждого из народов. Римские литераторы, а затем правители усвоили из этого лишь то обстоятельство, что можно их уподоблять Аполлону, Минерве и т.д. Это то, что сами римские историки называют interpretatio готапа.

Придется напомнить об одной вещи, которую недооценивали и даже игнорировали как античные, так и более поздние историки кельтов. Речь идет о крайне своеобразном изображении кельтами своих богов. В противоположность грекам и римлянам республиканской и имперской эпохи кельты и галлы не изображают богов антропоморфно. Долгое время галлам статуи богов в человеческом обличье были неизвестны. Лучшую иллюстрацию этого мы находим в том удивительном и показательном поведении вождя кельтов Бренна. Трог– Помпей рассказывает, что Бренн внезапно решает напасть на святилище в Дельфах, поскольку «у богов нет нужды в сокровищах, так как они раздают их людям». Но, войдя в святилище, сообщает на этот раз Диодор, он даже не интересуется сокровищами храма, но разглядывает статуи богов, поминутно разражаясь смехом, потому что «боги выставлены в человеческом облике и их там вытесали из дерева или из камня». Такое удивление, смешанное с определенным интересом, показывает, до какой степени кельтской концепции божественного могущества чужда была любая персонификация.

Гиды цивилизаций ,

Трехликое божество. Рельеф на галльской терракотовой вазе. IIв. до н.э.

А также то, какой импульс подобное открытие божественного антропоморфизма придаст галльскому миру. Однако только после римского завоевания можно наблюдать появление первых статуй различных размеров в культовых местах галлов. Цезарь, касаясь периода, предшествовавшего его прибытию в Галлию, сообщает лишь о simulacra бога Меркурия. Можно догадаться, что речь идет о каменных или деревянных столбах, более-менее бесформенных, изображающих божество.

В святилищах до II века до н.э., по понятиям галлов, о присутствии божества или о его возможном появлении свидетельствует священный лес, роща или даже просто пластическое изображение дерева. Дело в том, что большинство почитавшихся у галлов божеств были хтонической природы. Это были обитатели подземного мира. Таким образом, вероятно, верующий не создавал себе какого-то пространного представления о них, но нуждался в толкователях, которые могли описать ему природу богов, их атрибуты или функции. Как и во всех прочих областях религиозной жизни, обычный человек не имел прямого доступа в божественный мир – он нуждался в помощниках. Таинственность, окружавшая божество, скрывала не только его черты, но и его отношения с другими богами, его имя, которое не должно было произноситься, но заменялось эвфемизмом, не способствующим усвоению образа бога широкими слоями народа. Так что не стоит удивляться тому, что галло-римские скульпторы затруднялись наделить эти божества внешностью и атрибутами римских богов.

Существуют сомнения по поводу наличия в Галлии, или по крайней мере у огромного множества ее народов, подлинного пантеона – чего-то вроде семьи богов, в которой каждый выполняет определенные обязанности по отношению к людям и в которой все боги друг с другом связаны. Единственные сведения общего порядка есть у Цезаря, который сам заимствовал их у Посидония. Они не обладают универсальной ценностью, в них нет гармоничного целого, которое можно было бы выделить: «Самым почитаемым богом у галлов является Меркурий: его образы (simulacra) наиболее многочисленны. Они считают его открывателем всех видов искусств, проводником и покровителем путешествующих. Еще они думают, будто он имеет власть над деньгами и коммерцией. Затем они чтут Аполлона, Марса, Юпитера и Минерву. Об этих богах у галлов примерно то же представление, что и у других народов: Аполлон исцеляет от болезней, Минерва дает основы искусств и ремесел, Юпитер – верховный бог на небе, Марс бог войны». Иерархический порядок, который придается этой небольшой группе божеств, не таков, как в Риме. Цезаря издавна подозревают, что он волюнтаристски преувеличил важность Меркурия – бога, покровительствующего торговле, – чтобы упрочить положение будущих римских колонистов, которые должны были отправиться в Галлию. Также удивляют несоответствия между этими богами и их латинскими эквивалентами: почему первоочередной чертой Меркурия является та, что он основатель искусств, тогда как это также роль Минервы? Почему Юпитер – верховный бог – находится лишь на четвертом месте? Очевидно, Посидоний должен был только назвать

Гиды цивилизаций |

пять встречающихся у некоторых народов в Галлии великих богов, отнюдь не обязательно объединенных таким образом, а Цезарь взял и сфабриковал из них этот псевдопантеон – ограниченный и бессвязный.

Из текстов Посидония Цезарь собрал сведения о другом божестве, которое не смог поместить в предыдущую группу и которое у него совершенно не переведено римским теонимом. Для нас это шанс, так как сохранилось наиболее аутентичное описание галльского бога. Речь идет о Дис Патере (Dis Pater). Цезарь пишет: «Все галлы гордятся тем, что являются потомками Дис Патера, и они утверждают, что эта вера привнесена друидами. Вот почему они измеряют любые расстояния не числом дней, а числом ночей». Значит, это божество инфернальной природы, того же типа, что греческий Плутон, который правит царством мертвых. Также он в точности соответствует подземным божествам, почитаемым во множестве культовых мест, под которыми, как считается, он обитает. Но самая драгоценная информация о галльских верованиях и, в частности, о метафизике, о которой будет сказано ниже, – это представление о том, что все люди являются прямыми потомками некого бога.

Поэт Лукан – единственный, кто в своей поэме «Фарсалия» раскрывает нам галльские имена некоторых богов: «...и те, кто поклоняются жестокому Тевтатесу, в чьих жилах ужасная кровь, жуткому Езусу в диких святилищах и Таранису у жертвенников не менее кровавых, чем жертвенники скифской Дианы...» Эти стихи с IX века н.э. – времени, когда они были переписаны монахами, – породили множество комментариев самих переписчиков, которые пытались сопоставить этим трем галльским именам трех галльских персонажей, упомянутых Цезарем: «Тевтатес, так называют Меркурия,

который почитается у галлов человеческими жертвами... Езус-Марс почитается таким образом: человека вешают на дереве, пока у него не откажут все члены... Таранис-Юпитер у них почитается так: несколько человек сжигается в деревянном чане». К сожалению, подобные комментарии зачастую противоречивы. Так, в одном из них Езус уподобляется Меркурию. Но, главное, спрашивается, на какой фактической базе они основываются? Или это просто желание совместить описание Цезаря со стихом Лукана?

К счастью, кельтская лингвистика поставляет более достоверные сведения. Имя Тевтатес образовано на основе слова teuta—хорошо известного в кельтских языках, которое означает «племя». Значит, Тевтатес должен был бы быть богом-покровителем племени – эквивалентом божества полиса в Греции. Подобное божество, естественным образом присутствующее у каждого народа, может принимать различные облики, иметь различные функции в зависимости от степени мягкосердечия, от исторического пути каждого из народов. Таранис тоже происходит от хорошо известного галльского слова tar anus (гроза, гром). То есть речь идет о божестве грозового неба, которое галлы могут интерпретировать по-разному – либо как некую разновидность Юпитера, вооруженного громом и молнией, либо как бога войны, громыхание которого напоминает бряцание оружия. Езус – это менее известное слово, но оно могло бы соответствовать греческому префиксу ей- и могло бы означать «благо» – однозначно антифраза, которой можно называть ужасного бога, чье истинное имя даже не должно произноситься. Точно так же греки, избегая называть истинными именами ужасных Фурий, прибегали к иносказанию – эвфемизму, называя богинь мщения эвменидами, то есть «благожелающими».

Гиды цивилизаций ,

Изображение Езуса (ESVS) на «Колоннелодочников». 14 год н.э. Музей Клюни. Франция

Эти разные элементы показывают, что ни один пантеон не смог навязать себя по всей совокупности галльских территорий. Представление, которое народ имеет о божественном мире, в большой степени зависит от его образа жизни и фазы развития общества. Ведь в течение пяти веков, предшествующих римскому завоеванию, вариации в нравах, политике и экономике различных народов Галлии иногда достигают колоссальной амплитуды. Civitates Центральной и Юго-Восточной Галлии, образованные еще в гальштатскую эпоху, в состоянии были выдвинуть идею о некой семье богов, в которой каждый бог отвечал за определенный аспект повседневной жизни. Наоборот, народы, прибывшие на поселение поздно и жестоко оккупировавшие север и восток Галлии, нуждались лишь в воинском божестве. Именно такое божество впоследствии будет доминировать в группе новых богов, если народ окончательно обоснуется на своей новой территории. Поскольку они постоянно перемещаются и лишь достаточно поздно выбирают себе территорию проживания, кельты и в меньшей степени галлы не лелеют свою территорию как святую землю, которая была бы микрокосмическим воспроизведением вселенной, населенной богами. Они в большей мере, чем их средиземноморские

соседи, остаются восприимчивыми ко всем природным явлениям, ко всем туземным культам, с которыми они сталкиваются. Типично галльские имена богов накладываются на имена богов более древнего происхождения – к примеру, лигурийского, иберийского. Позже эти божества будут поверхностно прикрыты римскими именами. Они были всегда смутно узнаваемы и плохо уловимы.

ВЕРОВАНИЯ

Наверно, одной из самых удивительных особенностей духовной вселенной галлов является наличие разработанной системы верований – очевидно, древних и известных подавляющей части населения. Такая духовность, выглядящая парадоксальной для обществ, считающихся варварскими, определенно является могущественнейшим вектором распространения кельтской цивилизации в направлении ее соседей – иберов, островных британцев, германцев и лигуров Альп. Это действительно религиозные, метафизические и мифологические верования, скрытые за художественными мотивами, непонятными сегодня для нас. Но эти мотивы были благодарно приняты другими народами, вместе с изделиями, принявшими и то послание, которое в них заключено. Тем не менее суть этого учения, хотя и может быть выражена посредством различных форм искусства, передается устно. Уход владык, культурная революция, сопровождающая римскую колонизацию, способствовали почти полному его исчезновению. Однако немногочисленные обрывки, которые смогли избежать катастрофы благодаря прозорливости некоторых древних авторов, дают неплохое представление об его содержании и о тонкости метафизических размышлений, которые это учение скрепляют.

Гиды цивилизаций |

Несмотря на отсутствие священных книг или обычных заметок, данная система верований в течение трех последних столетий перед римским завоеванием принимает догматическую форму. В этом следует видеть творчество друидов – единственной духовной силы, способной ее навязать устными проповедями. Определенно именно элементы этого завершенного и органичного теоретического ансамбля были сохранены некоторыми иностранными историками и путешественниками. Но нет никаких сомнений, что учение друидов сформировалось на более древней основе и что оно являет собой лишь рационализацию богатого кельтского воображения.

В противоположность своим римским соседям галл не ограничивает свое видение мира непосредственным окружением – земными пределами, которые можно обойти, и временем своей жизни. Он помещает себя в космос, состоящий из трех частей – временное земное пристанище людей, небо, населенное богами, героями и звездами, подземный мир, в котором инфернальные божества правят мертвыми. Таким образом, земная жизнь – всего лишь промежуточный этап между небом и преисподней. Каждый человек появляется из мира мертвых. Следовательно, он есть результат других прошлых жизней и не является творением из ничего. Земная жизнь не есть окончание само по себе, а новый этап, в результате которого происходит либо возвращение в преисподнюю, либо восхождение на небеса для вечного пребывания там. Эти теории сравнивают с метемпсихозом. Вот различные версии по этому вопросу, которые мы находим у уже привычных бытописателей Галлии. Цезарь: «Души не умирают, но после смерти они переходят из одного тела в другое, и галлы полагают, что такая доктрина лучше всего стимулирует смелость, так как страха смерти больше не существует». Диодор: «Души людей бессмертны и, по прошествии нескольких лет, каждая душа возвращается к жизни, войдя в новое тело». Лукан: «...в ином мире тот же дух оживляет наши тела: смерть – это середина долгой жизни, если вы [друиды] воспеваете истину».

Таким образом, мир видится как пирамидальное сооружение. Земля зиждется на инфернальных пучинах, кишащих душами мертвых. Сама она поддерживает небо, рассматриваемое как свод, над которым – вселенская бесконечность.

Вера в конец мира, разделяемая с IV века галлами представляется уже весьма широко распространившейся по кельтскому миру. Известно, что германцы – кузены кельтов, сами весьма «кельти– зированные» – имеют то же представление о небе как о хрупком своде, но на этот раз поддерживаемом неким божеством, преобразившимся в гигантское дерево. Именно такие верования являются верованиями широких народных масс, и в них еще чувствуются самые примитивные страхи. Друиды борются с ними своим обычным способом, то есть, не подвергая их полному разгрому, но вытесняя более научными доводами. Страбон сохранил друидическую версию конца света: «Души и вселенная неразрушимы, но однажды огонь и вода поглотят их». Вот менее парадоксальная формула, в которой ощущается интерес оттянуть этот конец мира как можно дальше. Эта точка одновременно является наиболее близкой к его творению. Итак, когда вселенная распадется на свои первоэлементы, она будет в состоянии вновь себя воссоздать. Один цикл будет завершен, и одновременно начнется новый. Такая циклическая концепция жизни в частности и вселенной вообще является наряду с концепцией переселения душ одной из тех, что заставили говорить о друидах как последователях Пифагора. Рас-

Гиды цивилизаций j

пад всего сущего на первоэлементы (вода, огонь и, вероятно, воздух) говорит и о влиянии Милетской школы. Но ни о той, ни о другой было бы невозможно сказать, каким образом они вошли в состав друидической доктрины.

Тот же путь проходит и вера в потусторонний мир. Она глубоко укоренена у древних кельтов. Их захоронения могли бы рассматриваться как ее отражение. Умерший со своими драгоценностями и оружием положен так, как будто готовится вступить в тусклое бытие инфернального мира. Верой в потусторонний мир друиды, вероятно, подменяют веру в бессмертие души, которая претерпевает разные судьбы – в награду за благочестивую или в наказание за порицаемую земную жизнь. Душа может низвергнуться в этот изначальный котел, представляющий собой адовы круги, чтобы спустя некоторое время вернуться на землю в другом теле; но она также может и достичь небес. При этом с IV века до н.э., знаменующего начало апогея влияния друидов, видоизменяются захоронения на тех территориях, где друиды процветают: тело сжигается, и телесная оболочка исчезает в дыме, в могиле остается лишь символическая горстка пепла. В конечном счете душа могла бы остаться лишь просто принципом жизни, чем-то вроде первоэлемента и не вносила бы смущения в научные доктрины общего порядка.

МИФОЛОГИЯ

Мифология не избежала общей участи реформирования, проводившегося друидами. Мифы, легенды, псевдоисторические рассказы, народные эпопеи и генеалогии должны были служить опорой всем формам знания – как элементарного, даваемого плебсу, так и научного, сберегаемого для

, Галлы

учеников и будущих наставников. Галльская мифология, сохраняемая ради облегчения запоминания в длинных стихотворных поэмах, не могла быть воспроизведена греческими историками и географами и поэтому почти полностью ушла в небытие. А ведь она была богатой и разнообразной – настолько, что философ Луций Аней Корнут в начале нашей эры, не колеблясь, поставил ее на один уровень с греческой.

От нее остались ощутимые, но загадочные следы в произведениях изобразительного искусства, большая часть которых, к сожалению, принадлежит поздней эпохе. Один из самых древних сюжетов мы находим на плоской части ножен из Гальштата, где изображена военная экспедиция, а на краю композиции мы видим двух персонажей, вращающих колесо, диаметр которого равен их росту. Ряд других ножен – например, из Сернон-сюр– Кооле, украшений из Эрштфельда в Швейцарии, несут изображения фантастических животных или

Мифологический рельеф котла из Гундеструпа. П-1 вв. до н.э.

получеловеческих гримасничающих существ, одни из которых зачастую пожирают других. При этом они выглядят как-будто скрывающимися в плетеном узоре из растений, а потом возникающими из него вновь. Поздние произведения, поскольку являются более реалистичными, в большей степени обнаруживают свою связь с мифологическими сюжетами, ключевые сцены которых они могли бы изображать. Самым знаменитым из этих произведений, разумеется, является котел из Гундеструпа, сложенный из тринадцати пластин, украшенных узорами. Пять пластин, образующих внутреннюю кромку, представляют собой целые сюжеты, хотя и загадочные, но среди них мы обнаруживаем элементы, характерные для кельтского символизма: человек, сидящий на корточках, оленьи рога, ожерелье, змея. Многие сюжеты представляются напрямую связанными с историями или легендами: человек, стоя, сражается с птицей вроде грифона; человек, сидящий на корточках, с оленьими рогами на голове держит в руке змею; другой человек сидит верхом на дельфине.