Текст книги "Между смертью и смертью (СИ)"

Автор книги: Юрий Соколов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

Маги сняли заклятия с кандалов каторжников, а поджидавшие чуть в стороне кузнецы – сами кандалы. Заключенные с наслаждением растирали натруженные железом руки и ноги, смазывали потертости раздаваемыми лекарями мазями и шли к стоящим поодаль телегам. С них получали оружие, доспехи, плащи и посохи волшебников – сообразно классам, уровням и навыкам. Голосистый священник Всецеркви меж тем читал вновь прибывшим дежурную проповедь, но на него мало кто обращал внимание.

По дороге я так прилежно изучал карту Экситиума, что теперь мог в нее не смотреть, – помнил наизусть. Кроме того, многие подробности в награду за мое усердие уже проявились в карте интерфейса. Всего на каторгу вели четыре шлюза: южный эльвейский, через который мы прошли, эльвейский восточный, западный оргойский и еще один из державы на севере. Сразу за ними располагались большие опорные станы с лечебницами, мастерскими, складами продовольствия – и гарнизонами, которые все это добро охраняли.

К опорным станам лепились другие, помельче, обустроенные низкоуровневыми каторжниками. Они только здесь и могли выжить, своевременно получая врачебную и всякую другую положенную помощь. И лут далеко таскать не надо, – а ведь еду и расходники заключенным выдавали только в обмен на трофеи. Поврежденные доспехи и оружие чинили тоже за трофеи. Отлечивали, правда, бесплатно, однако полной халявы не было и тут. Поставят тебя на ноги раз, два, три, – но если ты и дальше будешь только напрягать медицину, сочтут бесперспективным и пошлют подальше. Или уже добычу приноси, или подыхай нахер!

Именно добыча была главным показателем стараний каторжников на зачистках. В таблицы достижений, конечно, смотрели тоже, и внимательно. Но в основном чтобы крутики не отбирали безнаказанно лут у слабаков. Надзиратели исходили из того, что достижений без трофеев не бывает; и, естественно, знали наизусть, что с каких монстров падает. Заметят, что тебя вроде бы грабят, – разберутся. Не придется самому стучать. На каторге это опасно, да многим и не по нутру. Но если ты добычу профукал по глупости, не помогут и самые блестящие достижения. Ни Эльвейс, ни северяне, ни даже Оргой не могли позволить себе вести зачистки только за счет казны.

Вдали от шлюзов, на большем или меньшем расстоянии, по всей окружности Экситиума располагались станы высокоуровневых каторжников и добровольцев. Они обычно имели своих лекарей – из каторжников и добровольцев же, свои мастерские и накопленные вскладчину запасы провианта, стрел, эликов. Когда всех монстров на окраинах каторги истребляли, обезвреживали все ловушки и обеззараживали местность, станы переносили ближе к центру, а Покров сжимали. Более-менее слаженные и равномерные усилия по зачистке огромной по площади полосы требовали неслабой координации действий. Ее обеспечивали казенные маги всех заинтересованных держав.

Те, кому координация с кем-то не нравилась, были вольны обосноваться впереди кольца станов с какой-никакой дисциплиной. Где угодно – и так далеко, как угодно. Группами или индивидуально. Я сразу решил, что мне координация не нравится. Для поисков владельца эгиды нужна полная свобода передвижений. Мудовид не видел его ни среди живых, ни среди мертвых, и полагал, что тот совершил самозахоронение. Если так, надо искать гробницу, подобную мавзолею Нагибатора. Или некрополь при храме, где до войны или уже во время нее проводились подобные обряды.

От себя я домыслил, что ритуал мог быть проведен не только по желанию интересующей меня личности, но и насильно. Тогда владельца эгиды скорее заточили где-то, как в тюрьме, – на вечные времена или весьма длительный срок. В таком случае найти бедолагу будет труднее всего. Проводившие обряд в первую очередь позаботились бы о секретности, труднодоступности захоронения. И выбрали для него какое-нибудь пустынное, забытое, никому не интересное место, куда никто не заходит. Или, как вариант, основательно проклятое, куда боятся заходить.

Поэтому предстоит и заезжать в станы, где можно что-то разузнать, и промеж станов шляться, в надежде наткнуться на гробницу случайно. Что мне точно противопоказано – так это какие угодно ограничения и обязательства. Благо моей дурной натуре именно такое поведение и соответствует. Одиночка по жизни, что ж тут поделаешь. И надо ли делать?

Мой приятель-паладин тоже собирался бродить по Экситиуму сам по себе, однако для начала был не прочь объединиться со мной. Я отказался под предлогом все тех же обетов, якобы мне это запрещавших. И направил коня к тимойцам, которые как раз обособились от остальных, собравшись тесной кучкой в сторонке, – то ли просто так, то ли для совещания. Когда подъехал, они как один повернулись ко мне. Но меня интересовал только предводитель, конечно.

– Слушай, Дон! – сказал я ему. – Я могу поиграть в игры, когда заняться нечем. И категорически против этого, когда занят. Если ты и тут вздумаешь представляться моим добрым знакомцем, я при всех плюну тебе в морду. Ты давно должен был бы понять: в Тимой я не поеду ни при каких условиях. Вашей державе не удастся меня использовать – ни против Оргоя, ни другим образом. Никому не удастся меня использовать!.. Мне начихать, что когда-то ты меня спас: ты это сделал не по доброте души, а ради собственной выгоды и во благо своего государства. Я не дурак, чтобы считать себя чем-то обязанным за это. Если попытаешься меня захватить, я убью тебя и твоих людей. Если не попытаешься, но продолжишь таскаться за мною хвостом, я тоже тебя убью. На этом все. Передай привет Хонору.

Развернув Люцифера, я поехал к опорному стану. Снаружи он напоминал не то острог, не то концлагерь. Частокол из заостренных бревен плохо сочетался с башнями, похожими на пулеметные вышки. Ну натурально: башенные срубы, едва выведенные на высоту стен, венчали не крыши, а установленные на длинных толстых жердях площадки с ограждениями. С таких площадок удобно стрелять по летающим монстрам, пока они не спикировали на тех, кто копошится внизу. Магические щиты всякий раз ставить накладно. А против иных монстров и не солидно их ставить.

Ворота были подъемными. Открывать такие дольше, чем обычные, зато закрывать быстрее. А по тревоге вовсе можно превратить их в падающие. Потому и караул состоял только из двух воинов. Хватит для того, чтобы заорать: «Шухер!» – и перерубить канаты.

Внутри острог-концлагерь походил на городок в стиле Дикого Запада. Все постройки дощатые, пригодные для быстрого демонтажа и сборки уже на новом месте. Небольшие снабжены двумя, тремя, четырьмя парами колес. Впрягай в такое здание нужное число волов или лошадей – и поехали! Деревянные тротуары поделены на секции, чтобы закинуть их на телеги и тоже увезти. Храм всех богов в центре я поначалу принял за сарай, невесть зачем возведенный на самом почетном месте. Его окружали питейные забегаловки – чуть ли не по числу богов, и с размерами иногда поболее храма. Среди них почти затерялся местный Дом приговоров с Узилищем. Суд на каторге был скор, большая тюряга не нужна. Провинившиеся заключенные сразу шли на эшафот или отправлялись на особо тяжелые штрафные зачистки.

Я нашел книжную лавку и попросил сидевшего при ней дедулю-картографа оценить на свежесть мою карту Экситиума. Понятно, я в Зоссе взял самую новую, какую сыскал. Но с тех пор и она могла кое в чем устареть – особенно касаемо областей распространения той или иной опасной заразы.

Дедуля с невероятной ловкостью и быстротой нанес на развернутый мною пергамент несколько новых условных обозначений и соскоблил с него несколько старых. Что-то обвел волнистыми линиями, что-то заштриховал цветными чернилами… И предложил купить составленный и размноженный только вчера список известных монстров, со всеми обновлениями и дополнениями. Конечно, я согласился, хотя еще приобретенный в Зоссе список предыдущего издания не закончил изучать. Расплатившись, зашел подкрепиться в харчевню по соседству. За столами там сидели двое – каторжник и солдат гарнизона. Второй от первого отличался лишь черным плащом с гербом Эльвейса.

Хозяин заведения оказался общительным. Обслужив меня, остался стоять рядом, всем видом показывая, что не прочь узнать новости из внешнего мира и поделиться здешними.

– Живем как отшельники! – пожаловался он. – Кому-то это даже нравится, а мне вот не очень. Каждому новому человеку рад. Да хоть и не человеку – лишь бы разговаривать умел. Не сочтите меня назойливым, ваше высочество! Я не такой. Коль вы в молчании откушать желаете, сей момент уберусь подальше. Просто любопытство разобрало: не всякий день ко мне убогому заворачивают великие князья. К тому ж из дальних земель.

– Не надо тебе убираться, – успокоил его я, знаком приглашая присесть. – Напротив, ты очень кстати. Давно тут дела ведешь?

– Давненько! Скоро корни пущу. Беспокойное место, зато и заработки добрые.

– Не на кормежке же – нет?

– Конечно, в основном на выпивке! А чем еще душевное равновесие поддерживать каторжанам и служивым? Особенно заключенные хорошую выручку дают. Только ведь здесь такая льгота им. Ну и не стесняются.

– Верю. Часа нет как в опорном стане, а уже пивнушки устал считать. Но при том все, кого видел, на ногах держатся твердо.

– Пьяницы у нас долго не тянут. Не располагает к тому Погибель. Чуть ослабишь внимание – сразу в Мир Теней.

Поданная мне еда оказалась выше всяких похвал: вкусная, сытная, идеально соответствующая уровню и титулу. Конечно, блюда были не столь изысканны, как в «Династии», но и таких никто не ожидал бы отведать на каторге в первой попавшейся харчевне. Я раздобрел и порадовал хозяина рассказом о положении в Оргое, трагикомичном превращении Эгланана в Онуфрия, штурме замка Анзенкама зальмовской гвардией, и предсказал грядущее восстановление Гинкмарского королевства. Хозяин охал, ахал, вытаращивал глаза, и под конец расчувствовался настолько, что отказался брать с меня плату.

– Бери-бери! – не воспользовался я его минутной слабостью. – Будешь каждого краснобая бесплатно потчевать – никогда не разбогатеешь. А хочешь меня отблагодарить, так ответь лучше вот на какой вопрос. Я ищу разумного, который не жив и не мертв. Так мне сказал один волшебник – он же и посоветовал отправиться на поиски в Экситиум. Как думаешь, где мне тут того разумного искать?

– Помилуйте, ваше высочество! – взмолился хозяин. – Разве я помощник в таких делах?

– Да ты не пугайся! Я ж с тебя за ошибку не спрошу. Неужто не вижу, к кому обращаюсь? Но ты здесь не первый день. И, может быть, слышал какие-то истории о необычных захоронениях, к которым просто так не подойти, гробницах великих нечестивцев или же святых, или еще о чем-то похожем, непонятном и таинственном. Вспомни и поведай мне о том чисто по-житейски. Не как князю. А как завсегдатаю какому-нибудь рассказывал бы.

Харчевник несколько успокоился, и даже улыбнулся.

– Ну, так-то я много чего могу припомнить! Здесь, под Покровом, столько всего намешано… Однако ж учитывайте, что я на одном месте сижу и всякий доходящий до меня слух не проверяю. А каторжане, как и добровольцы, не только на правдивые истории щедры… Вот прям как вы сказали – о не живом и не мертвом разумном – я не слыхал. О захоронении же необычном слышал. Говорят, где-то в средине войны большой оргойский отряд окружил крохотную шиокскую дружину. Деваться ей было некуда, но покуда оргойцы всех перебили, целая неделя прошла. Последним из последних пал маг, который шиокцам такую знатную стойкость обеспечил. Оргойцы стали трупы врагов закидывать хворостом и жечь, дабы их соотечественники не воскресили. Да только тело мага огонь не взял, и даже одежду не тронул. Тогда его решили забрать с собой, но не смогли стронуть с места. Что будешь делать? Главный оргойский кастер придумал способ. Приказал воинам вырыть рядом яму и сделать под шиокского мага подкоп, чтоб тело свалилось вниз. И оно таки свалилось! Забросали его землей, а сверху посадили Древо проклятия. Ведомо вам, нет ли, ваше высочество, – Древо такое растет очень быстро. За сутки способно вымахать с двухэтажный дом, а то и выше: смотря как семечко или саженец заговорили. Но самое главное, оно сразу пронзает корнями погребенный под ним труп, и тогда уж его точно не воскресишь. Однако мнится мне, что шиокский маг трупом не был. Тогда он и может быть тем разумным, который вашему высочеству нужен. Точно ведь жив не остался в сражении, – но вдруг и не умер до конца?

– Вот видишь! – сказал я назидательно. – А говорил – «Помилуйте!». Окажешься прав – наградой от меня сможешь перед любым похвалиться. Скажи лишь еще, где описанные тобою события происходили. Знаешь?

– Как не знать? Знаю, только не точно. Бой, о котором речь, случился в Болотистых рощах, что в стороне от дороги из Лигма в Брохт. Значит, и Древо проклятия посажено где-то там же.

– Довольно и того. Найду.

Харчевню затрясло мелкой дрожью. Потом крупной. Посуда поехала вбок по столу, табурет подо мной зашатался. Хозяин вскочил и метнулся на кухню. Я тоже вскочил и выбежал наружу. Земля неподалеку от входа вспучилась, треснула, раздалась в стороны. Нечто длинное и толстое, похожее на ожившую канализационную трубу, но поросшее щупальцами, вздыбилось прямо передо мною угрожающей петлей. Чуть дальше поднимала на себе секции дощатого тротуара такая же петля. Третья лезла из-под соседней лавчонки на колесах…

Глава 15

Я выхватил меч, но что-то заставило меня остановиться. Не спеши, дружище! Народ в опорном стане наверняка это уже проходил. Если не это – похожее проходил много раз. Сперва посмотри, что будут делать более опытные товарищи.

Солдат с каторжником, сидевшие в харчевне вместе со мной, выскочили оттуда, чуть меня не сбив. Оба растягивали луки. Из-за угла показался хозяин – в руках он держал взведенный арбалет. К месту происшествия спешили воины гарнизона с копьями наперевес. Вот видишь, старина? Ни одного чувака с мечом. Только ты с ним стоишь как обалдуй!

Нет – ну почему я обалдуй? Я умница! Не поторопился. И сейчас не просто так торчу столбом на месте, а пытаюсь определить: несколько существ атаковали стан или одно?

Кажется, одно… Да нет – точно! Однако именно поэтому профиль проявлялся то тут, то там. Прочесть его удалось не сразу. И лучше б не читал: в нем значилось лишь, что он принадлежит неизвестному подземному монстру. А если хотите узнать больше, расспросите сведущих смертных, или изучите их труды, или обратитесь к вашим темным, светлым, еще каким-нибудь божественным покровителям… Давно не сталкивался с такой фигней – и вот система порадовала! Ощущение такое, будто на низшие уровни вернулся.

Вылезающая на поверхность сразу во многих местах длиннейшая змея наконец показала голову – маленькую, с заросшими глазами, казавшуюся не очень-то нужным придатком к остальному. Тем не менее эта слепая голова разинула зубастую пасть и зашипела с присвистом. Завоняло как при аварии на химзаводе – хоть противогаз натягивай. Был бы он!.. Поднимающиеся все выше петли змеиного тела заколыхались. Повсюду промеж дергающихся щупалец тоже разверзлись пасти. Да мы тут задохнемся все!.. Колесная лавчонка опрокинулась. В ней зазвенело и загрохотало, будто в погремушке.

Спрятав меч, я приготовил лук. В змею уже летели стрелы и арбалетные болты, вонзались копья, пики и трезубцы. Маги угощали пасти файерболами. Те в ответ рыгали дымом, плевались слизью, ревели, клацали челюстями. Да что у вас файербольчики все такие слабые? Врежьте гадине помощнее! Или нельзя? Если нельзя, тогда, может, и мне лук не использовать? Он ведь стреляет как раз тем, что помощнее. Ну и не буду! Хотя обидно просто стоять, когда все при деле. Правда, и недостатка в участниках нет. Их уже сбежалось на поле боя около семи десятков. И продолжают прибывать пополнения.

Одна из наименее пострадавших змеиных петель захлестнула неосторожного копейщика, оплела его щупальцами, вцепилась пастями в руки, ноги, туловище. Бедняга заорал благим матом, умоляя о помощи. Мне почему-то подумалось: зря он это сделал. И я не ошибся.

– Не дайте чудовищу подкрепиться! – заорало сразу полдюжины голосов. – Нажрется – сил наберется!

А где же ваше сочувствие к соратнику, сволочи? А ну как оказались бы на его месте?.. Но у сволочей, видимо, таких мыслей не появлялось. Они в количестве нескольких особей зацепили копейщика за кольчугу крючьями алебард и дернули к себе. С первой попытки вырвать у монстра жертву не вышло.

– А ну, посильнее! – залихватски приказал кто-то.

Сволочи дернули еще разок. Потом еще дважды. На пятый раз их старания увенчались успехом. Конечно, если вот так понимать успех – когда спасенного успели пережевать процентов на тридцать, а спасатели чуть его не располовинили.

Меж тем другая петля поймала еще одного копейщика. Бездоспешного. О, боги! Я не хочу видеть, как его станут вызволять!

Изрядно ослабевшая змея силилась выбраться на поверхность целиком. Атакующие продолжали обрабатывать ее стрелами, файерболами и колющим оружием. Некоторые участки бесконечного тела потеряли подвижность, обмякли, перестали шевелить щупальцами. Однако другие по-прежнему угрожали смертью нападавшим и взламывали почву. Прошло целых двадцать минут, прежде чем тварь добили по всей ее протяженности. Я так ничего и не сделал, но переживал из-за того гораздо меньше, чем раньше. Если подобных монстров полагается гнобить исключительно мелкими дозами в длительные промежутки времени, это скучновато.

Ко мне подошел разгоряченный боем харчевник.

– Вы молодец, ваше высочество! – заявил он, сверкая глазами. – Правильно сделали, что не воспользовались мечом. Длинночервя нельзя рубить: из него получится два точно таких же. Еще рубанете – три будет. И так – пока у него мана не кончится. А накапливает он ее много!

В самом деле молодец, подумал я. И еще какой! Не влип в препоганейшую историю. Возьмись я этого гада кромсать, как раз по максимуму его и размножил бы. Во столько же раз увеличив неприятности для всех присутствующих. Простолюдина за такой подвиг немедля казнили бы. Меня, как князя, наверное, нет. Но позором я покрыл бы себя вечным. Стрелами моими червячка тоже порвать могло…

– И ведь не слышно его под землей совсем! – продолжал разглагольствовать харчевник, предупреждая мой вопрос, как это кастеры проморгали такого феерического удава, подкопавшегося под опорный стан. – Создали когда-то сего монстра для проникновения в крепости, которые трудно взять штурмом. Чтоб сперва панику посеять среди обороняющихся, а уж потом на стены лезть. Длинночервь пока растет, питается почвой. Ну а чего там из почвы получишь? Потому дерьма из него выходит почитай столько же, сколько он поглощает еды, и дерьмо это – та же самая почва. Пустот он за собой не оставляет, каких-то ходов специально не роет. И сам все время набит землей да глиной. Движется медленно – вершок за вершком. Догадаться, что длинночервь где-то вот тут или вон там, способны только великие маги, да и то если специально искать его начнут. Он долго себя не проявляет, даже когда добычи наверху полно. И день за днем копит свободную ману. Которая, как наверное известно вашему высочеству, не только витает в воздухе, но и струится вниз, проникая в землю подобно дождевой воде. Мана та становится проклятием, если выбравшегося на поверхность длинночервя победить не могут, а напротив, он побеждает. Нажравшись, он сам разделится на части, даже не разрубленный. И каждая часть, понятно, превратится в такое же чудище. Ну а мы не сплоховали сегодня – слава богам! И вся мана существа нам пошла, соразмерно усилиям каждого сражавшегося.

«А-а-а, вот отчего ты так возбужден! – подумал я. – Не один лишь нежданный бой тому причиной. Вы только что раздербанили живой склад волшебной силы, который добровольно к вам приполз. Я бы тоже радовался. Жаль, что не поучаствовал, зато теперь имею готовый бизнес-план: осесть в Экситиуме, забабахать ферму по разведению длинночервей и торговать маной. И надо же – опять пройду мимо твердого дохода и стабильности».

В останках монстра уже копались лекари. Они потрошили труп своим инструментарием, что-то извлекали из него, распихивали по склянкам. Воины гарнизона и каторжники подсовывали ваги под опрокинутую лавчонку, готовясь поставить ее на колеса. Я подошел к Люциферу и вскочил в седло. Зачем-то оглянулся на ворота, через которые въехал в опорный стан, хотя выезжать предстояло через противоположные. Дон где-то там, позади, но сейчас ничего не предпримет. Его интересует, что предприму я. А я, конечно, стану искать владельца эгиды. И в первую очередь продолжу расспросы. Чувствую, с недостатком информации столкнуться не придется, если первый же, с кем разговор завел, дал годную наводку. Только успевай отсеивать явные пустышки и проверять остальное.

Болотистые рощи далековато, и занимают большую площадь. Начинать лучше бы не с них, тем более что дорога из Лигма в Брохт проходит довольно близко от оргойского шлюза. Каторжники и добровольцы там тоже оргойские. А ну как решат меня повязать и сдать охране для переправки в Каритек или Бальдуру Великолепному? Толпой у них это может получится. А назначенных за мою поимку вознаграждений хватит на очень большую толпу.

Однако я наверняка услышу что-то еще заслуживающее внимания уже сегодня. Или завтра. Или послезавтра. Скорость же моих перемещений здесь, с учетом всех требований безопасности, большой не будет. Пока выберусь за пределы полосы зачисток, глядишь, назреет необходимость двигаться вовсе не к Болотистым рощам, а в еще более перспективное место – совсем в другом направлении.

Я тронул поводья, и Люцифер зарысил к воротам. От них расходились дороги в станы впереди, слева и справа. Собственно, не дороги, а протоптанные копытами коней и сапогами широкие тропы. Каждую обрамляли ряды кольев с насаженными на них черепами разнообразных упырей. Пожалуй, в станах низкоуровневых каторжан и волонтеров мне делать нечего. Лучше проехаться по базам продвинутых ребят у Покрова в сторону восточного эльвейского шлюза, а когда надоест – свернуть к центру Экситиума и посетить два – три лагеря передовиков-экстремалов. Дон будет следовать за мной в некотором отдалении, дожидаясь удобного случая. То есть такого, когда я где-то один. И, желательно, серьезно ослаблен. Следовательно, мне лучше избегать любых схваток, которых возможно избежать. Даже если они сулят изумительную прокачку и богатейшие трофеи. И постараться сделать все, чтобы Дон потерял мой след. Или хотя бы терял его как можно чаще.

Люц прочитал мои мысли и свернул на нужную тропу не дожидаясь команды. Весточка обеспокоенно крутилась у меня на плече. Обстановка в Экситиуме ей не нравилась. Я и не ждал, что понравится. Бедненькая ты моя! Вечно затаскиваю тебя во всякие опасные и неприятные места, словно нарочно избегая приятных и безопасных.

Вблизи опорного стана деревья и кусты были вырублены, однако расчистки быстро закончились. Я свернул в первые же достаточно густые и высокие заросли, которые могли скрыть от посторонних глаз меня и Люцифера, и попробовал построить портал в «резиновый мешок». Получилось еле-еле. Кастовал я с такой неуверенностью, точно все нужные способности разом ослабели до почти полного отказа. Думал, собьюсь, и ничего не выйдет. И очень удивился, когда оказался в родимой мутной пустоте, да еще чин по чину: вместе с конем. И Весточкой для полного счастья.

Ха!.. Фортуна в очередной раз мне благоволит. Будет где отсидеться в минуту жизни трудную. И даже отлежаться, отлечиться, если что-то пойдет совсем криво.

Едва взглянув на свои сокровища и в очередной раз убедившись, что их никто не трогал, я осторожно проверил, смогу ли переместиться куда-либо за пределы Экситиума. Вот хотя бы на место последней ночной стоянки конвоя перед каторгой… Каст шел гладко. Я не стал его завершать – прервал на последнем слове, потому что в самом деле появляться по ту сторону вывернутого Покрова в двух шагах от шлюза было совершенно незачем. Точно так же спокойно, в рабочем порядке, читался каст на обратный портал в заросли у тропы. Его я завершил. Проверил счетчик маны: визит в «мешок» обошелся мне в три раза дороже, чем обычно. Весь излишний расход пришелся на перемещение туда – это можно было предсказать и без проверки. Неприятно, однако вряд ли стоит сожалений.

Мандраж при первом касте еще неприятнее, но куда ж деваться-то? Повторю эксперимент позднее, закреплю опыт с помощью «Обращения к былому». Глядишь, предательская неуверенность отступит. Главное, что я и в Экситиуме могу попадать в «мешок» когда захочу. А если эфемер Велиара вздумает дурить, я захочу очень сильно! И когда безопасный ночлег здесь не сумею себе обеспечить, захочу не меньше. Или, скажем, потребуется срочно спасаться от Дона и его команды…

Я выехал из зарослей с чувством невероятного облегчения. Когда сворачивал в них, на успех предприятия почти не надеялся. В Экситиуме не было ограничений на внутренние порталы, кроме тех, что действовали у шлюзов и в опорных станах. Зато внешние блокировались так, как не блокировались больше нигде. Насколько я знал, еще никому за всю историю каторги не удалось прыгнуть за пределы Покрова. Но мой портал в «резиновый мешок» почему-то не был принят за внешний. Или, точнее, был сочтен таковым лишь самую малость. И я, пусть с «пересадкой», могу покинуть Экситиум хоть сейчас.

Кстати: а не дать ли уже «мешку» приличное название? Ну в самом-то деле – столь уникальное место негоже унижать случайным обзываловом, пришедшим когда-то в голову благодаря первым впечатлениям. Заметано: отныне именую «мешок» Убежищем. Не оригинально, зато хорошо отражает суть. И всяко лучше «мешка».

– Одобряю! – поддержал мое решение Люцифер. – Давно хотел предложить тебе подумать над этим.

– Взял бы да предложил, – буркнул я. – Зачем помалкивал?

– У тебя вроде бы всегда хватает над чем думать. Но если мало, немедля подкину пищи для размышлений! Что если портал отсюда в Убежище все же был внутренним?

– То есть физически оно находится именно в Экситиуме? Или привязано к какому-то объекту здесь? Маловероятно.

– Почему? Разве его не могла создать во время войны для каких-то своих целей одна из враждующих сторон? Разве не мог сделать того же самого еще раньше некий могущественный маг?

– То и другое возможно. Однако, повторяю, маловероятно. Допустим, ты прав. Тогда и трудности перемещения в Убежище сегодня были связаны лишь с тем, что через него можно с каторги сбежать. Но попробуй объясни, по каким причинам я оказался в нем в самый первый раз, когда меня в клан Нагибатора принимали. Какая может быть связь между непобедимыми и недавней войной Оргоя с Эльвейсом? С каким-то магом, который тоже если и существовал, то сравнительно недавно? Нет, Люц! Убежище создано в первые времена Версума, откуда непобедимые родом. Не позже. Тогда примерно понятно, почему система засунула меня в него на обряде. Я по происхождению еще древнее, – однако под старость лет вполне мог бы стать одним из первых игроков. Вот какие-то алгоритмы и сработали так странно.

– Что такое алгоритмы?

– Как бы тебе объяснить?.. Это особые вечные заклинания, написанные Демиургами для управления Версумом. А дальше, думаю, и объяснять не надо. Сам знаешь, какие необычные штуки иногда происходят при использовании заклинаний. Если, допустим, их создали эльфы для эльфов, но прочтут гоблины или полурослики, а расовые ограничения почему-то не подействуют.

Все путевые заметки, с которыми я успел ознакомиться, единодушно советовали ездить по Экситиуму исключительно шагом. Я так и ехал, посматривая то по сторонам, то на небо, то на тропу перед собой. И часто оглядывался. Многие монстры предпочитают нападать только сзади, а у меня еще тимойцы на хвосте. Дон, между прочим, может прямо здесь кого-нибудь сверх штата себе в помощь нанять, если ему родина выделила достаточно средств на расходы.

Минут через пять я увидел за рощей слева стяг на высоченной жердине. Вот и первый стан малоразвитых салабонов. Эмблему на стяге не разглядел. Да и не нужна она мне…

Следующий стяг развевался справа. Третий – опять слева… Всякая попадающаяся на глаза деталь напоминала, что я не в парке развлечений. Вон трава у тропы примята и поломаны кусты. Кто-то здесь недавно дрался с кем-то, и не факт, что разумные с монстрами: может, только разумные между собой. Вон кишки вздутые валяются – кого-то разобрали на ингредиенты. Опять же, неизвестно – кого. Могли и каторжника разобрать, и добровольца. Или никого не разбирали, а тупо упыри выпотрошили охотника на них. На окраинах Экситиума главная опасность – вурдалаки глубинных областей, периодически набегающие, налетающие и наползающие оттуда. Но если Покров в последний раз сжимали недавно, хватает и коренных.

Часа через полтора езды станы слабаков остались за спиной. Слежки я пока не заметил: тимойцы если пасли меня, то издали. Монстров засек дважды, однако оба раза они предпочли бегство нападению. Еще через полчаса я въехал в лагерь бывалых под названием «Звезда». От опорного стана он отличался меньшими размерами, засекой вместо частокола вокруг и полным отсутствием стационарных строений, даже разборных. Все, что в нем было, или стояло на колесах или размещалось в палатках.